Время смирения 3. Возвращение (fb2)


Настройки текста:



Лисина Александра. Время смирения 3 Возвращение

Пролог

Над Проклятым Лесом скопились тяжелые серые тучи. Насытившись влагой, они низко провисли, почти царапая верхушки деревьев и грозя пролить на них целое море. В преддверии ливня полуденный воздух застыл душным маревом, солнце скрылось за пеленой потемневших облаков, прохладный ветер все сильнее раскачивал зеленые кроны, сердито трепал пышную листву и красноречиво предупреждал о том, что скоро случится настоящая буря.

И лишь в одном уголке его предупреждение было излишним: самое сердце Леса неизменно оставалось мягким, тихим и таким же мирным, как и пять веков назад, когда оно впервые почувствовало на себе твердую руку заботливого Хозяина. Здесь почти не было ветра, на ослепительно синем небе по-прежнему приветливо сияло солнце, воздух был чист и свеж, а зеленая стена Кордона оставалась спокойной, надежной и абсолютно неодолимой преградой, через которую не могли проникнуть ни внешние тревоги, ни беды, ни любые грозы.

Стрегон, выбравшись из живого "дома", созданного Лабиринтом специально для редких гостей, внимательно оглядел пустующую поляну. Зацепился взглядом за роскошную траву, устилающую землю мягким ковром, распахнутый зев Драконьей пасти, ведущей в многоуровневые подземелья, роскошные палисандры, хранящие Лабиринт наподобие верных стражей. С удовольствием вдохнул чистый воздух, а затем неожиданно подумал, что это место не зря так надежно отгородили от посторонних: кажется, оно действительно достойно подобной заботы. Просто завораживает своей непередаваемой красотой. Неумолимо притягивает, привлекает, вызывает странное чувство покоя и нечаянно проснувшегося, незаслуженного блаженства. Дарит ощущение случайно подсмотренного, чужого счастья. Потому что неведомый Хозяин, создавший для своей пары это дивное гнездышко, видимо, по-настоящему любит ее. Тщательно оберегает. И делает все, чтобы даже в его отсутствие маленькая Гончая каждый миг ощущала его заботу, трепетную нежность и редчайшую для Перворожденного многовековую любовь, которую он за столько лет сумел не только сохранить, но, кажется, еще и преумножил.

Стрегон, устав стоять на одном месте, медленно вышел из-под живого навеса и опустился на свитую из гибких ветвей скамью. Немного отдохнул, сетуя на собственную немощь, а затем быстро покосился на небо. Правда, почти сразу зажмурился при виде ярко заблестевшей паутины охраняющих заклятий, но все-таки успел заметить, как тяжелые тучи поспешно огибают этот островок покоя, опасливо сторонятся и позволяют его обитателям наслаждаться хорошей погодой, которая за прошедшие пять веков ничуть не изменилась.

Он глубоко вдохнул, пытаясь распознать витающие в воздухе ароматы, однако большая их часть оказалась совершенно незнакомой. Здесь даже растения были изменены настолько, что он с трудом узнал самые обычные маки или эльфийские колокольчики, которые вдруг приобрели немыслимые размеры, необычную лиловую окраску и начали издавать тончайший мелодичный перезвон, словно самые настоящие колокола. То же самое творилось с клевером, маками, обычной крапивой, вьюнками и деревьями. С птицами, жучками, напрочь отсутствующими здесь комарами и даже бабочками, среди которых не было ни одной, способной причинить людям хоть какой-нибудь вред. Стрегон словно в другой мир попал. В красивой сказке очутился. Уснул и неожиданно оказался в чудесном видении, где больше не надо опасаться смертельного удара из-за каждого куста, не надо ждать подвоха. Где можно расслабиться и спокойно отдыхать, не боясь попасть в чей-нибудь безразмерный желудок. Потому что здесь не было ни хмер, ни здоровущих гиен, ни ядовитых цветов, ни плотоядных муравьев размером со взрослую собаку, ни ползучих лиан, серого мха или синей плесени...

Впрочем, нет, хмера все-таки была. Одна единственная, но оттого не менее опасная - вон, лениво развалилась в теньке возле входа в Лабиринт, незаметно посверкивает оттуда странными зелеными глазами и внимательно следит за чужаками, которых вчера привела с собой хозяйка.

Стрегон пришел в себя только этим утром. Внезапно очнулся от искусственного забытья, быстро огляделся, с изумлением сознавая, что они все-таки добрались и, вопреки всему, сделали то, что задумывалось. Терпеливо снес ликование сбежавшихся на шум побратимов и вежливые расспросы касательно собственного самочувствия. Запоздало подивился, что все еще живой и даже может двигаться, хоть и оказался слаб, как котенок. А потом принялся настойчиво выяснять подробности случившегося, потому что прошедшие несколько суток напрочь вылетели у него из головы. Последнее, что помнил: бешеные глаза Гончей, безжалостно разрывающей на части агинцев, и ее мертвый голос, от которого по коже бежали холодные мурашки. А еще - щедрую россыпь кровавых брызг, слетающих с ее парных клинков, и медленно заваливающиеся навзничь тела, в которых больше не осталось жизни.

Неожиданная правда ошеломила его настолько, что Стрегон сперва лишился дара речи. Затем ошарашено крякнул, изумленно округлил глаза и не слишком вежливо поинтересовался, не решил ли гораздый на скверные шутки Лакр разыграть его столь изощренным способом. Однако виновато вздохнувшему ланнийцу не было нужды обманывать или умалчивать о том, кому именно пораженный вожак обязан жизнью; кто заботливо возился с его нагим и совершенно беспомощным телом; страшно рисковал, забирая на себя его боль. Наконец, кто и почему бестрепетно провел его в святая святых Проклятого Леса, погрузив в неестественный сон и позволив проснуться только сейчас, когда раны полностью зажили, память хорошенько затуманилась, а переломанные кости надежно срослись.

Побратимы сконфуженно отводили взгляды, деликатно обойдя вниманием тот факт, что их необычный проводник на самом деле оказался не бессмертным пацаном-полукровкой, пережившим опасное Изменение и принятым в Род Л'аэртэ на правах равного. А маленькой, ладной и невероятно жесткой женщиной, сумевшей так долго скрывать за многочисленными масками свою настоящую суть.

Белка...

Стрегон даже головой помотал, пытаясь избавиться от наваждения, однако это не помогло: откуда-то он уже знал, что все это - правда. Все время чувствовал, подозревал, что с Беликом что-то не так, смутно ощущал, что за всеми его личинами кроется нечто совсем иное. А теперь, наконец, понимал, до чего же ловко они оказались обведены вокруг пальца. Как Тилем (впрочем, с чего бы Владыке Темного Леса давать кому-то отчет в своих действиях?), так и его спутниками, прекрасно знающими, кто такой Ходок, и самой Белкой, зачем-то позволившей шестерым ошарашенным наемникам ненадолго заглянуть себе в душу.

Белка...

Он тихонько вздохнул.

Выходит, не зря нас к ней так тянуло? Не зря от каждого взгляда сердце буйно колотилось, не желая слушаться голоса разума? Не зря от ее запаха кружилась голова и так настойчиво хотелось прикоснуться? Выходит, вот оно какое, Изменение? Великий Дар, но и проклятие тоже? Непрошенное бессмертие, за которое приходится платить болью и одиночеством? Необходимостью ежесекундно следить за спутниками, боясь ранить их этой могучей силой? Проклятыми рунами, придуманными безумным Владыкой Изиаром и горящими на коже подобно зеленому яду?

Как странно, что она все-таки сумела найти в себе силы простить. Странно, что все-таки отыскала, несмотря ни на что, свою пару. Обрела новую жизнь, Дом, Род и семью взамен загубленных давно умершим Темным магом. Да еще приняла, как равного, другого мага, а третьему стала верной супругой и матерью его детей.

Хозяин... невероятно, что именно он когда-то смог покорить эту опасную женщину. Сумел как-то обойти ее руны, выдержал ее буйный нрав, согрел своим Огнем, вошел в ее стаю и окружил такой нежной заботой, которую было трудно даже предположить. Наверное, он действительно особенный, если Белка все еще ждет? Действительно ей дорог, раз она целых двенадцать лет бродит поблизости от Портала и неустанно бдит, с отчаянием гладя его погасший перстень, страстно надеясь на то, что он все-таки почувствует это прикосновение и когда-нибудь вернется?

Наверное.

Признаться, Стрегон бы многое отдал, чтобы увидеть этого эльфа своими глазами...

Глава 1

Задумавшись, Стрегон не сразу подметил, как неподалеку бесшумно раздвинулись зеленые ветви, и оттуда неслышно выступили две изящные фигуры: одна - высокая, статная, широкоплечая и полная непередаваемого величия, а вторая пониже, помоложе, подвижная и юркая, будто живая ртуть. Однако при всем том их лица были настолько похожи, что с первого взгляда становилось ясно: эти двое - очень близкие родственники.

При виде вставшего с постели наемника Владыка Тирриниэль удовлетворенно кивнул, а маленький Торриэль, доверчиво уцепившийся за его руку, откровенно просиял - за последнее сутки у него накопилось столько вопросов, что они просто готовы были взорвать его лохматую голову. Вот и полуэльфа он видел впервые в жизни. И чужаков вообще, потому что прежде мама не приводила Домой никого, кроме нескольких посвященных в ее тайну Охотников. А тут - сразу девять новых лиц. Из которых шестеро - самые настоящие люди из знаменитого на весь мир Братства, а остальные - истинные Перворожденные, включая Владыку Л'аэртэ и молодого Ланниэля. Причем: первый приходился ему дедом, а второй - почти что кузеном.

Жаль, что мама велела не докучать гостям, иначе он бы уже узнал все-все о том, кто они, откуда, зачем сюда пришли, отчего у полуэльфа такие странные глаза и где он успел получить такие страшные раны, что даже после "нектара" не смог прийти в себя.

Тирриниэль перехватил умоляющий взгляд мальчика и, спрятав улыбку, благодушно кивнул: пусть идет, демоненок непоседливый. Видно же, что скоро лопнет от любопытства. Да и с Белкой надо бы поговорить, чтобы длинные ушки этого проныры не услышали лишнего. Чудесный он мальчик. Дивный. Истинный наследник. Подвижный, гибкий, поразительно владеющий своими клинками. Чувствующий Лес и Лабиринт с удивительной точностью. Быстрый, как маленькая молния. Такой же опасный, но пока еще слишком юный, чтобы правильно использовать доставшееся ему от родителей могущество. И его Огонь тоже невероятно хорош. Несмотря на то, что лет малышу всего ничего. Как это получилось, откуда у него ТАКАЯ сила - неведомо. Но уже сейчас видно, что он ни в чем не уступит своим старшим братьям, которые, кстати, до сих пор понятия не имели о прибавлении в семействе Л'аэртэ. Даже Тир. И это, вкупе с искренней радостью от неожиданной встречи, заставляли голову Темного эльфа гудеть от бесконечного множества вопросов ничуть не меньше, чем у маленького Торриэля. Ответить же на них могла только Белка, но она, как ни странно, пока не спешила ему помогать и на целые сутки пропала в недрах Лабиринта, давая гостям возможность привыкнуть к столь ошеломительным новостям.

Получив молчаливое разрешение деда, Тор тут же просиял, порывисто обнял Тиля, от которого не отходил весь долгий день и к которому уже успел проникнуться доверием, а затем, превратившись в маленький вихрь, исчез из виду. А следом за ним от Лабиринта скользнула безмолвная серая тень.

Владыка Л'аэртэ с улыбкой проследил за внуком, а потом так же незаметно вернулся в лес, собираясь еще немного побыть наедине со здешней природой, к которой совершенно неожиданно прикипел душой.

Почти в то же время Стрегон чуть вздрогнул, когда его волосы взъерошил прохладный ветерок и, повинуясь предчувствию, быстро обернулся. А потом наткнулся на две пары одинаково внимательных глаз и вздрогнул снова.

- Привет, - открыто улыбнулся Тор, жадно изучая незнакомого воина. - Мама сказала, что ты почти поправился и скоро сможешь нагнать остальных. Это недолго, всего пару дней, только надо силы восстановить и все.

"Мама, - машинально повторил Стрегон, рассматривая юного эльфа в ответ. - Надо же, мама..."

Он оказался поразительно красив, этот странный мальчик, ладно сложен, подтянут. На худеньком теле уже сейчас проступали крепкие мышцы, красноречиво говорящие о том, что с ним хорошо и старательно занимаются. Волосы длинные, иссиня черные, шелковистые. Глаза ясные, чистые, пронзительно зеленые - точно такие же, как у странно разумной хмеры, пристально следящей за каждым движением чужака и готовой защищать кровного брата от любой угрозы. А еще у него были изумительные остренькие ушки, безупречный овал лица и то непередаваемое изящество движений, которым всегда славились бессмертные. Сомнений нет: Тор действительно - истинный Темный. Причем, не простой, а самый что ни на есть маг - отблески Огня Жизни в его глазах уже отчетливо тлели, красноречиво показывая причину изумления Владыки Л'аэртэ и то, что юный эльф уже сейчас ни в чем не уступит своему царственному родичу.

- Ты кто? - с детской непосредственностью поинтересовался Тор, бесстрашно изучая исхудавшего полукровку. Тот тихо вздохнул, отчего-то жалея, что находится не в лучшей форме, снова подумал о Белке и, наконец, хрипло ответил:

- Меня зовут Стрегон.

- Ты из Братства, да? Из ситта?

- Верно, - кашлянул наемник, неловко поерзав под этим пристальным взглядом, в котором вдруг загорелись алые огоньки.

- А знак у тебя есть? Мама говорит, что вы присвоили его незаслуженно. Что раньше он принадлежал Диким Псам. Это правда? На тебе ИХ знак?

Стрегон снова кашлянул.

- Ну... можно и так сказать.

- Покажи! - у Тора тут же загорелись глаза, и наемник, будучи не в силах его долго выдерживать, неловко задрал правый рукав. - Ух ты-ы... еще и красный! Значит, ты Магистр!

Стрегон удивленно поднял голову: откуда знает?!

- Тебе надо много есть, - вдруг убежденно сказал мальчик, одновременно с Хиш наклонив голову. - После "нектара" всегда так: сперва тощаешь, будто с год не ел, а потом чувствуешь такой же дикий голод. Целого кабана способен одолеть! Потом отсыпаешься по полдня, а когда проснешься, то снова чувствуешь, что совсем не наелся.

Полуэльф мысленно согласился: есть действительно хотелось.

- Пойдем, - неожиданно предложил Тор. - Там сейчас Крес вернется с охоты, оленя принесет...

- Мр-р, - довольно согласилась Хиш, потеревшись загривком об бедро кровного брата.

- Конечно, поедим, - звонко рассмеялся мальчик, словно услышав ее мысли. - Только на этот раз рога - мои!

Хмера лукаво прищурилась, показав в улыбке устрашающих размеров клыки, словно говорила: попробуй, догони! Гибко потянулась, а потом вдруг сорвалась с места.

- Хиш! - возмущенно ахнул Тор, мигом забыв о собеседнике. - Не смей! Они мои!

- Гр-р!

- МОИ, я сказал! Не трогай!

Кошка только насмешливо хмыкнула.

Мальчик сердито насупился, но потом не выдержал - топнув босой ступней по траве, кинулся вдогонку, настигая умчавшуюся хищницу с поразительной для своего юного возраста скоростью. Стрегон едва рот успел открыть, как эльфенок уже оказался на другом конце поляны, уверенно догнал коварную сестру, вздумавшую испортить ему планы на витые рога гигантского оленя, а затем с разбегу прыгнул, сбивая кошку с ног привычным приемом. Они с рыком и воплями покатились на земле, мигом образовав плотный дерущийся клубок, кубарем слетели к далеким колоннам, до последнего продолжая кусаться и царапаться. Потом вдруг отскочили в разные стороны, ласточками взлетели на мраморные тумбы, придуманные Белкой для тренировок, и грозно уставились друг на друга.

- До победы! - выкрикнул мальчик, зловеще улыбаясь и сжимая кулаки.

- Гр-р! - свирепо взревела Хиш, выпуская когти, и неуловимо быстро прыгнула.

- Матерь божья! - ахнул Лакр, выйдя следом за вожаком из шалаша и увидев, что творится. - Терг! Брон! Да она ж его в клочья разорвет! Ивер, не стой столбом!..

Но Ивер, выскочивший на крики вместе с остальными, только головой покачал и обреченно опустил самострел: юный эльф двигался так быстро, что он просто не мог выстрелить, не опасаясь его поранить.

Стрегон же со странным выражением уставился на завертевшийся на колоннах сдвоенный вихрь, в котором можно было разглядеть лишь смутно угадывающиеся движения когтистых лап, маленьких рук и мелькание черных волос. Не успеть ему... никак не успеть. Сил совсем нет, голову кружит от каждого неловкого движения, руки всего за пару дней истончились, как ивовые прутики - какой там меч! Себя бы на ногах удержать! А мальчишка уже схватился с молниеносной тварью, ничуть не заботясь о последствиях!

Полуэльф ждал болезненного крика, но его все не было. Опасался увидеть брызнувшую во все стороны кровь, но маленький смерч по-прежнему крутился тугим колесом, даже не думая распадаться. Братья словно окаменели, боясь, что свирепая хищница позабудет об осторожности и полоснет беззащитного пацана когтями, но нет - ничего подобного. Из вихря временами доносилось сдавленное шипение, недовольное урчание, однажды они услышали возмущенный мальчишечий вопль, требующий соблюдения правил поединка. Дернулись было помочь, но их вмешательство не понадобилось: небольшой ураган внезапно замер, словно почувствовав, как что-то изменилось вокруг. Озадаченно качнулся на каменной колонне, смутно заколебался, но потом все-таки опустился на землю. А затем распался на две виновато опустившие головы фигуры, безошибочно понявшие, что несколько увлеклись выяснением отношением и по привычке позволили себе сделать это слишком бурно.

Наемники, торопливо убрав руки от оружия, смущенно кашлянули: Белка стояла совсем рядом, неодобрительно изучая сконфуженные физиономии драчунов, и, кажется, совсем не была удивлена этой картиной. Она возникла словно из пустоты - маленькая, молчаливая, без доспеха и родовых мечей, но с неизменными гномьими клинками у пояса. Босая, с влажными после купания волосами. Поразительно спокойно оглядев лежащую на боку хмеру, вцепившуюся клыками в ногу ее сына, она так же спокойно оценила его нож, прижатый к раздвинувшимся костяным пластинкам на шее хищницы. Проигнорировала выпущенные хмерой когти, готовые разорвать грудь юного эльфа, и укоризненно покачала головой.

- Ну, что вы еще не поделили?

Тор смущенно кашлянул.

- Да мы...

- Опять из-за рогов схватились?

- Она их в прошлый раз разгрызла!

- Гр-р! - возмущенно обозначила свои права Хиш.

- Ты их все равно не ешь! А мне для дела надо! - сердито засопел юный эльф, спешно поднимаясь под строгим взглядом матери и торопливо отряхивая перепачканные штаны. - Зубы можно точить и на палисандре!

Хмера ловко перевернулась на брюхо и, презрительно фыркнув, с достоинством отвернулась, молча говоря, что не намерена потом выковыривать из пасти острые щепки. А прочный рог дикого оленя подходит для этого как нельзя лучше, поэтому брат может не надеяться, что сумеет отобрать у нее столь важный для жизни инструмент.

- Чего у вас опять стряслось? - деловито осведомились братья-близнецы (а они, как выяснилось, действительно оказались братьями), неслышно материализуясь за спинами наемников. Кажется, тот, который стоял левее, звался Кресом. Второй, соответственно, Тоссом. Правда, как их отличить друг от друга - один Торк знает.

Стрегон вздрогнул от неожиданности, резко обернулся, морщась от больно обжегшей кожу татуировки, но, разглядев новые лица, моментально понял, что Лакр ни в чем не преувеличивал: эти двое действительно были ОЧЕНЬ быстры и смертельно опасны. Он только мельком заглянул в их сухие глаза, оценил стать и манеру держаться, бугрящиеся под кожей мышцы, почувствовал исходящее от них уверенное спокойствие, а потом со смешанным чувством признал, что для этих типов... кем бы они ни были... два лучших сита Братства не представляют особой угрозы. Более того, Стрегон даже подумал, что это и не люди вовсе - слишком уж их движения напоминали хищную грацию Хиш.

- Из-за чего весь сыр-бор? - полюбопытствовал... ну, вроде бы Крес, ничуть не обеспокоившийся за своих подопечных. - Что за шум? Кого-то съели?

- Рогов не хватило, - деревянным голосом отозвался Лакр, запоздало повернувшись, но вдруг рассмотрел, с чем именно явились близнецы, и странно поперхнулся.

Крес понимающе хмыкнул.

- А-а... все поделить не могут, звереныши?

- Точно, - ошарашено кивнул ланниец, незаметно пихнув Ивера локтем.

- Это еще ничего. В прошлый раз они нам чуть колонны не разбили, - флегматично заметил Тосс, равнодушно минуя остолбеневших наемников. - Если бы в фонтан не рухнули, так и вовсе вспахали бы тут все на локоть в глубину. Или спалили бы дотла: вспыльчивые... где бы мы с тобой тогда спали?

- На елке, наверное. Или под кустиком.

- Ну-ну. Может, в ямке за озером?

Наемники со стуком закрыли рты и ошарашено проводили глазами невозмутимую парочку, один из которой играючи вертел в руках приличных размеров бревнышко для костра, а второй с такой же легкостью нес на плече тушу дикого оленя. Который, хоть и уступал в размерах виденным ими кабанам, но все же был достаточно велик, чтобы волочить его вдвоем, а то и втроем. В то время как эти типы даже не вспотели! Этак небрежно перекинули свою ношу из одной руки в другую, вежливо кивнули гостям и прошли мимо, ничуть не обеспокоившись их вытянувшимися физиономиями.

Ничего себе силища! А с виду и не скажешь, что все НАСТОЛЬКО жутко! Впрочем, Белик... э-э, Белка... тоже сперва не производила впечатление... вернее, ее никто не заподозрил... в том смысле, что она умеет много больше, чем любой смертный и даже бессмертный. Так, может, и ЭТИ живут тут не три-четыре десятилетия, а все триста или четыреста лет? От нее всего можно ожидать. И от Проклятого Леса тоже.

Гончая, не обратив внимания на замешательство своих спутников, вдруг неуловимо нахмурилась, отчего маленькая хмера виновато вздохнула, а юный эльф поспешил спрятать кинжал в ножны.

- Мам, - смущенно начал Тор, ковыряя босой пяткой землю. - Мы, это...

- Значит, так, - прервала она, строго оглядывая сконфуженных спорщиков. - Мне надоели ваши стычки на пустом месте. И драки за всякую мелочь, которую вы считаете достойной своего внимания. Более того: настойчиво ищете любую возможность превзойти друг друга и соревнуетесь там, где это совершенно не нужно. Кажется, пока я отсутствовала, вам было слишком вольготно.

- Нет. Мы просто...

- Хватит, - сурово поджала губы Гончая, и Торриэль послушно умолк, а Хиш припала на брюхо в жесте полного подчинения.

На мгновение на поляне воцарилась напряженная тишина. Даже Крес с Тоссом, сбросив добычу у фонтана, заинтересованно обернулись. А Братья вовсе перестали дышать, понятия не имея, во что может вылиться ЕЕ недовольство. Однако Белка не сделала ни одного движения, которое можно было бы истолковать, как угрозу. Не вспылила, не возмутилась и не взялась за розги. Просто на пару минут умолкла, пристально глядя на детей в упор и давая излишне вспыльчивым отпрыскам до конца осознать свое некрасивое поведение, терпеливо дождалась, пока их глаза не наполнятся искренним раскаянием, а затем тихо вздохнула.

- Хиш... я знаю, что у тебя сильно чешутся молочные зубы, и еще лучше знаю, как ты любишь спорить. Аргументы твои мне тоже известны: скорость, зубы и когти против чужой брони и силы. У Тора меньше возможностей, однако сноровка не хуже, а его клинки могут посоревноваться даже с твоими клыками. Учти это на будущее. И если хочешь в следующий раз обогнать своего кровного брата, то делай последний толчок не задними лапами, а всем телом. И закрывай мысли, чтобы он не смог их угадать.

Стрегон неприлично разинул рот, не веря своим ушам, а Гончая, легонько хлопнув по прижатым к спине иглам хмеры, спокойно повернулась к сыну.

- Тор, у тебя неплохо получается удар из положения "кошка на хвосте", вполне сносная координация и достойная скорость движений. Ножи ты тоже, наконец, освоил на приемлемом уровне. Но тебе надо учиться терпению и в подобной ситуации не спешить закончить бой как можно скорее, не сводить его к ничьей, а дожидаться возможности получить безоговорочную победу. И делать последний рывок на долю секунды позже, когда у Хиш не будет шанса увернуться или поранить тебе грудь, а твоя рука окажется в более выгодном положении. Будь добр в ближайшее время разобраться со своим нетерпением и уговори своих друзей преподать вам еще пару уроков. Ты понял?

- Да, мам, - шмыгнул носом юный эльф.

Белка удовлетворенно кивнула.

- Хорошо. Мне бы очень не хотелось видеть, что ты начал уступать кровной сестре в таком простом деле, как поединок. Сегодня же разбери этот бой по секундам и найди те три ошибки, которые привели тебя к поражению. Все ясно?

- Да, мама.

- Отлично. Теперь второе: поскольку у оленя два рога и оба - довольно большие, то один из вас берет себе левый, а вторая, соответственно, правый. Если кому-то не хватит, то зубы можно точить на камнях, а другой имеет достаточно иных возможностей, чтобы для своей задумки использовать опаленный камень, в котором вполне способен выточить дыру нужных размеров и формы.

- Огнем долго, - понурился Тор, ковыряя босой ногой землю.

- Зато сестру не обидишь. Тем более, тебе надо совершенствоваться. Тирриниэль ведь тоже об этом говорил, правда? А теперь прекратите драку и марш завтракать. И чтобы Тоссу помогли с разделкой!

- Хорошо, мама, - послушно кивнул юный эльф. Они с Хиш быстро переглянулись, одинаково тяжело вздохнули, но быстро перестали дуться друг на друга и стремглав умчались за посмеивающимися братьями, принявшимися разводить огонь в сложенном из больших камней очаге.

Белка проводила их долгим взором, покачала головой, сетуя на излишнюю агрессивность молодежи. Затем перехватила вопросительный взгляд от близнецов и отмахнулась: дети... пускай резвятся с рогами, раз уж так любят. Только чтобы никого ими не проткнули и не испортили фонтан.

Крес и Тосс дружно усмехнулись, не нуждаясь в устном подтверждении приказа, и быстро отломали массивные, закрученные спиралью предметы спора. Потом поморщились от слаженного радостного вопля, от которого дрогнули пышные кроны палисандров, и со смешком передали драгоценные рога просиявшим от счастья возмутителям спокойствия. Все-таки мелкие они еще. Забавные, смешные, наивные. Действительно, дети. Правда, одна уже способна ударом лапы перебить хребет дикому буйволу, а второй в силах спалить половину Проклятого Леса одним только движением бровей. Хорошо, что оба обожают и безмерно уважают Белку, приучены беспрекословно слушаться, с готовностью выполняют все, что от них требуют, и готовы даже поделиться друг с другом самым дорогим сокровищем, от которого в любых других обстоятельствах так просто бы не отказались. Любят они ее, обормоты. До безумия любят оба.

Гончая неслышно вздохнула, гадая про себя о том, сколько времени эта лихая парочка побудет тихой и смирной, а потом отвернулась и, не удостоив замерших в нерешительности Братьев даже взглядом, негромко бросила:

- Тиль, ты где? Пойдем, я покажу тебе Лабиринт.

Владыка Л'аэртэ, до этого мига безмолвно наблюдавший за ней из-за дальних деревьев, бесшумно выступил вперед: кажется, время для расспросов, наконец, подошло?


- Ешь, - с усмешкой сказал Крес, ставя перед Стрегоном миску с огромным ломтем горячего мяса и наваристой кашей. - Тебе надо много есть, иначе еще нескоро оправишься. А Бел хочет уже через пару дней идти дальше. Ты же не собираешься ее огорчать?

Стрегон быстро покосился на загорелые физиономии белобрысых крепышей, по какой-то причине живущих рядом с Лабиринтом, затем - на подсевших рядом побратимов; после чего вдруг перехватил внимательный взгляд Терга и осторожно уточнил:

- Два дня?

- Точно, - лениво отозвался Тосс. - Был бы ты в форме, она бы ушла сегодня. А так радуйся - вам дают немного времени, чтобы прийти в себя. Но если не окрепнешь, то останешься тут - дожидаться ее возвращения и подыхать со скуки.

- По вам не похоже, что вы подыхаете, - вполголоса буркнул Лакр, исподволь изучая невозмутимые физиономии братьев. И, особенно, их смуглые от солнца, подтянутые тела, которые они не стеснялись демонстрировать ни пришлым, ни Тору с Хиш, ни самой Белке. Здоровенные, гады. Аж завидно становится! И где, интересно, она таких отыскала?

- Верно, - сверкнул белыми зубами Крес, усаживаясь напротив. - С Тором и Хиш не соскучишься. Глаз да глаз нужен, чтобы эта лихая парочка ничего не натворила. Нас с братом едва хватает на них двоих.

- Кто вы? Откуда знаете Бел? - полюбопытствовал Ивер. - Я так понял, вы давно знакомы, раз она... доверила вам сына?

- Давно, - непонятно хмыкнули братья, переглянувшись и как-то по-особенному ухмыльнувшись. - Можно сказать, с детства. Мы еще под стол пешком ходили, когда она к отцу в sevelli заглядывала и интересовалась нашими успехами.

Стрегон ошарашено поднял голову.

- Куда заглядывала?! К эльфам?! Вы что...?

- Наш отец был Охотником, - спокойно кивнул Крес. - И дед, и прадед. Почти весь наш род служит на границе Золотого Леса - еще с того времени, как тут впервые появился Хозяин. Эльфы, как известно, не больно-то жалуют незваных гостей, но наши, в отличие от Темных и Светлых, не брезгуют пользоваться услугами смертных. Вот и приглашают на охрану своих границ.

- Не понял, - озадаченно нахмурился Лакр. - Вы что, служите остроухим?

- Ну, служим - не совсем верное слово. И не совсем им, если уж на то пошло, хотя в целом ты прав. Правильнее сказать, что мы сосуществуем рядом с ними по обоюдному согласию: следим за тем, чтобы Граница оставалась нетронутой, а они за это помогают нам во многом другом. С оружием, например...

Братья машинально покосились на необычные парные клинки за спинами близнецов.

- ...или с жильем. А еще обучают своему бою, если попросим, и дают возможность использовать эти знания с пользой: отлавливать вырвавшихся на свободу тварей Проклятого Леса и отправлять их обратно. За то нас Охотниками и кличут.

Стрегон изумленно вскинул брови.

- Эльфы вас обучают?!

- А почему нет? - усмехнулся Крес. - Вам же Тирриниэль когда-то помогал. Чем Золотые хуже?

Вот Торк... когда Бел успела им рассказать?

- Ну, - сконфуженно кашлянул Лакр, - о Мастере мы до недавнего времени сами не знали, кто он и почему это делает. А Золотые, насколько я понял, занимаются с вами открыто. Нет, я, конечно, слышал, что они совсем другие, чем Темные или обычные Светлые, но как-то... плохо верится.

Крес снова хмыкнул.

- Все не просто так, не обольщайся. К тому же, обучают они далеко не всех, а только тех, кто сможет потом стать Охотником. И только после того, как претенденты пройдут строгий отбор. Само обучение длится достаточно долго, чтобы понять, кто из нас и на что способен. Это нелегко, но зато можно быть уверенным, что молодой Охотник сумеет присмотреть за Границей не хуже Дикого Пса. Тем более что по-настоящему наше обучение никогда не заканчивается. А если ему и приходит когда-то конец, то только со смертью. Поэтому мы, как и Стражи древности, все время чему-то учимся: у эльфов, друг у друга и даже у здешних зверушек.

- А рейдеры? А заставы?

- Рейдеры толкутся только возле Большого Тракта и не рискуют отходить от него дальше, чем на три-четыре дня пути, - небрежно отмахнулся Тосс. - На самом деле опасностей там не так уж много: твари редко уходят далеко от Кордона - знают, что туда лучше не соваться. Да и заставы стоят не зря - тех эльфов, что там есть, вполне достаточно для защиты караванов. До Южного Тракта наше зверье вовсе не доходит. Зато на Северном бывает. И частенько. А возле Золотых им вообще - будто медом намазано. Особенно с тех пор, как отрылся Портал. Чуют они Хозяина, что ли? Или, наоборот, НЕ чуют больше, вот и тянутся туда, где его след остался? Не знаю. Это лучше у Белки спросить.

- У кого? - непонимающе мигнул Лакр, но Охотники так выразительно посмотрели, что он тут же порозовел и быстро отвернулся. - А, ну да... я чуть не забыл.

- С Бел мы познакомились именно там - у Золотых, - хмыкнул Крес, положив на стол широкие, как лопата, ладони. - Одно время она была у них частым гостем, желанным, дорогим: ушастые просто с ума сходят, когда она появляется в их владениях. На руках бы носили (если бы им позволили, конечно), поклоны бы били, последнее отдали, если б она только попросила. Но Бел никогда не просит. Просто приходит по своим делам, никого не замечает, на ушастых вовсе не смотрит; переговорит с Владыками, перемолвится с Охотниками парой слов, а потом так же быстро уходит. Мы сперва удивлялись, почему с ней так носятся и готовы в лепешку расшибиться, но потом тоже... гм, прониклись. А как Посвящение приняли, то и вовсе вызнали истинную причину.

Стрегон быстро переглянулся с Тергом.

- Изменение?

- Да, - слегка помрачнел Крес. - Об этом немногие знают - даже эльфы не все в курсе, но от Охотников она не скрывает ничего. И сразу предупреждает, чем и за что можно поплатиться. Поэтому мы стараемся быть очень осторожными, хотя иногда, конечно, и это не спасает.

- И много вас таких? - странным голосом осведомился ланниец.

Близнецы дружно усмехнулись.

- Достаточно.

- Гм... а чего эльфы своими силами не стерегут Границу? Зачем им вы, если они сами воины - ого-го?

- А зачем людям Братство? - в тон отозвался Тосс. - У королей достаточно воинов, чтобы заставить их выполнять то, что делаете вы. Хватает золота, чтобы оплатить услуги любых наемников. Тех же агинцев, например, или гильдийных, или еще кого... для ЛЮБОГО дела, если вы понимаете. Так зачем было создавать Братство? Еще одну армию внутри большого государства? Причем, такую, с которой на данный момент вряд ли сможет поспорить даже элитная гвардия Его Величества? И которая никому из нынешних королей напрямую не подчиняется?

Братья, вспомнив о недавнем разговоре с Тилем, поспешно прикусили языки.

- Вот и эльфам мы нужны не меньше, - понимающе кивнул Крес. - Золотые дают нам возможность жить в своих Чертогах. Свободно ходить по Лесу. Ни в чем не стесняют. Принимают, как равных. Клятв верности не требуют. Спокойно берутся за обучение, дают доспехи, оружие, защиту от магии...

- А зачем это нужно вам? - вдруг спросил Стрегон, и братья загадочно хмыкнули. - Что вас заставляет оставаться здесь? Рисковать шкурами ради остроухих? Сторожить их покой, когда они сами не желают руки марать? Неужели из-за денег?

- Нет. Есть другая причина.

- Какая?

- То не твоего ума дело, - невозмутимо ответил Крес. - Надумаешь сменить место службы - узнаешь, а сейчас забудь. И ешь, пока не остыло, а то Белка будет недовольна.

- Значит, дело в ней? - напряженно уточнил Стрегон, не торопясь прикасаться к мясу и пристально изучая суровых Охотников, словно ища в них признаки воздействия проклятых рун. Гадая о причинах и боясь найти в их глазах огонек знакомого безумия, которое могло с головой затопить любого неосторожного мужчину, вздумавшего слишком долго находиться рядом со смертоносной Гончей. Он смотрел долго, пристально, внимательно. Однако на их лицах не дрогнул ни один мускул, не промелькнуло смущение или неловкость, не появился алчный блеск, как у приманенного ею пересмешника. Не проскользнул даже огонек извечного мужского интереса. Вообще ничего. Будто в омут глядел. И силы его собственных рун эти двое тоже не почувствовали. Совсем. Просто не заметили, похоже. А если и посуровели еще больше, то лишь оттого, что им не понравилась излишняя настойчивость гостя.

- Частично, - наконец, сухо отозвался Крес. - Но не по той причине, о которой ты сейчас подумал.

- Забудь, - скупо повторил за братом Тосс. - Это вас не касается.

Стрегон хмуро кивнул и отвел взгляд.

- А мальчик? - заерзал на лавке Лакр. - Я так понял, вы за ним присматриваете, пока Бел отсутствует?

- Верно, - неохотно согласился Крес.

- То, что она попросила об этом именно вас...

- Она не просила.

- Что?

- Она никого не просила, - повторил Охотник, настороженно покосившись на вход в подземелья. - Я же сказал: она никогда не просит. Просто ее слишком долго не было у Золотых, и мы забеспокоились. Когда Таррэн ушел, Белка вела себя не совсем обычно. Когда же выяснилось, что он не вернулся в срок, Зов на ТУ сторону не достает, а его родовой перстень начал угасать, она и вовсе пропала. Вот мы и решили... э-э, разузнать, в чем дело.

- Хозяин Леса - Темный эльф? - снова уточнил Лакр.

- Да. Он - младший и (с некоторых пор) единственный сын Тирриниэля Илле Л'аэртэ, повелителя Темного Леса, которого вы сопровождаете столько времени. Когда-то у Хозяина было другое имя и другая сила, но он отказался от своего титула и покинул Род ради того, чтобы стать тем, кем мы его знаем. Он - единственный из Перворожденных, кто прошел Проклятый Лес насквозь. Именно он уничтожил Владыку Изиара и занял его место. Соответственно, маленький Тор - его сын... уже третий, кстати, а Владыка Элиар - самый настоящий побратим, так что его наследники тоже приходятся нашему лорду родичами. Поэтому, между прочим, в нашем Лесу Рода Темных и Светлых эльфов впервые за девять тысяч лет вернулись к изначальным временам, когда все Перворожденные, независимо от вида магии и цвета волос, считались единым народом. Вернее, на самом деле у Золотых теперь есть наследник и наследница: Эаллар сарт Эллираэнн по праву носит славу лучшего меча Золотого Леса, а его сестра Иласса уже немало лет, как вступила в брачный возраст. И Бел, между прочим, знает их обоих с рождения. Как знает весь Золотой Лес, числится там желанной гостьей и была ею еще в то время, когда остроухие только-только обустраивались на новом месте.

Братья дружно крякнули.

- Вот оно как...

- Когда Белка пропала, Золотые сильно встревожились, - продолжал Крес. - Конечно, она и раньше могла уйти надолго, но всегда предупреждала об этом заранее. А в этот раз все случилось по-другому: она ушла одна, неизвестно куда и почти три года не подавала признаков жизни. Даже Владыка Тирраэль забеспокоился, а ллера Мелисса уже хотела упросить его оставить Золотых, чтобы идти на поиски самому. И он даже согласился, но... спустя три года после открытия Портала Белка так же неожиданно вернулась. Ненадолго. Сказала, что все в порядке, велела не беспокоиться, а потом снова ушла. Владыки перевели дух, потому что за Портал никто из них не получил даже пинка, и занялись своими делами. Да только мы с братьями не поверили. Особенно Шир... это - наш вожак... он слишком хорошо ее знает, чтобы не заподозрить подвох, поэтому однажды покинул Лес следом за Бел, собираясь выяснить все до конца.

Лакр многозначительно присвистнул.

- И что, выяснил?

- Еще как.

- Надеюсь, он еще живой после этого?

- Живее тебя, - неловко кашлянул Крес. - Хотя досталось ему крепко: Бел ОЧЕНЬ не любит, когда суют нос в ее дела. А когда наружу выплыла правда про Тора... ух, и зла же она была!

- Откуда знаешь?

- Кхм, - неожиданно опустил глаза Охотник. - Да как тебе объяснить... в общем, мы видели, как оно происходило.

- Ого! Хочешь сказать, что за Белкой ушел не только Шир?

- Ну... да, - ответил за брата Тосс и тоже смущенно кашлянул. - Мы же не оставим вожака одного? Да еще в таком деле, зная, как опасно бывает раздражать нашу Гончую? Конечно, ушли за ним. Вот с тех пор и приглядываем тут, когда надо. Вернее, когда ЕЙ надо отлучиться. Да и как не присмотреть? За такими сорванцами глаз да глаз нужен, не то один когда-нибудь спалит нам весь палисандр, а вторая вырвется на волю и такого натворит... хорошо, что Бел строго-настрого запретила им уходить за Кордон. Иначе никакие силы бы не сдержали: у Тора ведь мощь самого Владыки Изиара, а Хиш... словом, она уже давно - не простая хмера. Сестра ему кровная, как-никак. Соответственно, думает, как он. Знает ровно столько же, сколько он. И не хуже Белки понимает, что пока малышу не время покидать Лабиринт. Вот и стережет. Как мы с братом, Шир, Лабиринт и весь Проклятый Лес.

Ланниец тихо рассмеялся.

- Выходит, вы тогда тоже за Белкой увязались? Да? Из любопытства и солидарности с вожаком? Интересно, долго она вас пинала, когда заметила?

- Не слишком, - вдруг ответил из-за спины незнакомый мужской голос. - Но им вполне хватило: как видишь, до сих пор отрабатывают.

Лакр вздрогнул от неожиданности и неверяще обернулся.

Глава 2

У неслышно подкравшегося незнакомца оказалась внушительная фигура, запрятанная в необычный чешуйчатый доспех, смутно напоминающий броню Стрегона. Только чешуйки на нем были не черные, а зеленовато-коричневые, да сзади виднелся краешек сброшенного капюшона. Сверху на чужаке красовалась плотная кожаная куртка из шершавой кожи какого-то неведомого зверя, которая явно выполняла роль не только одежды, но и дополнительной защиты. Как, впрочем, и сшитые из этой же кожи штаны, и высокие, почти до колен, сапоги с толстой подошвой и закрепленными на голенищах тонкими костяными пластинками. За спиной у незнакомца виднелись такие же парные ножны, как у подскочивших на ноги близнецов, однако клеймо там стояло гномье - столь же необычное, как и на ножах Белки: молот и семилучевая звезда. А рядом виднелась Именная руна, красноречиво говорящая любому внимательному взгляду, что странный тип находится на короткой ноге с Подгорными магами.

Был он достаточно высок, чтобы не смотреть на Перворожденных снизу вверх, и весьма крепок. От него исходила ощутимая аура нечеловеческой силы и проворства, сходная с теми, что отчетливо чувствовались в белобрысых Охотниках. Но если в тех еще гуляла буйная удаль, то этот тип уже давно отошел от всяких игр. Матерый. Опытный. Настоящий зверь, рядом с которым даже проворные близнецы ощущали заметное стеснение, подобно тому, как невольно ежатся и отступают молодые псы перед могучим, непререкаемым вожаком.

Стрегон со смешанным чувством осознал, что появлению гостей незнакомец не только не удивился, но и внимания им почти не уделил. Так, отметил для себя, что на поляне стало на шестерых смертных больших, мельком покосился на второй "живой" дом, где отдыхали вымотанные до предела Ланниэль и Картис. Мысленно пожал плечами, не собираясь оспаривать поступки Белки, и, сняв с правой руки плотную, усеянную костяными пластинками перчатку, пристально взглянул на близнецов.

- Здорово, Шир, - кашлянул Крес, заметно подтянувшись. - Чего опять крадешься, как хмера? Не мог предупредить загодя о своем приходе?

- Нет, - сухо отозвался Шир. - Где Бел?

- Внизу.

- Один?

- Они знают, - быстро уточнил Охотник, переглянувшись с братом.

- Хорошо, - ничуть не смутился пришелец. - Она одна?

- С ней Владыка Тирриниэль.

- Вот как? - неуловимо нахмурился Шир, по-прежнему не обращая внимания на посторонних. Затем подошел, скинул на лавку свою удивительную броню, отложил мечи и пригладил растрепавшиеся волосы. - Что такого случилось, что он явился сюда сам? Без охраны? Да еще в такой странной компании, за которой хвост тянется от самого Кордона?

Вот теперь нахмурились и братья.

- Ты кого-то видел?

- Нет. Но хмеры еще с вечера снялись со Впадины и двумя стаями двинулись на запад.

- А зверги? Ползуны? Вараны?

- Нет. Только хмеры.

- Значит, кто-то опять потревожил Кордон, - задумчиво потер подбородок Крес. - Но не Бел - ее бы они пропустили... прогуляться туда, что ли?

Шир снова покосился на насторожившихся наемников и чуть качнул головой.

- Пока сидите. Посмотрим, что скажет Бел: я принес вести из Золотого.

Стрегон ощутил на себе еще один изучающий взгляд и быстро поднял голову, однако Шир уже не смотрел: неожиданно раздув ноздри, словно дикий зверь, он непонимающе завертел головой, напрягся, прислушался к чему-то... а потом проворно развернулся, ловя за шкирку налетевший ураган.

- Привет, Ши-и-р! - радостно вскрикнул Тор, с налету едва не опрокинув рослого Охотника. В последний момент остановился, ухватился руками за края его куртки, и выжидательно уставился снизу вверх огромными, ярко горящими глазищами. Хиш приткнулась к человеку с другого бока и с громким урчанием потерлась о крепкое бедро. После чего Шир, внезапно оттаяв, широко улыбнулся, мгновенно утратив недавнюю ауру угрозы, и безнаказанно позволил мальчику повиснуть у себя на шее. - У-у-х! Где ты был целый месяц?! Чего так долго?!

- Привет, малыши, - вместо ответа хмыкнул Охотник. - Как вы тут? Что на этот раз натворили, раз наш полигон снова похож на груду обломков?

- Ничего. Рога добывали.

- Опять?!

- Ага, - хихикнул юный эльф, обняв смертного, как старого друга. - Но мама их поделила, так что мы ничего не разрушили.

Шир странно хмыкнул.

- Смотрите... развалите до конца, а Лабиринт больше не построит.

- Построит, - отмахнулся мальчик. - Мы его уже раз сто разваливали по камушку, а ОН - ничего. Только вздыхает и делает заново. Ведь надо же нам где-то тренироваться?

- Парный бой освоили? - вдруг поинтересовался воин, мигом уподобившись строгому отцу.

- Да, - гордо улыбнулся Тор. - Крес с Тоссом сказали, что у нас неплохо вышло с Единением. Мы их два дня назад уже обогнали.

- Правда? Тогда, пожалуй, проверю вас сам.

- Ура! Хиш, ты слышала?! Он пойдет с нами на тумбы!

Хмера восторженно рыкнула и, приподнявшись на задние лапы, шумно дунула на волосы Шира, заставив их разлететься. После чего довольно лизнула его в шею, ткнулась носом в запылившуюся щеку и, наконец, свернулась вокруг его бедер тугим комком, урча и счастливо жмурясь.

- Ура, ура, ура... теперь можно будет бежать в полную силу... и тебе тоже, Хиш! Представляешь?!

- Мр-р-р!

Стрегон изумленно уставился на радостно рассмеявшегося эльфенка, для которого, похоже, не было большей радости, чем побегать наперегонки вместе с кровной сестрой против достойного соперника. И то, что этим противником скоро станет один из Охотников, приводило его в полный восторг! Будто здоровяков Креса и Тосса ему мало! Но, что самое непонятное, кровожадная хмера этот восторг полностью разделяла! Льнула к Ширу, как к старшему другу! Охотно позволяла скрести себе загривок, жмурилась и довольно мурлыкала, снисходительно посматривая на обалдевших чужаков и ничуть не стесняясь демонстрировать собственную радость!

- А мечи можно взять? - вопросительно обернулся Тор. - Я уже умею! Я справлюсь!

- Нет, - твердо ответил Шир. - Пока только на скорость поработаем и гибкость. А с клинками рано.

- Я уже вырос! Ты мне еще год назад обещал!

- Сперва поглядим на твои руки, а потом решим, - непреклонно сообщил Охотник, и мальчик огорченно понурился.

- Ладно, как скажешь. А слиться нам можно?

Шир на мгновение задумался.

- Пожалуй. Хочу посмотреть, на что вы стали способны в паре.

- Здорово! - просиял юный эльф, порывисто обняв строгого опекуна.

- Но ненадолго, - предупредил Охотник. - И только если мама разрешит, ясно?

- Да!

- Тогда все, бегите и... это... - Шир неожиданно кашлянул. - Я там пару гостинцев вам принес. За деревьями оставил и припрятал, разумеется. Но если найдете, то они целиком и полностью ваши. Можете творить все, что душе угодно. Особенно с рогами.

Тор и Хиш одинаково восторженно взвыли, мигом поняв о каких "гостинцах" идет речь. Радостно подпрыгнули, расплылись в широких улыбках и, одинаково кровожадно сверкнув глазами, наперегонки кинулись прочь, толкаясь, пихаясь и стараясь побыстрее добраться до вожделенных рогов, на которые у них было так много планов.

- Спаси-и-и-бо-о... - донесся до Братьев затихающий крик, и шустрая парочка, словно привидения, мгновенно исчезла из виду.

Шир, проводив их взглядом, понимающе хмыкнул.

- Дети...

- Да? - сердито засопел Тосс. - Знаешь, что эти "дети" намедни натворили? Поспорили, что перегрызут столетний палисандр за пятнадцать минут! Вдвоем! Представляешь, что будет, когда они вырастут?!

- На что хоть спорили?

- На нож, - буркнул помрачневший Охотник.

- И как? - тонко улыбнулся Шир.

Тосс с тяжким вздохом показал на пустые ножны.

- Перегрызли, нелюди. Причем, не за пятнадцать, а за тринадцать с половиной минут. Чудовище это зеленое - зубами, а Тор...

- Хорошие клинки выковал ему Крикун, - с непроницаемым лицом обронил Крес. - Никакой палисандр не устоит. Говорят, Владыка Тирраэль в свое время еще не такое ими вытворял.

Шир улыбнулся шире.

- Да, про Впадину я тоже слышал. Даже жаль, что наш Владыка здесь так редко появляется.

- А то что? Попробовал бы свои силы?

- Не исключено. Где мне еще дадут безнаказанно намять ему холку?

Охотники дружно ухмыльнулись.

- Смотри, как бы он тебе не намял: Владыка и в пятьсот лет будет побойчее многих. За мечи каждый вечер берется, от собственной стражи только отмахивается, на полигоне требует уже не два десятка из личной сотни, а все пять, да еще чтоб сражались в полную силу. И то - пока никому не удавалось его скинуть. Кроме, разве что, Владыки Элиара.

- И лорда Тебраэлля, - хмыкнул Шир.

- Он вернулся? - быстро уточнил Крес.

- Нет. Ллера Мелисса уже тревожится: больше трех месяцев прошло, а от него никаких вестей.

- Но ведь Тирриниэль...

- Потом, - чуть сузил глаза Шир, и Охотник послушно умолк. - Как у Тора с Огнем?

- Больше не срывался.

- А Лабиринт?

- Молчит.

- Хорошо. Присмотрите за детьми, чтоб пожара не устроили. Я ненадолго.

Крес и Тосс дружно кивнули. Затем подхватили с лавки оружие и неуловимыми тенями скользнули в сторону молчаливых деревьев. Шир, наклонившись, забрал свои вещи и тоже направился прочь. Правда, напоследок все-таки обернулся и, окинув притихших Братьев непонятно долгим взором, сухо кивнул:

- Ешьте. Пока есть время, отдыхайте и восстанавливайте силы. Потому что скоро у вас такой возможности не будет. За Кордон не соваться, воду не портить, ветки с деревьев не рубить, иначе Лабиринт обидится. Что будет нужно - просто скажите: он сам сообразит, как вам помочь. А эльфам, которые уже пять минут подслушивают за дверью, передайте, чтобы колдовать даже не вздумали. Потому что в противном случае вам придется хоронить их самим.

После показал в усмешке крупные, подозрительно острые зубы и быстро ушел.


Второй раз Белка появилась ближе к вечеру, когда небо заметно потемнело, а на смену дневной жаре пришла благословенная прохлада. К этому времени Братья уже успели обвыкнуться, любопытный Лакр немного разговорить странноватых близнецов, Тирриниэль с еще ошалелыми, но счастливыми глазами вдоволь навозился с шустрым внуком, Ланниэль и Картис, наконец, выспались, а Стрегон с невероятным облегчением осознал, что уже способен самостоятельно передвигаться.

За целый день, послушавшись мудрого совета, он почти беспрестанно что-то жевал, стремясь как можно скорее наверстать потраченные на выздоровление силы. И, в первую очередь, налегал на мясо и чистую воду, с раздражением поглядывая на свои истончившиеся руки. Конечно, боли в теле уже не было, страшные раны полностью затянулись, кости срослись, однако выматывающая слабость постоянно норовила одержать верх и заставить его свалиться в забытьи. Или, чего хуже, внезапно оглушить отвратительной, вязкой сонливостью, с которой мог поспорить только поистине звериный голод, не утихший даже после того, как Стрегон под добродушные насмешки побратимов умял чуть ли не половину оленя.

Он весь день упорно боролся со своей немощью, безжалостно гнал прочь подбирающуюся усталость, ожесточенно тер глаза, чтобы не слипались, заставлял себя ходить, когда сил едва хватало просто сидеть на одном месте. Памятуя о предупреждении Шира, настойчиво требовал от истощенного тела невозможного, пару раз даже попробовал взяться за меч, но довольно быстро понял, что на подвиги еще не способен, и с досадой отодвинул ножны. После чего все равно заставил себя медленно обойти поляну по кругу и внимательно оглядел окрестности, хотя ноги то и дело предательски подгибались. Несколько раз ловил на себе изучающие взгляды Охотников (те, хвала богам, не стали вмешиваться), а ближе к вечеру окреп настолько, что даже рискнул зайти подальше в лес, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от ненавязчивой опеки побратимов.

Убедившись, что, наконец, остался один, Стрегон облегченно вздохнул, а затем в изнеможении опустился на траву.

- Что, тяжко? - негромко спросила Белка, бесшумно выступив из-за ближайшего палисандра. Наемник внутренне вздрогнул, но постарался сохранить невозмутимое лицо. - Ничего, завтра будет полегче. Надо только хорошо есть и много спать. Ты зря начал бродить.

- Мне не спится.

- Врешь, - без удивления отозвалась Гончая, присев на корточки в нескольких шагах от Стрегона. - Не глупи. Лишнее геройство тут ни к чему. Дай себе время: завтра тело само поймет, что уже не болеет.

Он медленно повернул голову и настороженно посмотрел, ища в ее красивом лице хоть какой-нибудь признак произошедших перемен. Легкий знак, неуловимое отличие, которое подсказало бы разницу между ней и насмешливым Беликом. Мельчайшую деталь, крохотную надежду, что все это - дурной сон, и Белки на самом деле нет. Как нет маленького Тора, с радостью называющего ее "мамой", Лабиринта, охотно признающего ее хозяйкой, красноречивых взглядов Владыки, изумления Картиса... но ничего не произошло: именно это лицо он видел на протяжении последних двух недель. То же самое лицо с крупными голубыми глазами, мягкими губами, чистым высоким лбом, точеными скулами... она совершенно не изменилась за эти сутки. Ни внешне, ни внутренне. Разве что грусти в глазах немного убавилось, да горькая складка в уголках рта стала менее заметной.

"Неужели мы настолько слепы? - в смятении подумал Стрегон. - Неужели так глупы, что не поняли очевидного? Как такое может быть? Как она могла? Почему?!"

- Жить Беликом проще, - вдруг прошептала Белка, отводя взгляд. - Особенно сейчас, когда мой муж ушел в никуда, надежды на его возвращение почти не осталось, а наш сын все чаще пользуется силой Лабиринта вместо него. Когда Проклятый Лес чувствует это и уже готовится проснуться, чтобы принять над собой нового Хозяина...

Стрегон заметно вздрогнул.

- Да, - невесело улыбнулась она. - Мальчик слишком силен. Огонь Жизни кипит в его жилах с самого рождения. У его старших братьев было не так: у одного ОН проснулся к двадцати годам, у второго к пятнадцати, а Тор... боюсь, уже через пару лет он сумеет подчинить себе ВСЮ силу Лабиринта.

- Он же совсем ребенок!

- Ты прав. Однако этот ребенок уже сейчас ни в чем не уступит отцу. Он так же быстр. Так же ловок. Так же легко пользуется мощью своего Огня. Умело общается с Лабиринтом, не боится нашего Леса. Готов на все, чтобы двигаться дальше. Вот только ему всего одиннадцать лет, а у меня нет достаточных навыков, чтобы обучить его тому, что нужно для настоящего Л'аэртэ.

- Зато у Тирриниэля они есть, - внимательно посмотрел Стрегон.

- Это совсем не то, потому что даже Тиль не знает истинного могущества этих мест.

- А Владыка Тирраэль?

Белка тяжело вздохнула.

- Это был бы неплохой выход. Если бы он знал о мальчике и если бы я могла позволить Тору покинуть наш Дом.

- Почему нет? - слегка нахмурился наемник, и она снова вздохнула.

- Потому, что его сила растет слишком быстро. Потому, что именно по этой причине Проклятый Лес в последние годы спит так беспокойно. Потому, что его уже начали чувствовать хмеры, о нем судачат перелетные птицы, его прихода с нетерпением ждут местные звери, хотя я сделала все, чтобы они не почувствовали... но он - Хозяин, Стрегон. Еще маленький, неразумный и очень наивный, но все-таки истинный Хозяин. Перворожденный. Темный маг, владеющий Огнем Жизни такой силы, что она может легко уничтожить этот мир. И рядом нет никого, кто мог бы его остановить, если вдруг... если что-то пойдет не так.

Стрегон нахмурился сильнее и невольно приподнялся.

- Ты поэтому никому не сказала?

- Да, - кивнула Белка, усевшись прямо на землю и рассеяно проведя рукой по упругим травинкам. - Я знаю, что дети были бы рады узнать о таком подарке, что Тирриниэль был бы просто счастлив, да и сам Тор с радостью назвал их родными. Но, понимаешь... Род Л'аэртэ живет под прицелом сотен и тысяч посторонних глаз. В Темном Лесу есть Совет, который меня никоим образом не устраивает. В Светлом мы не так давно выдрали с мясом последние ростки Ордена Отверженных. В Золотом теперь толчется слишком много людей, алчных до чужого добра... я не хочу, чтобы Тор столкнулся с этим раньше времени. До того, как научится судить о вещах не понаслышке. Я стараюсь, чтобы он развивался разносторонне. Стараюсь дать ему как можно больше, чтобы он начал понимать этот мир. Чтобы почувствовал его, принял, полюбил, захотел в нем жить. Чтобы у него никогда не зародилось чувство собственного превосходства перед остальными расами, но... он слишком силен. И слишком юн. И я совсем не уверена, что тот же Совет, узнав о его силе, не пожелает уничтожить его до того, как он станет по-настоящему для них опасен. Хотя бы потому, что сломать его они не сумеют.

- Ты не доверяешь Тирриниэлю? - осторожно уточнил наемник.

- Доверяю. Пожалуй, кроме Картиса и родственников Лана, он - единственный житель Темного Леса, которому я доверяю безоговорочно. Но он, как я уже сказала, почти не бывает один. А остальные Темные, как ты понял, далеко не все довольны тем, как он правит и что делает. Если бы не острая необходимость, я бы не привела вас сюда. Если бы не шанс на возвращение Таррэна, никогда не пустила бы за Кордон. И еще лет десять не позволила бы никому узнать о том, что у Хозяина Проклятого Леса есть третий сын. Такой лакомый кусок для тех, кто жаждет власти над миром - юный, неопытный... и очень-очень сильный.

Стрегон быстро покосился на ее непроницаемое лицо.

- А как же Охотники?

- Из них только трое в курсе про Тора, - равнодушно отозвалась Белка. - И все они дали клятву на крови, что будут молчать до тех пор, пока я не позволю им открыть правду. Поверь, даже Владыка Тирраэль не сумеет заставить их говорить. Впрочем, я не представляю, кто вообще это сумеет, потому что на них практически не действует магия, а боль... Золотые никогда не опустятся до пыток, да и стойкие они у меня. Совсем как раньше.

Она странно улыбнулась

- Но мы теперь тоже знаем, - осторожно напомнил Стрегон.

- Увы. Но это - то неизбежное зло, с которым мне придется смириться. Только не обольщайся: у меня в запасе есть, как минимум, с десяток способов, чтобы заставить вас замолчать.

- Надеюсь, это не потребует отрубания наших голов?

- Нет, - хмыкнула Гончая, мельком покосившись на полуэльфа. - Есть более простые методы.

- В самом деле? - незаметно подобрался Стрегон.

Белка только вздохнула и ненадолго поймала его взгляд.

Стрегон внутренне вздрогнул, но почти сразу замер, не в силах оторваться от бездонной глубины ее глаз, в которой вдруг проступили и завертелись в зеленом вихре яркие изумрудные огоньки. В груди снова что-то сдавило, сердце гулко стукнуло, а затем заколотилось так быстро, будто пыталось выскочить наружу. В голове появился вязкий туман, мысли спутались и заполошно заметались, силясь вырваться из странного плена, но при этом смутно припоминая, что нечто похожее ему уже доводилось испытывать. Вот только где? Когда? И почему это кажется таким знакомым?

Полуэльф часто задышал, чувствуя, как пылает от непонятного жара кожа, невольно подался вперед... но Белка милосердно отвернулась, и наваждение мигом прошло.

- Что за...?

- На меня нельзя долго смотреть, - ровно известила она ошеломленного воина. - Нельзя приближаться или прикасаться к коже - это сводит с ума. Если я взгляну на тебя снова и продержу чуть дольше, ты больше не сможешь отказать мне ни в чем. Даже в том случае, если я потребую от тебя умереть.

Умри... - внезапно вспомнил он ее бесстрастный голос. А потом снова увидел медленно оседающее на траву тело палача, в котором больше не осталось жизни, с поразительной ясностью осознал, что если поддастся, то действительно не сумеет ни в чем ей противиться, и инстинктивно отшатнулся.

- Теперь правильно, - ничуть не удивилась Гончая. - Самое безопасное расстояние для тебя - не ближе двух шагов, потому что ближе моя магия сбивает с толку и заставляет чувствовать сильное влечение. Она же гасит волю к сопротивлению, делает разум пустым, а чувства - неестественно сильными. Если при этом смотреть мне в глаза, то влечение становится нестерпимым. А если еще и вдохнуть поглубже...

Стрегон, некстати вспомнив трудную ночь возле могилы дальнего предка, машинально облизнул пересохшие губы.

- Не продолжай, я понял.

- Хорошо.

- Зачем ты мне это рассказываешь?

- Не люблю убивать без причины, - сухо известила его Белка. - Особенно тех, кого не считаю своими врагами. А тебя было бы очень обидно пристукнуть сейчас, когда на твою дырявую шкуру было потрачено столько времени и сил.

- Это из-за Сар'ры? - вдруг нахмурился полуэльф. - Ты поэтому меня вытащила?

Она удивленно подняла взгляд.

- С чего ты решил?

- Но ведь...

- Не бойся, - внезапно усмехнулась Гончая. - У меня нет привычки жить прошлым. Сар'ра действительно был мне хорошим другом и учителем. Он много дал мне по жизни. Берег, защищал, охранял от излишнего внимания, пока я не стала достаточно самостоятельной, чтобы делать это без чьей-либо помощи. Он не единожды спасал мне жизнь, это тоже правда. А ты - его дальний потомок, о существовании которого я до недавнего времени даже не подозревала. Плоть от его плоти и кровь от его крови. Наследник, последний в роду, каким-то чудом сохранивший в неприкосновенности его лицо и тело. Но ты - не он. Ты никогда им не был и не будешь. Твоя душа - не его душа, и его ошибки не лежат на твоих плечах. Было бы глупо вас сравнивать, хотя порой, признаюсь, при взгляде на тебя мне бывает довольно трудно НЕ вспоминать.

- Ты испортила мне лицо, - так же сухо напомнил Стрегон.

- Нет, я ИСПРАВИЛА тебе лицо, - слабо улыбнулась в ответ Белка. - Сделала его таким, каким оно должно было быть. Не бог весть что получилось, конечно, но все же лучше, чем раньше.

- Я тебя ни о чем не просил.

- Ах, вот оно что, - усмехнулась она, неожиданно поднимаясь на ноги и явно намереваясь уйти. - Никак, гордость, наконец, взыграла... что ж, ты долго терпел, чтобы высказать свое возмущение. Но я поступила так, как посчитала нужным. И сделала бы это снова, если бы мне вдруг дали вернуться в прошлое. Если не нравится - можешь взять нож и вернуть все, как было. Мешать не стану. Хотя и уважения к тебе у меня тоже не прибавится.

- Если оно вообще есть, это уважение, - не сдержавшись, буркнул уязвленный наемник.

Белка, вздрогнув, обернулась. А он резко осекся и запоздало подумал, что так и не поблагодарил ее за свое спасение. И вообще - злится сейчас не на нее, не на прозвучавшую в ее голосе насмешку. Даже не на досадную случайность, из-за которой ему не так давно довелось на своей шкуре узнать искусство агинских палачей. А скорее, на себя - за то, что оказался таким восприимчивым к ее чарам, за то, что едва не поддался, что стал слишком слаб, и... за то, что совсем не похож на своего знаменитого предка, о котором даже лорд Тирриниэль отзывался с нескрываемым уважением.

- Зря ты так, - вдруг покачала головой Гончая. - Не о том переживаешь. Будь собой, Стрегон. Этого вполне достаточно.

Он дернулся, как от пощечины, но по обыкновению промолчал, не желая даже себе признаваться, что хотел бы... хотя бы на мгновение действительно хотел бы оказаться на месте Сар'ры - полукровки, которого она так ценила и безоговорочно признавала лучшим. Однако это было невозможно: Сар'ра погиб пять с половиной веков назад, и никому, даже его родному сыну, уже не вызвать в ее глазах такую же искреннюю грусть. Не заменить его. Не затмить и не стать ровней.

Никогда...

От этой мысли Стрегон разозлился, потому что никогда прежде не пытался на кого-то походить. И вовсе не собирался составлять конкуренцию ни Сар'ре, ни неведомому Хозяину. Просто... наваждение какое-то нашло, что ли? Захотелось вдруг что-то доказать. То ли ей, то ли себе самому. Вдруг зачем-то понадобилось куда-то рваться, геройствовать, пытаться показать, что тоже достоин...

"Боги, да что со мной?! Действительно, схожу с ума!"

Он стиснул зубы, старательно отгоняя навязчивые мысли и упорно повторяя про себя, что это только магия. Плотно закрыл глаза, пытаясь успокоиться, заставил себя дышать ровно, а когда сумел преодолеть нешуточное раздражение и снова огляделся - рядом уже никого не было. Как не было больше неестественного влечения, громко колотящегося сердца, смутного желания подойти ближе и болезненного удовольствия от ощущения смертоносного взгляда, от которого сладко замирает душа и стремительно немеют кончики пальцев.

Стрегон устало потер виски, неожиданно придя в себя. Тяжело вздохнул, с досадой дернул щекой, запоздало поняв, почему Белка нашла его именно сейчас - слабого и беспомощного. Наконец, с усилием поднялся и побрел обратно на поляну: нужно было хорошенько подумать, чтобы быть готовым к новому дню и нелегкому разговору, который он намеревался продолжить.

А еще он очень хотел отыскать внутри себя надежную опору, чтобы во второй раз не попасть впросак, не поддаться, не застыть немым болваном. И суметь удержаться рядом с коварной Гончей так, как когда-то получалось рядом с Беликом: ровно, спокойно, без лишних эмоций. Ведь как-то ЭТО можно преодолеть? Наверняка ведь можно бороться с этой магией? Охотники же справляются. Терпят. Не показывают виду. А может, тут просто есть какой-то секрет? Надо бы вызнать...

Ведь не зря же Белка его сейчас испытывала?

Глава 3

Когда небо стемнело, Шир плавной походкой приблизился к импровизированному полигону. Он внимательно осмотрел многочисленные колонны, некоторые из которых достигали высоты трех человеческих ростов; безошибочно отыскал те из них, которые казались светлее (а следовательно, и новее) остальных. Мысленно усмехнулся, краем глаза подметив, что к нему стали потихоньку подтягиваться чужаки, а затем аккуратно снял перевязь с парными мечами - сражаться с юрким эльфенком всерьез он не собирался. Правда, Тор уже многое умел, но для полноценного боя время еще не пришло. Рано ему пытаться противостоять опытному Охотнику. Слишком рано, несмотря на все его таланты. Хватит и того, что сегодня они с Хиш будут бежать в полную силу, впервые попробуют полноценное Единение. Если же сюда добавятся родовые клинки, то Охотник здорово рисковал не уследить за кем-нибудь из этой взрывоопасной парочки. А это могло привести к неприятным последствиям и ненужным травмам, которых Белка никогда не одобряла. Так что сегодня это будет лишь проба сил, небольшой шанс для Тора показать, насколько он повзрослел.

Отложив оружие, Шир так же неторопливо скинул куртку и рубаху, потом разулся, медленно прошелся по теплому песку, которым Лабиринт заботливо выстелил землю под колоннами. Так же медленно повел обнаженными плечами, пристально изучая место схватки. Молча отметил, что одна из тумб по левую руку за время его отсутствия слегка подросла, а другая, наоборот, здорово уменьшилась в размерах. Тогда как целых три правых колонны располагались совсем не на своих местах. Видимо, Тор за прошедший месяц успел не раз показать достойную Перворожденного силу и умудрялся до основания их разрушить, когда учился бегать на пару с кровной сестрой.

Перехватив внимательный взгляд Охотника, маленький эльф, ожидающий на верхушке одной из колонн, инстинктивно пригнулся, бесшумно обнажив острые зубки и царапнув чуть удлинившимися ногтями прочный камень. На соседней тумбе с поразительной синхронностью отреагировала Хиш, повторив движения кровного брата с невероятной точностью - припала на передние лапы и вызывающе оскалилась. Однако с места не сдвинулась, хотя нервное подрагивание острого шипа на кончике хвоста красноречиво говорило, что хмера беспокоится за исход поединка.

Шир, оценив поведение хищницы, удовлетворенно кивнул: значит, в этой паре Вожак все-таки определился - в противном случае Хиш поддалась бы инстинктам и попыталась сбить его именно сейчас, когда имела преимущество в высоте. Однако она не стала - чувствовала на шее невидимый поводок твердой решимости хозяина. Слышала его тихий голос в голове, ощущала его нетерпение и легкую неуверенность. Но при этом доверяла маленькому брату полностью, поддерживала и одобряла его решение, была готова защищать до последнего вздоха, а сейчас терпеливо ждала, когда вероятный противник упруго взметнет себя на соседнюю тумбу и приглашающе поднимет руку.

На них не было ни доспехов, ни шлемов и никакой иной брони - просто голые торсы, босые пятки и закатанные до колен штаны. Ни оружия, кроме того, которым могли похвастать тренированные тела, ни защитных пластин на коленях и локтях... ничего. Все было так, как если бы на полигоне столкнулись два битых жизнью Диких Пса. Равных по силе, одинаково опытных. И, кажется, маленький Тор был несказанно горд таким доверием, потому что это означало лишь одно: его больше не считали неразумным детенышем. Принимали почти как взрослого. Хотя, конечно, и требовать будут тоже - по полной программе.

Стоящая неподалеку от полигона Белка, уловив смятенные мысли сына, затаенно улыбнулась.

- Не боишься? - неслышно шепнул Тирриниэль, пристально наблюдая за насторожившимся внуком.

- Нет. Шир знает, когда остановиться.

- Думаешь, он не поранит мальчика?

- Не должен.

- А если Хиш все-таки...?

Гончая насмешливо покосилась.

- Тиль, неужели ты считаешь, что я не знаю, кому доверить своих детей? Шир тренирует их с двух лет. И присматривает, пока меня нет дома, почти столько же. Хиш считает его членом стаи, Тор обожает почти как родного отца, да и он сам успел к ним привязаться. Не бойся - ничего страшного не случится.

Темный эльф тихо вздохнул.

- Все равно я считаю, что им рано.

- Не рано. Я слежу.

Тиль кинул быстрый взгляд на ее лицо, подметил в зрачках опасную зелень и только тогда успокоено смежил веки: что ж, если она присматривает за детьми с помощью уз, то бояться действительно нечего. Даже того, что Тор вдруг упустит свой Огонь и серьезно обожжет смертного. Похоже, и в этом случае Белка успеет вмешаться, иначе не была бы сейчас так уверена.

Стрегон обменялся с побратимами выразительным взглядом, но озвучивать свои мысли по поводу происходящего не решился: в чужой монастырь со своими заповедями не прутся. Если тут так принято, значит, придется смириться. И сделать вид, что ничего предрасудительного не происходит. К тому же, раз Белка спокойна... ладно, будь что будет. В конце концов, им уже довелось убедиться, что она очень редко ошибается. Остается надеяться, что и на этот раз интуиция ее не подведет.

Лакр с Тергом укоризненно покачали головой, неохотно соглашаясь с вожаком, и тревожно обернулись: трое противников на колоннах все еще неподвижно стояли друг напротив друга и ждали неведомо чего. Настороженные, одинаково собранные и готовые ко всему. Они будто в статуи на мгновение обратились. Кажется, даже дышать перестали - настолько возросло вдруг напряжение между ними. Вот чуть прищурили глаза, немного согнул колени Тор, слегка качнулась на пробу Хиш...

А потом над колоннами взметнулся настоящий вихрь.

Братья, к собственному стыду, бездарно пропустили момент, когда слаженная двойка из хмеры и юного эльфа оттолкнулась ногами от каменной площадки. Прозевали краткий миг их отрыва. Упустили из виду. И успели уловить лишь молниеносный рывок в сторону усмехнувшегося Охотника. Увидели крохотный шажок и не менее стремительный разворот его корпуса. А потом изумленно выдохнули, потому что Тор кубарем отлетел на соседнюю тумбу, потирая ушибленное плечо, а Хиш с недовольным ворчанием отпрыгнула в противоположную сторону.

- Еще раз, - спокойно кивнул Шир, меняя стойку.

Юный эльф с досадой поджал губы и послушно напал. Одновременно с ним в атаку ринулась уязвленная до глубины души хмера, выставив вперед острые когти и обнажив на всю длину уже немаленькие зубы. Они снова сошлись на недоступной колонне с безмятежно улыбающимся опекуном, но на этот раз в последний миг изменили направление удара и с потрясающей синхронностью разошлись - с тем, чтобы мгновением позже напасть на него совсем из другого положения.

- Неплохо, - Шир так же легко уклонился, пропуская детей мимо себя. Но с облюбованной площадки не ушел - только сдвинулся левее, чтобы иметь возможность следить сразу за обоими. - Тор, у тебя слабый толчок правой и немного запаздывает левая рука. Хиш, не кроши кромку, иначе в следующий раз упадешь.

Торриэль сосредоточенно покосился на сестру, мысленно повторяя слова Охотника, а хмера сконфуженно спрятала когти - действительно, не надо портить камень раньше времени. Вдруг брат когда-нибудь оступится именно на этой тумбе? Или самой когда понадобится ухватиться?

- Еще раз.

И они снова решительно кинулись на неподвижного воина, расходясь еще дальше в стороны. Шир только хмыкнул на эту маленькую хитрость и, не дожидаясь продолжения, неожиданно соскочил на соседнюю тумбу, умудрившись проделать это перед самым носом разочарованно заворчавшей кошки. После чего тонко улыбнулся, а потом вдруг сорвался на бешеный бег, уверенно настигая тревожно дернувшегося мальчика.

Тор скрипнул зубами, враз поняв, что именно задумал коварный опекун, но сдаваться не собирался - беззвучно перемолвившись с сестрой, он так же быстро ринулся прочь, уверенно перепрыгивая с одной колонны на другую. Хмера, в свою очередь, рванула наперерез дерзкому человеку, пугающе широко распахнув пасть и угрожающе рыча. Вот уже почти нагнала, вот вроде даже достала... у Шира на спине ни брони, ни доспеха, ни даже рубахи... если полоснет когтями с досады, то мигом распустит всю кожу на лоскуты! В умении уворачиваться Ширу, конечно, нет равных, но на длинной дистанции она даже в свои десять лет сможет легко его обогнать, ибо не родился еще на свете человек, способный поспорить с легендарными костяными кошками!

Надо ли говорить, что Хиш не составило особого труда настигнуть намеченную жертву, после чего решительно прыгнуть и со всего маху обрушиться на его незащищенную шею?

Лакр сжал челюсти, инстинктивно напрягшись в поисках скобы самострела, но Охотник в последний момент так резко пригнулся и сменил направление, что даже проворная хмера не смогла сразу остановиться. Он, словно дикий заяц, запетлял по полигону, стремясь сбросить со следа погоню, но при этом ни на мгновение не упускал из виду приободрившегося мальчишку. Напротив, уверенно нагонял и был полон решимости сбросить его на землю, тем самым обозначив поражение.

- Догонит, - с каким-то сожалением вздохнул Ланниэль, неотрывно следя за мечущейся на тумбах троицах. - Тор слишком мал, чтобы с ним тягаться.

Картис согласно кивнул и с недоумением повернулся к Гончей.

- Бел, что это за тип? Мне показалось или он действительно мало похож на смертного?

- Нет, он смертный, - загадочно улыбнулась Белка. - Самый настоящий смертный, как и все Охотники.

- Да? А то у меня что-то появилось ощущение, что нечто подобное мы уже когда-то видели. Это руны?

- Нет. Больше никаких рун, - незаметно поморщилась Гончая. - Просто немного магии для защиты от Проклятого Леса, толика помощи от Золотых, лет десять упорного труда, и готово - из простых воинов выходят очень даже непростые Охотники. Думаешь, Золотые доверят свои границы кому попало? Или, полагаешь, я отдам детей неумехам?

- Да, но... - странно кашлянул Ланниэль, со все возрастающим изумлением следя за тугим смерчем, где изредка мелькала чья-нибудь лапа или голова. - Шир ведь не поддается, верно?

- Да. Тор посчитал бы это оскорблением.

- И двигается сейчас в полную силу?

- Почти.

- Но ведь человек так не может, - озадаченно потер переносицу молодой маг.

- Почему? - искренне удивилась Белка. - Стоит ему по-настоящему познать свое тело и высвободить скрытые резервы, так он еще и не такое сможет. Даже полетит, если сильно прижмет. Когда мы вели по Тропе Смертников рыжего с приятелями, Эл им на пару часов такой прыти придал, что ого-го. Едва не бегом по горам помчались! Просто горными козликами скакали! С гиенами в скорости соревновались! Правда, потом еще столько же времени полутрупами валялись у меня под ногами, но неужели ты мог подумать, что за прошедшие века мы не нашли способ это поправить?

- Что?! - изумленно обернулся Тирриниэль.

Гончая спокойно кивнула.

- Дядько еще тогда очень хотел знать, что получится, если дать людям возможность получить эту силу не разом, как тогда, а высвобождать ее постепенно. В течение многих лет, как тоненький ручеек из переполненного озера. Даже добровольцем вызвался, когда Таррэн с Элом заинтересовались идеей. Первым испытал на собственной шкуре. Ругался, конечно... и для этого всем им пришлось здорово помучиться, но, в конце концов, удалось найти устойчивое равновесие, чтобы сила текла ровно, постоянно, и не рвала плотину, как паводки по весне. Другой вопрос, что нам потом пришлось искать надежный источник, откуда ее можно было бы восполнить (все-таки людям изначально эта способность не дана), а потом приучать тело к таким кардинальным переменам. И делать это долго, плавно, постепенно, чтобы никого не угробить. Зато в итоге все получилось, как надо: Охотники стали сильнее, быстрее и гораздо опаснее, чем простые смертные. Они немного дольше живут, что тоже приятно. Неплохо освоили двуручный бой... кстати, ВАШ бой, Тиль, и это действительно правда. Еще у них довольно медленно бьется сердце, они реже дышат, меньше нуждаются во сне... в общем, я довольна. И Тир с Элом тоже. Да ты и сам видишь, что вышло - вон, как Шир шустро носится. Даже Хиш едва поспевает.

Эльфы ошарашено переглянулись.

- Хочешь сказать, он стал... как ты?!

- Нет, конечно, - хмыкнула Белка. - Скорее, Охотники - это что-то среднее между вами и обычными людьми. Поранить их, разумеется, можно. Убить сложнее, но вполне реально. Они абсолютно смертны, потому что с Изменением, как ты понимаешь, связываться ни у кого из нас не было никакого желания. Но думаю, что со многими из твоих эльфов эти ребята поспорят на равных. Особенно Шир, потому как не зря уже пять лет держит эту дикую стаю в крепком кулаке.

- Но... Бел! Это же настоящий прорыв!

- Не спеши с выводами, Тиль, - покачала головой Гончая. - В чем-то Золотые, конечно, преуспели, но у такого "дара" есть и свои минусы. В частности, то, что Охотники не могут подолгу находиться вне Пределов, потому что начинают утрачивать способности. Да, они быстры и ловки, но для этого им приходится буквально ломать старое тело, постепенно меняя его и заставляя работать на совершенно ином уровне. Да, они сильны, как я уже сказала, но это требует от них постоянной сосредоточенности, чтобы случайно ничего не сломать и не покалечить других. Они действительно медленно стареют, однако даже за это есть своя цена, которая не каждого устроит.

- Все равно! - Владыка Л'аэртэ снова перевел горящий взгляд на колонны, где Шир, опровергая все законы природы, успешно избегал нападок маленькой хмеры, а проворный эльфенок, пользуясь помощью кровной сестры, отвлекающей настойчивого преследователя, каким-то чудом все еще умудрялся уворачиваться от его сильных рук. - Вам удалось добиться того, чего хотел я! И даже больше! Только вмешательства рун это не потребовало!

Белка независимо пожала плечами.

- Мы просто хотели как лучше. Благо желающие всегда находились, недостатка в добровольцах нет и по сей день, а со временем Охотники по праву заняли свое место в Золотом Лесу и пользуются там немалым уважением. Согласись: хотя бы ради такого отношения со стороны Перворожденных стоило рискнуть?

- А Источник?

- А что "Источник"? Вот он, повсюду - в нашем Лесу столько магии, что хоть ложкой ешь. Оставалось только придумать способ, как сделать ее доступной для людей. Превратить, так сказать, из аморфной субстанции в нечто осязаемое, что можно было бы взять и выпить, как эликсир молодости. Таррэн такой способ нашел, поэтому нет ничего удивительного в том, что Дядько прожил не сто, а почти две сотни лет. И до последнего дня сохранял ясность мысли, крепость тела и прежнюю ловкость.

- Ну, Бел... - пораженно покачал головой Владыка Л'аэртэ. - Честное слово, я...

Договорить он не успел: в этот момент длительное противостояние на тумбах, наконец, подошло к своему логическому завершению - Шир, улучив момент, все-таки сгреб проворного мальчишку в охапку и выставил перед собой на манер щита, чтобы вошедшая в раж хмера не вздумала выручать маленького побратима. Тор дернулся пару раз в крепких руках и послушно затих. А Хиш, поняв, что схватка все-таки проиграна, с сердитым шипением припала на брюхо. Однако глупостей и теперь делать не стала: воля хозяина была достаточно крепка, чтобы не позволить ей скатиться к звериным инстинктам.

- Хорошо, - одобрительно прогудел на ухо юному Торриэлю Охотник. - Даже очень хорошо: в прошлый раз ты был гораздо слабее.

- Ты все равно меня догнал, - буркнул мальчик, настороженно покосившись на Тирриниэля, но тот лишь согласно кивнул, а сам постарался спрятать снисходительную улыбку, чтобы не обидеть внука: как оказалось, он был невероятно вспыльчивым и, одновременно, ранимым. А закономерный проигрыш воспринимал так, как и любой другой мальчишка на его месте. Однако этот чудный мальчик сам не еще понимает до конца того, что сегодня совершил.

- Да брось...

- Не надо меня утешать! - с досадой поджал губы маленький упрямец. - Я даже десяти минут не продержался!

- Ты продержался на максимальной скорости и в полноценном Единении ЦЕЛЫХ восемь минут. А это стоит гораздо больше, малыш, чем твои предыдущие схватки. Ты сдержал сестру, когда это было необходимо, не позволил ей взять верх и все время контролировал себя, не позволив вам обоим сорваться...

- Но я проиграл!

- Ты просто устал, - мягко возразил Шир, спрыгивая вместе с учеником на песок. И, как заметил Стрегон, краем глаза все еще продолжая следить за недовольной хмерой. - Для твоих лет это - превосходный результат. Поверь, я тобой очень горжусь. Хиш, ты тоже молодец - правильно его прикрывала. С техникой еще придется поработать, но мне понравилось, как вы держите узы.

Тор, выбравшись из рук опекуна, с нескрываемым подозрением воззрился на его серьезную физиономию. Не шутит? Мы же проиграли, упустили его, не достали даже ни разу! А он говорит - хорошо!

- Это была отличная попытка, - ободряюще хлопнул его Охотник по плечу. - Ты прекрасно развиваешься. И Хиш тоже. Через пару месяцев мне придется быть осторожнее и, пожалуй, даже надеть броню, а то у вас с сестрой стали на редкость острые коготки. Пару раз едва не задели.

Хмера, наконец, опустила костяной гребень на холке, а мальчик только вздохнул.

- Но ведь не задели же. Э-эх...

- Не переживай, - ободряюще улыбнулся Тирриниэль, пригладив трепаные вихры огорченного внука. - Я в твои годы подобными успехами похвастать не мог. И с хмерой тоже никогда так близко не был. А у тебя уже сейчас получается то, что даже Таррэну не всегда удавалось. Ты действительно молодец. Это был хороший бой. Что же касается схватки, то ее результат - всего лишь вопрос времени: выйти из нее победителем ты непременно сумеешь. Надо лишь тренироваться и не упускать ни единого шанса научиться чему-то новому. Хочешь, завтра покажу тебе, как работать с Огнем?

Тор, неверяще вскинув глаза, радостно вздрогнул.

- А можно?!

- Почему нет? - еще шире улыбнулся Тиль, и мальчик с надеждой повернулся к Белке.

- Мама? Правда?

- Правда, - скрепя сердце, разрешила она. - Только не здесь, а где-нибудь в подземельях, чтобы не испортить нам поляну и не высушить ненароком озеро. Но чтоб защиту поставили, как положено! И убрать за собой не забудьте! Увижу, что схалтурили - накажу!

Тирриниэль только хмыкнул, а Тор торопливо закивал, после чего порывисто ухватил деда за руку и горящими глазами посмотрел.

- А можно мне будет Огонь самому сотворить?

- Сперва я гляну на твой потенциал, а потом решим.

- И я смогу сам поставить защиту?!

- А ты умеешь? - изумился Владыка Л'аэртэ.

- Мне Лабиринт показал! - гордо сообщил мальчик. - Правда, я ее пробовал только потихоньку, но мама говорит, что у меня уже получается не хуже, чем у отца.

- Кхе, - ошарашено поднял взгляд эльф, на что Белка только настороженно кивнула. - Ну... хорошо. Попробуем прямо с утра. Как проснешься, так и начнем, а там поглядим, насколько у тебя хватит сил.

Она снова вздохнула.

- Тиль, только не спешите с атакой, хорошо? И помни, что у него не очень стабильный дар - все-таки одиннадцать лет... при том, что мощи вполне хватит, чтобы повторить подвиг Тира во Впадине.

- Учту, - посерьезнел Тирриниэль, крепко сжимая ладошку внука. - Пожалуй, в Зале Стихий начнем, чтобы не рисковать. А снаружи я свой защитный контур поставлю.

- Нет, не поставишь: тебе Лабиринт не позволит.

- Но ведь...

- Ты забыл, КТО здесь теперь Хозяин? - с нажимом произнесла Белка, старательно пряча звучащую в голосе горечь. - И чьи приказы выполняет наш Дом?

Картис и Ланниэль ошеломленно переглянулись.

- Бел?!

- Не вмешивайтесь, - тихо велела она. - Стрегон, вас тоже касается.

- Я понял, - серьезно кивнул наемник.

- Хорошо. Потому что мне бы не хотелось расхлебывать последствия ваших откровений, собирая оставшийся от Леса пепел.

- Не волнуйся, я присмотрю, - Стрегон кинул внимательный взгляд на непонимающе моргнувшего мальчика, до сих пор не подозревающего о своей истинной мощи, и за спиной выразительно показал кулак болтуну Лакру, молча говоря, чтобы тот не вздумал раскрывать рот в присутствии малыша. Судя по всему, Белка не рассказывала ему об истинных причинах исчезновения отца. Как не открывала правду про дремлющий Лабиринт, Проклятый Лес и Амулет Изиара, с которого, собственно, и началась эта долгая история.

Впрочем, по здравому размышлению он признал, что так лучше, поскольку никогда не знаешь, что придет в голову юного мага, обладающего силой Хозяина Серых Пределов. И, что самое важное, не сможешь его остановить, если он вдруг решит, что знает способ, как вернуть пропавшего отца. Более того, рискуешь потерять его точно так же, потому что все до единого наследники Изиара славятся своим непередаваемым упрямством и умением доводить дела до настоящего совершенства. А в случае с Тором это может закончиться очень и очень печально. Поэтому, даже если есть какой-то шанс, что с его силой можно исправить сложившуюся ситуацию, Стрегон вполне понимал Белку, не пожелавшую рисковать во второй раз. И смутно подозревал, что новой потери она уже может не пережить, ведь маленький Тор - единственное, что еще удерживало ее от отчаяния.

Тирриниэль долгое мгновение смотрел в печальные глаза Гончей, в которых отражалось так много, и с усилием отвернулся.

- Я тебя понял, Бел. И я сдержу слово.

- Надеюсь, - бледно улыбнулась она, стараясь не напугать сына.

- Я поклялся. Мы все исправим.

- Конечно, Тиль. Я верю.

- Мама, что случилось? - обеспокоенно повернулся Торриэль. - Почему ты тревожишься? Тебе плохо?

- Нет, малыш, - ласково поладила его щеку Гончая. - Ничего не случилось.

- Ты беспокоишься...

- Я просто устала.

Мальчик недоверчиво посмотрел.

- Значит, сегодня ты не будешь бегать вместе с Широм?

- Не знаю.

- Уже месяц прошел, - настойчиво заглянул в ее глаза Тор. - Ты обещала, что тоже его проверишь.

Гончая странно кашлянула и исподволь покосилась на Охотника.

- Ну, обещала...

- А еще ты сказала, что покажешь мне Траш, помнишь? Покажешь, каково это - носить в себе хмеру. Мама?

- Э-э...

- Я готов, - хмыкнул Шир, когда она вопросительно приподняла брови. - Если дело за мной, то я вполне разогрелся. К тому же, месяц - большой срок. Может, уже сдаю? Да и ты давно не касалась наших дел.

Белка, качнувшись на носках, заложила руки за спину и вдруг кивнула в сторону Креса и Тосса.

- А они?

- Что, все сразу? - сдержано удивился Шир, не заметив, как споткнулись его подопечные аж на обе ноги, заслышав этот разговор.

- Почему нет? Полный набор, если не возражаете. Максимально возможный контакт.

- Сила?

- На грани.

- А скорость? - с нескрываемым интересом вмешались братья, удивленно обернувшись.

- Какую дадите.

- Ого! Бел, ты уверена?

Она только насмешливо посмотрела.

- Я что, похожа на сороку? Зря языком треплю?

- Ну... - Охотники в затруднении переглянулись, но вдруг перехватили ее ехидный взгляд и дерзко вскинули подбородки. - Хорошо. Но учти: если проиграешь, следующую провинность снимаешь без разговоров! С каждого!

- Идет, - усмехнулась Гончая, решительно разворачиваясь. - Готовьтесь, умники.

Охотники кровожадно ухмыльнулись, а затем тоже заторопились прочь, на ходу потирая руки и поглядывая на неторопливо отошедшую Белку, как голодные коты - на маленькую мышку. И было в этих взглядах столько предвкушения и радостного нетерпения, что Тирриниэль справедливо обеспокоился и поспешил нагнать уходящую невестку.

- Бел, ты что задумала?

- Ничего особенного. Так, разомнусь немного.

- Где? С кем?

- Да здесь же. С этими, вон, небритыми типами, у которых уже рты до ушей.

- Сейчас?!

- Угу. Только переоденусь и начнем. Надо ж, действительно, глянуть, чему они научились за столько лет? Вдруг ослабли, одряхлели, растолстели за месяц спокойной жизни... да и мальчику надо посмотреть, чем отличается настоящая Гончая от этих хитрых толстопузов.

- Какие толстопузы?! - возмущенно вскинулись чуткие близнецы. - Бел!

- Ну, лежебоки, не суть важно, - отмахнулась она, даже не обернувшись. - Идите, идите, собирайтесь и грейтесь, пока есть возможность. Мне минут пять надо, а там уж разберемся, кто из нас неповоротливый ползун.

Охотники дружно фыркнули, протестуя против гнусных намеков, и быстрым шагом отправились под ближайший навес, где хранили оружие и доспехи. Один только Шир посмотрел ей вслед с откровенным сомнением, явно не испытывая восторга от предстоящего испытания. После чего крепко задумался, свел брови к переносице, а потом медленно пошел за взбудораженными подопечными.

Тирриниэль при виде этих странных приготовлений вконец встревожился.

- Бел, что это значит?! Ты же не собираешься...?!

- Ага, - рассеянно отозвалась она. - Собираюсь. А чем они мне не соперники? Если сумеют убедить, что не зря едят эльфийский хлеб - так и быть, прощу им в будущем одну оплошность. Если же нет... боюсь, у Тира станет тремя Охотниками меньше.

Темные эльфы ошарашено замерли, силясь осмыслить услышанное, а Белка, тем временем, уже шагнула в подземелье. Стрегон непонимающе нахмурился, Терг с Ивером пожали плечами, Торос задумчиво покачал головой, пытаясь сообразить, кто и в чем тут сейчас пошутил. И только Лакр, быстрее остальных сообразив, в чем дело, внезапно закашлялся:

- Эй! Она что, собирается сражаться против ТРОИХ СРАЗУ?!

Гончая, не оборачиваясь, загадочно хмыкнула, а потом бесследно пропала в недрах Лабиринта.

Глава 4

Охотники вернулись быстро: не успел Лакр вполголоса выругаться и возмутиться на Белкину глупость, как возле него снова материализовались три рослые тени. Просто возникли из пустоты, странно сверкнули одинаково потемневшими глазами и без промедления запрыгнули на колонны, где и замерли, настороженно поглядывая по сторонам.

Стрегон удивленно кашлянул, рассмотрев странные облегающие брони, укрывающие Охотников от горла до самых пяток и словно сотканные из сверкающей радужной чешуи. Кроме нее, на них не было больше ничего - ни поясов, ни курток, ни ножен, ни рубах. Только плотные перчатки из такой же чешуи, да крепкие сапоги, укрывающие уязвимые пальцы ног от ударов о камень. А еще - длинные, неимоверно острые, матово поблескивающие в темноте клинки из знаменитой эльфийской стали, на которых ненавязчиво светились Именные руны, красноречиво говорящие о том, что оружие было выковано по древнему, веками освященному ритуалу и специально для своих смертных хозяев.

Братья завистливо вздохнули, но никто из молчаливо застывшей троицы не обратил на них внимания: сойдясь спина к спине, Охотники настороженно таращились в темноту, будто перед нападением дикой хмеры. Пальцы на рукоятях заметно напряглись, под необычной броней плавно перекатывались крепкие мышцы... казалось, еще немного, и прорвут чешую насквозь. Лица у всех троих вдруг стали неподвижными, глаза - неприятно холодными, бесстрастными, тогда как взгляды - поистине страшными и почти мертвыми. Такими, какими, наверное, становились во время прогулок по Проклятому Лесу.

Они больше не смеялись, не веселились, предвкушая быструю победу. Крес с Тоссом не обменивались шуточками и не пытались подначить изумленных чужаков. Напротив, они заметно подобрались, превратившись в туго сжатые пружины, опасно прищурились. А Шир и вовсе походил на сошедшую с постамента статую древнего воителя. На миг Лакру даже показалось, что перед ним и не смертные вовсе, а дикие звери, настороженно замершие в ожидании заклятого врага.

Терг не сразу понял, почему вдруг со спины на него повеяло холодом. Инстинктивно отступил в сторону, краем глаза подметил какую-то смазанную тень, тут же пропавшую из вида, а потом заметно вздрогнул, потому что Охотники резко развернулись и слаженно качнулись вперед, одновременно вскидывая мечи в защитном жесте. После чего неуловимо быстро сорвались со своих мест, рассыпались. А затем заплясали на огромной высоте, работая руками с такой поразительной скоростью, что даже усиленные рунами глаза Братьев едва успевали за ними следить. В полной тишине вдруг зазвучали и запели эльфийские мечи, что-то гулко звякнуло, застонало от натуги. Кто-то с силой ударил по каменной тумбе, отчего несчастная протяжно загудела и прыснула во все стороны мелкой пылью...

Ланниэль, во все глаза уставившись на заметавшие на колоннах тени, зачарованно вздохнул.

- Белка...

И только тогда наемники осознали, что фигур впереди уже не три, а четыре. Только последняя была намного ниже, тоньше и гораздо стройнее остальнвых, а двигалась настолько стремительно, что, пока тесный круг не распался, за ней оказалось совершенно невозможно уследить.

Тирриниэль слабо улыбнулся, заметив, как восторженно замер рядом с ним Тор: Белка метнулась на противников с максимально возможной скоростью. Просто прыгнула из темноты, намереваясь уравнять шансы, столкнулась с одним, тут же отскочила, напав на другого, ударила третьего... почти на пределе сил, как они и просили... но мужчины были настороже и в последний момент все-таки сумели уклониться. Правда, для этого Кресу пришлось сигануть аж через две площадки, спасая дорогой доспех от царапин, а Тосс, оступившись, едва не слетел вниз, но, хвала всем богам, успел-таки уцепиться за крохотную выбоину в камне. После чего схватился за вовремя поданную братом руку и с его помощью уверенно выбрался на соседнюю тумбу. Шир же, оставшись в одиночестве, какое-то мгновение в одиночестве сдерживал неистовый напор маленькой Гончей, давая парням возможность опомниться, а потом тоже отступил, оставив ее в центре пустующего круга.

Бурно дыша, потирая бока и настороженно посматривая по сторонам, наемники цепко следили за противницей, ожидая любого подвоха. Белка же, крутанув родовые мечи, оглядела всех троих и удовлетворенно кивнула.

- Неплохо. Еще круг?

Охотники дружно кивнули.

Стрегон прикусил губу, когда разглядел ее во всей красе. А затем почти прокусил насквозь, стараясь не выдать собственного удивления, ошеломления и восхищения, потому что Белка... сейчас она действительно была хороша. Маленькая, удивительно ладная, невероятно соблазнительная в своем доспехе из самки черного питона. Который укрывал ее так же, как и Охотников, от шеи до самых лодыжек, не оставляя открытым ни единого участка кожи, но делал это так нескромно, так явно подчеркивал все достоинства ее дивной фигуры, что казалось просто невозможным признать, что природа когда-то смогла создать это совершенство. Однако Белка действительно была - по-кошачьи гибкая, грациозная, дикая. Поразительно сильная. С тонкой талией, умопомрачительной формы бедрами, изящными запястьями, идеальной линией груди и хищной улыбкой на ослепительно красивом лице...

Лакр сдавленно закашлялся, силясь не видеть изгибов ее ладного тела, но это было выше его сил: глаза сами поворачивались, жадно разглядывая ее еще и еще, сердце гулко застучало, а кровь разом отлила куда-то вниз. Ивер с Броном дружно охнули, Терг ошарашено вытаращил глаза. И даже невозмутимого Тороса неожиданно проняло - нелепо замерев на месте, он ошеломленно потряс головой, впервые испытав на себе силу чар двуликой Гончей.

Стрегон ожесточенно потер виски, тщетно пытаясь сбросить наваждение. С немалым трудом заставил себя стоять спокойно, затем благоразумно опустил взгляд, а потом незаметно покосился на Перворожденных.

Гм. Кажется, Бел не зря говорила, что эльфы реагируют на ее магию гораздо сильнее: у Картиса, несмотря на прошлый опыт, все равно округлились глаза, вспыхнули щеки и ненадолго прервалось дыхание; Ланниэль выглядел чуть лучше и не утратил над сбой контроля - слегка порозовел, задышал чуть чаще, однако вперед вместе со всеми не качнулся. Устоял. И даже глаза не отвел, хотя это явно могло бы помочь. Видимо, кровь Изиара действительно как-то справлялась с этой заразой. Отрезвляла. Сохраняла разум ясным и чистым даже в непосредственной близости от колонн. Не зря же Тиль, обладающий этой магией в гораздо большей степени, чем Лан, не поддался Белке абсолютно - по-прежнему смотрел на нее с мягкой отеческой улыбкой, с затаенной гордостью следя за каждым ее движением и просто наслаждаясь ее присутствием. Тогда как Тор вообще ничего не почувствовал, хотя это, разумеется, это не помешало ему восторженно подпрыгивать на месте и жадно следить за едва начавшейся схваткой.

Стрегон с тревогой покосился на застывших Охотников.

Интересно, а они? Насколько их беспокоит ее близость? Нам в десятке шагов нелегко оставаться спокойными, а им должно быть еще труднее. И зачем Белка рискнула их провоцировать?

Он быстро оглядел суровые лица мужчин, ища в них признаки знакомого и вполне простительного волнения, однако, как ни странно, Охотники были по-прежнему собраны, насторожены и очень внимательно следили за каждым вздохом маленькой Гончей. Причем, кажется, их совсем не волновали интригующие холмики на ее груди, не влекли с неодолимой силой стройные бедра. Они будто не замечали, насколько сильно манит скрытая в ней магия. И не испытывали лишних эмоций от нескромной мысли, что на ней, кроме доспеха, больше нет никакой одежды.

- Неплохо, - скупо повторила Белка, когда напряжение достигло апогея. - Пожалуй, можно усложнить вам задачу?

Шир, по-прежнему игнорируя ее откровенный наряд, вопросительно приподнял бровь. Мол, удивлена? Прошли мы твое испытание?

- Будем считать, что вы бросили мне вызов, - мило улыбнулась она, и у него внезапного понимания расширились глаза от: боги... так ВОТ ЧТО она выбрала настоящим Испытанием?!

Охотники успели только протестующе выдохнуть и дружно отшатнуться, как в следующий миг она исчезла из вида, и все опять изменилось: над полигоном взметнулась туча пыли, в ней промелькнуло несколько смазанных силуэтов, после чего снова раздался звон скрещиваемых клинков, чье-то тихое шипение и гулкий удар по камню.

Братья успели только изумленно моргнуть, как люди на колоннах снова превратились в смертоносный вихрь. Мгновением позже одна из мраморных опор странно дрогнула и опасно просела, еще две отчетливо зашатались, когда на них с силой упало крепкое тело. До ошалело вертящих головами наемников донесся глухой звук, будто мешок с песком рухнул на булыжную мостовую. А еще через пару мгновений из плотного пылевого облака с тихой руганью вылетел Крес. Тяжело ударившись о землю плечом, он ловко перекатился и, выронив один из мечей, припал на одно колено. Чуть позже в опасной близости от закашлявшегося воина зарылся в траву второй меч, едва не отрубив ему ступню. А миг спустя к нему присоединился и Тосс, у которого была неестественно вывернута левая рука, виднелся рваный разрыв в броне на правом боку и заметно побелело лицо.

Стрегон ошеломленно крякнул, силясь воспроизвести в уме краткие мгновения этого сумасшедшего боя. Кажется, Белка, оказавшись в меньшинстве, использовала старую, как мир, уловку - метнула ногой сухую пыль, которой там было видимо-невидимо. Затем совершила головокружительный прыжок, уверенно настигла сперва одного Охотника, молниеносным ударом вышибив его с тумбы. А затем - и второго, которого жестким захватом бросила на каменную площадку, опасно вывернув плечо, а потом и вовсе вышвырнула прочь. Причем, Тосс даже успел сделать встречное движение и, судя по всему, попытался ударить - быстро, уверенно, опасно. Однако Гончая, судя по раздавшемуся звону, смогла-таки уклониться, тогда как строптивому Охотнику едва не "повезло" уйти к праотцам: если бы удар пришелся чуть ниже и глубже, родовые клинки Белки пропороли бы его насквозь. А с такими ранами долго не живут даже эльфы. Хорошо, что она вовремя остановилась и всего лишь поранила кожу. Правда, морщится Тосс так, будто в вдогонку ему сломали пару ребер. Да и Крес выглядит не очень: такое впечатление, что рука у него все-таки вывихнута и...

Лакр зябко передернул плечами.

...похоже, раздроблена возле самой ключицы. В то время как оставшийся в одиночестве Шир юлой крутится на тумбах, отчаянно отстаивая свою честь вожака, которая повисла буквально на волоске. Невероятно, но Белка без особого труда теснила рослого соперника, вилась вокруг него, как кошка вокруг лакомой добычи. Зловеще улыбалась, без устали вертела клинками, демонстрируя не только завидную силу, но и редкую выносливость.

"Не хотел бы я быть на его месте, - машинально подумал Терг, следя за мечущимися по колоннам противниками. - Тут один раз оступись, и мигом станешь калекой. Стоит только проморгать прыжок или спутать расстояние, как или ноги переломаешь, или башкой в колонну врежешься".

"Точно, - мрачно согласился с ним Лакр, исподтишка наблюдая за неловко поднимающимися с земли братьями, у одного из которых левая рука повисла плетью и на скуле начал наливаться синевой огромный синяк, а по доспеху второго все быстрее бежали алые струйки. - За пару минут превратила здоровых мужиков в гарантированных калек, которым еще не один день придется восстанавливаться. И зачем? Какой в этом смысл?"

Тор дернулся было в сторону опекунов, пристально наблюдающих за отчаянно сопротивляющимся Широм, но Тирриниэль вовремя придержал мальчика за плечи. Не следует ему вмешиваться. Именно сейчас - не следует: кто знает, как у них принято? Раньше любое касание земли считалось безусловным проигрышем, но, может, ввиду брошенного вызова условия изменились? И, может, парни рискнут попытать счастья повторно, даже с такими серьезными ранами?

Стрегон молча покачал головой.

Потрясающе! Белка ни в чем не уступала могучему сопернику, который был заметно крупнее и тяжелее нее втрое! Более того, уверенно теснила его, заставляя уходить в глухую защиту, уворачиваться, отклоняться, пятиться и медленно сдавать позиции! Шир бился в полную силу! Видно же по глазам и по тому, как вздуваются под броней крепкие мышцы! Он совсем не сдерживает ударов! Бьется так, будто действительно собирается убить! Или же отчаянно защищает собственную жизнь! Если бы Белка не была так скора, непременно бы поранилась! А она пока даже не запыхалась! Не зря... ой, не зря эльфы относятся к ней с таким уважением. Не зря терпеливо сносят все насмешки и нападки. Не зря готовы кланяться в ножки! А то, что она творит со своими клинками, просто не поддается описанию! Она прямо играет, танцует с ними, заставляет тихо петь последнюю Песнь! Легко управляется, будто для них и была рождена! И как она фантастически быстра! Насколько уверенно держит равновесие даже там, где, казалось бы, ничто живое не уцепится за скользкий камень! У Шира уже волосы потемнели от пота, хотя они едва ли пять минут сражаются! Грудная клетка дергается, словно на последнем издыхании, все тело напряжено, как струна. Того и гляди, порвется... а Белка все еще бурлит нерастраченной силой. И теснит, теснит, теснит его к самому краю.

- Проклятье! - вдруг выдохнул Охотник. За мгновение до того, как Гончая вдруг резко оттолкнулась и совершила неимоверно быстрый прыжок. Он так же молниеносно пригнулся, пытаясь избежать неминуемого поражения. В последний миг сблокировал ее удар своими клинками. Молча выругался, когда Гончая с усмешкой отбила их прямо в полете, а затем с размаху ударила его ногами в грудину.

От могучего толчка Шир пошатнулся, тщетно стараясь сохранить равновесие. Взмахнул руками, опасно накренился... был бы простым человеком, уже надвое бы переломился, потому что сила ее ударов была сравнима с мощью боевого молота гномов... но он почти устоял. Почти выдержал. И справился бы до конца, сам, если бы Белка не добавила еще и коленом.

- Все, - обреченно опустил руки Тосс, следя за красивым полетом сорвавшегося с уступа вожака. И, хоть Шир в последний момент все же успел сгруппироваться, упал не плашмя, как мог бы, а приземлился точно на ноги, все равно - было ясно, что они проиграли. Снова бесславно уступили маленькой Гончей в ее праве считаться лучшей.

Не дожидаясь, пока Шир окончательно выпрямится, Белка обманчиво легким движением крутанулась в воздухе, перекувырнулась и ловко соскочила вниз. Ее глаза еще поблескивали опасными изумрудными искорками, но лицо было совершенно спокойным. Только в уголках губ притаилась невеселая усмешка, да брошенный на эльфов взгляд был весьма далек от торжествующего.

- Целы? - отрывисто спросила она, приблизившись к Охотникам.

Крес с Тоссом дружно кивнули.

- Что-то не похоже... поломала?

- Немного, - скривили губы братья, старательно прикрывая полученные раны. - Всего чуть-чуть. По сравнению с прошлым разом, конечно.

- Мне жаль. Хиш, поможешь?

На голос хозяйки из ближайших кустов выскользнула маленькая хмера и безропотно подняла умную морду, позволяя мягким рукам осторожно надавить на мешочек возле чувствительных ноздрей. Белка бережно подхватила две крупные капли "нектара", так же бережно отдала пострадавшим близнецам. Придирчиво проследила за тем, как они поспешно расстегивают крохотные заклепки на боках и старательно размазывают драгоценный эликсир по ранам, а потом благодарно погладила костяную холку.

- Спасибо, дорогая. Что бы мы без тебя делали?

Хиш польщено заурчала.

Шир, поморщившись, потер ушибленный бок и тряхнул головой, прогоняя разноцветные круги перед глазами.

- Бел, в следующий раз заранее предупреди насчет "вызова": я, пожалуй, сразу две брони надену. А на этих обормотов вовсе с десяток навешаю, чтобы не подставлялись.

- Да брось, - отмахнулась Гончая. - В прошлый раз они выбыли в первые же секунды, а тебя хватило минуты на три. Не больше. Несмотря на то, что про вызов не было и речи.

- Это было пять лет назад, - буркнул он, с усилием стаскивая с себя верхнюю часть доспеха. - И тогда мы не знали, чего от тебя ждать.

Она игриво приподняла бровь.

- Правда? Хочешь сказать, я зря потратила на вас свое время?

- Нет. Но в следующий раз все равно предупреди... - Шир неожиданно зашипел, неловко зацепив левый бок. На мгновение скривился, осторожно высвобождая срезанный под самое основание кожный лоскут. Просунул палец в обнаружившийся в доспехе порез и тяжко вздохнул: еще бы немного, и ему тоже пришлось бы просить помощи у Хиш.

Лакр неприлично присвистнул, рассмотрев причудливую карту кровоподтеков на теле Охотника: их неожиданно оказалось так много, будто Белка долго и упорно хлестала несчастного дубиной из черного палисандра! Да еще с редкой жестокостью! Удивительно, как он вообще дышал и спокойно двигался! Он даже не пикнул, когда Гончая рывком сдернула с него остатки чешуи и деловито прищелкнула языком, оглядев длинный порез. Да и остальные не спешат возмущаться ее жестокостью: знай, обмазываются светящимся "нектаром", попутно выясняя, кто, где и когда из них оступился!

Да они железные, что ли?!

- Ладно, - неожиданно улыбнулась Белка. - Вы действительно неплохо поработали. Я довольна. Крес, в следующий раз не подставляйся на разворотах. Тосс, прекращай оглядываться на брата - когда-нибудь у тебя может не хватить времени, чтобы прикрыть ему спину, и тогда вы погибнете оба. В отличие от вас, я пока контролирую силу ударов, так что не бойся, что ненароком кого-то убью или покалечу. Но вот наказать за подобную глупость - непременно накажу. Как сегодня. Надеюсь, ты понял?

- Да, Бел.

- Отлично. Через месяц-другой, пожалуй, можно будет повторить. Шир, ты как?

- Ничего. Два ребра сломано, руку отбил, на правую ногу какое-то время лучше не опираться... короче, на удивление, неплохо, - озадаченно отозвался Охотник, придирчиво изучая собственное тело. - Думал, не встану, а оно вон как. Даже хожу... гм, сам. Кажется, я еще на что-то гожусь?

- Не прибедняйся: не такой уж ты и старый, - хмыкнула Белка. - По крайней мере, по сравнению со мной. Хиш, помоги ему, ладно? Он мне будет нужен послезавтра живым и полностью здоровым.

Хмера, согласно рыкнув, без промедления скользнула к старому другу. Шир уверенно взял себе немного "нектара" и под многочисленными ошарашенными взглядами принялся сноровисто втирать в кожу.

- Бел, это что - "нектар" на самом деле от хмер?! - неприлично разинул рот Лакр.

- Да. Потому-то его нигде, кроме Проклятого Леса невозможно добыть. У меня, правда, есть еще старый запасец, но я его берегу для особых случаев. А когда время терпит, могу и до Впадины пробежаться, чтобы одолжить немного у старых знакомых.

- Боги... - непроизвольно содрогнулся ланниец. - Знаешь, скоро я начну думать, что сам Владыка Изиар числится среди твоих хороших и "старых" знакомых!

Белка, словно припомнив что-то, чуть сузила глаза.

- Нет, не числится.

- Отлично. А то мне уже кажется, что ты всех сильных мира сего знаешь по именам да по прозвищам!

Она раздраженно дернула щекой, но ничего не ответила. Просто ушла, убедившись, что Охотники пострадали не слишком сильно, снисходительно усмехнувшись на искреннее восхищение Картиса и потрепав по дороге восторженно вспикнувшего сына. Зато Стрегон, перехватив ее быстрый взгляд в сторону Владыки Л'аэртэ, неожиданно вздрогнул и надолго задумался.

Интересно, сколько еще мы о ней не знаем?

И для чего она устроила сегодня этот показательный бой?

- Тебя не поранили? - осторожно поинтересовался Тирриниэль, нагнав невестку у самого входа в Лабиринт.

- Не особо.

- Что значит "не особо"? Бел...

Гончая с досадой покосилась на обеспокоенного эльфа.

- Тиль, не начинай. Я в полном порядке.

- Не поверю, что они тебя ни разу не задели!

- Ну... задели малость. Чай, не сосунки все же - лет двадцать из Леса не вылезают и почти столько же у эльфов учатся. Если бы они сегодня меня не коснулись, я бы их вышибла куда подальше - доучиваться, потому что Тора неумехам не доверю.

Владыка Л'аэртэ поджал губы.

- Ты напрасно рискуешь.

- А ты напрасно паникуешь. Я живу так уже пол-эпохи и пока не собираюсь ничего менять.

- Но это глупо! - воскликнул он, отчаявшись вразумить упрямую девчонку. - Бел, неразумно рисковать там, где это совсем не нужно! Вполне достаточно обозначить свое преимущество и не позволять себя калечить! Зачем биться на пределе?! Для чего?! Что это дает?!

Она неожиданно остановилась и сурово посмотрела.

- Очень многое, Тиль: сегодня Шир показал, что достоин вести за собой Охотников так, как это делали когда-то Вожаки Диких Псов. А Крес с Тоссом доказали, что правильно выбрали свой путь и могут остаться в их рядах. Да, они проиграли. Но на данном этапе по-другому и быть не могло. Только лет через пять они шагнут на новый рубеж и станут еще сильнее. Еще через десять смогут повторить подвиг своего вожака. А вот через пятьдесят почти сравнятся со мной. И лишь тогда ты увидишь, на что по-настоящему способны люди.

- Но тебе-то это зачем?!

Белка неожиданно отвела взгляд.

- Не знаю. Быть может, я... тоже хочу, чтобы они стали сильнее. И чтобы никто больше не посмел назвать человечество "жалкими отбросами". Хочу, чтобы для нас не было угрозы ни со стороны гномов, ни стороны эльфов. Чтобы люди больше не узнали ужаса Расовых Войн и чтобы никто не мог смотреть на них с высоты своего роста или излишне долгой жизни.

Тирриниэль с досадой отвернулся.

- Изиар ошибался. Ты сама знаешь.

- Да, Тиль. Осталось сделать так, чтобы остальные это тоже поняли.

- Но это не повод истязать себя и других!

- А по-другому не получается, к сожалению, - невесело улыбнулась Гончая. - Достичь чего-то можно только так - через боль, пот и кровь. Через отчаяние, упорство и сбитые до мяса костяшки. Если остановишься - тут же покатишься назад. Если сдашься - то через несколько лет от тебя не останется ничего. Ни силы, ни скорости, ни воли... просто пустая оболочка, в которой больше нет божественной искры. А такие долго не живут, поверь мне. Дальше они просто существуют. Но меня, Тиль, такая жизнь совершенно не устраивает. И Таррэна тоже. Даже Тора. Я не хочу потерять то, что имею сейчас. Не хочу скатиться до уровня животного. Я... я боюсь этого, Тиль. Очень боюсь. Особенно в последнее время, когда хмера во мне стала так сильна.

Эльф на мгновение замер.

- Это из-за Траш?

- Да. Она все еще живет во мне. Как живет какая-то часть Каррашика и память о том, как нам было хорошо вместе. Я просто не могу позволить ей одолеть меня. Не могу их потерять. И не могу по-другому успокоить их звериное начало, которое взяла на себя много лет назад.

- Не надо было проводить ритуал Передачи, - внезапно с болью прошептал Тирриниэль, отводя взгляд от вспыхнувших в ее зрачках изумрудных огоньков. - Раньше Таррэн держал на своих плечах ровно половину этой ноши, а теперь ты осталась одна... что, если ты когда-нибудь сорвешься? Что, если ОНИ одержат верх?!

- Ритуал Эла сохранил им жизнь, - твердо возразила Белка. - Пока я ношу в себе их сознание, их тела все еще живут в камне. Все еще помнят меня, верят, ждут, что мы все-таки справимся. И ради этого я готова терпеть еще десять лет, двадцать и вообще столько, сколько потребуется. Должна вытерпеть, понимаешь? Лишь бы был какой-то шанс. Лишь бы Таррэн...

Она вдруг резко отвернулась.

- Извини.

Владыка Л'аэртэ осторожно взял ее за руку и настойчиво заглянул в побледневшее лицо.

- Почему ты не сказала мне? Почему сразу не пришла? Не попросила помощи? Разве я отказал бы тебе, Бел? Разве не помог бы с Тором? Разве отказали бы в помощи Золотые?!

- Ты не понимаешь, - она прерывисто вздохнула. - Сперва я была слишком зла на вас. Не могла и не хотела никого видеть. Думала, переживу. Справлюсь сама. Надеялась, что все обойдется, а Таррэн вернется раньше, чем случится непоправимое. Но потом, когда родился Тор, мне стало просто некогда - я не могла оставить его одного ни на день. Он настолько силен, что я боялась, что он спалит нам Лабиринт. Или по неосторожности пробудит Лес. Представляешь, что было бы, если бы ОН признал мальчика новым Хозяином сразу?!

Тирриниэль внутренне содрогнулся.

- Вот именно, - кивнула Гончая. - Мне пришлось с ним быть неотлучно до тех пор, пока он не научился контролировать свои желания. Пришлось постоянно забирать его силу на себя, чтобы Лес не учуял лишнего. Стеречь его днем и ночью, учить понемногу, показывать, как направлять магические потоки, чтобы не натворил беды. Тор лишь к трем годам сумел себя обуздать, прекратив с каждым криком воспламеняться, как маленький факел. И лишь тогда я рискнула на пару дней отлучиться к Золотым, чтобы сказать, что жива и почти в порядке. А потом сюда заявилась эта шумная троица, и нам стало гораздо проще.

Эльф горько улыбнулся.

- Ты доверила сына смертным...

- Да, Тиль.

- Что ж, все верно, - у него опустились плечи и помертвел голос. - Они оказались ближе, чем мы. И им ты веришь больше.

Белка неуловимо нахмурилась, но потом разом смягчилась и тихо сказала:

- Я доверяю им, это правда. Знаю их почти с рождения. Наблюдаю, помогаю, когда есть возможность, и даже пообещала, что буду учить так, как когда-то учила своих Псов. Крес и Тосс как раз достигли возраста первого Испытания, когда на них впервые наткнулся Тор. А Шир... ну, скажем так, я его по старой памяти уважаю и доверяю. Так же, как его отцу, деду и совсем уж далекому предку, которого, кстати, ты тоже когда-то знал... но дело не в этом, Тиль. Поверь, тебе я доверяю так, как никому из Перворожденных. И если бы в то время была хоть какая-то возможность сказать, минуя уши твоего Совета, клянусь, я бы это сделала. Потому что я бы очень хотела, чтобы Тор рос под твоим присмотром. Точно так же, как росли когда-то Тир, Милле и Тебр.

Тирриниэль чуть вздрогнул, когда Белка на мгновение сжала его руку, удивлено вскинул глаза, но тут же понял, что она не лжет. И действительно доверила бы ему Тора даже в то время, когда сильно сердилась. Она могла бы не приводить его сюда. Могла бы спрятать сына еще на десять или даже сто лет. Могла не показывать Лабиринт и не проливать пару капель эльфийской крови в Зале Единения, чтобы ОН принял остроухого гостя, как нового члена стаи. Она могла бы ничего этого не делать... однако все-таки сделала. Простила его, приняла и уже давно относится, как ко второму отцу, хотя для Измененной это было, по меньшей мере, странно.

- Бел...

- Послезавтра нам придется уйти, - тихо сказала Гончая. - Здесь нельзя нам долго задерживаться: я уже чувствую, что время почти на исходе.

- Ты возьмешь с собой Тора?

- Нет. Он не знает про Портал. И, боюсь, если поймет, куда и почему исчез его отец, может натворить глупостей. Он смелый мальчик. Решительный и умный. Однако тебе лучше всех известно, как может быть опасно вмешательство неопытного, наивного и ОЧЕНЬ сильного мага. Поэтому - нет, я не возьму Тора с собой. Только Шира. Ему все равно надо вскоре появиться у Золотых, чтобы никто не заподозрил подвоха.

- А смертные?

- С нами, конечно. Для Тора вполне хватит общества пары Охотников. Но позже... что бы ни случилось и как бы ни повернулось дело... даже если с Таррэном выйдет не так, как ты задумал... я... знаешь, я бы очень хотела, чтобы ты ненадолго задержался: Тору очень нужен хороший наставник. И еще нужнее родная душа, которую он так долго ждал в одиночестве.

Тирриниэль снова вздрогнул.

- Пожалуйста, Тиль, - совсем неслышно уронила она, сжимая его руку все крепче. - Побудь с Тором. Неделю, две... сколько сможешь. Для него это очень важно. А после, когда все успокоится с Советом... если, конечно, не возражаешь... ты мог бы его навещать. Здесь. У нас Дома, где ему безопасно и где он не сможет никому навредить. Может, научишь чему-нибудь, поможешь с Огнем. Без отца ему будет тяжело его освоить.

Владыка эльфов сжал челюсти.

- Я в любом случае останусь...

- Спасибо, Тиль, - слабо улыбнулась Белка и, наконец, отстранилась.

- Останусь на столько, на сколько будет нужно, - твердо закончил эльф. - И так надолго, как ты скажешь.

Она удивленно моргнула.

- Но ты же не можешь надолго покинуть Лес. Твое место там, в Чертогах!

- Нет, - странно улыбнулся Тирриниэль. - Оно здесь, девочка. Рядом с вами и этим Лесом. На самом деле оно давно уже здесь. Так же, как мой Род, мой Дом и мое сердце. Я просто слишком поздно это понял, но теперь, наконец, исправляюсь и поэтому клянусь тебе, Бел... жизнью своей клянусь: я больше никогда вас не брошу.

Глава 5

К следующему утру Стрегон окреп настолько, что смог не только пройтись без посторонней помощи по округе, но и потратил несколько часов на сложный комплекс упражнений, которому его в свое время научил Владыка Тирриниэль и который не раз выручал его в прошлом. За это утро он сумел размять каждую мышцу, потянул каждую жилку в оживающем теле. Сумел хорошо раздышаться и с облегчением взялся за меч, с удивлением отметив про себя, что "нектар" и здешние травы действительно творят чудеса: всего три дня назад он был готов лицом к лицу встретиться с Ледяной Богиней, а теперь собирался продолжить путь вместе с остальными. Вот и сила в руки вернулась, и тело больше не ныло предательски после небольшой нагрузки, и прежнюю скорость уже вспомнило, и охотно слушалось, хотя только вчера при одной мысли о прогулке слезно умоляло о снисхождении...

Кажется, он снова в форме?

Стрегон настороженно прислушался к собственным ощущениям, но не нашел пугающих признаков вчерашней слабости. Так, легкая тень от прежней немощи. Смутная память о встрече с агинским палачом. Мимолетное чувство стыда за собственную беспомощность, которое очень скоро сменилось искренней благодарностью к побратимам, тащившим его многие версты на своих плечах, и маленькой Гончей, сумевшей вырвать его из лап неминуемой смерти.

Он снова поднял меч и на пробу сделал несколько простейших связок. Затем повторил, постепенно наращивая скорость. Отметил легкое напряжение в спине, но даже тогда не остановился, а наоборот: даже ускорился, пытаясь понять, до какого уровня восстановился и сможет ли завтра держаться наравне с побратимами.

- Неплохо, - скупо похвалили его со спины.

Полуэльф стремительно развернулся, но неслышно подошедший Шир смотрел без всякой насмешки. В темных глазах Охотника не было ни пренебрежения, ни презрения, ни пустого бахвальства. Скорее, в них тлело искреннее любопытство и крохотная искорка затаенного лукавства. Надо сказать, довольно странного для человека, который много лет отдал Границе и вплотную приблизился к тому, чтобы его за глаза называли Диким Псом.

- Говорю: неплохо двигаешься для человека, - повторил Шир, наткнувшись на настороженный взгляд полуэльфа. - Но можешь еще лучше. Кстати, ты очень быстро восстановился. Левая рука пока слабая, да и спина, я думаю, болит на рывки, но в целом вполне сносно. Если натаскать как следует, да дать время, то наверняка дотянешь до Креса за пару лет. А там, если не остановишься, и дальше пойдешь.

- Что? - непонимающе моргнул Стрегон, опуская руки, но Шир только кивнул.

- Точно тебе говорю, да и Бел зря не скажет. Она никогда не ошибается. Так что, если надумаешь присоединиться, то милости просим.

Полуэльф озадаченно нахмурился.

- Присоединиться к кому?

- К нам, конечно. Золотые хороших воинов уважают, а платят так, что ты скоро не будешь знать, куда девать деньги.

- Прости, я не понял...

- Да чего тут не понять? - удивился Шир, чуть пожав широкими плечами. - Нам пополнение всегда требуется, тем более что Бел сказала: ты - из наших. Такими людьми грех разбрасываться, да и сила в тебе чувствуется. Скорость, опять же, неплохая. Хватка тоже есть. Подучиться, конечно, придется, но толк точно выйдет. Так что, если согласишься, я первым буду "за".

- Ты предлагаешь мне уйти из Братства?! - вконец изумился полуэльф. - К Перворожденным?!

- А ты думаешь, Охотники, как грибы после дождя, растут? Сами по себе? Или, может, с неба сыплются, будто градины по весне?

Стрегон растерянно кашлянул: да он спятил, что ли?! Предлагает отказаться от Братства и предать побратимов?! Ни с того, ни с сего вдруг бросить службу, в которой был смысл всей его жизни?! Зачем?! И ради чего?! Ради остроухих снобов, готовых платить ему в несколько раз больше, чем он получал за Заказы?! Стеречь им Границу?! Стать цепным псом подле мудрых хозяев и преданно охранять их покой, чтобы никто, не дай боги, не потревожил?! Уйти от людей, чтобы продаться подороже бессмертным?! МНЕ?!

- Нет, - сухо ответил он вслух. - Спасибо за честь, но меня это не интересует.

Шир понимающе усмехнулся.

- Понятно, что не интересует. Пока. Только ты подумай...

- Отстань от него, Шир, - резковато посоветовала Охотнику незаметно подошедшая Белка.

Стрегон быстро покосился, окинув ее изучающим взором, но она не смотрела: чуть сузив глаза, молча общалась со слегка удивленным ее решением Охотником - движением губ, шевелением бровей, неуловимо быстрыми знаками, подаваемыми тонкими пальчиками. Шир сперва недоуменно на нее уставился, не понимая, почему Гончая отказывается от такого превосходного кандидата, затем нахмурился, после чего смерил долгим взглядом напрягшегося чужака и задумчиво потер подбородок.

- Ты уверена?

- Если бы я не была уверена, то спросила бы сама, - сухо отозвалась Белка. - У меня для этого было достаточно времени. К тому же, если помнишь, у нас не принято принуждать. В противном случае, я бы нашла способ это исправить.

Шир снова нахмурился: это правда, ей не смог бы отказать ни один из новичков. Если бы она только воспользовалась своей силой... если бы только взглянула в упор и позволила вдохнуть дурманящий аромат свой дивной кожи, а потом задала тот же самый вопрос, который он только что озвучил Стрегону...

Однако она никогда так не поступала. И никогда не заставляла их делать что-то против воли.

- Ладно, Бел, я понял, - вздохнул Охотник, не скрывая разочарования. - А остальные?

- Не сейчас.

- Хорошо, как скажешь. Уходим завтра?

Гончая, отвернувшись от Стрегона, быстро кивнула.

- Да, с рассветом. Тора оставлю на парней, а остальных поведем к Золотым, как договаривались. И как можно скорее.

Шир мгновенно посуровел.

- Как думаешь идти? Ущелье? Впадина? Лысый Холм?

- Напрямую, - чуть качнула головой Белка, сосредоточенно изучая горизонт. - За Кордон выйдем возле Зеленой реки, потом пробежимся по краю Впадины, а за ней двинемся на восток: я больше не хочу терять время.

- В той стороне Кордон стоит слишком близко, - осторожно напомнил Охотник, бросив быстрый взгляд на ее хмурое лицо.

- Да, я знаю. Но мы его не затронем.

- А лежка?

- Ничего, постараемся никого не разбудить.

Шир на мгновение задумался.

- Это из-за чужаков? Тех, кто потревожил Границу? Да, Бел? Думаешь, они смогли пройти дальше?

Стрегон насторожился: о чем это он? Неужели кто-то из агинцев рискнул последовать за нами?

- Тирриниэль мог бы решить свои проблемы раньше, - насупился Шир, приняв молчание Белки за согласие. - Не стоило тащить с собой такую прорву народа. Надеюсь, магов там больше не осталось?

- Нет, - наконец, разлепила губы Гончая. - Но зато там остался Одер. А ты наверняка помнишь, какой он настойчивый.

- Торково копыто... он тебя ранил?!

- Нет, конечно, - хмыкнула Гончая при виде искреннего беспокойства друга. - Просто навестил накануне, правдоподобно удивился встрече и сделал вид, что заглянул на огонек совершенно случайно. А о стае, дескать, вообще впервые слышит.

Шир брезгливо сморщился.

- Урод. Это скользкий тип юлит еще хуже эльфов. Только и ждет, гад, чтобы мы потеряли бдительность. Какое это у него гнездо по счету? Втрое? Третье? Надо было еще в прошлом году спалить этот гадюшник!

- Рано, - непреклонно ответила она. - Пусть-ка сперва поработают и хорошенько пощипают наших остроухих преследователей. А потом, так и быть, мы с тобой наведаемся на Большой Утес и слегка уменьшим их численность. Ты следы где заметил?

- На западе, - буркнул Охотник. - Но хмеры потянулись немного севернее. Так что или ваши "приятели" резко свернули, или же там появился кто-то еще. Сколько их?

- Не знаю. Но если считать, скольких уничтожил Кордон, плюс Одер со своими ребятками поработал на славу, плюс полсотни точно мои... думаю, где-то около сотни остроухих и еще столько же агинцев осталось. Плюс троица из Совета Старейшин со своими охранными амулетами и, возможно, кое-какими артефактами времен Изиара. Иначе я просто не могу объяснить их живучесть. Полагаю, сохранили в неведении от Тиля еще с Эпохи Расовых Войн, потому что он, если бы знал, то не позволил бы гулять на свободе таким важным штучкам. А значит, сама возможность мятежа все эти годы просто тлела, пока не пришел подходящий случай раздуть искру в настоящий пожар. Быть может, Старшие Хранители об этом знали, да тоже помалкивали, чтобы иметь в рукаве лишний козырь. А может, это еще Изиар постарался... теперь не понять. Но думаю, Тиль согласится, что иного просто не дано.

В это время Владыка эльфов как раз вышел из подземелья, крепко держа за руку чумазого, покрытого копотью, но совершенно счастливого Торриэля, и, расслышал последние слова Белки, немедленно уточнил:

- Чего "не может быть"?

Гончая удивленно обернулась на голос. При виде почерневшего лица и дымящейся одежды сына слегка нахмурилась, но почти сразу успокоилась: с Тором все было в полном порядке - узы тут же просигналили, что он не пострадал. А закоптился немного лишь потому, что излишне рьяно начал учиться управлять своим Огнем. Причем, стоящий рядом с ним Тирриниэль выглядел не лучше: его белые волосы заметно растрепались и лежали в беспорядке, на левой щеке имелся щедрый мазок сажи, тонкая рубаха пропиталась дымом, голенища сапог изрядно съежились, но глаза у него горели по-прежнему ярко, победно, торжествующе. А на лице блуждала такая широкая улыбка, какую Стрегон вообще ни разу не видел за несколько недель пути.

Рядом с повелителем незримой тенью маячили Картис, которому тоже разрешили присутствовать при обучении юного наследника, и, конечно же, Ланниэль, которого уже второй день нельзя было оторвать от маленького мага.

- Та-а-к, - протянула Белка, оглядев довольных сверх меры эльфов и, особенно, их потрепанный вид, в котором только слепой не заметил бы следы произошедшей в подземельях нешуточной баталии. - Чует мое сердце, после вас в Зале Стихий остались одни руины.

- Как можно?! - притворно ужаснулся Ланниэль, старательно закрывая ладонью огромную жженую прореху на рукаве. - Бел, ты за кого нас принимаешь?!

- За наглых, бессовестных и охочих до разрушений оккупантов, которых наш бедный Лабиринт вынужден терпеть рядом с собой. И которые наверняка разнесли там половину перегородок только ради того, чтобы поупражняться в скорости плетения боевых заклятий.

- Мы все убрали, - поспешил вмешаться Тирриниэль, так же старательно оттирая сажу с красивого лица.

- Правда, мам, - согласно закивал Тор. - Там все стало, как раньше. Клянусь.

- Ага, - глубокомысленно хмыкнула Гончая. - Из чего следует заключить, что вы все-таки разрушили там все, до чего дотянулись.

Перворожденные, включая Владыку Л'аэртэ, сконфуженно переглянулись.

- Ну, мы... это...

- Ладно, пироманты неугомонные, - вздохнула Белка, обреченно махнув рукой. - Что с вами сделаешь? Идите мойтесь, а потом перекусим, не то Стрегон скоро с голоду помрет или, чего доброго, кору на деревьях начнет грызть, не дождавшись обеда. Вторым Лакром становится, не иначе. Впрочем, побратимов ведь подбирают по себе?

Стрегон предпочел сделать вид, что ничего не услышал и не заметил откровенно повеселевших взглядов Перворожденных. Но про себя задумался над причинами, по которым Гончая вдруг не захотела видеть его среди Охотников. Даже Ширу велела не вмешиваться. Вот только почему? Неужели дело в самом Стрегоне? Недостаточно стоек оказался? Поддался сильнее остальных, и она просто не хочет рисковать? Или недостоин столь высокой чести, несмотря на то, что Шир очень даже не против? А может, все дело в том, кто был его предком? Может, не все так хорошо, как она хотела показать? Интересно, где и как погиб Сар'ра? Надо будет спросить...

Белка, словно почувствовав его мимолетный порыв, поспешно отступила в сторону. А затем, перекинувшись парой слов с подошедшими близнецами и обменявшись красноречивыми взглядами с Тирриниэлем, вовсе ушла в Лабиринт. То ли прячась от настойчивых расспросов, то ли не желая говорить на эту скользкую тему. А то ли - действительно проверить, что там натворили остроухие пироманты.

Шир секунду помедлил, напряженно что-то обдумывая, но потом махнул рукой и пошел следом. Так уверенно и быстро, что стало сразу понятно - не в первый раз. Он бестрепетно миновал разинутую Драконью пасть, без содрогания покосился на гигантских изумруды его глаз и безнаказанно углубился в переплетение каменных коридоров, явно собираясь продолжить незаконченный разговор.

Владыка Л'аэртэ на это вопросительно приподнял красивые брови, молча интересуясь, за что смертному предоставлены такие высокие привилегии, но Крес с Тоссом только пожали плечами. А потом вовсе отвернулись, занявшись более важными делами: в четыре руки сняли с едва теплившегося огня мощный шест с зажарившемся до хрустящей корочки кабаном и, поднатужившись, проворно поволокли его к столу - наступало время обеда.


- Бел? - осторожно позвал Шир, оказавшись у знакомой двери - высокой, выточенной из черного палисандра и украшенной затейливой резьбой, которую Хозяин когда-то делал собственноручно.

Изнутри послышался тихий вздох.

- Бел?

- Погоди, я сейчас...

Через несколько мгновений дверь бесшумно открылась, и на пороге возникла закутанная в длинную простыню Гончая - еще влажная после купания, с мокрыми, отброшенными на затылок волосами, удивительно хрупкая в этот момент, странно ранимая, уязвимая без своего чудного доспеха. Какая-то маленькая, слабая и очень-очень печальная. Такая, какой она никогда не решалась показываться перед посторонними. Только самые близкие люди видели ее настоящей. Правда, нечасто и весьма недолго, потому что она не любила выглядеть беззащитной. Вот и сейчас попыталась это скрыть, но тоска в ее потускневших глазах была слишком велика, чтобы внимательный взгляд не заметил. А чуть покрасневшие веки и припухшие губы красноречиво говорили сами за себя.

Шир, видевший ее и в гораздо более расстроенных чувствах, беспокойно дернулся.

- Бел, ты чего?

- Ничего, - устало отвернулась Белка, стряхивая непрошеное отчаяние.

- Переживаешь?

- Как всегда. Хочешь зайти?

Охотник осторожно кивнул, и она, отступив от двери, быстро отошла вглубь, в мягкий полумрак, в котором были не так заметны мокрые дорожки на ее щеках и до крови прикушенные губы, которых она совсем не пожалела, когда уходила сегодня в свое Место Мира.

Внутри комнаты царила тишина. Она не была роскошной и не поражала богатым убранства: Белка никогда не любила лишнего. И Таррэн не любил тоже, хотя для наследника Изиара это было, по меньшей мере, необычно. Кичливой роскоши он всегда предпочитал сдержанную красоту простых форм, обилие золота вовсе не уважал, а изысканные предметы интерьера с легкостью поменял на природную чистоту и живые стены из благородного палисандра. И это чувствовалось даже здесь, в самом сердце древнего Лабиринта, сохранившего в глубине своих недр частичку истинного Леса ради того, чтобы добрый Хозяин чувствовал себя здесь, как дома.

Из мебели тут присутствовали лишь два уютных кресла и маленький столик, созданный скорее для красоты, нежели для какой-то работы. Вместо пола шелестел молодыми побегами густой ворс травяного ковра, надежно скрадывающий звуки шагов. Покрытые свежей листвой стены откровенно радовали глаз. Под потолком тускло светились несколько магических светильников, но в комнате все равно было достаточно светло, чтобы чувствительные глаза Шира различали даже мельчайшие детали.

Наскоро оглядевшись и поняв, что за прошедший месяц тут ничего не изменилось, он решительно придвинул к себе ближайшее кресло, а затем осторожно присел на подлокотник. Одновременно с этим не переставая изучать гордо выпрямленную спину Гончей, ее тонкие руки, на которых виднелась сложная вязь эльфийских узоров, маленькие стопы, смутно угадывающийся под простыней силуэт. Но особенно - ее изящные кисти, на одной из которых тускло светился родовой перстень: золотой дракон уже давно не казался живым, его глаза потускнели и подернулись пленкой забвения, острые зубы потемнели, крупный изумруд между ними нехорошо поблек, а яркий блек чешуи перестал радовать своими радужными переливами.

Белка не заметила пристального взгляда: стоя перед большим зеркалом, тихонько массировала виски, пытаясь унять немилосердную головную боль, которая в последние годы стала тревожить ее все чаще.

- Ты расстроилась из-за полукровки? - наконец, нарушил тягостное молчание Охотник.

Она чуть поморщилась.

- При чем тут это?

- Мне показалось, ты не просто так его сюда привела. Разве нет? Он мог бы стать нам ровней.

- Да, мог бы, - призналась Гончая, медленно отнимая руки от уставшего лица. - Стрегон - отличный воин с превосходным чутьем. Его даже Братство не сумело испортить, хотя это - большая редкость. Но, честно говоря, я даже рада, что он отказался.

Шир удивлено привстал.

- Почему?

- По многим причинам, - невесело улыбнулась она, стряхивая с влажных волос крупные водяные капли, а затем уселась на краешек второго кресла и вдруг криво усмехнулась. - В первую очередь, из-за того, что я не хочу, чтобы он повторил судьбу своего пра-пра-прадеда.

Шир заметно вздрогнул.

- Ты... коснулась его?

- Да. Три дня назад, но это было необходимо, иначе он бы не выжил.

Охотник многозначительно присвистнул.

- Надеюсь, он хоть не помнит, что произошло?

- Нет, - качнула головой Белка. - Парни, конечно, рассказали потом, однако самого главного они пока не осознают. А я велела ему забыть. Но ты же знаешь: я - все-таки не маг, поэтому не могу ничего гарантировать. Одна сильная встряска, и это выплывет наружу, после чего...

Охотник нахмурился.

- Я понял. Ему лучше быть от тебя подальше.

- Точно, - вздохнула она. - Если бы здесь был Таррэн, он смог бы помочь. Если бы Стрегон был чистокровным человеком, у него тоже был бы шанс. А так... боюсь, это просто опасно.

- А руны? - задумчиво уточнил Шир. - Или магия эльфов? Что, если попробовать поступить с ним, как с нами?

Белка с сожалением покачала головой.

- Не получится: на нем уже горят знаки Подчинения. Не такие, как на мне, конечно, но они больше не позволят нанести на его кожу ни одной, даже самой крохотной руны. Ни гномьей, ни эльфийской, ни какой другой: они слишком непримиримы. И наносятся всегда в самом конце, потому что ПОСЛЕ просто отторгают любое иное вмешательство. Это в лучшем случае. А в худшем - мгновенно убивают носителя. По себе знаю: Талларен в свое время именно на этом обжегся и целых триста лет не мог создать правильную комбинацию. А со Стрегоном я не хочу рисковать.

- Вот оно что...

- Но ты же не для этого сюда пришел? - вдруг спросила она, незаметно изучая суровое лицо старого друга. - Не для того, чтобы оспаривать мои решения или пытаться переубедить?

- Нет, Бел, - криво улыбнулся Шир. - Я был бы дураком, если бы решился на это. Но сегодня ко мне подошел Тор и спросил: почему он чувствует в этом Лесу каждое существо, которое там живет, а вот отца совсем не видит?

Белка словно окаменела.

- Он сказал: все в мире имеет свой цвет. Все в нем цветет, радуется и живет, как единое существо. Сказал, что хорошо слышит этот Лес, слышит голос Лабиринта и точно знает, что происходит в округе. Он также спросил меня: кто те люди, от которых вы скрывались по пути сюда? Почему некоторых из них ты убила? Почему привела с собой странных незнакомцев, каждому из которых есть, что от нас скрывать? И почему он смотрит на них глазами своего Леса, а вот отца за одиннадцать лет так ни разу и не увидел?

- Боже... - сдавленно прошептала Белка, стремительно бледнея. - Они сливаются слишком быстро!

Шир с сочувствием кивнул.

- Да. Всего месяц назад Тор этого не умел.

- Скоро он сможет дотянуться до самого Хребта, а когда поймет, что Таррэна нет даже там... - Белка горестно прикрыла глаза.

- Ты должна сказать ему правду, - тихо сказал Охотник.

- Это убьет его.

- Тор сильный мальчик. Он поймет, справится.

- Нет! Он первым делом попробует вернуть отца! Понимаешь? Тоже сунется в этот проклятый Портал и сгинет! Тор слишком упрям... ВСЕ они слишком упрямы... особенно Таррэн... боже, как мне уберечь его от беды?!

Шир отвел глаза.

- Может, не все так плохо? Бел? Может быть, с НИМ все в порядке, просто задержался или был ранен, а теперь выздоравливает?

- Издеваешься? - зло покосилась Гончая и вдруг подняла левую руку с родовым перстнем. - Он гаснет, Шир! Ты видишь? С каждым годом тускнеет все больше, будто Таррэн надвое разрывается между нашими мирами! Будто он умирает там каждый день! А я ничем не могу ему помочь - мне нельзя даже подойти к Порталу! Понимаешь?! Нельзя, иначе он просто схлопнется, и новый мы уже не сумеем открыть! Никто не знает координат, кроме Таррэна! А он исчез! И Тора невозможно оставить одного! Тир с Элом все головы уже сломали, все средства испробовали, чтобы ЕГО вернуть! Тебр со дня открытия сам не свой ходит! У них же резерв до конца не восстанавливается! Вот уже двенадцать лет! Из-за Портала они сейчас вполовину слабее, чем всегда! Уязвимы! Почти беззащитны! Держат его открытым день и ночь, подпитывают, не жалея себя, едва держатся! И я не могу их просить помочь чем-то еще, потому что этот Торков Портал горит только за счет их жизненных сил! Эта дрянь высасывает по капле жизнь из моих детей! Год за годом пожирает их души заживо! И позволить, чтобы еще и Тор...

У Белка вдруг сорвался голос.

- Нет, не могу, - прошептала она. - Больше я такого не выдержу. Если у Тиля не получится, не знаю, что тогда будет.

- А может, оно того не стоило? - тихо спросил Шир в оглушительной тишине, и Гончая сжала челюсти. - Может, надо было оставить, как есть, и не вмешиваться в законы природы?

- Не знаю... теперь я уже ни в чем не уверена...

- Ты тоже угасаешь, Бел, - прерывисто вздохнул Охотник, стараясь не смотреть на ее лицо. - Тирриниэль прав: без НЕГО ты гаснешь, как свеча на ветру. Если он не вернется в ближайшее время, хмера поглотит тебя. Ты и сама это чувствуешь: теперь ни дня не проходит без боли. Верно? А если это все-таки случится...

- Тогда ты сделаешь то, что должен, - внезапно ее голос отвердел. - Все вы сделаете то, что должны. Вы поклялись.

- Да, Бел, - хрипло подтвердил Шир. - Мы помним: стая слышит тебя сейчас и готова прийти на помощь в любой момент.

Гончая снова потерла нещадно ноющие виски.

- Ладно. Мне надо поговорить с Тором. Все ему объяснить и сказать, что я снова ухожу.

- Он расстроится.

- Да, но это для его же блага. Чем быстрее мы проверим идею Тиля, тем больше шансов узнать, что же случилось с Таррэном на самом деле. Если он жив, мы его найдем. Если же нет... - Белка прикусила губу. - Значит, хотя бы отыщем тело. И тогда уже нам будет нечего бояться, что Лабиринт нашел себе нового Хозяина. Предупреди Креса и Тосса. Пусть будут еще осторожнее и глаз с Тора не сводят. С Хиш я, пожалуй, поговорю сама. А ты потихоньку собирайся: завтра с рассветом выходим.

- Уверена, что не хочешь ему рассказать?

- Да. Еще не время. Когда вернемся, тогда и скажу. Это будет лучше, чем оставлять его метаться в неведении и тревоге. Пусть все определится до конца. Пусть он хотя бы будет точно знать, что ждать отца больше не надо.

- Хорошо, - со вздохом поднялся Охотник. - Ты как, справишься? Может, тебе папоротника принести - у меня еще есть небольшой запасец?

Белка покачала головой.

- Нет. Стараюсь пока обходиться своими силами. Если станет невмоготу, возьму. Но все равно спасибо.

Шир кивнул и, подавив новый вздох, быстро ушел. Правда, на самом пороге не удержался и все-таки обернулся: Белка по-прежнему неподвижно сидела на подлокотнике, глядя прямо перед собой. Все такая же хрупкая и беззащитная, подавленная, отчаявшаяся вернуть любимого мужа, упорно сопротивляющаяся страшной правде и сильно ослабевшая за эти двенадцать лет. Однако даже сейчас она все еще была невероятно, неистово, просто безумно красивой.

И этого даже он, устойчивый к ее смертоносным рунам, не мог не замечать.

Глава 6

Поутру собирались быстро. Большую часть поклажи увязали еще вчера, о чем-то вспомнили только сегодня, а кое-что Охотники притащили Белке буквально в последний момент - неслышно шепнули пару слов на ухо, загадочно покосились на Братьев, а потом передали маленькой Гончей небольшой тючок.

- Держи, авось пригодится. Судя по прошлому опыту...

- Надо же, вспомнили, - тихонько фыркнула Белка, запихивая подарок в мешок.

Близнецы с готовностью ухмыльнулись, но она больше ничего не сказала. Только хлопнула каждого по широкому плечу, кинула последний взгляд на Лабиринт. Убедилась, маленький Торриэль находится под надежной охраной, а потом вздохнула:

- Пора...

- Не попрощаешься с сыном? - беспокойно обернулся к ней Тирриниэль.

- Нет. Я все сказала ему вчера.

- Может, не стоило вот так...?

- Стоило, Тиль, - Белка с усилием перевела взгляд на Владыку эльфов. - Еще как стоило: в противном случае он непременно пошел бы за нами. Сам знаешь: мужчины Л'аэртэ невероятно упрямы. А Тор - истинный наследник своего Дома, который, к тому же, почти в полной мере принял силу Лабиринта. Узнай он, в чем дело, никакие стены его бы не удержали. Никакие слова и никакие объяснения не помогли - сорвался бы с места по нашим следам. Так что пусть спит. Крес и Тосс просто сообщат ему, что мы ушли немного пораньше, и постараются сделать все, чтобы это прозвучало как можно убедительнее. Лабиринт я тоже попросила молчать до поры до времени, не поддаваться силе моего проныры. А когда придет время, когда Проклятый Лес проснется или если я... в смысле, мы... не вернемся в срок, то Хиш расскажет ему, что, как и почему. Надеюсь, по возращении нам не придется отстраивать подземелье заново.

Тирриниэль вздохнул.

- Все-таки это неправильно.

- Неправильно было уходить в Портал в одиночку, - сухо отозвалась Гончая, мгновенно ощетинившись. - Неправильно было решать все без меня. И скрывать от нас ЕГО уход тоже - неправильно. Но я больше не позволю тебе творить глупости и подвергать Тора ненужному риску. На этот раз мы все сделаем так, как нужно. ПО-МОЕМУ сделаем, ясно?

- Да, Бел, - слабо улыбнулся Темный эльф.

- Тогда зови своих ушастых друзей и пошли.

- Нас не надо звать, - тихо сообщил Ланниэль, появляясь на пороге своего жилища. - Мы готовы.

- Хорошо, - ничуть не удивилась она полной экипировке обоих эльфов. - Терг? Лакр?

- Да, Бел, мы все помним, - дружно отозвались Братья, по примеру остроухих спутников нацепившие подаренные Гончей брони и вооружившиеся до зубов.

- Стрегон?

Стоящий в стороне полуэльф оторвался от созерцания величественных палисандров по краю гигантской поляны и наклонил белую голову:

- Я в порядке.

Белка на мгновение задержала взгляд на его осунувшемся, но решительном лице и, не вдаваясь в подробности, быстро кивнула. Впрочем, Стрегону отчего-то показалось, что она и без того прекрасно знала про его трудности, а также то, что за прошедшую ночь он почти не сомкнул глаз.

- Так, - Гончая на мгновение прикрыла веки. - Природу за Кордоном вы уже видели. Знаете, на что она способна и чем вам будет грозить банальная невнимательность. Теперь, когда Лабиринт вас запомнил, станет немного полегче, но полностью от опасности не избавит. Особенно тебя, Тиль.

- Да, я знаю.

- Нет, не знаешь, - ровно отозвалась она. - В течение трех дней Стрегон не сможет тебя прикрывать - ваша связь благодаря моему... вмешательству исчезла, поэтому твоя аура стала ярче и видна сейчас почти так же, как и до Аккмала. Связь Ланниэля, к счастью, не пострадала, так что за него можно не волноваться. Но тебя придется прикрывать нам с Широм. А это, как понимаешь, потребует всей твоей выдержки и благоразумия.

Тирриниэль заметно нахмурился.

- А как же Лакр?

- Для тебя его одного недостаточно. А кроме того (если ты не забыл, конечно), о тебе знает наш зубастый друг Одер, который наверняка не потерял надежду урвать себе славный кусочек эльфийского мясца. Именно поэтому мы немного переиграем ваши позиции, и с этого дня ты, Тиль, пойдешь между мной и Широм.

Стрегон мрачно зыркнул исподлобья: иными словами, я слишком ослаб, чтобы и дальше прикрывать Мастера Тирриниэля от местного зверья? В таком случае, где же теперь мое место в ситте?

- Ты идешь вместе с Ланом и Картисом, - холодно известила полуэльфа Белка, словно услышав его молчаливый вопрос. - Сразу за тобой - Лакр, Терг и Брон. Ивер - замыкающий.

- А я? - удивился Торос, которого намеренно обошли вниманием, и она так же холодно добавила:

- Ты двигаешься сразу за нами. Все ясно?

Братья, собравшиеся было возразить, что неразумно менять построение натасканного за годы службы ситта, в последний момент дружно прикусили языки: все верно, вожак еще не восстановился до конца и, как ни грустно сознавать, пока не может занимать в отряде положенное ему по праву место. Он едва оправился от ран. Пусть с невероятной скоростью... пусть уже уверенно держит в руках оружие и даже готов бежать наравне со всеми, но он и сам понимал, что прежнюю форму будет нелегко вернуть. Даже тогда, когда все существо протестует против этого. Потому что на самом деле задача, поставленная Белкой для Тороса, звучала так: все последующие дни ему придется держаться перед истощенным вожаком и тщательно следить за тем, чтобы он справлялся с трудностями. Подхватить под руку, если придется. Защитить, если на них все-таки нападут. Закрыть собой, если в том возникнет необходимость.

Стрегон почувствовал, как внутри него снова поднимается волна глухого раздражения. Да, он понимал, что какое-то время будет уступать остальным в силе, скорости и сноровке. Сознавал, что ближайшие дни будет не так ловок и скор, как обычно. Прекрасно отдавал себе отчет в том, что станет уставать гораздо быстрее остальных, но... Торк возьми! Он еще не настолько плох, чтобы к нему приставляли поводыря! В конце концов, бывало и хуже! Так неужто он сдастся на полпути только из-за того, что ноги начнут подкашиваться?! Неужели ОНА считает, что такая "забота" ему по душе?! Или, может, не понимает, насколько это оскорбительно звучит?!

Белка с холодным интересом уставилась на окаменевшее лицо полуэльфа, у светлые глаза которого на какой-то миг просто заледенели. Потом сверкнули двумя голубыми кинжалами, готовые полыхнуть настоящей угрозой, а потом вдруг погасли. Сжавшиеся кулаки медленно расслабились, сведенные плечи плавно опустились. Стрегон коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы, после чего с усилием отвернулся и принялся мысленно считать до миллиона. Говорят, здорово помогает при бешенстве.

Лакр, поняв, что бури не будет, тихонько перевел дух.

- Прекрасно, - тонко улыбнулась Гончая, подхватывая свой мешок. - Тогда надевайте капюшоны и пошли.

Братья без возражений сдвинулись с места, прямо на ходу преображаясь, стремительно суровея и неуловимо подбираясь, словно перед смертельно грядущим Испытанием. Их движения снова стали скупыми и отточенными, быстрые взгляды - цепкими и внимательными, усмешки на губах - хищными, а походка - плавной и какой-то крадущейся.

Однако стоило рядом с одобрительно кивнувшей Белкой появиться Ширу, как Братья мгновенно почувствовали разницу: они пришли сюда незваными гостями - опасными, смертоносными, хорошо вооруженными и готовыми ко всему... но все равно чужими. А он в своей странной чешуйчатой броне выглядел среди зеленых зарослей таким же неотъемлемым элементом, как гордые палисандры, порхающие тут и там ядовитые бабочки, притаившийся под кустами зверг или крадущаяся по следу кабана хмера. Он выглядел настоящим Охотником, всю жизнь проведшим среди этой страшновато привлекательной природы. Знал ее. Понимал. Чувствовал до последнего листочка. Казался сейчас странно уместным рядом с маленькой Гончей. Удивительным образом дополнял ее своей могучей фигурой. Стелился по земле диким зверем. Даже верхнюю губу чуть приподнял, демонстрируя поразительно крупные и острые (гораздо острее обычных!) белые зубы, среди которых очень уж явно выделялись неприятно длинные верхние клыки. А его темные глаза неожиданно приобрели нехороший янтарный отблеск - глубоко, где-то на самом дне, будто в этой черной глубине скрывался лютый зверь, готовый в любой момент вырваться наружу.

Лакр невольно поежился, когда Охотник мазнул по нему равнодушным взглядом. А потом едва не отступил назад, расслышав в хрипловатом голосе Шира отчетливые рычащие нотки.

- Может, мне пройти вперед? - спросил у Белки неприятно преобразившийся Охотник. - Проверю тропы, пугану кого, попробую, чем воздух пахнет...

- Нет. Ты нужен мне здесь, - ровно ответила она, натягивая перчатки. - Уйдешь позже.

- Хорошо. Как работаем?

- Ложная связка.

- Кто?

- Тиль, - кивнула в сторону Владыки Л'аэртэ Гончая. - Стрегон на время выбыл, так что придется оставить его на тебя.

- А ты? - неуловимо нахмурился Охотник, беспокойно переступив ногами.

- Сейчас он важнее.

- Бел...

Она только быстро покосилась, и Шир немедленно отступил.

- Хорошо. Насколько я могу им доверять?

- Как новичкам, - безразлично отвернулась к лесу Гончая, игнорируя вопросительные взоры эльфов.

- Надолго?

- На сутки. Вряд ли больше: думаю, завтра Стрегон уже войдет в силу, тогда и пойдем с тобой в паре. А до тех пор терпи. Надеюсь, ты еще не забыл, как со мной тяжело?

Шир странно усмехнулся, снова показав острые зубы.

- Нет, Бел. Я ВСЕ помню.

- Вот и славно. Твоя дистанция - два шага. И обзор по левому рукаву до упора. Плюс - Тиль, плюс - небо. Направление - северо-восток, к Зеленой. Но там мы малость сменим курс, так что не удивляйся.

- Сменим? Зачем? Бел, ты что задумала? - вдруг насторожился Охотник.

Белка небрежно отмахнулась.

- Ничего особенного. Просто хочу кое-что проверить...

Лабиринт они покидали в полном молчании. Да и зачем что-то говорить, когда все уже сообщено, обсуждено и принято, как данность? К тому же, Братья не привыкли нарушать приказы, особенно, если они отданы нанимателем. А эльфы верили Белке так безоговорочно, что ни на миг не усомнились в ее праве на выбор маршрута.

То, что в отряде появилась одна дополнительная боевая единица, никого особо не смутило, да и оспаривать решение Гончей никто бы из них не рискнул. Даже Тиль, хотя терялся в догадках по поводу Шира точно так же, как и остальные. Ясно одно - за всем этим крылась какая-то тайна, которую она не собирались открывать. Причем, тайна не менее важная, чем Лабиринт, маленький Торриэль или гордая красавица Хиш, признавшая его своим братом.

Придя к неутешительным выводам, Ланниэль разочаровано вздохнул. Переглянулся с Картисом, понимающе скривил губы, показывая, насколько уже устал от нескончаемой череды загадок, окружающей маленькую Гончую. Бросил последний взгляд на притихшую поляну, на которой с непроницаемыми лицами гостей провожали Крес и Тосс. Затем оглянулся на пустующий вход в Лабиринт, снова вздохнул и, мысленно попрощавшись с Тором, двинулся следом за Белкой, искренне надеясь на то, что когда-нибудь сумеет вернуться в этот островок покоя. Если, конечно, высокий лорд сумеет справиться с Порталом и сделает то, что задумал.

Изумрудные глаза Великого Дракона странно мигнули, когда Белка шагнула за плотную стену палисандров, несколько минут пристально сверлили спины уходящих людей и нелюдей, а потом плавно угасли, утратив всякий намек на разум. Из раскрытой пасти вырвался долгий, но очень тихий и почти неуловимый вздох, смутно напоминающий тоскливое "прощай!", после чего вода в фонтане слегка опала, а его белоснежные мраморные бортики необъяснимо потемнели. Так, словно Лабиринт печально приспустил свои флаги и горестно прикрыл усталые веки, не желая видеть, как уходит в никуда хозяйка, которой он был обязан вторым рождением и самой жизнью. В том числе, и той, что оставалась на его попечении в самой глубине подземных недр.

Маленькой, но очень важной жизнью, имя которой - Торриэль Илле Л'аэртэ.


За Кордон они перебрались сравнительно быстро: всего за полдня. И потребовало это не больше усилий, чем если бы им пришлось легкой рысцой преодолеть тщательно вычищенный, заботливо расширенный и старательно подметенный гномий Путь. Просто потому, что Лабиринт, повинуясь приказу Белки, постарался сделать все, чтобы ее маленькая "стая" не встретила по дороге никаких препятствий. Заранее убрал острые колючки, спрятал под густой мох коварные коряги, прикрыл ядовитые лепестки, вынудил дикое зверье отступить на безопасное расстояние. Освежил тягучий и душный воздух легким ароматом хвои. Выстроил вокруг небольшого отряда надежные стены из зеленых ветвей. Заботливо выровнял землю и ненавязчиво окружил такой заботой, которую было трудно ожидать от полуразумного творения Проклятого Владыки Изиара.

Конечно, местные твари, чутко стерегущие его покой, никуда не делись - Братья каждый миг ощущали на себе многие десятки и сотни внимательных взглядов. Словно Лабиринт вежливо проводил гостей до самого порога, предупредительно открыл калитку, но при этом деликатно дал понять, что при необходимости готов защищать себя и Белку до последнего вздоха.

Поэтому Лакр вздохнул с неимоверным облегчением, когда бесконечный коридор, наконец, закончился, открыв взглядам наемников бескрайние просторы Проклятого Леса. Настороженно проследил за тем, как зеленый тоннель за их спинами медленно сомкнулся, вновь отрезая сердце этих земель от остального мира. На всякий случай отступил подальше и только потом перевел дух: кажется, самое страшное осталось позади?

Шир, одним из первых выбравшись на свободное пространство, глубоко вздохнул. При этом грудная клетка у него раздулась так, словно он хотел вобрать в себя сразу все запахи окружающего леса. Или же пытался выдохнуть из себя специфический привкус подземелий, к которому, как всякий житель этих мест, имел излишнюю чувствительность. Секунду спустя он бодро встряхнулся и, убедившись, что вокруг все спокойно, с неожиданным лукавством покосился на подошедшую Гончую. То ли спрашивая о чем-то, то ли молча советуясь.

Белка, перехватив его взгляд, незаметно качнула головой, после чего Шир послушно кивнул и, придирчиво оценив готовность отряда к трудному пути, первым двинулся в чащу. Правда, к немалому удивлению чужаков, пошел, забирая прилично к северу, несмотря на то, что Золотой Лес располагался на востоке и то, что видимых причин для смены маршрута вроде нигде не наблюдалось.

Тирриниэль, моментально уловив эту странность, вопросительно взглянул на Белку, но смолчал. Побратимы тоже разумно держали рты на замке. А Гончая, убедившись, что никто не возражает, быстро нагнала Шира, уверенно заняв место ведущего, и продолжила двигаться все в том же неправильном направлении. Удовлетворенно отметив при этом, что никто не рискнул подать голос без разрешения или громко изумиться ее ошибке - запомнили, умники. Извлекли хороший урок из схватки с пауками. И теперь, если и удивляются, то сугубо про себя. Что значит - доверяют, наконец, и полностью полагаются на ее знания. А это уже немало.

Как ни странно, оказавшись за пределами Белкиного дома, Братья почувствовали себя гораздо увереннее, чем в тот день, когда впервые пересекли Границу. Может, за время пребывания рядом с ней чувство опасности слегка притупилось; может, полученный опыт сыграл свою роль; может, присутствие Шира немного успокаивало, а может, просто так получилось, однако в какой-то момент Стрегон вдруг поймал себя на мысли, что начал подмечать те детали, на которые прежде не обращал внимания.

Вот, кажется, рыжая белка мелькнула и пропала среди густой листвы. Вот умело спрятался между опавших иголок аккуратный след зверга. Вот чей-то пристальный взгляд сверлит ему спину с дальнего дерева. Вот зажужжал возле левого уха назойливый комар... толстый, здоровенный, голодный... но жужжал недолго, потому что аромат эльфийского меда здесь знала каждая тварь, хотя все равно неприятно, потому что Братьям уже доводилось видеть, как эти дрянные создания набрасываются на любое живое существо. И как корчится потом от боли несчастный кролик или белочка, в ухо которой забирался такой вот, здоровущий кровосос. Впрочем, от бегущих по лесу людей комары шарахались с завидной скоростью. Как стрекозы, бабочки и вся многочисленная мошкара. Стрегон не раз подмечал, как, едва заметив Белку, бросают свои гнезда и торопливо отлетают подальше мелкие пичуги. Как сердито сопящий под кустами еж негодующе фыркает, а потом спешно покидает выбранную ею тропу. Как проносящиеся над головами птахи покрупнее с шумом вламываются в пышные кроны деревьев, будто опасаясь, что на них задержится ее холодный взгляд. А неясные тени за темными стволами то и дело прыскают в разные стороны, стремясь не попасться ей на глаза.

Братья не видели ее лица - Белка шла по-прежнему первой, не оборачиваясь и не давая себе труда проверить, как справляются с нагрузкой спутники. Однако если могучий Шир скользил по лесу хищным зверем, сливаясь и пряча следы; диким волком несся по густой траве, многозначительно приподняв верхнюю губу; ловко угадывал малейшие неровности почвы, бесшумно перепрыгивал поваленные стволы и небольшие овраги, стараясь не потревожить лес своим присутствием, то маленькая Гончая держалась нарочито так, чтобы быть замеченной. Словно бросала вызов таящимся в Лесу тварям. Гордо несла себя, ни на миг не сомневаясь в том, что сильнее. Демонстративно не покрывала волосы и не прятала лицо, не боялась яда или того, что кто-то из местных не удержится и решит отведать человечинки... никто не смел заступить ей дорогу. Будто лежала на ней невидимая печать неприкосновенности, которая защищала ее не хуже брони и стальных когтей. Дарила неуязвимость. А заодно, надежно закрывала идущих с ней спутников, молчаливо предупреждая хищное зверье, что за ослушание и попытку нападения наказание будет только одно - мгновенная смерть.

Стрегон в который раз покосился на выпрямленную спину Гончей, а потом поймал себя на мысли, что неприкрыто любуется ей. Ее жесткостью, которая удивительным образом сочеталась со звериной гибкостью. Отточенными движениями, в которых угадывалась неимоверная сила. Ее брошенными вскользь взглядами, в которых светилась мрачная угроза и, одновременно, внятное предупреждение. Красивым лицом, которое порой казалось выкованным из стали. Неподражаемой грацией и даже тихим голосом, в котором, грозное рычание хмеры умело почти мгновенно меняться чарующими интонации заботливой матери.

Стрегон мысленно покачал головой, но вдруг перехватил мимолетный взгляд Шира и удивленно приподнял брови: ого! А ведь этот зверь тоже неотрывно следит за Белкой! Следит, как привязанный, подмечая неуловимые движения ее пальцев, безошибочно расшифровывая трепет ресниц, короткие вздохи, стремительные взмахи рукой и, согласно им, незаметно для остальных приближаясь или чуть отдаляясь от оставленного на его попечении Тиля. Правда, в его взгляде, помимо пристального внимания, нет-нет, да и проскальзывало нечто весьма и весьма странное. Нечто, что Стрегон назвал бы затаенной гордостью, если бы мог предположить, что такое вообще возможно. Или же искренним восхищением. Но это было вовсе не то чувство, с которым обычно мужчины провожают проходящую мимо красивую женщину, а скорее, тот ничем не замутненный, почти что мальчишеский восторг, с которым едва вошедшие в силу подростки наблюдают за гораздо более опытным бойцом, при этом четко понимая, что до столь высокого уровня им еще расти и расти.

Эта диковатая мысль поразила Стрегона настолько, что на какое-то время он даже перестал следить за окрестностями. Рассматривал необычную догадку со всех сторон, старательно вспоминая все, что слышал о Серых Пределах, Гончих и Охотниках. Пытаясь связать все это с Золотым Лесом. Признавая, что Белка действительно достойна восхищения. Нутром чуя, что в отношениях Белки и Шира здесь кроется нечто совсем иное, нежели можно было предположить, но никак не находя этому объяснения.

В конце концов, Стрегон все-таки пришел к выводу, что Шир, безусловно, знает о прошлом Белки. Мирится с тем фактом, что она гораздо старше его. Прислушивается к ее словам, если не сказать больше. Позволяет себе с ней спорить, но никогда не заходит за некие, давным-давно определенные рамки. Более того, прекрасно осведомлен об истоках ее жутковатой силы. Еще лучше понимает, чего рядом с ней не стоит делать. Хорошо помнит ее мужа. Трепетно заботится о ее сыне. Безмерно уважает и немного опасается, что вполне естественно... вот только все это словно лежит на поверхности, легко угадывается, тогда как истинная причина его поведения кроется в чем-то другом.

Стрегон терялся в догадках и предположениях вплоть до самого вечера, пока впереди не показалась знакомая зеленая стена из тесно перевитых веток и густой листвы. Краешком сознания отметил место, где пришлось перебраться через небольшую протоку, чуть ли не до середины покрытую густыми зарослями камыша. Запоздало подумал о том, что это, наверное, и была Зеленая речка, о которой поутру говорил Охотник, но потом выбросил лишние мысли из головы.

Лакр с облегченным вздохом забрался в очередное Место Мира, по-деловому огляделся, с удовлетворением подметив, что эти уютные полянки похожи друг на друга, как две капли воды. Кивнул огромному Ясеню, как старому знакомому, а потом без всякой опаски наклонился к прозрачному ручейку, выбегающему из-под его могучих корней.

- Уф! Хорошо-то как! - промычал он, тщательно вытерев лицо и вдоволь напившись. - Бел, сколько же этих полянок понатыкано по твоему Лесу?

- Двадцать две, - отозвалась Гончая, привычно закрывая проход. - По одиннадцать на каждую сторону от Лабиринта.

- Так мало? Я думал, штук двести, минимум!

- А зачем столько? Мне они, к примеру, вообще не нужны, Таррэну и детям - тоже.

- Так для чего тогда вы их делали?

Белка невозмутимо пожала плечами.

- Для таких дураков, как ты. Которые вместо того, чтобы сказать "спасибо", все время привередничают и чем-то недовольны.

- Я не привередничаю! - вскинулся ланниец под дружные смешки побратимов.

- Не нравится - можешь в лесу ночевать.

- Бел, я же просто спросил!

- А я просто ответила. Но, если тебе интересно, могу сообщить, что расположены они на расстоянии одного дневного перехода друг от друга. Если идти МОИМ темпом, конечно. На тот случай, если вдруг придется вести с собой несведущих типов вроде вас. Изначально, правда, их еще Изиар придумал, чтобы... ну, уже неважно, зачем, - вдруг кашлянула Гончая. - А мы с Таррэном лишь немного изменили их число и местоположение, чтобы быть уверенным в том, что никто, кроме нас, о них не узнает. Вам, кстати, несказанно повезло вызнать эту страшную тайну, так что не удивляйся, если надумаешь проболтаться: может случиться так, что однажды ты проснешься поутру и обнаружишь, что кто-то отгрыз тебе по нелепой случайности ногу. Или голову. Вместе с болтливым языком.

Лакр сердито засопел, наотрез отказываясь понимать такие "шутки", и обиженно отвернулся, не заметив, как при слове "отгрыз" у Шира плотоядно сверкнули глаза. Стрегон и эльфы оказались более внимательными, после чего красноречиво переглянулись и, смутно обеспокоившись, постарались усесться так, чтобы держать странного приятеля Белки на виду. В то время как сам Охотник только усмехнулся. Той самой волчьей усмешкой, от которой им стало разом не по себе.

- Сходи, перекуси, - вполголоса посоветовала ему Белка. - Я тут присмотрю.

Шир смерил взглядом насупленного Лакра, задумчиво облизнулся, словно вспомнил о чем-то вкусном, но потом все-таки кивнул:

- Я недолго.

Гончая посторонилась, когда он наклонился и положил у ее ног свои клинки. Так же молча проследила за тем, как он оставил на траве дорожный мешок. Странно хмыкнула, когда его ноздри затрепетали, жадно вбирая в себя прохладный воздух, и требовательно подтолкнула в спину.

- Иди, хитрец. Не дразни хмеру за усы.

После чего Охотнику ничего не оставалось, как разочаровано отвернуться и неслышно исчезнуть в темноте, до последнего стараясь удержать в памяти ее слабый, чарующий запах.

Глава 7

Тирриниэль проснулся резко, словно кто в бок толкнул. Вернее, потому что чутье вдруг подало тревожный сигнал и больно укололо виски холодной иглой смертельной угрозы. Причем, ощущение это было так сильно, что Тиль не просто открыл глаза, а, еще не поняв, в чем дело, молниеносно оказался на ногах, одновременно выхватив из ножей родовые мечи.

- Шустрый, - с нескрываемым разочарованием прошептала темнота, сгустившаяся под тяжелыми ветками Ясеня. - А жаль...

Тирриниэль резко обернулся и, безошибочно отыскав неясную фигуру, почти слившуюся с тенью громадного дерева, передернул плечами от вида омерзительно черной ауры незнакомца: не узнать Одера было сложно. Несмотря даже на непроглядную темень, из которой, казалось, было соткано его мертвое тело, полы длинного "плаща", укутывающие его от горла до самых пяток, новую личину, отсутствие клыков и тускло светящиеся зеленоватые глаза коренного жителя Проклятого Леса.

Тиль быстро покосился по сторонам, с раздражением обнаружив безмятежно спящих спутников, до сих пор не почуявших опасно близкого присутствия пересмешника. Как ни странно, даже Картис не проснулся! И Лан! И чуткие Братья! Пересмешник каким-то образом сумел подкрасться так близко, что буквально на шаг не дошел до уязвимых чужаков, опрометчиво оставивших лагерь без охраны. Причем, появился именно тогда, когда они меньше всего этого ожидали.

Эльф скрипа сжал зубы, гадая про себя, почему так получилось и кто из смертных посмел уснуть во время своей стражи. Раздраженно дернул щекой, осознав, что недооценил способности нежити, и даже дернулся навстречу, но в последний момент все-таки остановился. Потому что запоздало приметил возле Ясеня вторую фигуру - пониже и потоньше, стоящую напротив вампира и отгородившуюся от него двойной чертой, проведенной по земле эльфийскими клинками.

Видимо, она уже давно там стояла - спокойная, ничуть не удивленная появлению опасного гостя, обманчиво расслабленная. И давно ждала, когда нежить рискнет переступить границы дозволенного. А то, может, еще и беседу неспешную вела, которая прервалась от излишне резкого движения встревожившегося эльфа.

При виде искреннего огорчения Одера Белка насмешливо фыркнула.

- То, что ты не смог его усыпить, довольно забавно, не находишь? Раньше у тебя не случалось осечек.

- Да, - вынужденно согласился пересмешник, плотоядно поглядывая на замершего Тиля. - Он слишком силен. Просто поразительно силен! Славная бы вышла добыча...

- А тебя не смущает его родство с Хозяином? - вопросительно приподняла брови Гончая. - Не боишься, что Таррэну это не понравится?

- Хозяин далеко, - непроизвольно облизнулся вампир. - А этот близко... кто бы на моем месте удержался от соблазна?

Гончая опасно сузила глаза.

- Осторожнее, Одер. Иначе я решу, что ты посягаешь на мою стаю.

Пересмешник на мгновение замер, сверля тяжелым взглядом ее похолодевшее лицо, неуверенно шевельнул сложенными крыльями, словно пробуя расправить их незаметно для нее, но потом с разочарованным вздохом отодвинулся.

- Нет, Бел. Это - твоя территория.

- И так будет всегда, - сухо кивнула она. - Как ты нас нашел? Кажется, в прошлый раз мы обо всем договорились. Разве нет?

Вампир коротко сверкнул заалевшими глазами.

- Я... поблагодарить зашел. За охоту.

- Много твоих выжило?

- Половина, - неприязненно поморщился Одер.

- Неплохо, - равнодушно кивнула Гончая. - Полагаю, вперед ты пустил самых неопытных и никчемных?

- Конечно. Незачем рисковать собой понапрасну.

- Скольких ушастиков вы порвали?

- Каждому досталось не меньше, чем по трое на душу, - усмехнулся пересмешник, и Тиль был готов поклясться, что в его голосе проскользнуло самодовольство. - Но это было непросто - вокруг стояла защита, Бел. ОЧЕНЬ сильная защита, на которой многие из наших обожглись.

Она невозмутимо пожала плечами.

- Ты же не думал, что все будет так легко?

- Нет. Но ты могла бы предупредить!

- А зачем?

Сухо, ровно, бесстрастно... Одер гневно выдохнул, запоздало поняв, что им не просто воспользовались, но еще и двух зайцев за один присест убили: уменьшили число преследователей и, заодно, хорошо проредили его драгоценную, с трудом собранную стаю. И кто?! Проклятая Гончая, которой он рискнул поверить! Которая ЗНАЛА про Камни Бездны и про то, что после этой охоты от стаи останется, в лучшем случае, треть! Правда, в действительности осталась почти половина, но это - исключительно заслуга вожака, сумевшего вовремя приметить опасность! В то время как Белка...

- Ты меня обманула! - прошипел вампир, стремительно свирепея.

- Да, - кивнула Белка, ничуть не обеспокоившись. - Ну и что?

- Ты...

- В чем дело, Одер? - холодно поинтересовалась она, воткнув в пригнувшегося кровососа стремительно свирепеющий взгляд. - Неужели ты рассчитывал, что я стану вас беречь? Или полагал, что я не в курсе твоих грандиозных планов? Может, считаешь, я не знаю, для чего ты следишь за мной более четырех эпох и появляешься именно тогда, когда у меня становится чуть меньше шансов тебе противостоять?

Одер бесшумно обнажил белоснежные клыки.

- Обманула! Ты - Гончая! Обманула!

- Заметь, ТОЖЕ обманула, - безмятежно улыбнулась Белка, однако в ее глазах по-прежнему горели холодные изумрудные огни. Точно такие же, что расчертили лезвия ее проснувшихся мечей. И такие же, что заплясали на клинках Тирриниэля, готового вмешаться в любой момент.

Одер свирепо зашипел, уподобившись огромных размеров паровому котлу, а затем низко пригнулся, будто собираясь прыгнуть. Его черные крылья развернулись во всю ширь, открывая уродливое тело. Показав тонкую костлявую шею, впалую грудь со следами застарелых ран, морщинистый живот с дряблой серой кожей, тощий таз, причудливо изогнувшиеся ноги. Его бледное лицо стремительно преобразилось, окончательно потеряв сходство с давно умершим Стражем, а потом вовсе поплыло, как воск на солнце. Сделалось вытянутым, еще более бледным, с удлинившейся нижней челюстью и двумя глубокими провалами на месте глаз. Зеленые радужки почти сразу потемнели, потом заалели и, наконец, сделались непроницаемо черными, будто заполненными первородной тьмой. Неестественно алые, словно кровью вымазанные губы растянулись в гнусной усмешке, а за ними показались острые, неимоверно длинные верхние клыки, от одного вида которых хотелось с воплем отшатнуться.

Белка, не сдвинувшись с места, холодно прищурилась. Тирриниэль заметно подобрался. Братья и Ланниэль с Картисом до сих пор мерно посапывали, трогательно положив под щеки ладошки. А настороженно притихший Лес неожиданно издал низкий, рокочущий, откровенно предупреждающий рык.

Услышав его, Одер неожиданно вздрогнул всем телом, отшатнулся, стремительно прижимая крылья к телу и, одновременно, разворачиваясь к молчаливым деревьям. Глухо урча, отпрыгнул на несколько шагов, благоразумно решив не подставлять открытый бок проворной Гончей, но все равно следя за ней краешком почерневшего глаза. Как-то странно заметался, будто не знал, куда себя деть, затравленно зашарил по непроницаемой зеленой стене обеспокоенным взором, напряг плечи, словно собирался в любую секунду взлететь...

А потом с тихим проклятием прижался спиной к недовольно зашелестевшему Ясеню.

Тирриниэль тоже вздрогнул, наткнувшись на пристальный взгляд из темноты: кто-то огромный внимательно изучал их крупными желтыми глазами, не торопясь покидать густые заросли. Эльф не видел подробностей - слишком густой и непроглядной оказалась сегодняшняя ночь, однако все же смог рассмотреть смутные очертания неизвестного зверя и нервно сглотнул. Потому что, если верить разыгравшемуся воображению, неизвестная тварь должна была быть ОЧЕНЬ крупной. Ростом с матерого лося, широкогрудая и башковитая. Шерсть не слишком длинная, черная, жесткая, но такая густая, что в ней наверняка завязнет любая стрела. Лапы широкие и мощные, туловище вытянутое, гибкое, морда вытянутая, оскаленная... вон, как клыки блистают. Но это не хмера. Да и не бывает у хмер никакой шерсти. Это что-то совсем иное. Агрессивное. Чем-то смутно напоминающее обычного волка, но таких огромных просто не существует в природе: от легкого движения могучего тела болезненно скрипнули непоколебимые палисандры, под тяжелыми лапами пугливо проминалась земля, острые когти выразительно скребли по какой-то коряге, оставляя на ней устрашающих размеров царапины. А желтые глаза следили за вампиром с такой отчетливой ненавистью, что Тиль немного успокоился: кажется, это чудовище здесь не по наши души? Кажется, он пришел за нежитью? Или, может, Белка позвала?

Он кинул быстрый взгляд на невестку, но та не проявляла никакого беспокойства. А вот Одер, припертый к Ясеню, яростно зашипел: заманила все-таки, гадина! Обманула, обвела вокруг пальца и обнадежила мнимой доступностью. А теперь выбраться отсюда без потерь уже не получится. Притаившийся в кустах и коварно обманувший его монстр до последнего выжидал, когда он расслабится и уверится в собственном превосходстве. Не давал о себе знать. Молчал, хотя они оба знали, насколько его племя не любит ночных кровососов. Терпеливо дожидался своего часа и вот теперь, наконец, показал зубы. А это значило только одно - Белка откуда-то ЗНАЛА, что этим вечером к ней наведаются неприятные гости. Знала и (проклятие!) заранее подготовилась.

Выходит, вот почему она позволила нам ВСЕ понять?

- Ты победила, - судорожно прошептал пересмешник, широко раскрытыми глазами уставившись на неестественно спокойную Гончую. - Белка, ты выиграла. Снова.

- Да. Я знаю, - ровно отозвалась она.

Громадный зверь в кустах грозно заворчал, царапнув когтями ближайший ствол, но выходить на свет не спешил. Будто ждал особого приглашения. Или приказа? И пересмешник, запоздало поняв это, вдруг сдался - как-то разом поник, опустил бесполезные крылья, снова укутался в них, как в обычный плащ, и обреченно уронил:

- Значит, ты меня не отпустишь?

- Зачем? - бесстрастно повторила Белка.

- Не хотелось бы умирать... вот так...

- А разве дело только в этом? - ничуть не удивилась она, без страха посматривая на нетерпеливо рвущего землю зверя.

- Нет, Бел, - устало отвернулся вампир. - Я знаю: мохнатому это только в радость - больно они нас ненавидят. Знал бы я, что он рядом...

- То что? Не пришел бы сюда с остатком стаи? Не напал бы среди ночи, как вор? Не стал бы усыплять моих друзей, надеясь справиться со мной в одиночку? Да еще и своих сюда притащил, на случай, если у тебя ничего не получится? Так, Одер? - жестко усмехнулась Белка, и пересмешник сильно вздрогнул, понимая, что она и это предвидела. А потом ссутулился окончательно и, горестно прикрыв глаза, прошептал:

- Значит, больше нет никакой стаи...

Зверь в темноте согласно рыкнул, а затем довольно облизнулся, на мгновение показав обомлевшему эльфу свои устрашающие зубы.

Тирриниэль против воли вздрогнул: боги... выходит, этот вампир явился сюда не один?! Прокрался под покровом ночи, приведя с собой всех, кто уцелел после ночной охоты, пообещал славную добычу, приберегая Белку для себя... вот только не учел, что поблизости бродит такое вот чудовище. Которое, пользуясь темнотой, сперва бесшумно прокралось к Мест Мира, за считанные минуты перебило остаток его тщательно оберегаемой стаи, а теперь насмешливо скалило зубы, показывая невезучему кровососу, что он зря рассчитывал на победу.

- Что будем делать, друг мой? - со зловещей улыбкой спросила Белка, недвусмысленно качнув в ладонях мечи. Зверь на это нетерпеливо шагнул вперед, с готовностью оскаливаясь, но она только отмахнулась. - Да не с тобой, а с этим клыкастым... так что, Одер? Как же нам поступить?

Пересмешник, непрерывно косясь на кровожадного монстра, с надеждой вскинул голову.

- Отпусти меня! Бел, этого больше не повторится! Пожалуйста, отпусти!

- Помнится, я отпустила тебя в прошлый раз, и к чему это привело? И в позапрошлый тоже. Тебе бы затаиться, набраться ума-разума, помудреть, заречься строить против меня козни... а, Одер? Чего молчишь? Разве не ты поклялся, что такое больше не повторится? Не ты ли говорил, что больше не станешь испытывать судьбу? Не ты зарекался обнажать против меня зубы? А что теперь? - Белка испытующе уставилась на затравленно озирающегося пересмешника. - Ты все-таки обманул меня, Одер. Захотел поранить тех, кого я запретила тебе трогать. Может, не надо было тебе, наверное, подсказывать про эльфов? Кажется, свежая кровь ударила в голову и ты решил, что стал всесильным?

- Нет, - прошептал вампир. - Я... я просто не могу иначе.

- Да, - с легким сожалением вздохнула Гончая. - Жадность тебя сгубила.

- Но я не могу!!!

- Конечно. Так и я теперь не могу по-другому: ты трижды нарушил слово, а я, если помнишь, давала тебе только три шанса исправиться.

Одер неверяще замер, впившись заалевшими глазами в ее непроницаемое лицо, но Белка не шутила: его время действительно подходило к концу. А она никогда не отступала от своих обещаний.

- Кажется, ты сказал, что хочешь жить? - вдруг сменила она тон.

Вампир непонимающе моргнул.

- Да.

- В любом виде?

- Да!

- Хорошо, - после недолгого молчания отозвалась Гончая. - Я дам тебе шанс. Последний. Сумеешь им воспользоваться - уйдешь. Не сумеешь...

Одер тут же встрепенулся.

- Согласен!!!

Белка холодно улыбнулась и вдруг отступила на шаг, аккуратно оттесняя Тиля за спину. Спрятала свои клинки, тряхнула волосами, снова натянула на руки перчатки, пряча родовой перстень Таррэна. Затем стерла носком сапога двойной контур на рыхлой земле, словно приглашая войти... и при каждом движении брови Одера постепенно поднимались все выше и выше, а в глазах медленно проступало страшное подозрение. Однако он все равно не успел увидеть, в какой момент ее пальцы сделали незаметный жест, и в тот же миг из леса, словно спущенная пружина, метнулось в его сторону гибкое звериное тело.

Лишь в самый последний момент причину ее покладистости, пересмешник истошно взвыл, стремительно развернул крылья, собираясь взлететь, и даже успел подпрыгнуть... однако громадный, иссиня черный волк в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние. Просто сиганул сразу на десяток шагов и с ходу ударил. Плечом, клыками и мохнатым боком одновременно, не собираясь больше давать нежити ни единого шанса. От могучего толчка вампир с воем отлетел в дальние кусты. Волк, вильнув хвостом, с рычанием кинулся туда же. Без труда продавил собой густой орешник, вломился в темноту, где почти сразу что-то отчаянно заверещало и заорало нечеловеческим голосом. Затем донесся громкий треск, будто надвое рвали старую парусину, резкий хлопок и отвратительный хруст ломающихся костей. За ним послышалось довольное урчание крупного зверя, а потом - победный, полный торжества рев, в котором угадывался голос удачливого вожака волчьей стаи.

Лакр, взвившийся с земли в тот самый момент, когда раненый вампир потерял контроль над сонными чарами, вскочил на ноги и непонимающе завертел головой.

- Что за... и почему мы... Бел, что это было?!

- Ничего, - скромно улыбнулась Гончая, спокойно присаживаясь на корень Ясеня. - Один мой хороший друг, наконец, избавил нас от проблемы Одера. Как и от его навязчивой стаи.

Тирриниэль посмотрел на нее шальными глазами.

- Ну да, - кашлянула Белка под такими же дикими взглядами побратимов. - Для него это было делом чести, так что я дала ему возможность закончить тут самому.

- С каких это пор у тебя в друзьях ходят волки? - деревянным голосом поинтересовался Ланниэль, успевший заметить мелькнувший в кустах громадный черный хвост.

- С давних. Ты не поверишь, но иногда они здорово меня выручают. Особенно, когда надо... э-э... немного сбросить напряжение.

Стрегон ошарашено крякнул, не в силах представить, кого ЕЩЕ она рискует называть "друзьями", после одной знакомой медведицы, старого зверга, громадного питона и этого лохматого чудовища, способного за полночи расправиться со стаей пересмешников. Может, дикую хмеру?!

У Лакра и Терга одновременно вырвался странный звук. Ивер посмотрел совсем несчастными глазами, все еще будучи в шоке от увиденного, а Торос ошалело потряс головой. Еще бы! Спишь тут спокойно, спишь, потом просыпаешься от дикого рева на два голоса, отчего-то обнаруживаешь возле себя двух жутких тварей (одна из которых не так давно изъявляла желание отведать их кровушки, а вторая похожа на из чей-то оживший кошмар). Потом они схватываются прямо у тебя на глазах, норовя порвать друг друга на части. Орут, вопят, скрежещут зубами. Наконец, одному это удается (причем, без всякого участия со стороны!), а Белка стоит, как ни в чем не бывало, и мило сообщает, что, дескать, это еще один ее знакомый так развлекается... ну, и кто после этого останется в здравом уме?!

Картис укоризненно покачал головой.

- Бел, ты хотя бы предупреждай в следующий раз!

- О чем? - невинно улыбнулась она.

- Об этом! А если бы он на нас кинулся?

- Кто? Одер?! - неподдельно изумилась Белка.

- Нет! Другой!!!

- Тогда я открутила бы ему уши, - неожиданно посерьезнела Гончая. - Не волнуйтесь, мой друг хорошо знает, где остановиться. Он, конечно, временами бывает сущим зверем, но во всем остальном мне не в чем его упрекнуть.

Лакр тихонько фыркнул.

- Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что вы с ним вместе на охоту ходите!

- Да, бывает.

- Что?!

- Бывает, говорю, - смущенно призналась Белка. - На самом деле он - отличный партнер для Проклятого Леса. И отменный охотник на всякую дичь, у которой, помимо шкуры и мяса, есть острые зубы или ядовитый хвост. Так что мы неплохо ладим.

Ланниец подавился готовой фразой и ошарашено вытаращился на маленькую Гончую.

- Боги, Бел... - выдавил он, наконец. - И много у тебя таких... друзей?

- Около полусотни.

Эльфы переглянулись.

- И что? Все такие, как этот?!

- Кхм, - странно кашлянула она. - Ну, почему все? Есть рыжие, серые, парочка золотистых, которые... м-м-м, получше других себя контролируют. Есть серебристый, а черный - один, как мой Курш. По крайней мере, среди ЭТОЙ части Леса. Но нам это только на руку: вожак, по моему убеждению, должен отличаться от остальных, а ОН и десять лет назад был в своей стае лучшим.

Тирриниэль обреченно вздохнул.

- Он тоже тебя слушается?

- Конечно, - улыбнулась Белка. - Мне невозможно отказать. Хотя на зверя моя магия плохо действует. Симпатия, признательность, ласка - да, но слепого обожания и безумного влечения нет и в помине. И это очень хорошо, Тиль. Настолько хорошо, что никого другого я к себе близко не подпущу, а этих обормотов как-то терплю и не боюсь свести с ума одним только видом. Вот и получается, что лучше подопечных в здешних местах для меня не сыскать. Пусть мохнатые и зубастые, зато они - единственные во всем мире, кто верен мне просто так, из уважения. И для кого моя сила - лишь дополнительный аргумент в пользу поддержания теплых отношений.

Владыка эльфов странно покосился.

- Хочешь сказать, ты им доверяешь?

- Полностью, Тиль.

- И Тора бы доверила? - усомнился Картис, но Белка только загадочно улыбнулась.

- Да, друг мой. Даже его.

- Гм, - задумался Тирриниэль. - А не боишься, что поранят? Звери все-таки...

- Нет, - Белка улыбнулась шире. - Волки, как ты знаешь, живут по законам стаи. А здешние - еще и по законам Проклятого Леса. То есть, они никогда и ни при каких условиях не поднимут руку... э-э, то есть, лапу... на самку. Тем более такую, как я. У них это в крови - охранять стаю и детенышей.

- А они считают тебя своей стаей?

- Где-то. В чем-то.

- Бел... - вдруг нахмурился Тиль, чувствуя некую недоговоренность, но она вдруг остановила его жестом.

- Подожди, потом сам поймешь. Когда придет время, я все тебе покажу. Сейчас для этого просто не время и не место. Хорошо?

Владыка Л'аэртэ неохотно кивнул, и Белка облегченно вздохнула. А потом заслышала тихий шум в кустах и насмешливо бросила:

- Шир, ты чего там застрял? Решил, что я не услышу твоих шагов?

Братья изумленно повернули головы, но из темноты и в самом деле донеслось смущенное покашливание.

- Да знаешь... я тут одного нашего знакомого встретил. И он лежит неподалеку в крайне неприглядном виде.

- И застрял там только ради дохлого вампира? - делано удивилась Гончая.

- Ну, и поэтому тоже, - задумчиво отозвался невидимый Шир. - Забавно у него разодрана шея... будто зверь вцепился. А грудь-то - ужас какой: зубищи-то, зубищи у того зверя. Прямо кинжалы, а не зубы. И лапы, и когти... здоровущий же должен быть... жаль, я не видел со стороны... у-ух, как Одера славно разорвало! От горла до самого...

- Ну, хватит, - не выдержала Гончая. - Лучше выкинь его куда-нибудь, чтобы не портил воздух, и будь так добр - избавь меня от подробностей.

Из кустов донесся тихий смешок, а потом - шорох оттаскиваемой в сторону падали: кажется, Шир не видел ничего зазорного в том, чтобы выполнять работу могильщика. Нет, закапывать по всем правилам вампира он, конечно же, не станет. Но то, что даже не возразил, уже любопытно. Возиться со смердящим трупом четырехсотлетнего кровососа - занятие не из благородных. Работа, прямо скажем, не для вернувшегося с охоты воина. Но он без возражений за нее взялся и даже посмеивается над какой-то славной шуткой.

- Ты, наверное, плохо разглядела того зверя, Бел. Согласись, он был красивый?

- Здоровый он был! - фыркнула Гончая, не оборачиваясь. - И зубастый! А еще - мохнатый, как мой любимый ковер!

- Этот тот, который красный? - отчего-то оживился невидимый Охотник. - С цветочками?

- Зеленый! В крапинку!

- Бел, ты становишься редкостной врединой, когда раздражаешься, - с понимающей улыбкой заметил Шир, неожиданно появляясь на поляне. Довольный сверх всякой меры и с широкой усмешкой на суровом лице.

Она снова фыркнула.

- А ты - слишком благодушным, когда не получаешь по холке.

- Ну и что? Разве это плохо?

- Нет. Это ненормально.

- Эх, Бел, - притворно вздохнул Охотник, звучно отряхивая ладони и присаживаясь возле Ясеня. - Скорее бы уж Хозяин вернулся: без него ты такая колючая... вот если бы он был здесь, то сразу бы признал, что зверушка была милая и чудесная. А еще - на редкость сильная, красивая и вообще...

Тирриниэль чуть не закашлялся, вспомнив монстра, который в холке легко достал бы ему до подбородка, а в положении сидя на него можно было смотреть глаза в глаза, не нагибаясь. Здоровущая, просто чудовищно огромная тварь! Волчище, а не волк! Настоящий ужас этих земель... после хмеры, конечно!

Белка, обернувшись, пару мгновений изучала подозрительно веселое лицо друга, после чего вздохнула, не найдя там ни капли раскаяния, и едва слышно пробурчала:

- Хвастун.

А потом завернулась в плащ, забралась между корней Ясеня и, не обращая внимания на непонимающие лица спутников, быстро уснула.

Глава 8

К следующему полудню они вышли к большому озеру, которое Белка назвала Мутным, а чем-то недовольный Шир - Вонючим. В чем-то, надо признать, они оба были правы, потому что по цвету вода напоминала застоявшиеся помои, а уж запах...

Стрегон выразительно поморщился.

...запахом те помои сильно ему уступали. И если бы его попросили сравнить, он бы предпочел всю оставшуюся жизнь провести в смердящей сточной канаве, чем хотя бы полдня пробыть возле озера с умопомрачительными по силе ароматами, где даже за сотню верст надо было дышать через влажную тряпицу, дабы не упасть в обморок.

К счастью, Белка не стала рисковать здоровьем спутников - остановилась на самом далеком от озера пригорке, где парующее, мерзкое, медленно колыхающееся болото (а по консистенции оно действительно сильно напоминало болото) было не видно за стройным рядком пушистых кустиков. Где по верху почти постоянно дул легкий ветерок, смягчающий наиотвратительнейшие запахи, где бил поистине ледяной ключ и откуда прекрасно обозревались все окрестности - от гнусного озерца до плотной стены непролазного леса, окружившего это мерзкое местечко со всех сторон. Будто лес тоже не хотел подходить слишком близко и держался на максимально возможном расстоянии, рискнув подобраться к берегу только чахлой травкой да редкими колючками чертополоха.

- Зачем мы здесь? - прогнусавил Лакр, старательно зажимая пальцами чувствительный нос. - Бел, ты куда нас привела?!

- Сядь, не отсвечивай, - вместо ответа велела Белка. Кажется, здешней вони она вовсе не замечала. Или привыкла?

Братья с подозрением посмотрели, но ни Гончая, ни Шир не порывались закрывать чуткие ноздри. Не действует на них, что ли? Совсем?! Может, притерпелись за годы? Все же не впервой тут лазают - вон, как Охотник деловито осматривается. Явно уже не раз бывал в этой клоаке.

Эльфы болезненно скривились, когда очередной порыв теплого воздуха долетел до пригорка. Попытались было пересесть подальше, но куда там - едва они приподнялись, Гончая вдруг так рыкнула, что даже Тиль предпочел немедленно вернуться обратно. Только посмотрел беспокойно, молча спросил, в чем дело, но ответа не дождался и, вздохнув про себя (иногда эта женщина начинала по-настоящему его пугать!), принялся глазеть туда, куда уже не первую минуту непрерывно смотрела Белка. Пытаясь понять, но не имея никакого желания выспрашивать. Потому что, когда нетерпеливый Лакр за второй вопрос нарвался на стремительный удар в бочину, а затем обнюхал внушительный кулак Шира, тут даже дурак бы понял, что дело серьезное. А он таким дураком не был. Поэтому и сидел паинькой, стараясь не раздражать лишний раз эту парочку.

Странно, что поутру с Охотника бесследно сошло вчерашнее благодушие. Куда-то подевалась многозначительная усмешка. Темные глаза снова стали колючими и злыми, ноздри чуткого носа беспрестанно подрагивали, на скулах ходили желваки, сильные пальцы время от времени касались рукоятей мечей, а тревожный взгляд то и дело возвращался к напряженно изучающей озеро Гончей. Охотник то ли спрашивал ее о чем-то, то ли ждал какого-то неприметного знака - Тирриниэль не понял. Но у него все равно осталось впечатление, что Шир не слишком представлял, зачем они здесь. И при этом ему изрядно не нравилась здешняя местность.

- Пойду, пройдусь, - вдруг сообщила Белка. - Шир, присмотри тут.

- Я с тобой.

- Нет, - отрезала Гончая. - Двоим там делать нечего. Да и не тронут меня, если что. А с тобой могу и не успеть.

- Тогда мы прикроем? - вопросительно посмотрел он.

Белка быстро кивнула.

- Да. Но раньше времени не вмешивайтесь. Я позову, если что.

Охотник только вздохнул, услышав знакомую сталь в ее голосе, а она, игнорируя беспокойство эльфов, оставив мечи и заплечный мешок, начала быстро спускаться по пологому склону. Шир, прикусив губу, проводил ее взглядом до самого низа, а потом отрывисто бросил:

- Берите луки и арбалеты, у кого есть. Если будет знак, станете стрелять во все, что движется.

- В чем дело? - нахмурился Тирриниэль.

- Еще не знаю. Но, полагаю, скоро все выяснится.

- Зачем Бел это делает?

- Так надо, - бесстрастно отозвался Охотник, словно не замечая, как начинает закипать Темный маг.

- Это опасно? - вмешался Стрегон, которому происходящее нравилось все меньше и меньше.

Шир неподвижным взглядом уставился на озеро, словно пытался рассмотреть в толще мутной воды далекое дно, а потом замедлено кивнул.

- Там, где собираются хмеры, всегда опасно.


Белка шла быстро, но по-прежнему ровно и совершенно бесшумно. Шла, не оставляя следов на высохшей от зноя траве. Не замечая мерзкого запаха, не морщась и не кривясь от удушающей вони. Даже не замедлилась, когда в лицо ударил тяжелый порыв смрадного воздуха. Она шла напрямик к неприятно булькающему озеру и неотрывно следила за кромкой леса, стараясь понять: правильно ли угадала? Верно ли расслышала неуловимую поступь идущей по чужим следам стаи? Не ошиблась ли в вожаке? И не поспешила ли со спуском?

Она знала, что на Шира можно положиться - он никому не позволит кинуться следом, навстречу верной смерти. Не даст возможности Тилю сделать глупость, удержит пылкого Лана, образумит Картиса. Без особого труда сдержит первый порыв неистовых и, порой, излишне заботливых Братьев. И, конечно же, найдет нужные аргументы для растерянного Стрегона, все еще ищущего подоплеку тех обидных слов, которыми они в последний раз обменялись.

Она знала, что Охотник справится. Он всегда справлялся, поэтому, собственно, и носил звание бессменного вожака в своей непростой стае на протяжении почти двадцати лет. Шир знал ее, как никто из смертных. Верил ей безоговорочно. Был готов поддержать во всем. А если и спорил иногда, то больше для собственного успокоения. И для того, чтобы лишний раз убедиться, что напарница просто не умеет ошибаться.

От последней мысли Белка мысленно поежилась.

Да уж. Сильно сказано: не умею. На самом деле, умею. И ошибалась, причем, не раз. Просто это случалось настолько редко, что короткоживущие люди быстро забывали об этих маленьких промахах. Но это совсем не значит, что у нее есть на все готовый ответ. На самом деле, я все-таки делаю ошибки. Как, например, сейчас, когда сердце беспокойно колотится в груди, откуда-то из глубины снова поднимает голову дремлющая хмера, по шее катятся мелкие капельки пота, а пальцы сами собой начинают сгибаться в подобие когтистой пятерни. Готовые ударить и одним махом снести голову непочтительному самцу, если тот рискнет подойти слишком близко. Или порвать надвое мягкую брюшину старой самке, если та вздумает ворчать по поводу нарушения границ. Даже схватиться со здешним вожаком, если тот решит, что его право оспорено. И вот в этом случае уязвимым людям лучше держаться отсюда подальше. Лучше вовсе не приближаться к Мутному озеру и не знать, что оно уже девять тысячелетий облюбовано костяными кошками в качестве лежки. А в последние пятьсот лет и вовсе использовалось, как огромное, хорошо укрытое и тщательно охраняемое гнездо. Где и молодняк резвился до достижения совершеннолетия, и детеныши рождались, и брачные игры затевались в сезон.

Однако сегодня тут было на редкость пустынно. И тихо. Подозрительно тихо. Но лишь оттого, что недавно стая снялась, желая поучаствовать в славной погоне... редкой и оттого еще более захватывающей погоне за неразумными двуногими, рискнувшими на свою беду сунуться за Кордон.

Тирриниэль, пристально следя за невесткой, беспокойно дернулся, когда она достигла, наконец, дна этого огромного котлована и остановилась у самой кромки воды. Ее сапоги почти касались серой мути, которая плескалась там вместо обычной влаги. Поверхность озера казалась мертвой и словно застывшей. Мелкие волны лениво лизали влажный песок. Над ними не метались ласточки и не порхала вездесущая мошкара. Не звенели комары, не летали стрекозы. На поверхности озера не появлялись круги от поднявшихся к поверхности рыб, ее не расчерчивали водомерки, не качалась над ним невесомая паутина... казалось, оно просто вымерло. Причем, давным-давно. Но до сих пор отвратительно смердело, выплевывая наверх гниющие останки, из-за которых вода перестала быть просто водой и превратилась в протухшее болото.

- Что это за дрянь? - почему-то шепотом спросил неугомонный Лакр.

- Сера, - пожевав губами, ответил Шир.

- А почему воняет?

- Потому, что сера.

- Ну, спасибо, - язвительно хмыкнул ланниец. - Объяснил, так объяснил! Теперь стало все понятно! Озеро и сера - я обо всем догадался!

Охотник, продолжая следить из-за кустов за Белкой, негромко фыркнул.

- На самом деле это не озеро, - сообщил он, чуть повернув голову. - Это просто большая кислотная лужа, в которой без остатка растворяются даже кости... и даже чья-то литая башка, которую кому-то все не терпится высунуть из-за кустов!

Лакр, вняв предупреждению, поспешно присел.

- А при чем тут хмеры?

- При том, что они любят эту воду, - соизволил пояснить Шир. - Для них купание в такой жиже - само большое удовольствие в жизни. Ну, исключая свежее мясо, конечно. У них шкура дубленая, крепкая. Только такой водичкой и отмывается. Но если в нее влезем мы с тобой или еще кто рискнет там искупаться, то помрет такой смертью, что агинцам даже не снилось. Не слишком-то весело, когда с тебя сперва шкура слезает, как перчатка, потом растворяются мышцы, жилы, кости...

- Не продолжай, - попросил Ивер, старательно пытаясь выбросить из головы яркую картинку. - И без того хреново. Скажи лучше, что там забыла Белка и почему тут нет ни одной хмеры? Если у них здесь лежка, то должен быть хоть кто-то, кто ее охраняет?

- Должен, - подтвердил Шир. - Но я никого не чую. Значит, еще не вернулись. Что же касается Бел...

- Почему не вернулись? - вдруг насторожился Стрегон.

- А потому, белобрысый, что у вас слишком короткая память.

- Не понял...

- Я знаю. Но это не значит, что я буду решать за тебя твои трудности.

Полуэльф мрачно покосился на оскалившегося Шира, в глазах которого вдруг заплясало неуместное веселье и какая-то лихая удаль. Прямо как вчера, когда он по возвращении нашел убитого пересмешника и так обрадовался, что почти пошутил. Только теперь его лицо не выглядело благодушным, а в рыкающем голосе отчетливо проскочили раздраженные нотки.

"Да ведь он боится, - неожиданно понял Стрегон. - До смерти боится за Белку! Только пойти следом почему-то не может!"

- Ты говорил, хмеры куда-то снялись, - вдруг припомнил Терг. - Ты сказал, когда пришел из лесу, что они двинулись всей стаей на север. А Белка тогда решила, что это...

- Наш "хвост"! - ошарашено переглянулись Братья. - Они учуяли, что кто-то потревожил Кордон, и двинулись посмотреть! А там не могло быть никого, кроме агинцев!

- И Темных, - деревянными голосами согласились с ним Ланниэль и Картис. - Где-то с полсотни Темных и трое Старейшин. Если, конечно, они сумели пройти Границу.

- Сумели, - недобро усмехнулся Шир. - Если бы не сумели, наши кошки даже лапой бы не шевельнули. А раз снялись с лежки, значит, учуяли магию. Впрочем, как ей не быть, если по-другому Кордон не пройти?

Перворожденные дружно переглянулись.

- Выходит, сейчас хмеры возвращаются с добычей?

- Возможно, - не стал спорить Охотник, но глаза у него блеснули тревогой.

- И они скоро будут здесь?

- Полагаю, да.

- Так Бел ждет именно их?!

Шир сухо кивнул.

- Мать моя! - ошеломленно моргнул Лакр. - Да она с ума сошла! Соваться в гнездо хмер, когда они вот-вот заявятся домой... с этим надо что-то делать!

Он порывисто вскочил на ноги, отчего его взлохмаченная макушка показалась над зелеными кромками пышных кустов, открыл было рот, чтобы окликнуть ненормальную Гончую, но в следующую секунду был жестоко сбит с ног. Что-то с огромной силой двинуло его под дых, вырвав жалобный стон и судорожный вздох, отшвырнуло на несколько шагов назад, больно ударило о землю (Торк! вот когда понимаешь, что в действительности она ОЧЕНЬ твердая!) и властно придавило.

- Замри! - свистящим шепотом рыкнул Шир, прижав для верности чужое горло. - Если хочешь жить, заткнись и не двигайся лишний раз, понял?!

- Отпусти его, - мрачно потребовал Стрегон, тоже поднимаясь.

Охотник свирепо зыркнул из-под мохнатых бровей и рывком вздернул закашлявшегося Лакра на ноги. После чего обвел глазами встрепенувшихся Братьев, готовых отстаивать жизнь ланнийца любой ценой, и зло сплюнул.

- Нам велено сидеть здесь и не мельтешить!

- Отпусти, - весомо повторил Стрегон, нехорошо прищурившись.

- Пусть перестанет брыкаться.

- От-пус-ти!

Шир недовольно рыкнул, но все-таки разжал пальцы. Побагровевший Лакр немедленно отскочил в сторону, ощетинившись оружием, оскалился не хуже вчерашнего волка и злыми глазами уставился на недоумка, вздумавшего без предупреждения швырять его оземь. Гад! Как есть, гад! И быстрый, сволочь! Даже не успел заметить, когда прыгнул!

- Болван, - уже спокойнее констатировал Шир, опуская занесенную руку. - И вы вместе с ним. Но поскольку Бел просила за вами присмотреть, то имейте в виду: любого, кто шагнет за кусты, сверну в калач и в таком виде отдам ей, чтобы выбила из вас ту дурь, которой, видимо, еще с детства осталось немало. А вот если кто-нибудь из вас, идиотов, накликает сюда хмеру...

Братья не сдвинулись с места, сверля раздраженного Охотника настороженными взглядами и ожидая пояснений. С Белкой они как-нибудь сами разберутся. Не маленькие. С Мастером, не соизволившим вмешаться в ссору, тоже. Но если этот лохматый немедленно не пояснит, в чем дело, то пусть она не огорчается, что одним Охотником в этом лесу стало меньше.

Шир, безошибочно прочитав угрозу в чужих глазах, насмешливо фыркнул.

- Герои... нашли место, где гонор показывать. Как вас только Бел признала? - он удрученно покачал головой. - По этому холму, чтоб вы знали, проходит граница хмерова гнезда. Тот, кто ее переступит, обратно обычно не возвращается, потому что свою территорию кошки берегут так, как не всякие звери. По запаху найдут, даже если уйдете на три дня вперед. Никогда не отступят, не отпустят и не забудут - как только узнают, что вы там были, сразу разорвут. Ради своих детенышей они не побоятся даже Стражей. С любым схватятся, без лишних разговоров. А мы с вами очень близки к тому, чтобы быть обнаруженными. Теперь ясно? Если чья-нибудь морда высунется не вовремя из-за куста, нам несдобровать. И Бел тоже, потому что у нее с хмерами особый разговор.

- Откуда ты знаешь, куда они ушли? - сухо поинтересовался Стрегон, не торопясь опускать меч.

Охотник снова фыркнул.

- Видел, когда мимо пробегал.

- Ты же сказал, что они границы стерегут.

- Так я по краешку, по кромочке: тут волчком, там зайчиком... спешил больно, вот и рискнул. Но они меня не учуяли. Повезло.

- А если б учуяли? - все еще злым голосом осведомился Лакр.

- Пришлось бы бежать так, чтобы пятки в спину влипали, - пожал плечами Шир. - С одной кошкой я бы еще потягался. Ну, может, с двумя... если не очень взрослые. А со всеми сразу - нет. Тут вся наша стая ничего б не сделала, несмотря на силу, скорость и... гм, все остальное. А вам я бы настоятельно не советовал рисковать. Хотя бы потому, что с вами идут трое эльфов, а с остроухими у хмер всегда были очень натянутые отношения. Только одна из них терпела магов. Но сейчас ее нет, поэтому, ллер Тирриниэль, окажите любезность - приструните своих молодцов, пока я не объяснил им все более доходчиво.

Тирриниэль покосился на громадные кулаки Охотника и хмуро кивнул.

- Стрегон, прекратите.

- Как скажете, Seille, - неохотно кивнул полуэльф. Вместе с ним коротко поклонились остальные Братья, и инцидент был исчерпан. Даже Лакр, негодующе посопев и протестующе постреляв глазами по сторонам, убрал оружие и с недовольным видом уселся обратно на траву. Однако выразительный взгляд, брошенный им на невозмутимо отвернувшегося Шира, был достаточно красноречив и молча обещал дурному Охотнику скорую месть за недавнее унижение. Несмотря даже на то, что причина для такого поведения была довольно весома.

- Лакр, уймись, - одернул побратима Стрегон.

Ланниец пожал губы и отвернулся, чтобы не искушать судьбу. А Шир словно не заметил - пожав плечами, снова отыскал Белку, которая все еще бродила по кромке Серого озера. Какое-то время следил за ней, затем перевел взгляд дальше, на мерно колыхающиеся кроны деревьев, где наметилось какое-то смутное беспокойство. Затем буквально впился в них глазами, старательно прислушался и... тихо выругался, поняв, наконец, для чего она туда спустилась.

- В чем дело? - повернулся на звук Тирриниэль.

- Проклятье...

- Шир, в чем дело?!

- Бел... - процедил Охотник.

- Что с ней?!

- Она сошла с ума!

- А я что говорил? - вполголоса буркнул Лакр, упрямо подползая ближе. Но Шир не услышал - до хруста сжав кулаки, прошептал под нос какое-то изощренное ругательство на эльфийском, отчего Тиль совсем забеспокоился, Картис нервно дернул ухом, а у Ланниэля порозовели скулы. Затем на мгновение зажмурился и коротко выдохнул снова:

- Проклятье! Как же я не подумал?!

Владыка Л'аэртэ окончательно встревожился.

- В чем дело?! - рыкнул он не хуже иного волка. - Шир, иррдово племя! Да что с тобой?! И что с Белкой?!

Шир резко повернулся, и эльфы поразились тому, как стремительно побледнело его лицо. Темные глаза будто разом выцвели и поблекли, губы посерели, на скулах расцвели багровые пятна, а крупная жилка на правом виске запульсировала так, словно у него сердце колотилось уже в ушах, а не в груди. Да еще в таком сумасшедшем ритме, какого просто не бывает у смертных.

- Знаешь, что она хочет сделать? - мертвым голосом спросил он у Владыки. - Знаешь, почему хмеры ушли?

- Охотились. Ты сам сказал.

- Да. Но то, что они возвращаются сюда так быстро, означает, что не вся добыча загнала в угол. Значит, они не убили всех ваших "друзей". Похоже, решили поиграть напоследок. Насытились теми, кого выловили первыми, а теперь резвятся и учат молодняк.

- Они гонят их сюда! - ахнул Терг. - Агинцев, эльфов, Совет... в смысле, тех, кто из них выжил... но, Стрегон, это же... за ними же придет сюда ВСЯ стая! И очень скоро!

- Мать твою! - простонал Лакр, в неподдельном отчаянии хватаясь за рыжую голову. - Надо звать Белку! Надо сказать... в смысле, покричать, пока еще есть время. Объяснить, в конце концов, что они того не стоят!

Шир невидяще уставился прямо перед собой.

- Не надо.

- Что?! - вскинулся рыжий. - Ты в своем уме?!!ъ

- Не надо, - бесцветным голосом повторил Охотник. - Она и без нас все отлично знает. Для того и спустилась туда одна. Для того и мне запретила.

Тирриниэль стремительно побледнел.

- Нет! Только не говори, что она решила вмешаться! Что решила попробовать ИХ остановить!

- Решила, - кивнул Шир. - И вмешается.

- Ее надо отговорить! Там же целая стая!

- Ей не справиться, - прошептал Ивер, машинально нащупывая самострел. - Кем бы она ни была, сколько бы лет ни прожила в этом Лесу, но с хмерами... со всей стаей... это просто невозможно...

Стрегон молча подхватил оружие и сделал шаг вперед.

- Стой, - Шир, словно и не сгорал сейчас заживо от стыда, молниеносно оказался на ногах, загораживая ему дорогу.

- Спятил?! - взвыл Лакр, кинувшись на помощь вожаку. - Она же там одна! Против целой стаи! Почти без оружия и помощи!

Охотник сузил внезапно пожелтевшие глаза и, набычившись, ровно повторил:

- Стой.

У наемников сами собой сжались кулаки. Пальцы сомкнулись на рукоятях мечей, а Лакр с Ивером незаметно коснулись скрытых под одеждой скоб маленьких арбалетов.

Шир только понимающе усмехнулся, но не сдвинулся с места. И не пошевелился даже тогда, когда Братья единодушно шагнули в его сторону, привычно расходясь веером и старясь охватить его со всех сторон. Вот окинули холодными взглядами, вот с редким единодушием приняли решение бороться, вот протянули вперед сильные руки, справедливо полагая, что сочетание хорошего рывка и подлой подножки, вместе с болезненным уколом в ребра и коварным пинком под зад будет достаточно, чтобы лишить его равновесия. Вот даже нехорошо улыбнулись, уже чувствуя тепло его кожи, скользнули кончиками пальцев по кожаной куртке...

Пожалуй, только Тирриниэль и Картис, внимательно наблюдающие за схваткой со стороны, могли объяснить, что же произошло. И только у них хватило сноровки рассмотреть стремительные движения смертного: Шир, дождавшись самого последнего мига, после которого его должны были неминуемо дернуть или толкнуть, словно взорвался. Его руки замелькали с такой скоростью, что помнившие его по полигону эльфы только ошарашено моргнули. А в следующее мгновение решительно настроенные Братья вдруг разлетелись в разные стороны, раскиданные какой-то невероятной силой.

Лакр тихо охнул, во второй раз за день приложившись многострадальным затылком. Терг трижды перекатился по земле, прежде чем сумел остановиться, да и потом поднялся не сразу, а сперва сделал несколько сиплых вздохов, чтобы восстановить дыхание после коварного пинка под дых. Рядом с ним болезненно сморщился Ивер, тряся вывернутой рукой, с которой безжалостно сорвали самострел. С другой стороны корчились Брон и молчаливый Торос, в кои-то веки порадовавший этот мир целой порцией славных ругательств своего далекого южного народа. У первого было отбило левое плечо, у второго отнялась нога до самого паха. Да еще дико заныли ушибленные ребра, на которых наверняка появилось несколько глубоких трещин. Потому что проклятый Охотник бил всерьез, хоть и не до смерти. Бил хорошо, умело, жестоко. Ровно настолько, чтобы вывести упрямых попутчиков из строя, но и следя за тем, чтобы никого не покалечить.

Только Стрегон, вовремя успевший отпрыгнуть, зло выдохнул:

- Ты что творишь?! Зачем?!

- Затем, что ты дурак, - невозмутимо пояснил Шир. Несмотря на то, что полуэльф хорошо видел, как тревожно горят его темные глаза, как беспокойно дергается рубаха над самым сердцем, как взгляд беспрестанно порывается скользнуть назад, за спину, где осталась одинокая Гончая, решившаяся ради каких-то уродов на сущее безумие.

- Зачем? - тихо повторил Стрегон, не понимая причин такой преданности. Не видя смысла в слепом повиновении. Он же должен был понимать! Должен предвидеть, что ТАМ она погибнет! Должен видеть, чувствовать, знать... - Зачем?!

Шир вдруг невесело улыбнулся.

- Тебе не понять.

- Нет, - качнул головой полуэльф. - Но какая бы причина не заставляла тебя быть здесь, это глупо. Никакой приказ, если он неразумен, не стоит того, чтобы его выполняли. Ничья воля не имеет значения, если она утратила всякий смысл. Мы поможем Бел. Все вместе. Сейчас.

- Что ты знаешь о нас? - горько усмехнулся Охотник. - Что ты знаешь о НЕЙ? Ни-че-го, человек! Совсем. Даже того не знаешь, что Бел все время бережет вас от себя самой. Каждый день, каждую ночь. Это причиняет боль, но Бел никогда о ней не говорит. Даже когда становится совсем плохо и когда хочется разорвать вас на клочки. Или когда прячет слезы, понимая, что может не удержаться... что ты знаешь, смертный? О том, кто вырастил ее и дал ей имя? О том, кем был твой дальний предок и почему погиб? О том, почему она больше не хочет повторения? Особенно для тебя? Что ты знаешь?!

Стрегон несильно вздрогнул.

- Да, ты понимаешь, что такое верность слову, - тихо продолжил Шир, настойчиво загораживая ему дорогу. - Видел, как люди умирают за разрисованные флаги и как предают во имя своей страны. Знаешь, что ради идеи можно и нужно умирать. Сам живешь и поступаешь так, как велит твой Кодекс. Это - рамки, человек. У нас всегда есть рамки, за которые мы держимся и которые не смеем переступить. Ты же не станешь перечить заказчику, который платит тебе за верность? Будешь слушать его так, как мы слушаем своего Вожака? Вот именно. И ты пойдешь за ним даже в Нижний Мир. Не устрашишься смерти и, скорее всего, погибнешь, исполняя свой долг. И ты привык жить так, как велят ваши Мастера. Но и мы живем лишь тем, что дает нам Вожак. Ты пойдешь за нанимателем в огонь и в воду, памятуя о Братстве и той цене, которую оно за тебя получит. Мы же неотступно следуем за Вожаком и хорошо понимаем, чем ему обязаны. Ты смел и готов защищать побратима, как себя самого. А мы живем в стае и готовы схватиться за нее с любым зверем. У тебя нет дома, человек, и это - правда; ты живешь войной и тем, что дает тебе Братство; оно стало для тебя таким же домом, как и для нас - Проклятый Лес. У нас с тобой похожая служба, общие идеи, мы - воины, умеющие отстоять свой долг с оружием в руках или же без оного... вот только у нас с тобой разные долги, смертный. И разные рамки, внутри которых мы существуем.

- Слова, - внезапно севшим голосом отозвался Стрегон. - Это просто слова. В то время как Белка нуждается в нашей помощи...

- Не тебе ее судить.

- Не тебе говорить, что для нее лучше.

- Ты прав, - неохотно согласился Шир. - Но у меня есть приказ и есть долг, который я исполню.

- Это глупо, - тоскливо повторил Стрегон, краем глаза следя за тем, как за его спиной снова собираются побратимы. - Глупо ломать копья перед орками - они все равно этого не оценят.

- Глупо совать голову в пасть хмере, - холодно отпарировал Охотник. - Но еще глупее приманивать ее к своему дому, надеясь приручить. Я сказал: ты не понимаешь, что происходит. Не вмешивайся.

- Я не могу.

- Жаль, - вздохнул Шир. - Ты слишком упрям. А Бел наверняка огорчится, если я тебя убью.

- Тогда отойди.

- Это не в моих силах.

- Ты ведь тоже... боишься, - в отчаянии прикусил губу Стрегон. - Боишься за нее! И боишься того, что я прав!

Шир на мгновение отвел глаза.

- Это ничего не меняет.

- Она может погибнуть! Ты это понимаешь?!

- Да, - глухо уронил Охотник, но все равно не сдвинулся с места.

- Почему? - тихо спросил Тирриниэль, становясь рядом с Братьями. - Почему ты так упорствуешь? Это неправильно. Это - предательство по отношению к ней. Бел ведь ТОЖЕ ошибается, смертный! Поверь мне, она ошибается, как бы вы ни желали обратного! Она не железная, не стальная, она тоже живая! И сейчас твое бездействие может ей дорого обойтись.

- Да, - у Шира все-таки дрогнул голос.

- Тогда почему?! ПОЧЕМУ, Торк тебя возьми?!!

- Потому что я... не могу по-другому, - наконец, хрипло выдохнул Охотник, с трудом проталкивая слова сквозь перехваченное спазмом горло. - Не могу предать... и противиться тоже... не могу: это слишком... тяжело... а вы просто не понимаете...

Тирриниэль хотел сплюнуть и закончить этот глупый спор, благодаря которому опасность, грозящая Белке, возрастала с каждой минутой, но тут услышал за спиной легкий шорох и удивленно обернулся. А вместе с ним обернулись и Братья, которые почти сразу тревожно застыли, силясь уложить в голове один простенький факт, с потрясающей яркостью вмешавшийся в их нелепую перебранку. В тот же миг у Шира страшновато изменилось лицо - посерело, потемнело, черные глаза снова вспыхнули злыми желтыми огнями, пальцы скрючились, из горла против воли вырвался низкий рык...

Однако взрослой хмере, обнаружившей на своей территории чужаков, было все равно: хищно прищурив свои раскосые глаза и раздраженно нахлестывая воздух гибким хвостом, она приготовилась к прыжку.

Глава 9

Стрегону показалось, что время вдруг остановилось.

Он стоял рядом с Братьями, лицом к лицу с самой смертоносной тварью Проклятого Леса, и не мог заставить себя пошевелиться. Словно какая-то часть его смутно предчувствовала, что это движение станет последним, и отчаянно не желала умирать. За спиной остался жутковато побледневший Охотник, спор с которым разом потерял всякую значимость, сбоку нелепыми куклами застыли застигнутые врасплох эльфы. У Тирриниэля расширились глаза от внезапного понимания, что все они опоздали, а хмеры явились гнездо раньше срока. Ланниэль судорожно вздохнул, в долю секунды осознав, что даже вдевятером им будет сложно противостоять свирепой хищнице. К сожалению, они не были готовы к этой встрече. Упустили момент появления хмеры, не схватились вовремя за оружие, а теперь стало поздно... слишком поздно пытаться что-либо предпринять: на хмеру не действует магия, ее шкуру не берет простая сталь, ее когти с легкостью справятся с их радужными бронями, а зубы без всякого труда разорвут незадачливых спорщиков на месте!

Стрегон зачарованно уставился на воплощенный кошмар Серых Пределов, смотрящий на него сквозь узкую прорезь костяного доспеха.

Хмера... настоящая, взрослая хмера. Стремительный хищник, не знающий поражения. Смертоносное чудовище, для которого не было в этих местах достойных противников. Прирожденный убийца, взращенный Проклятым Лесом, идеальный защитник его неспокойных границ... но какая красавица!

"А ведь она действительно красавица", - неожиданно понял наемник. Массивная, укрытая надежным панцирем от нежных ноздрей до кончика длинного хвоста, гигантская кошка выглядела полновластной хозяйкой положения. Зубы почти в ладонь длиной, когти и того больше, голова крупная, кошачья, даже усы есть, почти как у домашней мурки. Но глаза раскосые, неестественно зеленые, холодные. Бока тугие, прочные, неуязвимые. На хвосте гуляет в нетерпении острый шип, для которого не составит большой проблемы нанизать их, как кроликов на вертел... действительно, красавица. Совершенная и неуязвимая. Точно такая, какой в скором времени станет маленькая Хиш.

Хмера бесшумно обнажила зубы и тихо заурчала, наслаждаясь произведенным впечатлением. Она не спешила нападать - незачем, когда добыча и так парализована от ужаса. Нет нужды торопить события и портить себе славную закуску. Они никуда не убегут. Не смогут просто. Поэтому она просто стояла напротив и с удовольствием вдыхала запах чужого страха.

- Замрите, - неслышно шепнул Тирриниэль, краем глаза отметив, как Шир отступил к самым кустам и бесшумно стянул с себя перевязь. - Не двигайтесь. Ни в коем случае не шевелитесь!

Стрегон тоже скосил глаза, пытаясь понять, куда подевался упрямый Охотник, но неожиданно не нашел его рядом - Шир буквально растворился в густой зелени орешника. Только смутная, изломавшаяся тень, упавшая на миг возле ног полуэльфа, подсказала, что Шир не ушел и не сбежал позорно. Не струсил, а наоборот, явно что-то задумал... ну, бог ему в помощь. Если получится, и мы выживем сегодня, даже морду ему бить не станем.

Лакр плавно, будто стоял на краю бездонной пропасти, отступил на шажок, неотрывно глядя на опасную зверюгу: она по-прежнему медлила, отчего-то не довершая едва начатый прыжок. Сверлила их голодными глазами и предупреждающе ворчала. Но при этом ее широкие ноздри беспрестанно трепетали, будто улавливали что-то в запахе незваных гостей. Что-то, что не давало наброситься и разорвать их в клочки прямо сейчас.

"Белка! - молнией пронеслось в голове Стрегона. - Кажется, она чувствует запах Белки!"

По виску Терга скатилась крохотная капелька пота, когда громадная, величиной с две человеческих головы, морда настойчиво потянулась в его сторону, принюхиваясь и что-то старательно высматривая. Он так же медленно, как Лакр, отступил, моля всех богов, чтобы кошка не восприняла это, как вызов, и еще медленнее встал плечом к плечу с вожаком. А затем принялся нашаривать рукоять меча. Но тоже медленно и крайне осторожно. И следил, следил, следил за откровенно колеблющейся хищницей.

Что-то смущало ее здесь. Что-то не нравилось и, одновременно, беспокоило. Какой-то смутно знакомый запах, неуловимое присутствие, легкий намек на то, что не все так просто с этими типами, как казалось на первый взгляд. Поэтому она медлила, позволяя им перегруппироваться и немного прийти в себя.

Спустя несколько томительных секунд Братья сгрудились вокруг замерших в полной неподвижности эльфов. Незаметно перевели дух, почувствовав себя немного увереннее. Высвободили оружие, ощетинились, готовые ко всему, однако хмера по-прежнему не нападала. Только урчала все громче, да недовольства в ее голосе заметно прибавилось.

"Мы с Белкой, - упорно твердил про себя Стрегон, будто кошка могла его услышать. - Мы пришли вместе с ней. От нас пахнет так же, как от нее. Мы с ней. Мы с Белкой. Ты должна это чувствовать".

Интересно, как там Гончая? Почему внизу так тихо? И посмотреть-то некогда - самих того и гляди, располосуют на тонкие ленточки. Плохо то, что раз сюда явилась одна тварюга, значит, и остальная стая или уже здесь, или очень скоро подтянется. И вот тогда у нас не останется ни единого шанса...

Хмера, наконец, определилась с отношением к нарушителям: воинственно вскинув гибкий хвост, тихо зашипела, уподобившись огромному питону. Затем резко оттолкнулась и...

Левую щеку Стрегона неожиданно обдуло холодным ветром. Он вздрогнул, машинально дернул головой, будто уклоняясь от невидимой стрелы, а потом вздрогнул снова, краем глаза уловив смазанную тень, метнувшуюся мимо него и со всего маху врезавшуюся во взвившуюся с места хмеру.

В мгновение ока на пригорке стало тесно и очень шумно: по траве с воем и рыком покатился мохнатый клубок из тесно переплетенных тел. Застигнутая врасплох кошка отчаянно извивалась, стегала воздух хвостом, скалилась и все время пыталась ухватить верткого противника за горло. Но громадный черный волк, каким-то чудом сумевший бросить ее в последний момент наземь, ничуть не уступал в скорости. Она яростно шипела, остервенело набрасываясь на подвижного зверя, порывалась вцепиться когтями, откусить влажный нос, прогрызть грудину, тогда как волк с лютым рычанием кидался навстречу, избегая страшенных зубов и уверенно оттесняя смертоносную хищницу все дальше от замерших в нерешительности людей.

"Волк? - озадаченно мигнул Тирриниэль. - Кажется, тот самый? Вчерашний, что так помог с Одером? Странный знакомый Бел?"

В какой-то момент звери отпрыгнули друг от друга и свирепо оскалились: хмера заметно припадала на правую лапу, хоть и была по-прежнему полна сил; а громадный волчище уверенно загородил собой Братьев и предупреждающе рыкнул. Дескать, не трожь. Он оказался ничуть не меньше ошеломленной внезапной атакой кошки. Его зубы вполне могли сравниться с ее жутковатыми клыками, а ширина грудной клетки была, пожалуй, даже немного побольше. Просто невероятный волчара. Здоровущий. И, пожалуй, один из немногих, кто не боялся в открытую противостоять такой сопернице.

"Действительно, тот самый", - признал Владыка Л'аэртэ, рассмотрев зверя в подробностях: волк стоял, набычившись и упорно сверля недовольную противницу желтыми глазищами. Зачем-то закрывал собой людей, глухо ворчал и всем видом показывал, что не сойдет с места.

Стрегон чуть опустил сведенные плечи, а Лакр с Ивером тихонько перевели дух: кажется, это Шир его позвал? Или дал какой-то знак? Не зря же испарился Торк знает куда? А может, Белка привела с собой, или он сам тихонько прокрался?..

Правда, пальцы со скоб самострелов они не убрали, но уже начали понемногу верить, что все обойдется. Терг даже рискнул оглянуться на эльфов, чтобы убедиться, что с их стороны необдуманных действий не будет, но Лан и не собирался использовать магию - имел некоторое понятие о хмерах, тогда как Картис и Тиль просто встали, прикрывая друг друга, обнажили родовые клинки и молча ждали, чем же закончится странное противостояние.

Оно могло бы длиться минуту, другую, третью. Могло бы завершиться тем, что волк и хмера, почувствовав силу друг друга, просто разошлись бы восвояси. Или тем, что молодая самка рискнула бы попросить помощи у стаи. А может, так и отстаивала бы свою территорию в одиночку... кто знает, как повернулось бы дело?

Однако эльфам и Братьям не суждено было узнать ответа на этот вопрос. Потому что в тот миг, когда они начали надеяться на лучшее, откуда-то снизу донесся смутно знакомый рев - рев доминирующей самки хмеры, ведущей по следу немаленькую стаю. Тот самый рев, которым Белка так сильно когда-то напугала своих несведущих спутников.

Заслышав приближение сородичей, хмера злорадно зашипела. Долю секунды она стояла неподвижно, скаля острые зубы и выражая презрение к тревожно попятившемуся противнику. Затем подметила его неуверенный взгляд вниз, подобралась и, будто получив неслышную команду, молниеносно прыгнула.

Волк тихо охнул, не ожидая от нее такого коварства, но было поздно - они столкнулись с таким стуком, будто две закованные в металл горы. Разогнавшаяся кошка поразительно легко опрокинула черного зверя, впившись когтями в мохнатое плечо. В ответ он с бешеным ревом вонзил зубы в прикрытое костяными пластинками горло, затем вцепился в нее всеми лапами, отчаянно сражаясь за свою жизнь. Но не удержался, сполз куда-то ей под брюхо, досадливо взревел снова, сетуя на потерянное преимущество. А потом сделал то единственно возможное, что еще мог - стремительно извернувшись и только чудом избежав щелчка могучих челюстей, вдруг обеими лапами наподдал снизу в твердое брюхо. Отчего кошка недоуменно взвизгнула, подскочила, будто подброшенная пружиной. А потом они покатились по пологому склону в сторону озера, оглашая окрестности двойным рыком, смутно напоминающим изощренные ругательства.

Белка, быстро обернувшись на шум, тихо застонала.

- Ох, ты ж... как не вовремя!

Звери, тем временем, достигли подножия пригорка, расцепились, разбрасывая вокруг выдранную с мясом шерсть и костяные пластинки. Однако Гончей уже было не до чужих споров - с противоположной стороны среди деревьев послышались крики, топот множества бегущих ног, довольное взревывание нескольких хмер, а еще через несколько минут на открытое пространство выскочили те, ради кого Белка так опрометчиво сегодня рисковала.

Оставшиеся на холме эльфы дружно вздрогнули, завидев поспешно выбирающиеся из кустов фигурки: одна, две, десять, пятнадцать, двадцать... задыхающиеся, изможденные от долгого бега, ослабленные и резко осунувшиеся. С посеревшими лицами, погасшими глазами, обреченно опущенными плечами, пугливо вздрагивающие от каждого шороха, оборванные, нещадно исцарапанные... уцелевшие Темные эльфы из отряда Брегариса показались Тирриниэлю какими-то маленькими и неуклюжими. Затравленными и откровенно жалкими.

Когда-то их было полторы сотни - сильных и уверенных в себе Перворожденных. Когда-то они гордились своей смелостью и решительностью. Совсем недавно с нескрываемым вызовом смотрели в его глаза и с радостью понимали, что переиграли своего повелителя. Они были готовы бестрепетно наблюдать за тем, как льется на сухую землю его драгоценная кровь. Были готовы предать. Убить. Унизить и уничтожить, слегка шалея от собственной смелости и совершаемого неслыханного святотатства. Когда-то... кажется, это было так давно...

Теперь их осталось едва ли три десятка - тех, кто уцелел после встречи с Белкой, визита Одера, преодоления трех смертоносных Кордонов и, наконец, встречи с вечно голодными хищниками Проклятого Леса. Всего три десятка из тех полутора сотен, которые погибший Хранитель сумел вывести из Темного Леса. Как они выжили, каким чудом уцелели? Чем защитились от Границ? Неведомо. Мало кто сумел бы остаться в живых после таких испытаний. Мало кто смог бы пройти так далеко - одни, без магии, потому что оба Хранителя лишили их своей защиты. Очень мало. А эти, как ни странно, смогли. Упрямцы.

Вот только куда же теперь подевалась их прежняя гордость? Куда пропала невозмутимость и высокомерная спесь? Где прежний огонь в глазах? Где утонченная щепетильность и аккуратные прически, которыми они некогда так похвалялись?

Владыка Л'аэртэ тяжело вздохнул: полубезумные взгляды, дерганые движения, неподвижные и помертвевшие лица... за прошедшие несколько дней от его сородичей, кажется, остались только пустые оболочки. Просто бездумно мечущиеся по лесу дикари - растрепанные, перепачканные, оборванные и отчаявшиеся; в которых лишь с огромным трудом можно признать прежних горделивых красавцев. Что они пережили за эти три дня, когда опрометчиво вошли за Кордон? Какие ужасы там встретили? Что пережили? Судя по тому, что рядом не осталось ни одного агинца, им пришлось во всех подробностях наблюдать, как местные твари удачливо охотятся. А потом со всех ног бежать от оживших лиан, теряя последние крохи достоинства. Скрываться от настойчивого преследования. Видеть всех тех чудовищных монстров, которых породил за долгие века Проклятый Лес. Но, что самое главное, каждый миг, каждую секунду сознавать, что спасения не будет. Что повсюду их всех ждет только одно - быстрая и ужасная смерть. И изменить это им не под силу. Единственное, на что они могли рассчитывать - это лишь отсрочить на несколько часов неизбежную развязку, но сегодня Проклятый Лес отобрал у них и эту надежду.

Спотыкаясь, эльфы выбрались, наконец, на пригорок и дружно зажмурились от бьющего прямо в лицо солнца. После лесного полумрака небольшая долина, на дне которой уютно устроилось ядовитое озеро, должна была показаться им настоящей западней. Проморгавшись и смахнув невольно выступившие слезы, они устало огляделись и обреченно остановились: все, дальше бежать некуда. Здесь, на ровной, как стол, земле ни укрыться, ни убежать, ни спрятаться... кажется, хмеры вдоволь наигрались со своими живыми игрушками, и им больше нет нужды останавливать молодняк, чтобы позволить обреченной жертве пожить еще немного.

Каждого из Перворожденных за это утро они успели не по одному разу извалять в пыли. Каждого громадные кошки, играясь, щедро вывозили в земле и сухих листьях. Каждому наступили на грудь, пристально заглянули в помертвевшее лицо и с усмешкой отпустили, не убив и даже не поранив. Но лишь затем, чтобы спустя десять минут или полчаса снова возникнуть из ниоткуда и с силой ударить из неприметного убежища.

За неимоверно долгое утро Темные успели не по разу проститься с этим миром. Многократно заглянули в лицо Ледяной Богини. Успевали начать и внезапно обрывали Песнь Смерти, все еще на что-то надеясь и смутно предчувствуя, что неспроста их сгоняли к озеру, как неразумных баранов. Они знали, что спасения не будет. Неизменно видели это в ехидных усмешках стремительных кошек. Отчетливо понимали, что умрут, но с каким-то детским упрямством продолжали бежать.

И вот сейчас, наконец, эта сумасшедшая гонка закончилась.

Их осталось всего три десятка против сплоченной стаи диких хмер. Три десятка отчаянных смельчаков, рискнувших бросить вызов судьбе и не пожелавших сдаться на милость Проклятого Леса, как это сделали агинцы. Этим утром, увидев быструю и неприглядную расправу над смертными, вздумавшими опустить руки и упасть, они решили бороться до конца. Потому и бежали, что было сил. Потому и волокли одеревеневшие ноги до последнего. Потому и ползли, когда усталость взяла свое, и свирепые кошки, кажется, все-таки оценили этот ненужный подвиг. Почему-то не тронули, хотя могли легко закончить чужие мучения. Позволили себе немного поиграть, хотя заданное для бегства направление выдерживали четко и никому из двуногой дичи не дали возможности уклониться. Однако пришло время, когда жестокая игра подошла к концу, и измученные эльфы, остановившись последи ровного поля, неожиданно осознали, что теперь им все равно.

Тирриниэль поджал губы, разглядев среди сородичей чудом уцелевших Старейшин: ллеры Эналле и Инару казались бледными тенями себя, прежних. Кажется, пребывание в Проклятом Лесу сильно их подкосило. А вот ллера Гиараса видно не было - вероятно, сгинул в бескрайних зеленых чащобах или же кто-то из вампиров Одера оказался на диво удачлив. Впрочем, оно и к лучшему - из этой троицы он один был фанатично предан Брегарису. Тогда как остальные двое долго колебались, прежде чем решились к нему примкнуть.

Может, именно поэтому судьба подарила им еще один шанс?

Возле глав своих Домов устало притулились любовно воспитанные младшие воины - вторые, третьи, четвертые локквилы. Не прямые наследники, но дальние родичи, верные и тщеславные, как все молодые мужчины. Лучшие из лучших, несомненно, иначе не сумели бы они преодолеть такой извилистый и трудный путь. А вот наследников Домов Этаррас и Хатарин здесь не было - похоже, предусмотрительные ллеры оставили своих сыновей в Темном Лесу, не желая рисковать всем Домом сразу и еще больше не желая, чтобы драгоценные отпрыски разделили судьбу своих отцов, если те все-таки совершат ошибку. Никого из Дома Таррис, во главе которого стоял недавно ллер Гиарас, Тирриниэль тоже не нашел. Так, несколько представителей Дома Аларис, числящегося за Брегарисом, а остальные - мелкие чины многочисленного воинства Леса, за которыми не стояли никакие значимые силы и которые, судя по всему, просто польстились на неземные блага, обещанные предателем-Хранителем.

Ох, права была Белка: надо было разобраться с ними раньше. Надо было действовать жестче и еще три века назад выяснить причину, по которой Берралис вдруг сошелся с этими молодыми эльфами. Теперь же поздно сетовать и жалеть об упущенных возможностях: большая часть смельчаков уже никогда не увидит рассвета на Священных холмах Иллаэра. Их кости навсегда останутся гнить среди непроходимых буреломов Проклятого Леса, а их отцы уже не вернут в Род утраченных перстней. Много... много жизней было уплачено Домами за совершенную ошибку. Многими юными сорванцами заплатили они за измену. Много горя принесло им проклятое в веках Изменение, но еще больше горя принесли собственная алчность, жадность и стремление стать выше, чем они есть.

Владыка Л'аэртэ с досадой отвернулся.

Что ж, они знали, на что шли: награда за победу была высока, но и цена за ошибку оказалась достойной. Правда, он искренне полагал, что на Кордоне погибнут все его преследователи и что никто из них не рискнет переходить последнюю Границу. А они рискнули, значит. Все-таки сунулись. Каким-то чудом сумели пройти довольно далеко, а теперь обреченно ждали закономерного финала. Упрямцы... действительно, упрямцы. Хотя он никогда не думал, что их будет так много - целых три десятка укрощенных болью гордецов, сумевших выбраться из расставленной им западни.

Белка при виде Перворожденных заметно нахмурилась.

Они ее тоже увидели, но, видимо, посчитали, что бредят, потому что устало протерли слезящиеся глаза и потрясли грязными головами, словно пытаясь избавиться от наваждения. Однако время шло, хрупкая фигурка Гончей никуда не исчезла и почему-то не таяла призрачным миражом. Наоборот: пристально осмотрев измученных беглецов, медленно пошла им навстречу, не обращая внимания на замершую неподалеку хмеру, на пути которой снова встал громадный черный волк.

Невероятность происходящего отчаянно громко стучалась в затуманенный разум Перворожденных, пытаясь привести их в чувство, растрясти, сбросить сонную одурь, но тщетно: эльфы были слишком измождены, чтобы правильно оценивать факты. Они только пошатнулись, будто от внезапного потрясения, а затем, словно истратив все силы, измученно опустились прямо на землю.

Гончая, остановившись от них всего в двух шагах, невозмутимо сложила руки на груди.

- Ну? И чего вы сюда приперлись?

Ллер Инару медленно поднял помутневшие глаза и непонимающе на нее посмотрел. Такого ведь не могло быть? Правда? Она не могла стоять в самом средоточии царства хмер и с легкой брезгливостью рассматривать их драные, выпачканные в грязи сапоги?

- Ты...

- В чем дело, ушастый? - приподняла бровь Белка. - Не узнал? Или так обрадовался, что потерял дар речи?

Перворожденные тупо уставились в ответ, не в силах понять очевидное.

- Ясно: слишком сильно по голове ударили, - вздохнула Гончая. - Значит, придется лечить, а лучшее средство от дубины - это еще одна дубина, только побольше и покрепче. Клин, как говорится, клином... Эналле, ты живой?

Ллер Эналле, глава Дома Этаррас покорно кивнул.

- Да.

- Замечательно. Тогда открой мне секрет: как вы прошли Кордон и уцелели? Признаться, когда мне передали, что вы выжили, я сперва не поверила. Сама пришла поглядеть. А оказалось, что все правда - вот они вы, живые и почти невредимые. Ответь: как? Разве Брегарис спер из сокровищницы что-то еще, помимо Камней Бездны?

Эльф невесело кивнул.

- Да. Зеркало Мира.

- Фьють! - неприлично присвистнула Белка, засунув руки в карманы и как-то по-новому оглядев истощенных остроухих. - А он шустрый был, ваш приятель! Чтобы снять стоящую там защиту, потребовались бы усилия сразу трех Хранителей Знаний! Хотя... если уж он Камни сумел взять, то с их помощью убрать защитный Купол было не таким уж сложным делом.

- Верно, - прошептал ллер Инару, поднимая на Белку потускневшие глаза. - Владыка доверял ему достаточно, чтобы в его присутствии открывать шкатулку Изиара. Остальное было просто.

- Ясненько. Значит, одной загадкой стало меньше. Полагаю, после смерти Берралиса кто-то из вас перехватил сию чудную вещицу и с ее помощью попытался открыть Кордон?

- Да. Но у нас не хватило сил: буквально в сотне шагов до выхода проход стал закрываться. Кажется, Кордон почувствовал, что мы не маги, переборол силу артефакта и... - голос у главы Дома Хатарин невольно дрогнул.

- И вас в нем накрыло.

- Да. Уцелели только те, кто стоял у самого края и успел выскочить в последний момент. Остальных раздавило под ветками. А тех, кто сумел вовремя пригнуться, тут же сожрали звери. Мы слышали крики еще несколько часов... там остался Гиарас со своими сыновьями, большая часть наших, все до единого смертные...

Белка пожала плечами.

- Вам еще крупно повезло: обычно Кордон более расторопен. Не будь при тебе Зеркала, удавил бы всех. И никакие побрякушки бы не спасли. Так что радуйтесь, что уцелели: вы - редкие счастливчики, могущие похвастать таким дивным подвигом.

Эльфы горько усмехнулись, но, кажется, начали понемногу приходить в себя. По крайней мере, в их глазах промелькнули искры разумности, а на бледные, запыленные лица начал медленно возвращаться румянец. Руки больше не дрожали, когда они пытались машинально отряхнуть налипшую на одежду грязь, а во взглядах появилось вполне осмысленное выражение.

Гончая, напротив, вдруг нахмурилась и подняла голову, словно что-то не понравилось ей в шумящей неподалеку рощице. Следом за ней приподнялись со своих мест Стрегон с побратимами, беспокойно заерзал Картис. Даже громадный волк отчего-то попятился, не отрывая горящего взгляда от выжидательно замершей хмеры, но та тоже передумала продолжать поединок: когда подходит большая стая, одиночная схватка никому не нужна.

Сперва в лесу ничего не происходило. Напротив, он словно вымер и пугливо притих, страшась потревожить молчание крадущихся в его тени существ. Разом угомонились горланящие на все голоса птицы, куда-то подевались мухи и полосатые шмели. По странному совпадению стих и легкий ветерок, овевавший трепаные макушки эльфов, а затем между стволами промелькнуло чье-то стремительное тело, и Перворожденные устало отвернулись: вот и все. Вот и дождались они своей судьбы.

Черный волк, уверенно добежав до Белки, презрительно фыркнул на их равнодушие и встал бок о бок с хозяйкой, готовый рвать и крушить по первому зову. Но она не обратила внимания - неожиданно вскинув подбородок и прикрыв странновато загоревшиеся глаза, маленькая Гончая ко вдруг странно изогнулась, а затем издала такой жуткий рык, что грозно ощетинившийся волчище разом присел и опасливо прижал к голове уши. Тирриниэль с Братьями ошеломленно застыли, силясь остановить бег холодных мурашек по коже, а окаменевшие изменники тихо охнули: они знали этот рев. Слышали не раз за прошедшее утро, потому что это был свирепый рык голодного зверя, вышедшего на полуночную охоту. Разъяренный голос дикого охотника, внезапно обнаружившего возле убитой туши конкурентов. Полный еле сдерживаемого гнева рык доминирующей хмеры, вдруг встретившей неповиновение стаи. И властный зов могучего Вожака, чье право на добычу оказалось оспорено.

Это был настоящий вызов.

И медленно выходящие к озеру хмеры не могли его не принять.

Глава 10

При виде целой стаи костяных кошек, выступивших из-за последних деревьев, Тирриниэль неверяще замер, а потом сдавленно застонал: их было много, очень много для одной единственной Гончей. Он насчитал двенадцать ощерившихся молодых самок и шестерых годовалых самцов, слегка уступающих сестрам в размерах, а следом за ними вышли звери покрупнее и поопасней. Впрочем, о чем это он? Даже неопытного молодняка с лихвой хватит, чтобы в долю секунды уничтожить дерзких чужаков, посягнувших на их священное место. Не говоря уж о том, что сражавшаяся с волком самка не преминула присоединиться к стае, чтобы торжествующе оскалиться вместе с ней и воинственно задрать к небесам гибкий хвост - в знак собственного превосходства и грядущей победы.

Белка нахмурилась еще сильнее.

- Странно... а где остальные?

Волк у ее ног нервно дернулся, глухим ворчанием выразив сомнение в том, что желал бы встретить тут старых и опытных кошек. Им двоим хватит и тех, кто явился на дележку в первых рядах - молодых и нетерпеливых. А старшие звери пусть пока посидят в кустах, как можно дольше не подозревая о том, что кто-то поднял лапу на их драгоценный молодняк.

Почему им придется справляться двоим? Да потому, что безвольно опустившие головы эльфы вряд ли способны оказать хоть какое-то сопротивление: весь запас упрямства и своей знаменитой гордости они истратили еще раньше, когда мчались по буреломам в тщетной попытке убежать от костяного ужаса этих земель. А теперь они сдались. Их будто выжгли изнутри - сперва ненависть, потом боль, за ней - страх и, наконец, едкое отчаяние. Пройдет еще немало времени, прежде чем они снова поднимут оружие. Не один день и даже не одна неделя пролетит, прежде чем они снова почувствуют вкус к жизни. Если уцелеют, конечно. А пока Охотнику и Гончей придется отстаивать свое право вдвоем. Как раньше. Как много раз до этого. И громадный волк, приготовившийся к бою, был полон решимости победить в этой неравной схватке.

- Вернись, - вдруг велела Белка, не отрывая взгляда от медленно приближающихся хмер.

Волк недоуменно вскинул голову.

- Вернись, - повторила Гончая, ненадолго опустив глаза. - Тилю нужна твоя помощь. Останови их. Не дай вмешаться.

- Уа-у-у? - тоскливо переспросил зверь.

- Да, уверена. Ступай. Пусть они не переступят черты, иначе мне не удержать стаю. Вдруг кто-то еще прошел стороной, как та кошка?

Волк тяжко вздохнул, но противиться не посмел: осторожно лизнув ее руку, бросил предупреждающий взгляд на притихших эльфов, а потом послушно потрусил прочь, поминутно оглядываясь и надеясь, что Белка передумает. Но она только прищурилась, привычно оценивая вероятных противников, а затем, к ужасу Тиля, принялась быстро расстегивать пряжки на одежде.

- Бел! - ахнул Ланниэль, первым поняв, что она задумала.

Картис глухо застонал, а Тирриниэль до боли сжал зубы, лихорадочно прикидывая собственные шансы. Он бы рискнул сунуться вниз, несмотря на всю самоубийственность этой затеи, рискнул бы даже обратиться к своему Огню. Но его останавливало две вещи: ее просьба не соваться в это гиблое дело и... громадный черный волк, точно так же, как Шир, красноречиво загородивший дорогу.

Стрегон быстро поискал глазами, но проворного Охотника нигде не заметил. Тот как в воду канул. Только в тех кустах, где он исчез перед нападением хмеры, виднелись обрывки одежды вместе с разодранной на мелкие звенья кольчугой и смирно лежали два бесполезных меча. Будто гигантский волчище, за каким-то демоном влезший в те же самые кусты, его сперва сожрал, набираясь сил, и только потом накинулся на хмеру.

Полуэльф переглянулся с Тергом, прося помощи и поддержки, незаметно кивнул Лакру и Иверу, чтобы были наготове, но волк оказался умнее и быстрее: стремительно прыгнув и мигом раскидав замешкавшихся наемников, он ловко сорвал с них перевязи, перекусил ремни и нагло подгреб чужое оружие под себя. После чего навис сверху черной горой и выразительно рыкнул: не дам!

Эльфы обреченно опустили руки: ну, все. ЭТОТ их отсюда точно не выпустит - вон, как глазищи горят. Настоящий зверь. Лютый и неумолимый. Всю волю парализует, когда так смотрит. С таким чудовищем не поспоришь, ничего ему не объяснишь. Не понравится чужой голос и схарчит в два счета. Не зря ж у него в пасти такие кинжалы сверкают! Да и Белка его явно не просто так отослала - видимо, не хочет, чтобы кто-то вмешивался. Без ее приказа вряд ли он стоял бы тут, как вкопанный. Вряд ли скалил зубищи и недвусмысленно рыл землю острыми когтями. Пес знает, за каким демоном ей это понадобилось, но ясно одно: через него не пройти. И связываться с таким зверем - чистой воды самоубийство.

Волк удовлетворенно улыбнулся, снова показав устрашающих размеров клыки, а потом покосился вниз: как она там? Справляется?

Белка справлялась. Все то время, пока уверенные в себе хмеры неторопливо подходили к измученным эльфам, она проворно избавлялась от отчаянно мешающей одежды. Сперва на сухую землю полетели парные родовые клинки, затем бесполезной горкой свалился пояс с гномьими ножами. Туда же отправилась куртка, рубаха, сапоги... до тех пор, пока на маленькой Гончей не остался только загадочно мерцающий доспех из чешуи черного питона. Тот самый, выкованный в незапамятные времена еще Крикуном, прослуживший ей более пяти веков и даже сейчас бывший для нее достойной защитой.

Он тесно облепил ладную фигуру Гончей, сделав ее похожей на выкованную из черного базальта статую - суровую, холодную и бесстрастную. Только бешено горящие глаза выдавали бурлящую в ней ярость. Да еще невероятно бледное лицо, на котором вдруг проступили совсем иные, нечеловеческие, поистине жуткие черты. Так, словно внутри этой женщины жил кто-то еще. Кто-то могучий, свирепый, жестокий и очень властный. Кто-то, привыкший требовать подчинения. Кто-то, чьей воле невозможно было противиться. Кто-то, кто хорошо знал, как усмирить огромную дикую стаю и сделать ее послушной своей воле.

Белка вдруг напрягла пальцы, одновременно вспарывая удлинившимися ногтями загустевший воздух, а потом тихо, угрожающе зарычала.

Стрегон мрачно покосился на Тирриниэля, но тот зачарованно следил за невесткой, не в силах издать ни звука. Потому что в ней в этот момент действительно проснулась и внезапно набрала силу кровная сестра - могучая, как прежде, абсолютно живая, прошедшая сквозь века в сознании подруги и хозяйки. Проснулась для того, чтобы осадить обнаглевшую стаю, и он только теперь понял, во что на самом деле превратил ее ритуал Передачи разумов.

- Траш... - с благоговейным ужасом выдохнул Ланниэль.

Белка в это миг словно стала выше ростом, обрела совсем иную походку, стала какой-то зловещей, еще более сильной, чем раньше. Ее движения обрели неподражаемую грацию, ничем не отличающуюся от грации удивленно остановившихся хищников. Голубые глаза вспыхнули такими же изумрудными огнями. Из горла непрерывно выкатывался бархатистый рык, от которого сердце холодело в груди. Наконец, она уперлась босыми стопами в пожухлую траву и с вызовом вздернула подбородок, требуя у заколебавшейся стаи ответа.

- Р-Р-Д-Р-РА-У! - зычно рявкнула Белка, медленно обходя застывших в панике Темных. - Кто из вас-с рис-с-кнет мне противиться?! Кто?! Какая твар-р-рь пос-с-смеет?! НУ?!

Хмеры нерешительно остановились, непонимающе разглядывая крохотного человечка, рискнувшего бросить им вызов.

- Я ж-жду-у! - прошипела Гончая, неуловимо быстро подступив к стае еще на несколько шагов. - Забыли, с кем дело имеете?! Память отш-шибло?! Нюх потер-ряли, мер-рзавцы?!

Ближний самец на мгновение заглянул в горящие бешенством глаза Траш и, вздрогнув всем телом, попятился. Как-то разом ужался, подобрал длинный хвост, чтобы не оторвали, а потом вовсе опустился на брюхо, смиренно пряча клыки. Он был молод, этот незрелый кот. Молод, но не глуп - за обманчивой внешностью двуногой самки он, стоящий в опасной близи от нее, безошибочно угадал существо гораздо более опасное, чем казалось снаружи.

- Р-разумно, - проурчала Белка, мазнув злым взглядом по остальным кошкам и подойдя к ним на расстояние броска. Тем же невероятно мягким кошачьим шагом, от которого замирало сердце. И с тем же зверским выражением на лице, которое так сильно когда-то напугало Владыку Л'аэртэ. - Кто ещ-ще?!

Следом за самцом, испуганно пискнув, припали к земле еще две юных самочки. Потом нерешительно заозирался второй самец. За ним - двое соседей постарше и поразумнее. В стае наметилось явное замешательство, и многие не просто остановились или попятились, а, повинуясь инстинктам, тоже послушно опустились, выгибая шеи в жесте подчинения и уважения. Но не все. Далеко не все: две крупные половозрелые самки не пожелали подчиняться странной чужачке. Низко пригнув шипастые головы и бешено нахлестывая воздух хвостами, они продолжали сближаться с тихо урчащей Белкой.

Стрегон сжал кулаки и кинул быстрый взгляд на мохнатого сторожа, но волк тоже зачаровано следил за Гончей, позабыв про все остальное. Вытянувшись струной, он аж вперед подался, неотрывно следя за каждым ее шагом. Буквально пожирал глазами, дрожал от нетерпения и еле сдерживаемого желания плюнуть на все и умчаться туда, где сейчас станет жарко. Однако стоило Лакру неловко шевельнуться, как он молниеносно развернулся и предупреждающе приподнял верхнюю губу.

Назад, человек!

- Да тут я, тут, - недовольно буркнул ланниец, на всякий случай отодвинувшись от злобного зверя. - Никуда не сбежал. Хотел бы тебя палкой по башке огреть - давно бы сделал, так что не рычи.

Волк насмешливо фыркнул, явно не поверив, что смертный успел бы просто дернуться, а затем снова уставился вниз, едва не пропустив момент, когда хмерам надоело играть в кошки-мышки.

Не так давно Братьям уже довелось увидеть, как умеет атаковать Белка. Повезло краем глаза взглянуть на то, как она в прыжке уходит от чужой атаки. Как ловко уворачивается от ударов, с какой силой бьет в ответ, не жалея ни себя, ни того невезучего дурака, который вздумал бы подставиться под этот удар. Этот необычный опыт был бесценен. Невероятен, но очень важен для тех, кто впервые видел молниеносную схватку хмер. Быть может, только благодаря ему Стрегон сумел различить в смазанных силуэтах на равнине быстротечные и почти неуловимые обычным глазом движения.

Потом он долго вспоминал и поражался увиденному. Силился поверить в то, что человек... пусть даже подвергнувшийся загадочному Изменению... может так быстро двигаться. Он сравнивал Белку с тем, что увидел в Лабиринте. Ее осанку, ее походку, решительное лицо, нацеленные на противников мечи... и все равно приходил к выводу, что ЭТО - нечто совсем иное. Что в тот раз просто она уподобилась своей кровной сестре, а сегодня действительно СТАЛА ею. И лишь поэтому рискнула сойтись в поединке сразу с двумя могучими хищницами.

Они прыгнули почти одновременно: две взрослые хмеры и их необычная соперница. Прыгнули потрясающе быстро, буквально в долю секунды преодолев оставшееся друг до друга расстояние, успели вытянуть вперед лапы и руки, а затем с ревом столкнулись, взметнув вверх целую тучу пыли. В густом сером облаке на мгновение воцарился полнейший сумбур, в котором было не понять, кто победил и кого ранили. Еще пару долгих секунд оттуда доносилось тяжелое сопение и чей-то раздраженный рев. Вверх на два человеческих роста взлетели комья вырванной с мясом земли, с силой отлетели прочь мелкие камушки. Вот снаружи промелькнула когтистая, заломленная под странным углом лапа, хлестнул по воздуху гибкий хвост, опасно посверкивающий острым стальным кончиком. Что-то неприятно проскрежетало, затем кто-то жалобно взвизгнул, заскулил. Кто-то другой бешено взревел, нанося тяжелые, смачные шлепки по твердой, почти гранитной поверхности. После чего до обомлевших наблюдателей донесся звук сочного удара, словно нечто увесистое со всего маху кинули наземь. После чего кто-то хрипло застонал от боли, что-то отвратительно захрустело... а потом пыль плавно осела, открыв любопытным взорам невероятную картину.

Вопреки чужим страхам, Белка не лежала ничком, зарывшись лицом в грязную траву или содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Она не упала, не оступилась, попав под сдвоенный удар тяжелых кошачьих лап. Она даже не пострадала, насколько можно было увидеть издалека. По крайней мере, доспех на ней не зиял рваными ранами и не топорщился острыми краями разодранной чешуи. Он просто слегка запылился и утратил свой блеск, но в остальном ничуть не пострадал. Тогда как хмеры...

Лакр неверяще округлил глаза, рассмотрев жутковато изогнутую шею одной из кошек, которую Гончая без видимых усилий держала на весу и как раз доворачивала короткую дугу, готовая в любой момент оторвать ее к лешему. Белка была меньше хмеры почти втрое! Хрупкая, обманчиво слабая, уязвимая! Ее руки казались жалким прутиками в сравнении с мощной броней свирепой хищницы! Но они с неподражаемой легкостью сминали прочные костяные пластины, круша мышцы, жилы, кости. Играючи вырвали из левой задней лапы сразу три когтя, пытавшихся разодрать питонью чешую. А потом поймали толстую шею в смертельный захват, уверенно сжали и теперь медленно давили, вынуждая тяжело дышащую кошку униженно опуститься на колени.

Впрочем, кто бы поступил на ее месте иначе, если крохотные пальчики Белки могли одним рывком оборвать эту строптивую жизнь?

Хмера, странно дернувшись в последний раз, наконец, затихла, перестав царапать окровавленными лапами землю. Разом обмякла, содрогнулась всем телом, ее зеленые глаза потускнели, неверяще изучая лицо победительницы, и уже почти погасли... однако Белка вдруг отпустила чужую шею. Тихо прошипев сквозь зубы что-то неразборчивое, оттолкнула судорожно закашлявшуюся кошку и, не заботясь больше ни о чем, шагнула в сторону - туда, где нелепо дергаясь, пыталась встать с травы вторая хмера.

Бесстрашно остановившись возле оскаленной морды, Гончая резким рывком запрокинула ей голову и пристально всмотрелась в полные боли глаза: у хмер, что бы ни говорили люди, все-таки было уязвимое место - одно единственное, возле левого уха, куда незадачливая кошка и получила быстрый, поразительно точный удар. Она даже понять не успела, что случилось и у нее почему внезапно подогнулись лапы. Почему земля вдруг ушла из-под ног, в ушах зазвенело, а пасть наполнилась кровью. И сейчас она тщетно билась на земле в попытке подняться, но парализующий укол лишал ее сил, приковывал к земле, неумолимо ронял обратно и не давал возможности прийти на помощь кровной сестре.

Белка с силой сжала нежные ноздри, вынудив хмеру на мгновение замереть. А затем очень тихо, так, чтобы оставшаяся стая не услышала, прошипела:

- Ты во второй раз споришь со мной, Кирша. И во второй раз я оставляю тебе жизнь. В память о Хиш, которую ты когда-то воспитывала. Но третьего раза, запомни, у тебя не будет. Потому что если ты перейдешь мне дорогу снова, я тебя уничтожу. И всю вашу ветвь, чтобы в ней больше никогда не рождалось тех, кто способен забыть Хозяина. Ты слышишь меня, тварь?

Хмера хрипло, с нескрываемой ненавистью зарычала.

- Ах, вот оно как... - протянула Белка, а потом вдруг расслышала негромкое ворчание со стороны леса и живо подняла голову. После чего зловеще улыбнулась и почти промурлыкала в шипастую морду. - Нет, дорогая, не надейся: сегодня я тебя не убью. Потому что ты утомила своим упрямством не только меня, но и тех, кто устал терпеть твои выходки не меньше моего. У них на тебя больше прав, Кирша, поэтому я уступлю эту им сомнительную честь... и, думаю, это будет справедливо.

Гончая резким движением выпрямилась и взглянула куда-то в чащу. А потом улыбнулась совсем по-другому и негромок спросила:

- Верно, Айша?

Из глубины леса донеслось одобрительное рычание. Тихое, но настолько могучее, что напоминало, скорее, рокот огромной горы, вдруг решившей ожить. Но когда следом за этим из-за деревьев выступила еще одна кошка, Тирриниэль неожиданно понял, почему Белка так не хотела видеть подле себя посторонних. Потому что ЭТА хмера была невероятно, чудовищно огромна. Почти в два человеческих роста в холке, матово серая, с острыми иглами вдоль изогнутого хребта, каждая из которых легко проткнула бы человека насквозь. С холодными глазами умелого убийцы, с неимоверно длинными когтями, играючи ломающими столетние палисандры, а еще - с острыми зубами, которым позавидовал бы мифический дракон, и мягкой поступью крадущейся охотницы. Настоящая повелительница этих мест. Величественная и поистине устрашающая. Неудивительно, что привставшие было хмеры снова поспешно припали на брюхо и уронили взгляды в землю, страшась не только голос подать, но даже лишний раз пошевелиться.

Следом за огромной (явно - главной) самкой выступили пятеро зверей помельче. Но при одном взгляде на них сразу становилось понятным, что вся остальная стая - не что иное, как шустрый, проворный и не в меру активный молодняк, которому позволили порезвиться вволю. Тогда как истинный ужас этих мест - вон он, медленно ступает по земле мягкими подушечками могучих лап и внимательно изучает человеческую козявку, посмевшую обидеть сразу двоих драгоценных (хоть и не самых послушных) детенышей.

Кирша при виде грозной родительницы придушенно взвизгнула и попыталась вскочить, но не тут-то было: Белка ударила хорошо, надежно, надолго обездвижив противницу и не позволив ей избежать заслуженной расправы. И теперь та могла только обреченно следить за приближающейся пятеркой старших матерей и жалобно скулить, вымаливая прощение.

Передняя самка не удостоила ее даже мимолетным взглядом. Зато вторая и третья, сердито щелкнув зубами, глухо рыкнули, решительно подхватили нерадивую дочь и немедленно уволокли, словно безжизненно обмякшую тушу, куда-то в лес, откуда вскоре донесся жалобный вой, перешедший в истошный визг. Но потом смолк и он: хмеры умели наказывать жестоко. Особенно за такой проступок, какой допустила взрослеющая Кирша.

Главная самка тем временем неторопливо прошествовала сквозь присмиревший молодняк и остановилась всего в шаге от спокойно дожидающейся Белке. Внимательно осмотрела ее, понюхала воздух, приподняла верхнюю губу, показав пугающе длинные зубы... а потом смиренно опустилась на четыре лапы, пряча горящий взгляд точно так же, как молодые хмеры недавно.

У Лакра неприлично отвисла челюсть.

- Здравствуй, Айша, - тепло улыбнулась Белка, опускаясь напротив громадной кошки на колени и осторожно гладя чуткие ноздри. - Дети немного расшалились, да?

Хмера недовольно рыкнула.

- Я знаю. Но не суди Киршу слишком строго - у нее было трудное детство. Она пока не умеет чувствовать Лес так, как ты. Хотя, возможно, еще исправится. Когда-нибудь.

- Гр-р-р!

- Не надо, - придержала гневно заворчавшую хмеру Гончая. - Я прощаю ее сегодня. В последний раз, но все-таки прощаю. Ради тебя и твоей стаи. И ради того, что она все-таки исполнила мою маленькую просьбу.

Айша задумчиво оглянулась на испуганно замерших эльфов и красноречиво облизнулась. После чего неторопливо поднялась, нависнув над Белкой, словно гора над крохотной мышкой, негромко рыкнула и властно отогнала молодых кошек подальше от добычи. Хватит, поиграли и пусть их, не то кто-нибудь действительно может не стерпеть. Хоть и сытые они сегодня, но все же.

- Спасибо, - повторила Белка, поднимаясь следом. - Для них это действительно было нелегко.

Хмера вздохнула, а потом вдруг наклонилась и уткнула страшноватую морду в плечо той, которая носила в себе старшую праматерь. Уткнулась так, как давно не могла себе позволить - хозяйки долго не было Дома. И Хозяина тоже. А от этого молодые детки начали постепенно забывать, кому следует ВСЕГДА уступать дорогу. Кому они обязаны жизнью. И кто способен с легкостью уничтожить всю эту стаю, стоит лишь серьезно задеть его обожаемую пару.

Белка на долгую минуту застыла, обняв громадную самку, как когда-то - Траш, крепко зажмурилась, отчаянно пытаясь поверить в то, что все это можно вернуть. Наконец, прерывисто выдохнула и неохотно отстранилась.

- Отпустишь их?

Айша тихонько фыркнула.

- Спасибо. За мной охота.

Хмера легонько подтолкнула подругу под локоть, пощекотала кончиком хвоста ее пышные каштановые волосы, а потом величественно наклонила голову.

Белка облегченно улыбнулась.

- Вот и славно. Эй, вы! Ушастые! Медленно поднимайтесь и топайте во-о-н на тот пригорок. Кто замешкается, того сожрут. Так что не испытывайте терпение моей младшей стаи и шевелите задницами, если хотите жить!

Ллеры Инару и Эналле непонимающе переглянулись.

- ЖИВО! - рявкнула Гончая для пущей убедительности, и молодые хмеры ее поддержали внушительным рыком. - Вон отсюда, пока мы не передумали! Ну?! Кому говорят?!

Эльфы, не веря своим ушам, как сомнамбулы, поднялись на подрагивающие от слабости ноги. Дикими глазами оглядели вьющихся неподалеку кошек, которые раскланивались с Белкой намного вежливее, чем иные придворные со своим королем. Так же дико покосились на Айшу, внушавшую ужас одним своим видом. Нерешительно качнулись в сторону спасительного пригорка, где виднелись чьи-то любопытные головы, а потом медленно, все еще ничего не понимая, двинулись прочь. Ожидая насмешливого рыка в спины, стремительного броска, как недавно в лесу, когда игривые кошки издевались над ними всю дорогу, с недоверием посматривая по сторонам, но все же пошли.

И ни одна из хмер не преградила им путь.

Убедившись, что Белка не шутит и действительно готова вытащить их из коварной западни, ллер Инару слегка посветлел лицом и взглядом переспросил: мол, не шутка? Но Гончая только сухо кивнула и недвусмысленным жестом велела убираться подобру-поздорову. После чего еще долго следила за спотыкающимися эльфами, едва сдерживающимися, чтобы не перейти на неровный бег, насмешливо фыркала при виде их ошарашенных лиц, но оставалась среди стаи хмер без всякого страха. Одна. Уверенная в себе, откровенно хищная и такая же опасная, как они. Маленькая, двуличная, поистине смертоносная Гончая, чью силу признавали даже костяные кошки Проклятого Леса.

Ллер Эналле, едва достигнув указанного пригорка, все-таки не выдержал: обернулся. Но она уже не смотрела - снова присев на траву возле Айши, что-то тихо говорила в маленькое круглое ухо, не обращая никакого внимания на крутящийся неподалеку молодняк, для которого было в диковинку такое странное соседство. И которым было ужасно любопытно знать, что за гостья пожаловала в их логово, если даже главная самка уважала ее, как равную.

Эльф тяжело вздохнул, отчаявшись понять эту необычную женщину, однако именно в тот самый миг впервые подумал о том, что, пожалуй, Брегарис ее сильно недооценил. Просмотрел ее страшноватое нутро. Позабыл, какой именно Дом дал ей когда-то жизнь. Глупец. Он не понял тогда и не желал понимать даже перед смертью, что Белка - не просто Измененная с ангельским личиком и совершенным телом богини. На самом деле ее настоящая суть была вовсе не такой, какую они видели на приемах у высокого лорда. Кажется, блиставшая там в белоснежном платье Riarrae Allire - Ходящая по Лесу, как знали ее Перворожденные - в действительности таковой совершенно не являлась. Настоящей она была именно здесь, сейчас, когда бесстрашно сидела в окружении костяных убийц и уверенно повелевала ими. Когда жестко остановила взбунтовавшуюся стаю. Когда с холодной улыбкой покалечила строптивую соперницу, вздумавшую сомневаться в ее законном праве. И это - не заслуга Таррэна, не чудо и не из ряда вон выходящее событие. Нет. Белка была такой до того, как Тирриниэль впервые увидел ее в Аккмале, и оставалась собой даже сейчас, несмотря даже на новый Дом, рождение четверых детей и самоотделение Золотых.

А еще он вдруг понял и то, что на свете существовала лишь одна причина, по которой дикие хмеры не уничтожили его потрепанный, измученный и отчаявшийся отряд. И что причина эта - властный приказ опытного и мудрого вожака. Тот самый приказ, о котором они, недотепы, даже не подозревали, но благодаря которому их не разорвали в клочья, а умело и быстро привели именно туда, куда просили. Да. Он четко видел сейчас, что такой приказ действительно был. Иного объяснения поведению хмер просто не существовало. Вот только исходил этот приказ не от Айши, а был передан ей неведомыми путями - от кровной сестры, не желающей осквернять порог своего дома кровью предателей, изменников и несостоявшихся убийц.

Глава Дома Этаррас снова вздохнул и следом за собратьями принялся взбираться на холм, к которому они так долго шли. Облегченно вздохнул, когда выбрался наверх; понял, что ничего страшного не случилось и что они по-прежнему живы. А затем поднял усталые глаза и сильно вздрогнул: откуда-то из пустоты ему навстречу шагнул Владыка Л'аэртэ и, нехорошо прищурившись, посмотрел в упор жутковатыми, алыми от ярости глазами.

Глава 11

Ллер Эналле на долгий миг окаменел, побледнев так резко и страшно, словно смерть свою увидел. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было: Тирриниэль выглядел настолько злым, что казалось - вот-вот взорвется. Его красивое лицо, больше не прикрытое никакой личиной, пылало не хуже, чем страшновато загоревшиеся глаза. Тонкие губы сжались в идеально прямую линию, а руки уверенно взяли ошеломленного эльфа за грудки и чувствительно встряхнули.

Глава Дома Этаррас внутренне содрогнулся, когда его пронзил огненный взор повелителя, и обреченно выдохнул. Вот так. Стоило избежать мучительной смерти в когтях хмер, чтобы умереть от руки взбешенного Темного мага? Может, лучше было остаться внизу?

"И почему мне так не везет? - успел подумать он, прежде чем высокий лорд подтащил его ближе. - Кажется, глупая это была затея..."

Перворожденные, поняв, что попали из огня да в полымя, затравленно заозирались. Ловушка... еще одна ловушка и еще один обман, которого им уже не пережить. Сперва Кордоны, уничтожившие отряд почти полностью, затем Проклятый Лес, сожравший жалкие остатки их воли, потом - хмеры, от которых вообще чудом ушли... до сих пор ноги дрожат, а сердце бьется с перебоями. А теперь еще и Владыка, готовый разорвать их на части. Плохо. Как же плохо сложился этот поход. Задуманный, казалось, так удачно, тщательно подготовленный, спланированный, призванный изменить Темный Лес к лучшему... как же страшно они ошибались! Как нелепо промахнулся Брегарис. Как опасно недооценил противника и поэтому проиграл, потеряв не только хватку, но и саму жизнь. Тогда как у них никаких сил вовсе не осталось, желания сопротивляться - тем более, ни единой крохи магии тоже не было... неужели это конец? Глупый, нелепый, досадный конец, который так не хочется признавать?

Ллер Инару сжал кулаки: бороться против повелителя - все равно, что мошкам пытаться сражаться с вулканом. Ни единого шанса. Тем более, если вспомнить о том, что он - прямой наследник Изиара. Бешеный и жестокий. Неумолимый. Почти закончивший эту долгую игру. Почти победитель...

И, что самое неприятное, он здесь не один.

Братья красноречиво качнули в руках обнаженные клинки, и эльфы окончательно скисли.

- Тиль, оставь его, - негромко бросила Белка, внезапно выбираясь из соседнего куста. - Я не для того этих кроликов из Впадины вытаскивала, чтобы ты их тут же убивал.

Владыка Темного Леса, вздрогнув от неожиданности, стремительно обернулся: Гончая была уже полностью одета и вооружена. Выглядела немного усталой, как всегда после полноценного Единения, но совершенно невредимой. И слегка недовольной оттого, что все ее усилия могли оказаться напрасными, если один вспыльчивый эльф вдруг надумал бы сорвать свою злость на остроухих.

Тирриниэль немедленно разжал руки.

- Бел!

- Да жива я, жива, - насупилась Гончая, когда он оттолкнул сородича и быстро шагнул навстречу. - Ничего со мной не сделается - не родился еще на свете зверь, который посмел бы мне навредить. Да, лохматый?

Выбравшийся из соседнего куста волк согласно рыкнул и тоже скользнул вперед, словно только и дожидался разрешения. Метнувшись через поляну, он чувствительно пихнул эльфов, бесцеремонно растолкал Братьев, при этом мстительно отдавил ноги Лакру, сердито фыркнул Стрегону в лицо, заставив обоих машинально отшатнуться и схватиться за ножи. Не обратив внимания на Тиля, оттеснил в сторону даже его и только тогда с довольным урчанием потерся носом о щеку Белки.

У Перворожденных забавно округлились глаза, а она, тут же рассвирепев, рывком ухватила мохнатое ухо и властно потянула.

- Я тебе что велела, а?!

Волк, внезапно присев, как-то жалобно пискнул.

- Я кого просила не высовываться?! Кому пообещала уши отодрать, если испортишь мне эльфов?! Отвечай, нахал, пока я добрая!

Гигантский зверь, возвышающийся над ней, подобно черной горе, тихо заскулил, не думая, впрочем, вырываться. Низко пригнув голову, чтобы было не так больно, он робко вильнул пушистым хвостом и заискивающе заглянул в ее глаза, которые, несмотря на суровый тон, все еще оставались пронзительно голубыми, чистыми и...

Он неверяще замер.

...совсем не злыми?!

- У-р-р-р!

- Гад ты этакий! - с чувством сказала Белка, когда зверюга широко улыбнулась ей прямо в лицо и попыталась облизать нос. - Хоть бы постыдился при людях! Так нет же - не утерпел, высунулся, покрасовался... ну, что тебе стоило промолчать? Что я теперь им скажу, а? Ты хоть об этом подумал?!

Громадный зверь, прижавшись мордой к ее животу, виновато вздохнул.

- И что мне с тобой делать? Дома запереть? На цепь посадить? Бока намять?!

- Э-э... Бел? - осторожно вступился за волчару Лакр. - Не надо, не трогай его. Твой зверь нам шкуру спас.

- Знаю, - буркнула она, так же внезапно отпустив несчастное ухо. - Только поэтому и прощаю. Если бы не хмера, прибила бы его за легкомыслие, хоть и знаю, что в этой личине он сам не свой. Да, черный?

Зверь, мигом перестав страдать, гордо выпрямился, весьма бодро отряхнулся, а затем забавно наморщил нос и со счастливым весельем в желтых глазищах со всей силы дунул на Белкину макушку. От маленького урагана ее каштановые волосы разлетелись в разные стороны, жарко пыхнули яркими серебристыми искрами, распространяя вокруг себя умопомрачительный аромат эльфийского меда. Стоящий в опасной близости Тирриниэль закашлялся, не успев отвернуться, ллер Эналле сдавленно охнул, а Гончая, молниеносно обернувшись, возмущенно ахнула:

- Ах ты...!

Волк проворно отпрыгнул, сумев ловко увернуться от крепкого кулачка Гончей, но она была не слишком сердита. Так, погрозила, пофыркала, пригладила пышную шевелюру, да и забыла, потому что сейчас перед ней стояла гораздо более важная проблема.

- Тьфу! Сгинь, морда зубастая! И приведи себя в порядок, понял? А то бока обслюнявили - просто смотреть страшно. Кыш! Кому сказано: марш отмываться! Тем более, мои кошки тебя на дух не переносят!

Зверь отчего-то закашлялся, но дальше испытывать ее терпение не стал - дружелюбно улыбнувшись (отчего пришлые эльфы едва не шарахнулись обратно к хмерам), он снова вильнул хвостом, шумно отряхнулся и огромными прыжками скрылся из виду. И только после этого Тирриниэль смог нормально вздохнуть, пришел в себя от мимолетного касания ее силы, а затем крепко обнял, наконец, свою сумасшедшую невестку.

- Ну, Бел... чтобы я еще раз тебя отпустил, не зная, в чем дело... как ты могла так с нами поступить?!

Она хмыкнула.

- А как надо было?

- Сказала бы хоть слово, прежде чем спускаться во Впадину! Знал бы я, зачем ты сюда пришла...

- И что тогда?

- Ничего! Ни в жизнь бы туда не пустил!

- Тиль, перестань, - выразительно поморщилась Белка. - Ты же обещал.

- А ты обещала быть осторожнее! - сердито буркнул эльф, но потом убедился, что она в порядке, и немного оттаял. - Ох, малыш... никакого с тобой сладу... что я Таррэну скажу, если верну тебя с царапинами? Думаешь, он мне "спасибо" скажет?!

Она только улыбнулась.

- Ничего, он любит меня любой. И с царапинами, и с дурным характером, и с ворчанием Траш. И вообще, перестань паниковать, остроухий. Лучше порадуйся, что я вовремя посоветовала Лабиринту связаться с хмерами и попросила их не трогать чужаков. Иначе имели бы мы сейчас не три десятка твоих сородичей, а тридцать освежеванных трупов, с которыми славно развлеклись наши кошки.

Владыка Л'аэртэ вспомнил, наконец, о посторонних и тряхнул головой.

- Все равно, это было слишком рискованно... но я рад, что с тобой все в порядке.

- Я тоже. Зато ушастые твои живы, и, значит, оно того стоило.

- Пожалуй, - со вздохом признал эльф. - Лишних смертей мне никогда не хотелось. Тем более, когда их и так уже предостаточно. Не знаю, можно ли было обойтись по-другому... изменился бы итог, если бы я вычислил Брегариса раньше и попытался решить эту проблему дома... но все равно - спасибо тебе, Бел. Для нашего Леса даже такая малость много значит, можешь мне поверить. И я рад, что хоть кто-то из этих неразумных юнцов уцелел.

- Да я верю. Потому-то и попросила Лес их не трогать. По крайней мере, пока.

Тирриниэль снова вздохнул, а потом повернулся к спасенным.

Сказать, что эльфы выглядели плохо - значит, не сказать ничего. Оборванные, израненные, обессилевшие... но, как ни странно, живые. Хоть и мало их осталось, но он не надеялся даже на такое количество. Наверное, надо порадоваться тому, что накануне какая-то странная прихоть вдруг толкнула Белку на неслыханное милосердие.

Он внимательно оглядел грязные, исхудавшие лица.

А ведь они пытались нас убить. Упорно преследовали долгие дни, стремясь нагнать и закончить вопрос с Изменение самым простым и, как им казалось, действенным способом. Но тогда почему она их пощадила? Почему вмешалась? Для чего свернула с прямого пути и даже вступила в короткую схватку с хмерами?

Ради них?

Вряд ли - Белке чужда слезливая жалость.

Ради Темного Леса?

Чушь - она никогда его не любила и появлялась там только из-за детей. От кровожадной мести она тоже отказалась, да и удобнее было оставить это дело на совести хмер. Тогда что? Почему она вдруг передумала?

Чудом уцелевшие эльфы, судя по всему, задавались сейчас тем же вопросом. А еще пытались понять, что все это значит и почему их никто не пытается расчленить на месте самым болезненным и неприглядным способом.

Владыка Л'аэртэ, без труда прочитав в чужих глазах ожидание немедленной смерти, неуловимо нахмурился.

- Бел?

- Знаешь, я не люблю агинцев, - непонятно ответила она, медленно подходя к спасенным. И ллер Эналле вдруг поймал себя на мысли, что всерьез опасается этой маленькой женщины, загнавшей их на пару с повелителем в такую коварную ловушку. А еще он подумал, что никогда не рискнул бы связываться с Изменением, если бы заранее знал, чем оно закончится. И сто раз бы все взвесил, прежде чем рискнул выступить против Рода, в котором есть хоть одно существо, подобное ей. Никакая власть и никакой Дом этого не стоят, потому что даже одна единственная Измененная, как недавно выяснилось, способна перечеркнуть жизнь всего Темного Леса. А сейчас, когда она стояла так близко, когда зеленые отсветы в ее глазах стали особенно заметны, он неожиданно почувствовал, что впервые за долгие годы готов признать: Изменение не должно повториться. Хотя бы потому, что во второй раз Темному Лесу может и не повезти с результатом.

- Да, я не люблю агинцев, - ровно продолжала Белка, внимательно разглядывая Перворожденных. - И тех, кто пользуется их услугами, не люблю тоже. Только по этой причине, господа эльфы, Кордон среагировал на ваше присутствие раньше, чем вы рассчитывали. Не думайте, это не был специально отданный приказ или намеренное действие, но Проклятый Лес с некоторых пор неплохо чувствует мое настроение и нередко выполняет то, о чем я его попрошу. А мне ОЧЕНЬ не хотелось, чтобы поблизости от нашего дома ошивались наемники.

При одном только воспоминании о Кордоне по лицам эльфов пробежала болезненная судорога.

- Да, - призналась Гончая. - В некотором роде, вина за смерть ваших друзей лежит на мне. Но вам, можно сказать, повезло. Или же НЕ повезло - это как посмотреть. Потому что, напомню: вы сунулись сюда по доброй воле. Сами пожелали такой участи, поэтому я не испытываю ни малейшей вины за случившееся. Вы доставили нам немало неприятностей, господа. Вы предали и собирались убить своего повелителя, вы пытались убить меня, вы сделали неприятно присутствующим здесь людям...

Темные помрачнели: очень многообещающее начало. Всего перечисленного уже хватало, чтобы Владыка испепелил их на месте. Даже странно, что он до сих пор этого не сделал. И еще более странно, что им все-таки позволили жить. Вот только надо ли было соглашаться на такой размен? Может, им уготована еще более неприятная участь, чем долгое переваривание в желудках хмер?

Гончая задумчиво ковырнула землю носком сапога.

- Признаться, господа, вы меня порядком рассердили. Беготней этой, своей назойливостью, глупым упрямством... Берралис наотрез отказался объяснить, почему он вздумал сходить с ума по Изменению именно сейчас. Его эльфы - тоже. Даже вон, чего учудили - хотели использовать меня в качестве подопытного кролика. Надо думать, что мне это не понравилось, поэтому от вашего командира остались одни подгорелые уши... впрочем, он заслужил. Не надо было вызывать меня на поединок и надеяться на свою магию. Вопрос в другом: зачем ВЫ пошли за ним? Что ВАМ наобещали такого, что даже перед лицом своего лорда вы не хотите признаться в измене? Деньги, власть, красивую жизнь? Я бы поняла, если бы разговор касался смертных... причем, не лучшей их части... но вы? Перворожденные? Неужели законы Дома и Рода потеряли для вас всякое значение? Почему, Эналле? Ответь.

Глава Старшего Дома непримиримо сверкнул глазами.

- Тебе не понять.

- Правда? Признаться, когда до нас дошли слухи, что небольшая часть ваших рискнула сунуться за на Кордон, но не погибла, как остальные, а как-то сумела выбраться, мне стало очень любопытно. И очень захотелось взглянуть на тех, кто оказался настолько упрям, что даже прямую угрозу своей жизни рискнул проигнорировать. Зная, что дальше вам ходу нет, вы все-таки полезли сюда. Видели, куда идете, читали про хмер, догадывались, что их тут немало, и все равно не остановились. Ответьте: зачем вы пошли дальше, если уже поняли, что опоздали и не сумеете нас задержать? Если знали, что оба ваших мага погибли, а Камни Бездны надежно уничтожены? Зачем вы пошли на верную смерть? Для Перворожденных это, по меньшей мере, странно.

Ллер Инару на мгновение прикрыл уставшие глаза, но ее взгляд чувствовался даже так, сквозь плотно сомкнутые веки, а голос упорно пробивался сквозь настойчивое нежелание говорить. Этот голос заставлял, буквально вынуждал отвечать. Даже тогда, когда в этом не было никакого смысла.

Вздохнув, эльф все-таки разлепил спекшиеся губы.

- Это была меньшая из зол. Мы должны были иди идти вперед, надеясь закончить то, что было начато, или же с позором возвращаться обратно.

- Неужели ты настолько ненавидишь своего Владыку, что готов умереть ради призрачной возможности его уничтожить? - нахмурилась Гончая. - Ты ведь знал, что здесь - мой Дом. Знал, что Тиль меня ищет. Знал даже, что он все-таки меня нашел и попросил о помощи. Прекрасно понимал, что я согласилась эту помощь оказать. Поэтому прости мое любопытство, эльф, но... мне давно хотелось спросить: в чем же дело? Как Брегарис сумел убедить главу одного из Старших Домов в том, что Владыка Л'аэртэ больше не способен сохранить свой Лес? Откуда эта ненависть? Где он вам на хвост наступил? Или что такое прищемил, что вы вдруг взвились до небес?

Ллер Инару вдруг слабо улыбнулся.

- Это... не ненависть.

Странно, с повелителем он, пожалуй, не стал бы говорить, потому что был уверен, что это бесполезно. А к Белке у него почему-то не возникло неприязни. И разговаривать с ней было далеко не так трудно, как казалось поначалу. Даже, если честно, хотелось рассказать о том, что накипело. Хотелось поделиться, открыться, убедить... ведь она, вроде бы, действительно хочет понять? Так, может, если она узнает истинный облик Владыки, то перестанет его защищать? Поймет, что на самом деле он далеко не такой, каким пытался казаться последние несколько сотен лет? И что многих из тех, кто его знал, эти фальшивые перемены не обманули?

Наследники Изиара умеют управлять толпой, они - великолепные ораторы и превосходные актеры. Отлично чувствуют человеческую природу, искусно манипулируют, прячут свою настоящую суть, скрывают истинные намерения. Даже ОНА поверила. Но она - всего лишь человек. Ей простительно не видеть сквозь чужие маски. Однако есть и те, кого эти маски уже давно перестали обманывать.

- Тогда что? Жадность? Желание властвовать? Кризис второго совершеннолетия? - продолжала допытываться Гончая. - Неужели дело исключительно в этом?

- Нет, - наконец, ответил за всех эльфов ллер Эналле. - Дело не в ненависти. И даже не в кризисе, хотя, конечно, многих зацепил именно он. Просто... с некоторых пор наш лорд в ряде вопросов стал проявлять необъяснимое упорство, и это... как нам кажется... могло привести к непредсказуемым последствиям для Темного Леса.

- Я-а-сно, - задумчиво протянула Белка. - Выходит, вы за всех тут радели?

- Да.

- Спасителями расы себя возомнили?

- Я предпочел бы назвать это по-другому.

- И ведь не врешь, - искренне удивилась она, словно не заметив, как скривился при слове "спаситель" растрепанный эльф. - Тиль, ты слышал?

Владыка Л'аэртэ молча кивнул.

- Ладно. Теперь мне кое-что стало понятным. Значит, личной неприязни к своему лорду вы не испытываете?

- Нет, - качнул головой Старейшина, вдруг к собственному изумлению осознав, что повелитель почему-то не желает вмешиваться в разговор. - По крайней мере, это касается тех, кто здесь присутствует. Брегариса я не считаю.

- Ого. Откуда ТЫ знаешь, что думают другие?

- Знаю, - снова обозначил улыбку эльф. - Можешь поверить: знаю, как себя самого.

И вот тут Гончая хищно прищурилась.

- Интересно... прямо-таки о-очень интересно... мне это понимать, как легкие кровные узы? У вас? Представителей разных Домов, в обычное время готовых глотку друг другу перегрызть за любой пустяк?

- Да, - с необъяснимой гордостью подтвердил ллер Инару. - В противном случае мы не прошли бы Кордон. Но ради общей цели...

- Вы все-таки решились объединиться?! Ради Тиля... вернее, против него... поэтому сейчас твои слова - это отражение ваших общих мыслей, так?

- Да, - покорно кивнул эльф.

Впрочем, что еще ему оставалось делать? Их ничтожно мало. Они ослабли, еле стоят на ногах и, вдобавок, окончательно провалили свою миссию. Владыка Тирриниэль умело обыграл их и теперь волен сделать с предателями все, что пожелает. Так какой теперь смысл лгать и изворачиваться? Ничего не остается, кроме как говорить правду. Впрочем, даже она уже ничего не изменит. Лишь оттянет неизбежное. Потому что Владыка не поймет, а Белка... Белка странным образом ему благоволит. И от этого понимания неожиданно становится очень грустно.

Гончая внезапно забарабанила кончиками пальцев по ближайшей ветке.

- Знаете, братцы-кролики, что самое интересное? Я вам верю. И даже готова признать, что зерно истины в ваших словах есть... Тиль, не кипятись. Просто они решили пойти самой короткой дорогой. По пути наименьшего, так сказать, сопротивления - не разобравшись в причинах, не рискнув спросить и не задумавшись о последствиях.

- Нет, не так, - тихо возразил ллер Инару, осторожно поднимая взгляд на своего Владыку. - Мы долго думали. Сравнивали. Наблюдали. И решили, что Изменение - это и правда хороший выход для нашего народа.

- Ага, - покивала Белка. - Конечно. Поглазели на меня, поглотали слюни, а потом взбунтовались, решив, что Тиль приберегает такое сокровище для себя одного. Вернее, только для своего Рода, а всех остальных, разумеется, собирается этим "счастьем" обделить! Иными словами, разлегся толстой задницей на мешке с золотом и подвинуться не желает! Это раньше все мирились с его требованиями, потому что от Л'аэртэ зависело ваше выживание. А потом угроза Изиара исчезла, и вы решили, что хватит ему жировать на чужой крови! Так? Дескать, делись, кровожадный упырь, или освобождай трон! Нам тоже хочется бессмертия!

Эльфы нервно дернулись.

- И что же вы видите? - невозмутимо продолжила она. - Гадкий тиран даже не подумал прислушаться к вашему мнению! Как сидел сиднем на своих тайнах, так и сидит. Его единственный сын наслаждается незаслуженным счастьем с Измененной, в Чертогах вовсю бродят хмеры, среди Л'аэртэ вдруг появляется первая девочка и все - земля уже полнится слухами, что Темный Владыка избавился от проклятия Изиара и обрел вторую жизнь! А как иначе? Таррэн же сумел! Детей же родил! Все видели! Значит, и Владыка скоро станет таким же! Значит, и весь его Род тоже! Несправедливо? Еще как! Опасно для Леса? А то! И что тогда с ним делать, если власть одного Рода станет чересчур сильной?

Перворожденные неловко кашлянули.

- Правильно! - обрадовалась Белка. - Скинуть его с трона к такой-то матери, пока не заподозрил неладного! И поскорее взять то, что он планировал исключительно для себя, любимого! Поровну, конечно же - мол, одно счастье для всех! Потому что, дескать, Изменение - это единственный путь к возрождению былого величия эльфов... так ведь было? А? Ответьте. Об этом вам вещал Брегарис, ссылаясь на ставшую ему известной страшную тайну о планах вашего коварного Владыки?

Тирриниэль поморщился от версии Белки, однако у ллера Инару лицо вдруг пошло красными пятнами. Да и остальные выглядели немногим лучше. Кажется, до них только сейчас начало доходить, что некоторое вещи Брегарис, мягко говоря, преувеличил. Правда, сути это не меняло: Изменение действительно было важно для Леса, и они, как и прежде, считали именно так.

- Значит, вы решили, что я скрываю сведения об Изменении ради власти? Ради того, чтобы поднять свой Род на недосягаемую высоту? - тяжело посмотрел на них Владыка эльфов.

Ллер Инару вздрогнул, но все же не отступил.

- Разве Род не стоял для вас всегда на первом месте? - прошептал он. - Разве не ради этого Изиар когда-то предал наши расы? Ради своего Дома, Рода, Ясеня?

- Изменение - это неограниченная власть, - так же тихо согласился ллер Эналле, и следом за ним остальные эльфы подняли на своего повелителя полные тоски глаза. - Оно сделало бы владетеля этой тайны безоговорочным, абсолютным Владыкой. Над Лесом, Светлыми, Интарисом... и всей Лиарой. Такой соблазн трудно побороть даже искушенным. А рискнуть ради всего мира горсткой невинных... причем, когда такое уже было...

У Тиля побледнело лицо.

- Разве не так, мой лорд? Разве это не заманчиво? Для вас?

- Глупцы... - горько прошептал Владыка. - Какие же глупцы! Слепые дети, обманутые фокусником на рынке! Неужели вы решили, что я смогу? После того, что было? После Талларена, его перстня и всего того, что я вам открыл?!

Он резко отвернулся.

- И это меня вы называете предателем? Меня окрестили чудовищем? Когда я...

- Просто они не понимают, Тиль, - тронула его за рукав Гончая. - Они действительно не понимают. И боятся, что когда-нибудь история повторится: обман Изиара очень больно ударил по твоему народу. Я не заметила этого. А они испугались. Действительно испугались того, что ты или Таррэн могли бы... и это тогда, когда у нас появился Тир, Тебр, Милле, а Золотые вовсе отделились, будто им стала известна какая-то важная тайна... взгляни на это ИХ глазами, Тиль. Подумай, чем это кажется для НИХ: твое спасение, отмененный Уход, чего никогда раньше не было... мое появление, а следом за этим - странная сила Таррэна и рождение наших детей. Как бы ты себя повел, если бы вдруг заподозрил, что кровь Изиара возрождается? Что бы сделал, если бы решил, что соблазн Изменения оказался для твоего лорда слишком велик? И если бы тебя искусно подтолкнули к мысли, что в его руках эта сила может стать не жизнью, но смертью для всей Лиары?

Владыка Л'аэртэ прикусил губу.

Ллер Инару быстро отвел взгляд, стараясь не показать своих мыслей, но повелителю не требовались слова, чтобы понять: так все и было. Брегарис лишь нашел нужные ниточки и сумел повернуть дело так, как было удобно ему. Он привел за собой на бойню совсем еще юных мальчишек, испугавшихся за судьбу своего народа. Привел, не думая о том, что большинство из них непременно погибнут, пытаясь одолеть Темного лорда. Он все правильно рассчитал и хорошо все продумал: память об Изиаре слишком страшна, чтобы о ней успели так быстро забыть. Глубина его предательства была слишком велика, чтобы ее не принимали в расчет. А последствия вмешательства Белки в судьбу их общего Дома оказались таковы, что со стороны вполне могло показаться, будто потомки Проклятого все еще ищут власти над властью, все еще лелеют мечту о всемогуществе, вынашивают какие-то планы. Для того и появилась в этом мире Измененная. Для того и сила Серых Пределов была покорена. Для того и разросся у границы Проклятого Леса отдаленный уголок, куда запретили соваться молодым эльфам... а потом вдруг исчез Таррэн - точно так же, как когда-то Изиар... после этого сразу вспомнились Девять Кругов Жизни, которыми буквально грезил его дальний предок... а за ним пришел новый страх, что вот оно, грядущее небытие, потому что Л'аэртэ действительно снова попытались...

Белка досадливо крякнула.

- Кажется, мы были неправы, когда искали причины, Тиль. Кажется, ты пропустил важное звено в цепи своих рассуждений. Потому что Брегарис обманул нас всех и едва не стравил в кровавой бойне Рода бессмертных ради одной только вещи...

Тиль быстро покосился на ее расстроенное лицо и, быстро шагнув навстречу, крепко обнял.

- В этом нет твоей вины, малыш.

- Есть, - прерывисто вздохнула она. - Мне следовало подумать о том, что исчезновение Таррэна могут воспринять неправильно. И нам следовало раньше провести параллель с Изиаром, который когда-то тоже ушел в Нижние Миры. Кто ж знал, что Брегарис так все извратит?

- Это моя оплошность. Это я посчитал, что промолчать будет лучше.

- Шила в мешке не утаишь, - грустно улыбнулась она. - Возможно, нам просто следовало рассказать им сразу? Впрочем, еще ведь есть время. Раз уж они стоят перед тобой и до сих пор упорствуют... как думаешь, я смогу их убедить?

- Я не хочу, чтобы ты снова это переживала, - твердо сказал Тирриниэль. - И не хочу, чтобы ЭТО снова повторилось.

Белка покачала головой.

- Нет, Тиль. Посмотри, что получилось из нашего общего молчания: они не верят, что все было совсем не так. Думают, что ты используешь меня, как ловушку для их детей, братьев, отцов... ведь это действительно так заманчиво? И именно это когда-то хотел проделать Талларен? В том числе, и с тобой? Инару, Элларе... подойдите.

Эльфы непонимающе переглянулись.

- Да не бойтесь, не съем я вас, - устало потерла виски Белка. - Просто хочу кое-что показать. Так, чтобы вы поняли, почему Тиль никогда не рискнул бы повторить Изменение. Не говоря уж о том, что Таррэн не стал бы продолжать путь Изиара и ушел с Лиары совсем не ради Кругов Жизни. Если беспокоитесь за свой рассудок, то стойте там, но отдайте мне свои перстни... или даже чей-то один. Этого вполне хватит.

Перворожденные нервно дернулись, помня о том, как легко она крошит заговоренные изумруды.

- Клянусь, что не разобью и никоим образом не испорчу, - быстро поняла их колебания Белка. - Жизнью клянусь, что не стану. Просто покажу, как все было. А потом снова верну. Слово Стража.

Глава Старшего Дома задумчиво пожевал губами: о ее верности слову знали все. Считалось, что Стражи слово не нарушают. Тем более, Гончие. То есть, если она пообещала не причинять вреда, то действительно не станет. А если и вздумает обмануть... он пристально взглянул в печальные голубые глаза Белки и неожиданно стянул с руки тяжелый перстень.

- Благодарю, - кивнула она, осторожно сжав в ладони тонкий золотой ободок. - А теперь сядьте, потому что это будет тяжело.

- Спасибо. Мы постоим, - настороженно отозвался за всех Инару.

- Как хотите. Тогда отойдите от края холма и постарайтесь не противиться. Наложенные узы еще крепки - я вижу. Значит, то, что поймешь и увидишь ты, поймут и увидят все. Вот только... это не слишком приятная правда. Но тут уж моей вины нет. Простите, если будет слишком больно.

"Больно?" - удивленно моргнул Эналле, собираясь спросить вслух, но Гончая уже прикрыла глаза, а его родовой перстень тускло засветился.

Глава 12

Его накрыло темнотой сразу, как крышкой гроба. Внезапно и бесповоротно. Так неожиданно, что глава Дома Этаррас сперва насторожился, потом слегка испугался, и, в конце концов, просто растерялся.

Какое-то время, пока Белка настраивалась на чужой перстень, остроухому было некомфортно, а потом в его голове что-то вспыхнуло, и ослепленный эльф с тихим стоном осел на землю.

В одно бесконечно долгое мгновение он вдруг увидел все: душный подвал, растерзанные тела, на которых пылали проклятые руны; неверный свет факелов, дрожащий от неуловимо быстрых движений чужих рук; потоки засохшей крови на полу; белокурые волосы, разметавшиеся по грубому дереву; покрытую алыми разводами простыню... а затем услышал тихий размеренный голос, от которого немолодого эльфа бросило в дрожь.


- ...Осталось недолго... Видишь, как мало нужно, чтобы ты перестала кричать и не мешала мне закончить?.. Цени мою доброту, девочка: я не спал целые сутки, чтобы ты изменилась. Я поранился для тебя. Я отдал тебе самое дорогое, что есть - то, что не доверил бы больше никому. Я сумел решить эту загадку, и скоро ты узнаешь ее до конца...


Ллер Эналле судорожно вздохнул и на мгновение очнулся. Но почти сразу его снова окунуло в кровавое марево забытья. Снова безжалостно вырвало в душный подвал, но на этот раз он оказался в чужом теле - слабом, беспомощном и распятом. Человеческом теле, над которым так долго и скрупулезно трудился невероятно красивый эльф с несомненными чертами Изиара.


- ...Они говорили, что у меня не получится, - настойчиво шептал в пустоте все тот же безумный голос. - Говорили, что я сошел с ума. Говорили, что это невозможно и что люди не способны подняться над смертью... но теперь у меня есть ты, и они больше не смогут возражать. Мой шедевр, моя победа над смертью, моя надежда на новый Род...

...Казалось, запах крови пропитал тяжелый воздух насквозь. Он сделал его густым, вязким, отвратительно влажным. Он въедался в кожу почти так же, как делал это острый клинок. Заставлял искренне себя ненавидеть и мечтать о том времени, когда он вдруг исчезнет навсегда. Он медленно убивал, просачиваясь внутрь через каждую пору, неумолимо вползал через ноздри, вынуждал кривиться и корчиться от боли. Почти обжигал, как жгла сейчас старательно льющаяся сверху чужая кровь - старая эльфийская кровь, на которую вдруг расщедрился ее бессмертный обладатель. И он медленно втирал ее в свежие раны, тщательно смешивая с обычной, человеческой и внимательно следя за тем, чтобы не упустить ни капли...


За какие-то жалкие мгновения Эналле довелось прочувствовать на себе эту муку. Пришлось вынести чужое отчаяние и безумную боль, льющуюся снаружи подобно медленно убивающему яду. Он познал, что такое - быть запертым в собственном теле; понял, как можно молча кричать, в безумии колотясь о стенки разума, как о прутья стальной темницы. Он видел кровь, щедро капающую с насквозь промокших простыней. Чувствовал ее запах. Ненавидел его всей душой и неистово молился, чтобы все это когда-нибудь закончилось. Его тело горело, будто в адском огне, пылало изнутри своей и чужой ненавистью. Его губы со злостью шептали проклятия прекрасному палачу, а дрожащие от слабости руки срывали с себя ненавистный перстень, который (он знал) всю оставшуюся жизнь будет сниться нему в кошмарах...


- ...Будь... ты... проклят... - неслышно шепнули губы. Тихо, как последний вздох. Как легкий ветерок, шевелящий поутру взъерошенную со сна макушку. Неуловимо, на грани безумия, на пороге отчаяния. По ту сторону медленно уходящей жизни. - Будь... проклят!

А затем - отчаянный рывок, яркая вспышка, безумный рев и новая боль.

Он не знал, сколько длилось это бесконечное мучение. Не стесняясь слез, плакал, с трудом выползая из горящего подвала. Хрипло стонал, когда острые камни на полу впивались в кровоточащие раны, а потом долго-долго плыл в кровавом тумане, пока, наконец, к лицу не прижалось что-то живое...


Ллер Эналле пришел в себя ровно через три удара своего медленно бьющегося сердца. Но далеко не сразу понял, что уже не стоит на земле, а обессилено упал на колени - дрожащий, взмокший от пота, с текущей по лицу соленой влагой и судорожно дергающимся кадыком. Спустя еще одну секунду он окончательно опомнился, осознал себя живым и попытался подняться, но отчего-то не смог - ноги подкосились. Будто на них все еще зияли тонкие, бесконечно вьющиеся по коже разрезы, в которых навеки осталась кровь Перворожденного. Темного. Безумного мага, рискнувшего пойти по пути Изиара.

Тогда он поднял руку и с ужасом увидел, что она расплывается перед глазами. Но не оттого, что ее трясло, как с похмелья, а из-за струящихся слез, которые на самом деле принадлежали не ему.

- Простите, - прошептала Белка, отводя взгляд. - Простите, что вам пришлось это пережить. Но по-другому вы бы не поняли. И никогда бы не увидели, что это такое - придуманное вами Изменение.

Ллер Эналле с трудом повернул затекшую шею и вздрогнул, поняв, что возле него в такой же позе стояли и тихо раскачивались сородичи. Все три десятка, кто увидел через его перстень короткий момент чужого прошлого. Они плакали, не замечая слез. Молча стонали от боли, не в силах ее превозмочь. Судорожно сжимали кулаки, до крови впиваясь пальцами в кожу, и молча проклинали... от души проклинали безумца, создавшего и придумавшего эту пытку. Вот теперь они узнали ее истинную цену. На себе прочувствовали весь ужас происходящего. Видели гибель Малой Сторожи и вместе с Белкой ползли по холодным камням в страхе перед вырвавшимся на свободу Огнем.

- Мне жаль, - повторила она, отступив на шаг.

- И мне, малыш, - тихо сказал Владыка Л'аэртэ. - Прости, что пришлось все это пережить. Прости, что я не могу тебе в этом помочь.

Инару резко вскинул голову, но наткнулся на сочувствующий взгляд повелителя и чуть не задохнулся от неожиданной догадки: что?! Что он сказал?! Откуда ЕМУ это знать?! КАК?! И когда?! Да разве он...?!

- Ты прав, - печально кивнула Гончая. - Ваш лорд тоже видел и на своей шкуре прочувствовал, каково это - убивать чужую душу. Это случилось давно, в Аккмале, целых пять веков назад, когда мы впервые встретились. Тогда я была зла на вас всех. Тогда мне казалось, что Темный Лес должен быть уничтожен. Тогда я умела только ненавидеть и поэтому обрушила на его бедную голову ВСЕ, что могла и что копила столько лет, не задумываясь о последствиях... просто вывалила и отошла в сторонку, искренне надеясь, что это его убьет. Не убило, как видите. Только поколебало его веру в собственные силы, да шевелюру сделало седой... гм, немного позже... кстати, вы сейчас видели далеко не все. А Тиль...

Владыка эльфов грустно улыбнулся.

- Забудь. Я заслужил.

- Возможно. Но теперь я об этом жалею. Хотя, конечно, нельзя сказать, как бы повернулось дело, если бы все вышло по-другому.

- Может, меня бы уже не было?

- Не исключено, - согласилась Белка, и Тирриниэль понимающе прикрыл глаза.

- Я бы предпочел пережить это еще раз, чем лишиться того, что имею сейчас.

- Ладно, чего теперь считаться. Но я бы хотела, чтобы ты им тоже кое-что показал. Так, чтобы они поняли, почему ты отказался. Мне кажется, после этого вам будет проще найти общий язык. И они поймут, наконец, что Изменение - это не выход.

Главы Домов эльфов непонимающе нахмурились.

Что такое? И почему все так повернулось? Как могло случиться, что Белка после всего случившегося по-прежнему верит Тирриниэлю? Знает, что именно Владыка отдавал когда-то приказ на первое Изменение, но все равно не презирает его? Не стремится отомстить? Не ненавидит больше! А он... кажется, действительно сожалеет?

Эльфы недоуменно переглянулись.

Но КАК?! Как она может?! Как решается просто быть рядом?! Как вообще может смотреть в его холодные глаза? Как она смогла ЭТО забыть? Простить?! Заново поверить?!

"Не понимаю, - тоскливо подумал Инару, с трудом отодвинув чужие воспоминания в сторону. - Талларен сломал ей жизнь, а она... простила?!"

Белка осторожно коснулась похолодевшей ладони Тирриниэля и тихонько сжала.

- Они должны понять, Тиль. Они посчитали тебя новым Изиаром и пришли нас убить. Однако их тоже обманули, пообещав быстрое решение всех проблем. Им показали, что все это можно исправить. Пообещали вернуть прошлое, раскрасить будущее, изменить настоящее... поэтому они шли сюда не со злобой, а с намерением избавить мир от порождения мрака. Шли умирать, надеясь хотя бы смертью своей сделать великое дело. Они всем рискнули ради своего народа. От всего отреклись. Знали, что ты для них не соперник, и все равно не испугались. Даже за Кордон прошли, чтобы попытаться тебя остановить. Да, их рука бы не дрогнула, если бы представился такой случай... даже сейчас, подари мы им такую возможность, они бы без колебаний вонзили тебе нож в сердце... но в их сердцах нет настоящей ненависти. Только боль. И эта боль - ваша общая: за Лес, свой народ и вашу, почти потерянную расу, - Гончая пытливо заглянула в глаза царственного эльфа. - Я знаю, тебе нелегко это принять, и знаю, что ты очень обижен. Понимаю, каково чувствовать себя преданным и оболганным. Каково стоять и смотреть на лица тех, кто даже сейчас лелеет мысль об отмщении за те грехи, которые ты не совершал. Это больно, Тиль, я все знаю, но... если ты сейчас не смиришь свою гордость и не сделаешь шаг навстречу, они умрут. Умрут, уверенные в своей правоте и в том, что ты ничуть не изменился за последние сотни лет. Что все, что ты делал и говорил в эти годы - ложь. Что ты по-прежнему презираешь весь остальной мир и готов на все, чтобы бросить его на колени... но ты мудр, Тиль. Ты гораздо старше этих растерянных детей, польстившихся на ложные посулы. Пожалуйста, не отталкивай их только потому, что они в неведении своем совершили ошибку. Ведь когда-то ты тоже ошибался. Когда-то тоже оступился. И остался жив только потому, что сумел найти в себе силы это признать.

Ллер Эналле с замиранием сердца вслушивался в тихий голос Гончей. Так искренне и так горячо, кажется, она еще никогда не говорила. Никого ни о чем не просила. А его сейчас почти умоляла.

И он не мог этого не услышать.

Владыка Л'аэртэ несколько мгновение смотрел на взволнованное лицо Гончей, а потом со стыдом опустил голову: она права. Боги, как же она права! Но почему же она просит перед ним за ЕГО народ, когда это ему надо было сделать первый шаг? Стоящие перед ним эльфы - всего лишь обманутые дети. Немного наивные, погрязшие в страхах и непонимании братья, чьей неосведомленностью умело воспользовались. Им сказали: "Вот ваш враг!", и они поверили. Просто потому, что поверить в чью-то вину всегда легче, чем оглядываться на свои собственные ошибки. И вот этих слепцов надо уничтожить? Но за что? За то, что они не видели истины? За то, что охотно обманулись? За то, что поверили Хранителю, знающему о грехах повелителя наверняка? Срывать на них свою злость и неправедную обиду?

Глупо. Глупо и недостойно правителя.

Тирриниэль тяжело вздохнул.

- Ты права, малыш: когда-то и я был таким. Оказывается, иногда бывает очень полезно посмотреть на себя со стороны. Спасибо.

- Пожалуйста, - слабо улыбнулась Белка, позволив ему ласково взъерошить себе макушку. А потом протянула открытую ладонь, на которой тускло поблескивало изящное колечко.

Ллер Эналле заметно напрягся, когда высокий лорд задумчиво кивнул и забрал его родовой перстень. Тиль немного помолчал, искоса наблюдая за тем, как устало поднимаются с земли потрепанные эльфы. Невесело усмехнулся, вполне понимая светящуюся в их глазах неприязнь. Потом взглядом поинтересовался, не возражают ли они против еще одного откровения, и слегка удивился, когда глава Старшего Дома вдруг изучающе посмотрел в ответ и... неожиданно кивнул.

Забавно. Неужели он согласен рискнуть? Или просто решил не упускать редкую возможность покопаться в мыслях своего Владыки?

Инару задумчиво свел брови к переносице, но останавливать сородича не стал. В конце концов, что они теряют? Повелитель и так мог убить их в любую минуту. Сделать это каким угодно способом, когда угодно, вплоть до того, что мог мучить их так долго, как ему заблагорассудится. Так что, если Владыка решил отсрочить казнь, то кто ему возразит? А если за его предложением действительно кроется нечто иное, то, может, имеет смысл хотя бы узнать, в чем дело? Все же Белка, наверное, не зря его оберегает? Не зря отстаивала его жизнь на Границе? И не зря рисковала собой? Был бы он по-настоящему мерзавцем, разве стала бы она его защищать?

В глазах эльфов впервые отразилось сомнение.

- Эналле, ты позволишь? - на удивление вежливо поинтересовался Тиль у своего несостоявшегося убийцы.

Глава Старшего Дома изумленно моргнул.

- Д-да. Я попробую.

- Отлично. В таком случае, постарайтесь не сопротивляться: мне бы не хотелось привлекать сюда других гостей, помимо кошек Белки. Впрочем, полагаю, вы и уже знакомых хмер не очень-то захотите снова увидеть.

Лакр, пристально наблюдающий за выражениями лиц Перворожденных, вдруг тихонько хихикнул: ну и дела! Когда еще доведется увидеть, чтобы грозный повелитель эльфов уговаривал своих подданных ему довериться! Поразительное зрелище! Прямо незабываемое!

Стрегон мысленно присвистнул: а молодец Белка! Если Тиль докажет, что чист (а при мысленной речи солгать или схитрить не удастся даже ему!), то из этих ушастых можно будет потом веревки вить! Причем, сама Белка уверена, что Владыка невиновен, а не доверять ей нет никаких причин. В то же время остроухие бунтовщики просто не смогут устоять от такого соблазна. Еще бы! Единственные, кому правитель готов открыться! Чувства, мысли, память... да это же неслыханная степень доверия! Абсолютное признание! Прощение, если хотите! И ушастые не могут этого не понимать! Вон, как засомневались! Забегали глазами, задергались, как тараканы на сковородке...

Терг, тоже поняв нехитрую идею Гончей, тихо присвистнул.

- Я согласен, - хрипло прошептал ллер Эналле, убедившись, что повелитель не шутит. - Мы все согласны. Мы не будем противиться.

- Хорошо, - спокойно повторил Тиль. - Это не займет много времени, но мне бы хотелось, чтобы вы все-таки сели: не уверен, что получится избавить вас от неприятных воспоминаний, а ловить каждого при падении с этого холма мне бы не хотелось.

Эльфы быстро переглянулись и послушно опустились обратно на траву. Правда, их немного коробило, что высокий лорд по-прежнему стоит, но потом Инару сообразил, что для тех, кто не так давно желал его убить, глупо беспокоиться о подобных мелочах. После чего неуловимо порозовел, а затем перехватил насмешливый взгляд Владыки и окончательно сконфузился: кажется, для него чужая душа была открытой книгой?

Тирриниэль глубоко вздохнул и осторожно сжал чужой перстень, стремительно наполняя его своей силой. Крупный изумруд в золотой окантовке снова мягко засветился, затем коротко вспыхнул и...

Ллер Эналле во второй раз за день провалился в небытие.

Странно, но теперь это не потребовало от него никаких усилий, будто чья-то сильная воля уверенно поддерживала временно наложенные узы и позволяла спокойно читать, не обращая внимания на холод чужого разума. Словно дружеская ладонь подхватила его под спину, помогая опереться и тихо убеждая: все хорошо, все правильно, здесь вам бояться нечего...

Поняв, что угрозы нет, эльф успокоено потянулся навстречу.


...Ярость, высокомерие, горделивое презрение... все это было в его новом прошлом. Он четко знал, что по праву занимает свое место, и уверенно держал в руках бразды правления. По праву сильнейшего повелевал своими сородичами и жестко карал за неповиновения. Железной рукой выпалывал несогласных и холодно зачитывал приговоры, после чего сам же их и исполнял - всего лишь одним движением пальцев, из которых по первому требованию вырывался целый ураган зеленого Огня.

Он равнодушно кивал, когда докладывали о смертных, нарушивших границы его владений, и бестрепетно карал преступников, когда не находил в их испуганном лепетании достойного оправдания. Презрительно молчал, когда слышал мольбы о снисхождении. Брезгливо морщился, когда мольбы становились истошным воем. Бесстрастно следил затем, как исчезает пепел с травы, и спокойно возвращался к неоконченному разговору.

Когда-то он думал, что знает все о своем истинном долге перед Народом. Когда-то ради этого он пожертвовал двумя молодыми жизни - взамен двух новых Л'аэртэ, долженствующих укрепить и возродить его древний Ясень. К несчастью, супруги Темного Лорда не пережили родов, однако их смерти послужили на благо всего Леса, подарив ему целых двух могущественных магов. Один, на которого возлагалось столько надежд, долгое время казался достойным продолжателем дела отца - уверенным в себе, полным сил и амбиций. Второй, с малых лет приученный к мысли о Лабиринте, неожиданно предал свой Лес, приняв Отречение ради горстки жалких смертных, так не вовремя испустивших дух во имя выживание его расы.

От Торриэля вскоре пришлось избавиться, как от подгнившей ветви на еще здоровом стволе, чтобы проклятая зараза не передалась дальше. Хоть его упрямство и вызвало вспышку бурной ярости, подобную извержению огромного вулкана, но Закон требовал максимально наказания - Изгнания. Несмотря даже на долг, ради которого был взращен и выучен строптивый сопляк.

Впрочем, Тирриниэль и тогда довольно быстро успокоился, будучи полностью уверенным в том, что, когда придет время, легко отыщет дерзкого мальчишку, рискнувшего выставить ему ультиматум. Твердо знал, что молодой наглец с неокрепшим Даром когда-нибудь не выдержит изоляции и наделает ошибок, а после этого его останется только выловить и за шиворот приволочь обратно.

Кто же знал, что Торриэль сумеет запереть свою силу так ловко? Кто знал, что он так хорошо научился заметать следы? Кто мог предвидеть, что он стал так искусен в умении наводить на себя личину? И кто мог знать, что он бесследно исчезнет почти сразу, как переступит порог родного Леса? На целых двести лет, за которые в Темном Лесу, будто в Проклятом, вдруг один за другим стали осыпаться листья в Священной Роще Иллаэра?

Потом была досада и осознание собственного промаха - пожалуй, первого, который он по-настоящему признал. Была и бессильная ярость. Лихорадочные поиски. Скупые обещания несметной награды за голову дерзкого отступника, растущие от года к году. Мстительное ожидание результатов. За ними - растущее беспокойство, резко усилившееся после внезапной пропажи второго наследника. Затем - новая ярость, граничащая с бешенством. Вежливое письмо из Аккмала, напоминающее о грядущем Походе и о том, что время для Торриэля уже пришло. Лихорадочные поиски выхода и растущее день ото дня отчаяние, когда стало ясно, что младшего отпрыска он бездарно упустил, а второй сын вовсе не горит желанием умирать за свой народ...

А потом в Темный Лес пришла другая черная весть: целая ветвь на Родовом Ясене вдруг обуглилась и осыпалась пеплом. Это значило, что в Доме Л'аэртэ остался лишь один наследник. И что если в Проклятый Лес не отправится он, то Лиара вскоре падет. Найти... его надо было найти во что бы то ни стало. Любой ценой, любыми усилиями, сколько бы охотников за головами за ним ни отправилось. Да только вот беда: Торриэль так и не нашелся. Свою ветвь у Ясеня он просто-напросто срубил, после чего растерянный повелитель не мог даже сказать, жив ли он еще или уже нет. И будет ли когда-нибудь у его Дерева хоть один новый росток.

Как же удивился он, когда из Похода вернулось сразу несколько смельчаков. Как искренне озадачился, узнав, что угроза Лабиринта навсегда исчезла. Как оторопел, когда понял, что блудный сын не забыл о своем долге, а напротив - возмужал, обрел невероятную силу и стал совсем другим.

Он просто возликовал от мысли, что Род все-таки будет жить, буквально заново родился в тот день, простив неразумному отпрыску даже предательство, шагнул вперед с намерением принять его снова...

И буквально умер, когда понял, что остался совсем один: Торриэль уничтожил его надежды всего тремя короткими словами. Развеял в прах, безжалостно растоптал, разорвал и без сожаления сжег. И вот тогда Владыка впервые понял, что значит быть заживо похороненным. Впервые в жизни почувствовал, что сделал что-то не так. И впервые столкнулся с тем фактом, что больше не является ни мудрым, ни уверенным в себе, ни даже сильнейшим.

В течение двадцати лет он мысленно спорил с предателем-сыном. Тщетно пытался убедить его в своей правоте. Упорно гнал от себя мысль об обратном, скорбел об угасающем Роде, боялся мысли, что виноват в этом сам, и очень старался не показать стремительно приближающиеся признаки Ухода.

За эти годы он вдоволь насладился собственной агонией. Досыта испил горькую чашу отчаяния. Ночами метался в безумном бреду и старательно глушил тихий голос неумолимо растущей тоски. После чего с испугом прислушивался к поступи Ледяной Богини. Боролся. С горечью видел, что проигрывает. В обреченном понимании следил за тем, как увядает с ним Священная Роща, и с ужасом думал о том, что станет причиной гибели своей расы. Пусть не сразу, пусть не через десять лет, а через несколько веков, но без крови Изиара и поддерживаемых ею Чертогов Темные эльфы не удержат свой лес от жадных посягательств. Рано или поздно, но им придется уйти - в другие земли, другие времена и к другим народам. Они растворятся среди чужих языков и далеких стран. А еще через пару веков никто уже не вспомнит о том, что они когда-то существовали. Может, только Светлые сумеют тихо позлорадствовать исчезновению конкурентов, да гномы гадко ухмыльнутся в бороды, когда станут выкорчевывать засохшие белые ясени и сжигать их в огромных печах своих подземных кузниц.

Понимание этой печальной участи было для постаревшего эльфа гораздо хуже, чем стремительно подбирающаяся смерть. Но еще тяжелее было сознавать, что это его вина и его ошибка. Та самая страшная ошибка, имя которой - Изменение...


По лицам Перворожденных пробежала болезненная судорога.


...Они снова вспоминали тот далекий день, когда в увядающие Чертоги случайно заглянула необычная пара: совсем юная девушка - прекрасная и чистая, как первый весенний цветок, а вместе с ней - такой же юный эльф с несомненными чертами Владыки Изиара.

День за днем они прошли через то, что довелось испытать их немолодому Владыке. От безумной надежды до нового отчаяния, от глухого раздражения на непонятливого юнца до глубокой благодарности за само его существование.

Они внезапно познали всю силу его воли, потребовавшейся на то, чтобы стерпеть нескрываемое пренебрежение от чудом нашедшегося наследника. Всю ярость и нетерпение, которые он несколько недель упорно старался подавить. Почувствовали его сомнения, непонимание, растерянность, когда выяснилось, что волшебные дети не желают становиться такими же жесткими и бесстрастными, как он сам. Искреннюю оторопь и затаенную гордость от способностей юного гения, сумевшего всего за час вскрыть совершенную защиту царственного деда и вызвать его на полноценное Единение. Сполна ощутили злое восхищение подобной наглостью. Невольное уважение. Непривычный восторг. А потом так же искренне испугались, что молодой маг погибнет, так и не успев назвать имени своего настоящего отца...

Как много было пережито в эти две восхитительно длинные недели. Как много было сказано и увидено, сделано и отставлено за ненужностью в сторону. Как резко изменилось мнение в отношении многих вещей. Как ясно вдруг стало, что важно и что нет, чему стоит верить и от чего надо бежать, как от чумы. Что истинно, а что ложно в этой вселенной. И что на самом деле собственная жизнь становится по-настоящему ценной лишь тогда, когда ты знаешь, что все делаешь правильно. Понимаешь, что идешь верным путем. Видишь, что из этого получается, и внезапно начинаешь чувствовать, что ты больше не один. Что рядом есть те, кому ты действительно дорог, кто готов принимать и любить тебя просто так, всего лишь за то, что ты - именно такой. Те, ради кого ты без колебаний оставишь в сторону свои планы, амбиции, для кого без сожаления достанешь собственное сердце и сам отдашь на протянутой ладони. Те, кто готов сделать для тебя то же самое, и кто, увидев, как сильно ты ради них изменился, когда-нибудь смогут простить даже самые страшные ошибки.

Владыка Л'аэртэ хорошо осознал смысл случившегося чуда. Прекрасно понимал, чего стоило Белке просто прийти в его дом. Чего ей стоило забыть и не вспоминать о прошлом всякий раз при виде своего совершенного тела. И он был безмерно благодарен ей за это.

Как ни странно, но всего за несколько недель он научился чуть ли не большему, чем за все прошедшие века. Решительно пересмотрел свою прошлую жизнь. Отринул многое из того, что было важно когда-то. Научился творить Огонь не только из искусственной ненависти, но из совсем других эмоций, и нашел долгожданное равновесие между собой, долгом, прошлым и той новой жизнью, которую подарил ему вернувшийся в Род младший... а теперь - единственно верный сын.

А еще он научился по-настоящему жить - искренне радоваться каждому прожитому дню, открыто смеяться, снисходительно следить за оплошностями внуков, азартно спорить с детьми, среди которых неожиданно появилась суровая дочь; прощать чужие шалости, терпеливо заниматься с молодыми магами, раз за разом спокойно объясняя им, как правильно творить истинный Огонь Жизни; с досадой разнимать сцепившихся в шутливой драке котят...

Странно, но никогда прежде он не думал, что именно в этом обретет себя, настоящего. Не предполагал даже, что это такое счастье: быть собой, находясь рядом с теми, кто тебя искренне любит. Что на самом деле семья ни от кого не требует жертв, что для нее не имеет значение, какой длины твои уши и когти, покрыт ли ты мягкой кожей, шерстью или костяными пластинами, владеешь ли человеческим языком или только рычишь... ничто не имеет значение, кроме того, что тебя понимают и принимают таким, какой ты есть. С ушами, клыками и даже с длинным хвостом.

Но, что самое главное, он внезапно понял и другое. То, что странным образом испытал на себе, прочувствовал и с удивлением осознал, как же сильно когда-то ошибался Изиар. Как нелепо он промахнулся со своей затеей и как тщетно пытался отыскать рецепт возрождения. Потому что нельзя быть мертвым лишь наполовину. Нельзя сотворить Огонь из того, что никогда не умело гореть. Нельзя оживить то, что давно рассыпалось прахом. И нельзя надеяться на то, что омертвевшая душа вдруг обретет новые крылья.

Наивно было думать, что Изменение способно помочь тем, кто разучился по-настоящему любить. Что чужая изрезанная кожа может сделать равнодушного слепца мудрым ясновидящим. Что чужая боль способна принести радость, а жгучая кровь позволит продлить чью-то бесконечную агонию. Ведь для Перворожденных это действительно была агония - долгая, медленная и почти незаметная. Неумолимое умирание для тех, кто потерял себя в бесконечной череде веков, забыл свое настоящее Имя, утратил свою суть, потерял самое важное и остался лишь красивой пустышкой, лишенной бессмертной души и ее животворной способности прощать и меняться.

Кажется, это так просто - всего лишь понять и увидеть. Кажется, это так легко - перепутать себя с богом. Так обидно ошибиться в самом главном и лишь в последний миг, уже касаясь губами скорбной чаши в руках Ледяной Богини, внезапно прозреть.

Тирриниэль, к счастью, смог это сделать. Пусть и довольно поздно, но он действительно изменился. Сам. И очень вовремя осознал одну простую вещь, ставшую для него настоящим откровением: он понял вдруг, что истинное Изменение не требует насилия.

И оно, как ни парадоксально, не нуждается ни в каких рунах...


Придя в себя, ллер Эналле ошеломленно моргнул, не в силах до конца поверить, что все это действительно было и он на мгновение окунулся в душу сурового, непримиримого Владыки. Он сидел на земле, широко раскрытыми глазами глядя на его спокойное лицо, медленно повторял про себя все, что услышал и понял, пытался осознать случившееся, принять такую странную правду, примерить к себе... наконец, вспомнил, зачем пришел в Проклятый Лес, и словно окаменел. А потом с побледневшим лицом опустился на одно колено и, низко склонив голову, с невыразимым раскаянием прошептал:

- Простите, мой лорд...

Тирриниэль нервно дернул щекой, когда следом за главой Старшего Рода виновато склонились все остальные. Надо же, как все обернулось... кажется, Бел снова оказалась права и эти Темные ему больше не враги? Если, конечно, он решит простить их за дерзость?

Стрегон с побратимами торжествующе переглянулись, тогда как искренне оторопевшая от увиденного Белка ошалело помотала головой.

- С ума сойти... Тиль, что ты им показал?!

- Ничего особенного, - хмыкнул Владыка Л'аэртэ. - Просто вспомнил тот день, когда обрел свою настоящую семью. И несколько недель до этого, когда полагал, что больше никогда не увижу сына. А еще вспомнил Тира и Милле. Наш Родовой Ясень, впервые зацветший после девяти эпох молчания. Твою улыбку, когда ты смотрела в тот день на детей. Глаза сына, когда он впервые взял на руки Тебра, и... ты будешь смеяться... но я очень хорошо запомнил несметную гору орехов, которую он для тебя купил. И то, что ты съела их всего за несколько дней.

- Мы с Каррашем съели, - неожиданно смутилась Гончая. - И вообще, это не так интересно, как то время, когда я с радостью давала всем вам по ушам за вредное хихиканье за моей спиной и ехидные советы на тему, как мне уберечь твои Чертоги от темперамента мужа!

- Вы же так и не сыграли свадьбу, - с мягкой отеческой улыбкой напомнил Тирриниэль.

- Это вы ее не сыграли, а мы все успели! С моими Гончими и одним старым, не в меру ворчливым гномом!

- Что? И меня не позвали? - искренне огорчился эльф.

- А ты бы пошел? - так же искренне удивилась Белка. - С Крикуном за один стол?! В компании горластых Стражей?! Рядом с нашими кошками и шумной толпой всяческой ребятни?!

Владыка Тирриниэль возмущенно вскинулся.

- Конечно!

- Ой, - расстроилась Белка. - Да это ж давно было. Ты тогда дулся на весь белый свет в своих Чертогах, сиднем сидел на замшелом троне и предавался вселенскому унынию. Кто ж мог знать, что ты все бросишь ради нас и примчишься по первому зову, если и двадцать лет спустя прислал вместо себя одного только Линнувиэля?

Темный эльф поперхнулся, а Белка тут же злорадно пихнулась его в бок.

- Что, забыл?

- А у вас все равно колец нету, - быстро нашелся Тиль.

- У меня есть!

- А у Таррэна нет!

- Зато у него есть мое имя!

- А это не считается!

- Тиль!

- Бел!

Перворожденные оторопело переводили взгляды с одного лица на другое, окончательно утратив связь с реальностью. А вот Братья только посмеивались: как же, переспоришь ее! Тут даже Владыке не справится. Зря он это затеял. Ой, зря...

- Эй! Ты к чему это клонишь? - с нескрываемым подозрением вдруг осведомилась Гончая, а потом грозно нахмурилась. - Та-а-ак. А ну, признавайся, наглый кролик, что ты задумал? И к чему вдруг эти гнусные намеки про свадьбу?

Под ошеломленными взглядами подданных Тирриниэль внезапно попятился, примиряюще выставив руки.

- Бел, ты что? Я просто хотел сказать, что это не слишком честно по отношению к Таррэну: у тебя ведь есть частичка от него, а у него твоей нет.

- Как это нет? А дети?!

- Тут другое, - торопливо пояснил эльф, осторожно отступая еще дальше. - Дети - это святое, не спорю. Но порой хочется чего-то такого, что всегда будешь носить с собой, что-то вещественное, небольшое, но очень ценное... как память. Да ты сама подумай: разве плохо, если ты тоже подаришь ему что-то от себя? Ну, как знак внимания, благосклонности, наконец? Думаешь, ему не будет приятно? Или он откажется его носить? Цепочку, там, какую? Колечко или нож?..

- Ты считаешь? - вдруг задумалась Белка.

- Конечно, - с облегчением перевел дух Тирриниэль. - Я даже могу тебе подсказать, что именно пришлось бы ему по душе, вот только...

Она вдруг опомнилась и повернулась к ошарашено наблюдающим за этой перебранкой эльфам. И к Братьям, которые, хоть и успели привыкнуть к ее манере разговора, все же с трудом воспринимали тот факт, что маленькая Гончая только что едва не стукнула по макушке грозного Владыку эльфов. А тот, не будь дураком, мудро попятился от собственной невестки, потому как лучше всех знал ее переменчивое настроение.

- Пожалуй, мы обсудим это позже, - неловко кашлянула она под многочисленными взглядами. - Не то, боюсь, если обсуждение затянется (а оно непременно затянется!), нас перестанут понимать даже свои. Правда, Терг? Лакр, у тебя рот открыт - закрой, пока мух не наглотался. Или Ивера попроси, если сам не можешь: у него рука тяжелая - один раз двинет, и потом полжизни будешь зубы новые выращивать. Так, и вообще! Поднимите кто-нибудь этих ушастых ползунов с земли, чтобы штаны зря не пачкали! Тиль! Да дай им знак, что не собираешься никого испепелять! А еще скажи-ка, пожалуйста, куда пропал мой свирепый волк? Куда удрал этот гад, когда он так нужен?

Из-за дальних кустов донеслось насмешливое покашливание.

- А, мохнатый... опять шпионишь? - буркнула Белка, внезапно успокаиваясь. - Я уж думала, съели тебя по дороге. Или в яму какую засосало.

Выбравшийся на свет все тот же волк (уже отмывшийся и подсохший) негодующе вскинулся.

- Гр-р-р!

- Да ладно, ладно. Пошутила я. Только теперь пошли отсюда, а? Место тут опасное, приметное... кошечки сердитые бродят, листочки острые, ягодки ядовитые... Тиль, дай пинка своим эльфам, собирайте монатки и давайте поспешим, ладно? Хотелось бы дойти до Места Мира до темноты. Не то вечереет тут быстро, комары налетят, мошки закусают, а мне так не хочется заниматься зельеварением на ночь глядя... Шир нас потом догонит.

Тирриниэль, спрятав лукавую улыбку, послушно кивнул, но потом вдруг что-то вспомнил и вопросительно оглянулся на неловко мнущихся сородичей. Хорошо хоть, подняться с колен успели. Не так стыдно за их глупость перед Белкой. Все-таки Перворожденные, не простые холопы.

- Ллеры?

Эльфы нерешительно посмотрели в ответ, искренне полагая, что ослышались, но нет - Владыка действительно мирно интересовался, не желают ли бывшие охотники за его головой совершить вполне безобидную прогулку в более безопасное место. И в его глазах больше не было Огня, лицо стало совершенно спокойным, а изящные руки не держали за спиной пышущий пламенем магический шар. Правда, поверить в то, что он вдруг простил им предательство... даже после того, что открыл... после странного откровения и той невероятной правды, свидетелями которой они только что стали... все-таки кровь Изиара... маг, опять же... суровый и непримиримый повелитель, пусть и слегка очеловечившийся... но что их ждет рядом с ним? Чем обернется это доверие? Вдруг потом передумает и спалит, чтоб другим неповадно было? Разве что Гончей довериться и рискнуть? Ведь не зря же она его все-таки простила? И даже вон, чего удумала: после того, что случилось, не отказалась в Род вступить. Это ли не признание? А если все так, то, может, еще есть надежда?

Инару неуверенно оглянулся на сородичей.

- Пошел! - вдруг мощно подтолкнула его в спину вездесущая Белка, и эльф мигом разрешил все свои затруднения. Иными словами, ласточкой пролетел мимо грозного повелителя, гнусно ухмыляющихся Братьев, улыбающихся во весь рот Картиса и Ланниэля. По пути трижды споткнулся, силясь не вспахать жесткую землю собственным носом. А остановился только тогда, когда перед его лицом замаячил какой-то пышный кустарник, ощетинившийся при приближении остроухого целым ворохом острых иголок. Волей-неволей пришлось упираться руками и ногами, поспешно отступать и старательно делать вид, что, собственно, принимает любезное приглашение высокого лорда, а излишнюю поспешность объяснять себе искренним желанием поскорее уладить прошлые недоразумения.

Только и всего.

- Так-то, - буркнула Гончая, убедившись, что остроухий гордец пришел в себя и двинулся в правильном направлении. - А то взяли моду - расшаркиваться с каждым комаром по дороге... эй, ушастый! Не спеши, а то не догоним!..

Глава 13

Спустя несколько часов заметно увеличившийся отряд нагнал Шир.

При виде вернувшегося Охотника Стрегон неуловимо нахмурился, Лакр помрачнел, а Терг с Броном и Ивером, не сговариваясь, сделали вид, что ничего не заметили. И вообще, забыли это беспокойное утро, когда он самым неприглядным образом швырнул их наземь, отговариваясь какими-то глупостями, а при виде свирепой хмеры трусливо исчез. Просто попятился за кусты, нырнул в спасительные заросли и оставил их один на один с самым смертоносным хищником Проклятого Леса.

Тоже мне, боец.

Самое неприятное в том, что он уже успел где-то переодеться и вымыться, опоясался заново, вернул свои мечи. А теперь щеголял перед грязными и запыленными спутниками отвратительно мокрыми волосами и чистой, чуть не с иголочки, одеждой. Даже броню надел под куртку запасную, потому что прежнюю тот волк, видимо, успел здорово повредить - не зря ж они столкнулись в кустах, как два барана на узком мосту? Только что шерсть не полетела в разные стороны. А куртяшку-то ему порвали ого-го как. Прямо обидно, что никто не видел. Признаться, было бы забавно, если бы вдруг выяснилось, что излишне поспешный уход Шира на самом деле был связан не просто с появлением хмеры, но еще и с тем, что проворный зверь вполне мог по-дружески (все-таки Белкин приятель!) двинуть кое-кому по темечку. И тогда все исчезновение объяснялось не банальной трусостью, в которой Шира заподозрить было действительно сложно, а всего лишь внушительной шишкой на голове и длительным беспамятством.

А что? Чем не причина?

Лакр, пользуясь тем, что шел сразу за Гончей, очень внимательно осмотрел затылок Охотника, однако, к огромному сожалению, никакой шишки не увидел. Жаль, очень жаль...

А вот Белка при появлении приятеля выразила лишь легкое удивление. Зная ее отношение к нарушению отданных приказов... а Охотнику было четко велено не отходить от Тиля ни на шаг... можно было ожидать вспышки нешуточного раздражения. Однако она лишь покосилась, хмыкнула и снова отвернулась. Впрочем, может, тут кроется что-то еще? Может, знала она о волке и потому не слишком расстроилась, что один защитник уступил место другому? Ведь и правда: чудовищный зверь, никуда не уйдя с ночи, все время держался неподалеку, на глаза не лез, незаметно следил из-за кустов, но вмешался лишь тогда, когда выбора иного не было. Может, Шир и громадная зверюга друг друга просто на дух не переносят? В конце концов, что мы о них знаем? Ничего. Кроме того, что оба признают ее старшей. Эх, спросить бы, да некогда. Да и не место, если честно. Остается надеяться, что все скоро выяснится, ведь Белка, как говорят, никогда не нарушает своих обещаний.

Дождавшись, когда Шир поравняется, Гончая негромко обронила:

- Что-то ты рано...

- А ты не рада? - насмешливо хмыкнул Охотник.

- Да как сказать... то, что ты позвал ЕГО днем - очень хорошо. Но вот то, что вы сцепились с хмерой - нескладно.

- Ты просила присмотреть, и я присмотрел. Как мог.

- Конечно, - спокойно кивнула Белка. - Зато теперь за нами по пятам следует парочка молодых кошек. И я, между прочим, совсем не уверена в том, что их намерения такие уж добрые. Разве не помнишь, какие они злопамятные?

Шир мгновенно посерьезнел и внимательно принюхался.

- Нет, - наконец, выдохнул он после минутного молчания. - Это другие.

- Без тебя знаю, - буркнула Гончая, покосившись куда-то налево. - Но поглядывать надо. Так, на всякий случай.

- Думаешь, полезут?

- Вряд ли. Однако проверять их терпение на ваших шкурах мне почему-то совсем не хочется.

Шир снова помолчал, а потом осторожно спросил:

- Считаешь, мы сделали глупость?

- Нет, - отрицательно качнула головой Белка. - Просто были беспечны: наши кошки не забывают брошенного вызова. Поэтому когда-нибудь он будет повторен. Так или иначе. Но не сейчас... да, думаю, что не сейчас. Впрочем, все равно будь осторожен.

Охотник быстро кивнул.

- А эльфы?

- А что с ними не так? - на мгновение обернулась она, внимательно взглянув на уставшие лица Перворожденных. - Думаешь, не выдержат? Боишься, что рухнут нам под ноги или взмолятся о пощаде?

Ллеры Инару и Эналле, услышав ее слова, мрачно сверкнули глазами и непримиримо поджали губы. А за ними насупились остальные.

- Нет, - криво усмехнулся Шир при виде редкого единодушия ушастых. - Этого как раз не боюсь: они слишком горды, поэтому снисхождения просить не будут. А если и свалятся, то, скорее всего, сразу замертво. Но привал все равно придется делать, потому что тащить их на себе... боюсь, у нас для этого просто не хватит рук. А они, хоть и пыжатся, давно уже на пределе - догонялки с хмерами никому даром не проходят. По себе знаю.

Белка задумчиво потерла затылок.

- Если мои расчеты верны, то до ночи сил у них как раз должно хватить. Потом, конечно, свалятся без памяти... но, наверное, ты прав. Тиль!

Владыка Л'аэртэ вежливо обернулся.

- Не делай вид, что ничего не слышал. Как считаешь, как нам лучше поступить?

- Это твой Дом и твой Лес, - спокойно отозвался Тирриниэль. - Делай так, как считаешь нужным.

- Они - твои кровники, - напомнила Белка.

- Это не имеет значения. Я хочу, чтобы они выжили. А как это сделать в Проклятом Лесу - тебе лучше знать.

- Вот наглец... но я не для проверки спросила и не для того, чтобы показать, кто тут главный. Просто давно не имела дела с ушастыми и, признаться, боюсь оплошать. Вдруг я их переоценила? Вдруг они все-таки свалятся, как слабосильные барышни? Их целую неделю мотало по Лесу, потом трепало на Кордонах, их травили, в них стреляли, кусали за пятки хмеры... да и ты неслабо по башке настучал... немудрено, что теперь этих красавцев так славно шатает. Как еще с ума не сошли?

Вот теперь на Перворожденных оглянулись не только эльфы, но и Братья. Причем, так выразительно, что остроухие гордецы непроизвольно скривились и всем видом показали, что помрут, но не сдадутся. И сделают все, чтобы не стать для отряда обузой.

- Мы выдержим, - твердо ответил за всех ллер Эналле, и Белка, недолго поразмыслив, неохотно кивнула.

- Ладно, рискну вам поверить. Темп наш дальше удержите?

- Да. Но недолго.

- До темноты сможете потерпеть?

- Разумеется.

Еще бы! Разве могли гордые эльфы ответить по-другому? Лакр даже поморщился, откровенно усомнившись в том, что остроухие справятся. Однако Белка только пожала плечами.

- Тогда так и поступим. Это лучше, чем ползти вполсилы, постоянно на вас оглядываясь. Побежим средне. До ночи как раз к месту доберемся. Если кто споткнется, берите его на руки и несите сами. У Тиля и Братьев хватит других забот, кроме как возиться с вашими полумертвыми телами. Понимаю, что придется нелегко, но потом у вас будет время отдохнуть. Обещаю. Вы поняли?

- Да, Riarrae Allire. Мы все сделаем.

- Вот и ладушки. Лан, объясни им, как себя вести, и присмотри, чтобы в траве не запутались. Терг, вам тоже придется немного расширить внешний круг, чтобы эти увальни влезли.

- Я понял, - спокойно отозвался наемник. - Постараемся их прикрыть.

Белка удовлетворенно отвернулась и, дав Ланниэлю пару минут на торопливые пояснения, снова ускорила шаг.


До Места Мира, как и было обещано, отряд дошел только к вечеру. Вернее, это Братья дошли довольно спокойно, потому что уже успели привыкнуть к требованиям Гончей. Тиль, Лан и Картис тоже неплохо справились и даже не запыхались, когда им позволили остановиться, а затем без малейших сомнений начали протискиваться в знакомый узкий лаз среди колючих ветвей. Тогда как эльфам Эналле пришлось туго: достаточно просто сказать, что к надежно закрытой поляне с гигантским ясенем они подошли в практически бессознательном состоянии.

Даже Шир неопределенно крякнул, когда встретил их пустые, лишенные каких бы то ни было эмоций взгляды и увидел помертвевшие, болезненно заострившиеся лица. Вот уж точно - в гроб краше кладут. В саванах люди смотрятся лучше, чем они в своих изодранных, насквозь прожженных и отчаянно грязных одеждах. Но остроухие все же выдержали, как обещали, справились, доползли, невзирая на безумную слабость, растущую боль во всем теле и бесконечную усталость. Истратив все силы и исчерпав все запасы своего знаменитого упрямства, они все-таки не упали по пути и даже сумели самостоятельно зайти внутрь зеленого барьера, хранящего покой старого ясеня, и только после этого, словно лишенные опоры тюфяки, без звука повалились на мягкую траву.

Белка, зайдя последней, оглядела изможденных, тяжело дышащих эльфов и сокрушенно вздохнула. Кажется, испытания последних дней отразились на них слишком сильно?

- Торк... вот об этом я и не подумала.

И действительно: не рассчитанное на такое количество народу, Место Мира напоминало сейчас переполненный в дождливый день курятник. Вернее, эльфятник, потому что на сравнительно небольшой поляне почти все доступное пространство совершенно неожиданно заняли подопечные ллера Эналле. Точнее, такой результат, ввиду их немалого количества, был вполне предсказуем, но поутру даже Белка думала лишь о том, чтобы поскорее покинуть Впадину. Остальное, дескать, не так важно. Зато теперь...

Может, оттого, что они лежали вповалку, бессмысленно глядя в темнеющие небеса, может, из-за непривычной тесноты, но ей вдруг показалось, что тут просто яблоку негде упасть. То ли дело - шестеро Братьев и три тощих эльфа? И ведь не выгнать их, не выпихнуть, не прибить с досады. Снаружи никто из этих кроликов и часа не проживет - больно вымотались. Наверняка несколько суток кряду не спали, не говоря уж о том, что вообще забыли, когда в последний раз держали хоть крошку во рту. Правда, можно порычать и заставив их рассесться по краю поляны, прислонив, как деревянных болванчиков, к деревьям... а то и привязать, чтобы во сне не упали, потому что разницу (сидя или лежа) они сегодня вряд ли ощутят. Но тогда что от них останется назавтра? Только глаза и длинные уши? И тащить их тогда на себе вплоть до самого Золотого Леса... бр-р. Да и будить, если честно, не по-людски будет. Натерпелись парни немало, измучились. Жалко их трогать и гнать отсюда поганой метлой.

Так что же делать?

Конечно, возле корней могучего ясеня оставалось крохотное местечко, где можно попытаться подремать, да мокрая трава вокруг холодного ручейка еще не примялась от присутствия многочисленных гостей. Но лишь по той причине, что спать на мокром - вовсе не то удовольствие, которое хотелось бы испытывать всю ночь. Даже Братья, наскоро умывшись, не польстились на обманчиво свободный кусочек земли, а умудрились втиснуться вплотную к палисандрам. Терг со своим ситтом уселся ровным рядком, загораживая собой Тиля и его сопровождающих от остальных остроухих. Стрегон притулился поближе к Ясеню. Торос пристроился рядом с побратимом, чтобы не терять драгоценное тепло. И только Лакр, как всегда, оказался самым умным, потому что, кажется, нашел неплохой выход из ситуации: имея в прошлом немалый опыт в лазании по широким, отвесно расположенным и надежным с виду веткам, он ловко взобрался на ближайшее дерево и на одной из таких веток вольготно разлегся, свесив ноги и с облегченным вздохом вытянув уставшую спину. К утру, конечно, мышцы у него нещадно затекут, но ради пары часов единоличного владения бесценными крохами свободного пространства он был готов пожертвовать даже ими.

Пожалуй, только Тилю, как повелителю и магу, которому близость к ясеню будет не очень полезной, предоставили достойное его положения место, однако больше тут оказалось решительно негде втиснуться. Разве что, подобно Лакру, рискнуть задремать на дереве?

Гончая оглядела переполненную поляну и откровенно задумалась.

- Ну и что дальше? - негромко хмыкнул Шир, пытаясь наметить маршрут до ручья так, чтобы ни на кого не наступить. - Где спать будем? На три десятка посторонних мы как-то не рассчитывали.

Тирриниэль неловко кашлянул.

- Я могу уступить тебе свое место, Бел. Или рядом ложись. Можно даже спать по очереди: мне ведь много не нужно...

- Да брось, - отмахнулась Белка. - Не в первый раз. Переночую снаружи.

- Что?!

- Утром приду, не волнуйся. Это гораздо лучше, чем всю ночь или хотя бы половину ночи смущать парней своей близостью.

Решив, что ослышался, Лакр опасно свесился с облюбованной ветки.

- Бел, ты серьезно?!

- Угу. Я всегда так делаю, когда одна.

- Но там же опасно! Давай, мы придумаем что-нибудь другое! Давай... давай я подвинусь!

Белка насмешливо хмыкнула.

- Ценю твой великодушный порыв, но вряд ли ты обрадуешься такому соседству. Да и мне будет трудно уснуть, ожидая от тебя всяких глупостей.

- Я не стану, - моментально насупился ланниец.

Она внимательно посмотрела ему прямо в глаза и вкрадчиво поинтересовалась - тем самым бархатным голосом, перед которым было совершенно невозможно устоять:

- Правда?

Лакр вздрогнул и чуть не свалился вниз. Машинально дернулся, поспешно хватаясь за какой-то сук, отвлекся, но именно тем и спасся. По крайней мере, выступивший на лбу холодный пот и бешеное сердцебиение смутившийся разум объяснил ему внезапным испугом. Вернее, ланниец пытался себя в этом убедить, но, наученный горьким опытом, на Белку старался больше не смотреть.

Она печально улыбнулась и, милосердно отвернувшись, медленно отступила к барьеру.

- Прости, Лакр. Не бери в голову, ладно? А вам остальным - до завтра. Нам еще предстоит немало пройти, так что отдохните хорошенько... без меня. И учтите: выходим с рассветом. Пока, Тиль.

Тирриниэль тяжело вздохнул.

- Пока, Бел. Будь осторожна.

- Я с тобой, - внезапно шагнул за ней Шир.

Братья, не веря своим ушам, ошеломленно обернулись, но Гончая без всякого удивления кивнула.

- Давай. Мое условие ты знаешь.

Охотник расковано потянулся, став неуловимо похожим на огромного пса, и, согласно угукнув, вдруг широко ухмыльнулся. После чего весело подмигнул Стрегону, перехватил предупреждающий взгляд от Темного Владыки, затем усмехнулся еще шире и бесшумно исчез. А сразу за ним, беззлобно пихнувшись, шагнула на выход и Белка.

- Бел? - непонимающе окликнул невестку Тирриниэль.

- Не бойся: он привычный, - со странной улыбкой отозвалась она, на мгновение обернувшись. - К тому же, в Проклятом Лесу мы оба с ним как дома. И оба нечувствительны к здешним ядам.

- Но...

- Я для него неопасна, - все с той же улыбкой пояснила Гончая. - Совсем. На Шира, как ни странно, не действует магия рун, и именно поэтому он - один из немногих, кто способен выносить мое присутствие. Причем, может делать это сколь угодно долго и не бояться сойти с ума. Я даже смотреть на него могу, понимаешь? Могу потрепать за уши и быть уверенной, что после этого он не утопится в ближайшем пруду.

Владыка Л'аэртэ изумленно моргнул.

- Но как?! Он же человек!

- Да, Шир - смертный, но мы нашли весьма забавный ответ на вопрос, как слегка подправить ему ауру.

- Что-о?! - потрясенно выдохнул Ланниэль. - Бел, неужели есть какой-то способ?!

- Есть, - внезапно усмехнулась она. Совсем как Шир недавно. - Только, боюсь, для вас он не подходит.

- Почему?!

- А потому, дорогой мой ушастик, что для этого вам потребуется пожертвовать слишком многим. Придется измениться настолько сильно, что ты бы сам никогда не решился. Ну, может, если бы только встал вопрос жизни и смерти. А так...

- Но, Бел! За пятьсот лет еще никому, кроме Таррэна, не удавалось... и то, лишь потому, что он и без того сумасшедший! Но люди! Что это, Бел? - жадно уставился на нее молодой маг. - Перстень? Амулет? Руна?!

Белка покачала головой.

- Нет. Все гораздо проще и... сложнее, одновременно.

- Бел, ну, скажи! Нечестно скрывать такой успех! Вдруг и мы что-то сможем придумать? Ты только представь, что будет, если в Чертогах на тебя перестанут смотреть, как на... э-э, на приманку! Ты же сама этого хотела!

- Увы, Лан, - вздохнула она. - Если бы ты был прав, мне стало бы намного проще. Конечно, мы искали способ и много думали над этим вопросом. Но даже Эл с Тиром не сумели ничего сделать: этот способ, к несчастью, не годится для Перворожденных. Его способны правильно воспринять только люди, да и то не все.

- Но, может, Владыка смог бы подсказать...?

Тирриниэль внимательно посмотрел: если бы у Тира появились хоть какие-то сомнения, а у Белки возникло хоть малейшее подозрение, что это сработает... разве не обратилась бы она раньше? Еще сто, двести лет назад? Еще тогда, когда Таррэн был рядом? И разве сам Таррэн не пришел бы к нему за советом?

- И давно вы узнали?

Белка внезапно отвела глаза.

- Да, Тиль. Но уверенно применять начали совсем недавно, всего лет тридцать назад. Поскольку результаты не всегда устойчивы и с ними многое остается неясным, мы решили не торопить события и не разглашать никаких сведений. Тем более что первоначально никто не думал о моих проблемах - мы просто искали способ сделать человека сильнее. То, что получилось... не скажу, что мы планировали именно ТАК... но вышло нечто странное. Такое, что Таррэн и сам сперва не поверил, что мы сумеем справиться. Однако, в конце концов, все вышло как нельзя лучше, добровольцы тоже были довольны, а некоторые побочные эффекты обнаружились гораздо позже. Случайно. И я даже не могу тебе сказать, с чем это связано.

- То, что Шир так быстр, объясняется именно этим?

- Разумеется.

- А его сила? - полюбопытствовал Лакр, опасно свисая с дерева.

- Тоже.

- И он спокойно переносит твое присутствие?

- Ты же сам видел, - пожала плечами Белка. - Я их на броньке испытала, и ничего: у тебя висели слюни до земли, а у них даже рука не дрогнула шарахнуть по мне мечом.

Ланниец недовольно засопел.

- Может, твои Охотники просто бесчувственные?

- Напротив, - улыбнулась Белка. - Они весьма эмоциональны. Даже, я бы сказала, неустойчивые, порой довольно вспыльчивые, могут стать крайне агрессивными, способны запросто разорвать тебя пополам, если наступишь им на хвост...

- А живут сколько? - против воли заинтересовался Тиль. - Что-то мне подсказывает, что вы и об этом подумали.

- Срок жизни в среднем у них выше, чем у любого человека. Двести-триста лет навскидку. Может, больше. Ширу, к примеру, почти полвека. Но на самом деле мы еще никого не довели до естественного старения: все немногие смерти случались исключительно по вине самих Охотников - от излишней беспечности и неосторожности.

- Хочешь сказать, что Охотники станут бессмертными?! - ошарашенно переглянулись Терг и Стрегон.

- Нет, - вздохнула Белка. - Смертность - это та болезнь, которую никто, увы... ну, почти никто не сумел вылечить. Мы только немного приблизились к разгадке, нащупали верный путь, однако до полного успеха еще далеко. Мы ведь не касаемся рун, не режем никого заживо, не распинаем и не мучаем... хотя магия крови, конечно, имеет место быть. Но все наши подопечные - исключительно добровольные помощники. Мы всегда их предупреждаем, разъясняя, что и почему, и в любой момент они могут отказаться...

- Только дураков отказываться, наверное, нет? - полуутвердительно спросил Картис.

- Пока еще не было, - призналась она. - Конечно, им нелегко, на первых порах даже больно и жутко непривычно, но потом все привыкают. А со временем даже сожалеют, что не согласились раньше.

Тирриниэль вдруг неуловимо нахмурился, словно вспомнив о чем-то важном.

- Все Охотники проходят черед ваш ритуал?

- Нет, конечно. Тех, кто изменился полностью, очень мало - всего полсотни на несколько тысяч желающих. Их всегда очень тщательно отбирают, проверяют, натаскивают и готовят к тому, что случится. Главным образом, для того, чтобы они умели себя контролировать и не представляли угрозы для остальных. Ведь при таких возможностях и весьма взбалмошном характере это могло бы принести немало неприятностей. И людям, и эльфам, и всем Новым Землям.

- А кто проводит отбор? - вдруг подал голос Стрегон. - Кто решает, кому остаться прежним, а кому можно попробовать? Ведь желающих, я так понял, немало?

- По-разному бывает, - уклончиво ответила Белка. - Чаще всего, этим занимаются Владыки. Но не всегда.

- То есть, существует еще кто-то, чье слово всегда перевешивает остальных?

- Да, - неохотно призналась она. - Без этого не обойтись, потому что Владык всего двое, и иногда требуется третий голос, чтобы стало понятно, как поступить. Поэтому в редких случаях, когда они не уверены, то обращаются за советом.

Ланниэль и Картис понимающе переглянулись.

- И к кому же?

- К Вожаку, конечно.

- У Охотников есть Вожак?! - неподдельно изумился Лакр.

- А что тут странного? У вас, поди, в каждом ситте есть, так что же вы хотите от нас? У Стражей они тоже когда-то были, у эльфов, вон, свои Владыки... чем Охотники хуже?

- Но я думал, они подчиняются эльфам!

- Чушь, - фыркнула Гончая. - Они подчиняются только Вожаку. Всегда. А Вожак просто заключил соглашение с Золотыми об охране границ их Леса. Вот и все. Только поэтому Охотники делают эту работу. И, заметьте, делают ее не за деньги.

- Но тогда зачем? - недоуменно переспросил Терг. - Если бы просто платили, я бы еще понял. Мечи и доспехи, конечно, тоже хорошо, но ради этого рисковать головой... возле Проклятого Леса... следя за Кордонами и прорвавшимися тварями лишь для того, чтобы эльфам было спокойно... прости, Бел, но я этого не понимаю.

Она усмехнулась.

- А что им еще делать-то? Штаны дома просиживать? Подвиги в огороде совершать? Перед детишками бахвалится?

- Но это ж такая сила...

- Охотники привязаны к Проклятому Лесу, Терг, - со слабой улыбкой пояснила Белка. - Привязаны до конца жизни, и это - одно из условий их преимущества. Их сила идет от Лабиринта, от нашего Дома, и она не может поддерживать их вдалеке отсюда. Именно поэтому Охотники крайне редко покидают Новые Земли. Поэтому им больше не найдется места в Интарисе или Ланнии. Поэтому же они начнут быстро стареть вдали от своего Источника. И поэтому же им просто жизненно важно постоянно пребывать возле Кордонов - это плата за полученную силу. Маленькое ограничение, делающее невозможным их уход отсюда. Небольшой побочный эффект от пройденного ритуала. И гарантия того, что эта опасная стая никогда не сорвется с надежной привязи. Теперь понимаешь, почему вы никогда о них не слышали?

Братья озадачено крякнули.

- Значит, это уже навсегда? - наконец, рискнул уточнить Лакр.

- Да, рыжий.

- И нет никакого способа обратить это вспять?

Гончая покачала головой.

- Нет. Процесс, как выяснилось, необратим. Раз изменившись, Охотники уже никогда не станут прежними.

- И они все на ЭТО согласились?!

- Представь себе. Хотя кое-кого я честно отговаривала.

- А ты? - вдруг спросил Стрегон. - Что это дало тебе? Я так понимаю, Охотники тебя уважают и знают, кто ты и как такой стала? Но ты ведь тоже не можешь отсюда уйти, так?

Белка ненадолго задумалась.

- В чем-то ты прав, конечно: я не могу покинуть Пределы. Да и не хочу, если честно. Брадорас когда-то правильно сказал: держат они нас. Крепко держат. Так, что уже никогда не отпустят. Здесь теперь мой дом, моя семья, моя стая... здесь - все то, что мне дорого и чем я живу. Может, это не самый лучший дом; может, он слишком своенравен и порой даже опасен; может, иногда и задумываешься о том, что все могло бы быть гораздо лучше... - она глубоко вздохнула. - Но ты бы понял меня, если прожил не один десяток лет в постоянном страхе и одиночестве. Если бы без конца носил одну и ту же личину, боясь снять ее хотя бы на миг. Если бы день за днем в ужасе просыпался от мысли, что твой взгляд или простое касание сделали кому-то больно. И если бы понимал, каково это - убивать ненароком, всего лишь неосторожным движением бровей.

Стрегон несильно вздрогнул: как ни странно, но именно ЭТО он хорошо понимал. Боги, как же он ее понимал!

- Знаешь, - неожиданно улыбнулась Белка, - когда появились первые Охотники... я имею в виду ТЕХ, настоящих, которых мы так сильно изменили... я впервые поняла, что могу без опаски с кем-то разговаривать. Могу прийти на тренировку без перчаток, и это больше не вызовет ни у кого досады. Могу просто пройтись с другом вдоль Границы, остановиться на ночлег и уснуть, не думая о том, как бы мне понадежнее укрыть спину. И не просыпаться через каждые пять минут в ожидании осторожного касания. Я даже с Гончими не могла быть настолько открытой. Никогда. Это как рассвет после долгих лет мрака и забвения. Как живая вода для умирающего в пустыне. И это невероятное облегчение - знать, что с ними я умею не только убивать.

Тирриниэль тихо вздохнул.

- Значит, Таррэн все-таки нашел способ...

- Да, Тиль. Странный, забавный способ, но он работает: Охотники не поддаются моей магии. Почти. Так что не волнуйся за Шира - с ним ничего не случится. И ты можешь быть точно уверенным, что в эту ночь на меня никто не покусится.

- Бел, а как же...?

- Погоди, не спорь, - мягко остановила его Белка. - Знаю, что все это ново и непривычно, но такие вещи надо обсуждать на свежую голову. Поэтому не спеши с выводами и подожди до утра, ладно? А завтра я все вам объясню.

Братья с опаской покосились на стремительно погружающийся в темноту лес и мысленно согласились: да, такие вещи действительно следует хорошенько обдумать. А еще - запастись терпением, выдержкой и быть готовым к тому, что новое утро принесет грандиозные сюрпризы. По крайней мере, стоит заранее потренироваться в сохранении собственных физиономий непроницаемыми, чтобы не ударить в грязь лицом, когда выяснятся еще более умопомрачительные факты об их крайне необычной спутнице.

А они точно выяснятся. Можно даже не сомневаться.

Глава 14

Стрегон проснулся в удивительной тишине. Странной, непривычной, непонятной и особенно необъяснимой в дремучем лесу, где за каждым листиком и каждым корешком копошится бурная, хоть и невидимая постороннему глазу жизнь: то мелкие мошки шелестят крохотными крылышками, то далекий зверь заревет обиженным голосом, то мелочь какая-нибудь тявкнет под руку, то ветка колыхнется на ветру... а тут - ничего. Будто мир внезапно вымер или притаился, словно хищник перед решающим броском. А может, просто заснул?

Он приподнялся на локте, настороженно прислушиваясь.

Нет. По-прежнему тихо, хотя внешне, казалось, ничто вокруг не изменилось: те же могучие палисандры, та же мягкая трава под ногами, то же темное небо, уже подсвеченное первыми стрелами рассвета... остроухие спутники, разумеется, давно выспались и даже перекусить наверняка успели - им для отдыха нужно гораздо меньше, чем смертным. Нехорошо, конечно, что они сумели подняться совершенно неслышно для чутких ушей Братьев, но это вполне простительно - вчера вымотались до предела все. Вот только настораживает, что пришедшие в себя Темные, включая Лана и Картиса, зачем-то собрались вокруг старого ясеня, сели в кружок, словно дети на празднике весны, и сидят с абсолютно непонятными выражениями на вытянувшихся физиономиях. Бледные, неподвижные, как статуи, с горящими глазами, по которым только и можно признать, что живые...

Стрегон нахмурился и тоже сел.

Возле него, разбуженный смутным предчувствием, немедленно пошевелился Терг. Внезапно открыл глаза, рассмотрел озабоченно прикусившего губу вожака и тут же поднялся, незаметно пнув по пути остальных. Секунду спустя сверху донесся еще один шорох - это Лакр, чувствующий опасность не хуже иного зверя, незаметно сполз со своей ветки. Точно так же, как остальные, он оглядел необъяснимо замерших эльфов, мигом уловил воцарившуюся вокруг гнетущую тишину. Сообразил, что это ненормально, и плавно потянулся за оружием.

Однако Перворожденные отнюдь не выглядели встревоженными. На их лицах не металось беспокойство, пальцы не дергались нервно в поисках родовых клинков, а позы не были напряженными или угрожающими. Скорее, эльфы ненадолго выпали их этого мира, целиком обратившись в слух. Сидели удивительно прямо, вытянувшись всем телом, будто чувствовали в утреннем воздухе нечто странное, неуловимое. А их горящие настоящим восторгом и непонятным благоговением глаза сияли так, будто во тьме зажгли сразу три десятка магических светильников.

Тирриниэль прикрыл веки, едва заметно покачиваясь в такт одному ему слышной музыке. С наслаждением вдыхал каждую обороненную тишиной ноту, будто пьянящий аромат Лунной Зари, впитывал их всем существом, тянулся навстречу. И застывший мир внимал этому чуду тоже.

Стрегон, нахмурившись еще больше, прислушался.

Сперва было очень тихо. Даже слишком тихо, как если бы он вдруг попал на безжизненный остров, созданный из одних только скал и напрочь лишенный какого бы то ни было присутствия. Затем ему почудился непонятный звук, словно кто-то неосторожно задел струну эльфийской арфы. А еще через пару минут тревожной тишины, когда в ушах уже зазвенело от напряжения, необычный звук неожиданно повторился. А затем прозвучал еще и еще, словно просыпаясь. Меняя тональность и силу, складываясь в очень далекую, тихую, но удивительно притягательную мелодию, которую какой-то безумец рискнул исполнять посреди Проклятого Леса.

Он узнал ее сразу - по неуловимому аромату эльфийской магии и чарующему привкусу творимого чуда. Ошеломленно вздрогнул, а потом обессиленно обмяк: это было невозможно, невероятно, неправильно, но все-таки было - эльфийская флейта на самом деле звучала в предрассветном лесу. Звала к себе, заманивала, разговаривала с зарей. Ни о чем не просила, никого не ждала, не печалилась и не грустила. Не требовала ответов и не искала несбыточного счастья. Она просто была, эта удивительно нежная и тихая мелодия. Незаметно лилась сквозь предрассветный туман. Нежно ласкала утонченный слух Перворожденных, незаметно касалась замерших от восторга сердец, а потом плавно растворялась в благоговейной тишине.

Это была же самая мелодия, которую Белка когда-то играла для Курша.

Дождавшись последних аккордов, Тирриниэль прерывисто вздохнул. А потом медленно поднялся, искренне радуясь тому, что маленькая Гончая еще не отчаялась полностью. Что по-прежнему берет иногда в руки эльфийскую флейту. Балует этот мир своим редким умением. Дарит ему незабываемую, волнительную и трепетную нежность, прорывающуюся крайне редко и почти всегда незаметно для посторонних. Удивляясь тому, что она все-таки находит в себе силы жить, ждать, наслаждаться рассветами и закатами, но при этом тщательно скрывает грызущую изнутри боль, не позволяя ей портить этот прекрасный, насыщенный чудесами мир.

Владыка Л'аэртэ осторожно подошел к барьеру, а затем, поколебавшись, неуверенно тронул пальцами туго переплетенные ветви. И изрядно удивился, обнаружив, что они послушно разошлись в стороны, будто только и ожидали приглашения. Или, может, просто Белка заранее позаботилась? Он удовлетворенно кивнул, отодвигая с пути пышную паутину, а потом уверенно двинулся прочь.

Стрегон открыл было рот, чтобы предостеречь Мастера, но увидел, как листва перед эльфом охотно поддалась, беспрепятственно пропуская его наружу. Не ранила, не попыталась задержать. Даже напротив: едва не подталкивала в спину. Наемник на мгновение заколебался, не зная, позволят ли ему выйти так же легко и примет ли Тиль его присутствие как должное, но потом вспомнил, что по-прежнему отвечает за Владыку головой и решительно двинулся следом. А про себя подумал, что полуразумный барьер вряд ли позволил бы гостям пройти, если бы не имел прямого приказа.

Как оказалось, Белка действительно велела не препятствовать "гостям": с такой охраной, которую они имели на данный момент, можно было ничего не бояться - на территории хмер ни одна тварь не посмела бы охотиться. А уж сейчас, когда они сами соизволяли присматривать... не-е-ет, с костяными кошками никто не стал бы связываться. Поэтому Гончая совсем не тревожилась.

Тиль нашел ее совсем недалеко от Места Мира - на берегу крохотной безымянной речушки, чье ровное песчаное дно ласкало босые ступни Белки, а вода были прозрачной, словно в хрустальной купели. Она сидела возле плакучей ивы, опустившей ветки до самой земли, и задумчиво смотрела на мелкие бурунчики, танцующие в лучах утреннего солнца. Возле ее ног застыл черной горой уже знакомый волчище с хищными желтыми глазами. Его лапы почти касались ее маленьких стоп, тяжелая голова беззастенчиво покоилась на ее коленях. Мохнатый бок, мерно поднимаясь в такт ровному дыханию зверя, игриво щекотал длинными шерстинками ее правую щеку, но волк не спал. Так, дремал потихоньку, оставив приподнятым одно ухо и слегка приоткрыв один глаз. И причина этому была вовсе не в замершем от неожиданности эльфе, а в том, что по другую сторону от Белки возвышалась еще одна массивная гора - серая, покрытая костяными наростами от носа до кончика хвоста и тихо урчащая вслед недавно законченной мелодии.

Белка рассеянно погладила разомлевшую Айшу и обернулась, безошибочно найдя глазами Владыку Л'аэртэ.

- Привет, Тиль, ты чего так рано?

- Услышал, как ты играешь.

- Прости, если разбудила.

Тирриниэль покачал головой.

- Даже если бы разбудила, я бы не возражал: у тебя очень хорошо получается.

- Да, - слабо улыбнулась она, сжав в руках тоненькую, невзрачную с виду флейту из эльфийской ивы. - Это Таррэн для меня сделал. Давно. Чтобы больше ничто не напоминало о его старшем брате.

- Ты играла о нем?

- Ему, - неслышно вздохнула Белка, ласково погладив подарок мужа. - Но, боюсь, все это зря: мой Зов не доходит до Нижнего Мира.

Темный эльф опустил глаза.

- Мы не знаем точно, что это за мир. Может, Нижний. Может, нет. Не стоит пугаться раньше времени: мы найдем его, Бел.

- Надеюсь, что так... ты чего там встал? Не бойся, Айша не тронет. Она здесь для того, чтобы вас никто не обидел. Как, впрочем, обе ее дочери и один из старших сыновей. Завтра к вечеру мы доберемся до Кордона, и они вернутся во Впадину, но до тех пор это - самая надежная охрана от всевозможных неприятностей.

Хмера внезапно подняла массивную голову и пристально всмотрелась, отчего Тирриниэль, как ни доверял невестке, все равно почувствовал себя неуютно. А вот мимолетный, брошенный вскользь и вроде бы равнодушный взгляд гигантского волка отчего-то оставил у него ощущение едва уловимой насмешки. Будто наглый зверь знал что-то такое, что долгоживущему эльфу вряд ли удастся постичь. По крайней мере, в ближайшее время. И, кажется, именно это вывело Владыку из недолгого ступора - нахмурившись и взяв себя в руки, он отлепился от кустов и подошел ближе.

- Лакр, не топчи папоротник, - не оборачиваясь, бросила Белка. - И Стрегону не давай - нам его еще собирать с собой придется.

- Кого? Стрегона? - не понял вездесущий ланниец, который, разумеется, не мог не последовать за своим вожаком и тоже торчал за кустами, не зная, как сообщить о своем присутствии.

- Нет, дурень ты рыжий - папоротник! Вылезай давай, шпиен доморощенный - на сегодня твои разведывательные способности меня только разочаровали.

Смущенно хмыкнув, Лакр послушно выбрался на берег реки и торопливо стряхнул с ушей обрывки паутины. Следом за ним, демонстративно игнорируя привставшего волка и неприятное внимание хмеры, вышел Стрегон. Потом на лужайку шагнули Терг с Ивером, за ними - Ланниэль и Картис, после - Торос и Брон...

Белка, завидев столь многочисленную делегацию, удивленно присвистнула.

- Ого! Кажется, я зря рассчитывала на спокойное утро!

- Извини, - неловко кашлянул Картис. - Мы не хотели мешать. Но ты так играла...

Она только вздохнула.

- Не надо, не продолжай. Сам знаешь: я не большой любитель вашей флейты, но Айше очень нравится ее слушать. Да и другие от нее в восторге. Верно, лохматый?

Гигантский волк согласно рыкнул.

- Ну вот. А поскольку в обычное время они друг друга на дух не переносят, да и делать было нечего... короче, лучшего способа примирить их хотя бы на пару минут просто нет. Вот я и решила сыграть. Все-таки это намного лучше, чем скакать по всей поляне, разнимая этих драчунов.

Айша, подтверждая слова подруги, обернулась и бесшумно показала волчаре страшенные зубы, но тот ничуть не испугался - нехорошо сузив глаза, подчеркнуто медленно зевнул, вытянул лапы с когтями и так же демонстративно процарапал в земле глубокие борозды.

- Вот-вот, об этом я и говорю.

Непримиримые враги, почувствовав невысказанный упрек, дружно отвернули морды, но это не помешало хмере пренебрежительно фыркнуть, намекая на собственное превосходство (да-да, она не забыла о брошенном вызове!), а волку - глухо заворчать, напоминая о том, что вчерашнюю схватку он уже почти выиграл. Впрочем, Айша не любила не только его, а с трудом терпела чужаков вообще, поэтому, едва на поляну выбрались Братья и остроухие, недовольно поморщилась, после чего величаво поднялась, лизнув подругу в шею, и серой молнией исчезла в лесу. Подальше от соблазна. Волк же, избавившись от соперницы, удовлетворенно вздохнул и улегся на прежнее место, постаравшись прижаться к задумчивой Белке как можно теснее.

- Упрямцы, - снова вздохнула Гончая, легонько потянув за черное ухо. - Особенно там, где не надо. И почему я все это терплю?

Зверь с готовностью вильнул хвостом и, обернувшись к побратимам, растянул губы в жутковатой ухмылке. А потом проурчал что-то совсем странное.

- Ага, - кивнула Гончая, словно что-то поняла. - И до сих страдаю за свою доброту.

- Хр-р-р.

- Не спорь. Твое счастье только в одном: обратного пути уже нет.

Волк усмехнулся шире, но потом гибким движением поднялся, обошел неловко замерших Братьев по кругу и задумчиво обнюхал. Терг от легкого прикосновения к плечу неуловимо дернулся, однако все-таки заставил себя стоять на месте и не хвататься за оружие. Зверюга на это снова насмешливо хмыкнула, изучающе взглянула на напрягшегося наемника, неторопливо зашла со спины и, обнюхав теперь и затылок, вопросительно подняла морду.

- Нет, - отозвалась Белка на его невысказанный вопрос. - Ситт нежелательно разделять. Или все, или никого.

Волк разочаровано фыркнул, но для верности обошел еще и Ивера с Броном. Правда, запах от них ему не очень понравился (Лакр, увидев его сморщенный нос, намекающе хихикнул), и зверь так же неторопливо отошел. Может, случайно, а может, и намеренно, но по пути он чувствительно толкнул мохнатым плечом Стрегона. Тот, разумеется, вовремя качнулся в сторону, не позволив себя уронить, однако наглая морда не только не расстроилась, а напротив - с широкой усмешкой во все сто зубов обернулась и уставилась хитрыми желтыми глазищами ему прямо в лицо.

Наемник, не собираясь тушеваться перед какой-то зубастой скотиной, нехорошо прищурился и выразительно посмотрел в ответ.

- Хватит, - с досадой поднялась Белка, пихнув волка в черный бок. - Мы это уже обсуждали: нет. К тому же, в стае не может быть двух вожаков, а он наверняка не удовлетворится меньшим.

- Р-р? - с удивлением обернулся волк.

- А ты думал! Всего год-два, и тебе придется отстаивать свое право!

Зверь задумчиво почесал за ухом и внимательно оглядел Стрегона с ног до головы. Через пару секунд неопределенно фыркнул, так же внимательно осмотрел Лакра и Тороса. Снова подумал. А затем осторожно, но настойчиво подтолкнул Белку под локоть.

- Нет, - отвернулась она, стараясь не встречаться взглядом с недоумевающим ситтом, а затем быстро пошла прочь.

- Р-р-р! - донеслось сердитое в спину.

- Я знаю.

- Р-р-р-р-р!!

- И это тоже.

- Р-р-а-у-у!!! - упрямо набычился волк, одним прыжком скакнув сразу на несколько шагов и перегородив ей дорогу. После чего возмущенно раздулся, заворчал, уперся передними лапами, и Гончая вынужденно остановилась. - Р-р-р!

Белка тяжело вздохнула. Какое-то время она просто смотрела в горящие упрямством глаза зверя, но потом опустила плечи и бережно коснулась страшной морды.

- Я все знаю, друг мой. И ты, конечно же, прав. Но, во-первых, это - дело сугубо добровольное, а во-вторых, не забывай, что кровь Перворожденных... даже в такой маленькой пропорции... может стать крайне опасной.

Волк на мгновение замер. А потом как-то разом сдулся, опустил могучие плечи и виновато прижал уши к голове. Будто только сейчас подумал о чем-то важном, про что прежде опрометчиво позабыл. А теперь Белка напомнила, и он со всей ясностью понял истинную причину ее отказа.

- Р-р-р, - вздохнул он, словно сказал тихое "прости". Затем подошел, уткнул нос в ее живот и так застыл, доверчиво подставив уязвимую шею и позволяя делать с собой все, что вздумается.

Рядом с массивным зверем Гончая казалась, как никогда, маленькой и хрупкой. Терялась в его мрачной тени, почти пропадала за густой шерстью. Однако и он, и все остальные прекрасно знали, что на самом деле одолеть ее будет невероятно сложно даже целой стае. Неудивительно, что громадный волк вдруг опустился на землю, пряча глаза и прижимая уши. Причем, было в этом жесте столько доверия, столько безусловной преданности и готовности повиноваться, что даже эльфы вдруг осознали: он никогда не предаст ее, не оставит, не бросит. Будет сторожить ее сон и покой столько, столько потребуется. Станет оберегать ее маленького сына, если, конечно, она позволит. И добровольно склонит голову, принимая любое ее решение, потому что, как любой зверь, превосходно чувствовал ее внутреннюю силу - ту самую, которой невозможно не подчиниться.

Белка слабо улыбнулась и обняла могучую шею.

- Ничего, я не сержусь. Просто ты еще молод. Тебе простительно ошибаться. Все вы еще очень молоды... и, как всякая молодежь, ищете быстрых путей. Я могу это понять - сама когда-то была такой. Но есть вещи, в которых ошибаться нельзя. И до тех пор, пока мы не будем полностью уверены в исходе, ты больше не задашь ему этого вопроса, хорошо?

Волк, не меняя позы, быстро кивнул.

- Вот и славно. А теперь перестань расстраиваться и порадуй наших друзей: они наверняка уже устали удивляться и гадать, что ж ты за чудо такое. И почему так некрасиво себя ведешь.

Послушно прекратив грустить, зверь бодро встал, шумно отряхнулся, после чего со странным выражением оглядел столпившихся неподалеку Братьев. При виде их искреннего недоумения его морда расплылась в неудержимой улыбке (самой настоящей, осознанной, наглой!), а в глазах загорелось такое отчетливое лукавство и непонятное торжество, что Тиль, все это время настойчиво пытающийся прощупать его ауру, вдруг в страшном подозрении повернулся к невестке.

- Бел... - у него отчего-то дрогнул голос. - Скажи, в этом лесу вымерли ВСЕ оборотни или же кто-то за эти века... все-таки уцелел?

Братья аж вздрогнули и дикими глазами уставились на свирепого хищника, который казался просто невероятно, невозможно разумным! Нет, не может быть! Не в наше время, ведь давным-давно известно, что оборотней не существует! Раньше когда-то, говорят, еще встречались в Проклятом Лесу...

Лакр тихо охнул, вспомнив, из каких мест и времен пришла к ним Белка, и едва не схватился за голову, после чего остальные вдруг разом посерели и опасно покачнулись, уже догадываясь, почему Шир вчера так неожиданно исчез, а вместо него против хмеры вышел этот черный, свирепый, здоровущий и до жути разумный волчище... боги, боги, а могло ли быть такое, чтобы Золотые рискнули сохранить... но как?! Зачем?! И почему, наконец, он ТАКОЙ огромный!

Белка лишь загадочно улыбнулась.

- Нет, Тиль. Оборотней действительно уничтожили, - Братья непонимающе моргнули: как?! значит, это - не он?! - Но мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай.

- Знаешь, у твоего зверя весьма любопытная аура, - медленно начал эльф, пристально разглядывая дерзко ухмыляющегося волка. - Очень слабая на первый взгляд, почти прозрачная... совсем как у тебя. Но при этом широкая и совершенно не поддающаяся моему воздействию.

- Верно. На него не действует даже магия Л'аэртэ. За исключения Тира, Тебра и Таррэна. Ну, и Тора, разумеется.

- Это - редкий дар...

- Еще какой, - с готовностью подтвердила она.

- Очень редкий...

- Точно. Прямо в яблочко.

- Бел, ты морочишь мне голову? - с подозрением уточнил Владыка Темного Леса.

Белка неожиданно кашлянула и призналась:

- Совсем чуть-чуть.

- Значит, насчет Шира я прав?

- Нет, - с улыбкой ответила она, положив руку на могучую волчью холку. - Он действительно не оборотень. Но и человеком тоже не является. В том смысле, в котором вы привыкли это понимать.

Тирриниэль прикусил губу.

- Торк... Бел, хватит говорить загадками! ЭТО - Шир?!

Волк красноречиво ухмыльнулся и с готовностью показал острые зубы, а Гончая неожиданно смутилась.

- Ну, частично.

- Что значит, "частично"?! - ошарашенно замер Ланниэль. - Это что, оборотень?! Живой?! Настоящий?!

Белка погладила лоснящуюся шерсть довольно заурчавшего зверя и легко потрепала черные уши.

- Нет, Лан, не оборотень. Но он живой и вполне разумный. От Шира тут осталось совсем немного - какой-то краешек сознания, не дающий ему скатиться до уровня дикаря. Самая суть, если хочешь. Человеческое начало. А все остальное - вот оно, у тебя перед глазами. Это - и есть то, что мы называем перевертышем: память и повадки человеческие, а инстинкты и настроение - волчье. Именно поэтому он, кстати, не поддается моим рунам: звери вообще к этому менее чувствительны. Так что я ему просто нравлюсь, но не больше. И никогда это "больше" уже ничем иным не станет. Собственно, это - лишь побочный эффект одного любопытного ритуала, но главного мы достигли: перевертыши сильны, умны, способны на равных поспорить даже с хмерами. У них есть своя стая, с которой даже костяным кошкам приходится считаться, и они - отличная охрана для Границ Проклятого Леса, которые, что ни день, кто-нибудь норовит потревожить.

Братья ошеломленно разинули рты.

- ЧТО?!

- Бел... - простонал Картис, неверяще оглядывая черного монстра. - Как же вы смогли?!

- Очень просто, - охотно пояснила Гончая. - Я же говорила: магия крови. Таррэн, Эл и Тир давно над ней работают и в один прекрасный день пришли к выводу, что идея с оборотнями не так уж плоха. У них в закромах как раз нашлась подходящая кровушка для эксперимента (у одного из последних волкодлаков взяли; так, на всякий случай), потом один из моих Псов сказал, что ему скучно, и решил стать добровольцем, после чего Тебр вдруг предложил одну любопытную идею, как сохранить ему разум... все это мы потом смешали, сплавили в одно целое, дали имя... ну, вот вам и результат. Верно, Шир?

Перевертыш тихо заурчал, охотно подпихивая нос под ее руки.

- Вот так, - со смешком заключила Белка. - Те, кто тогда рискнул, навсегда изменили наши представления о людях. Полученные свойства, конечно, детям не передаются, но если они, как наш Шир, решат пойти по стопам своих отцов, то переход для них будет легче, чем для кого-либо другого. Надо сказать, когда Шир в человеческом теле, мы с ним неплохо ладим: все-таки я старше и опытнее. Когда становится таким, как сейчас, мы ладим еще лучше, потому что отношение к самкам у здешних хищников весьма трепетное: для любого самца кощунство - поранить самку своего вида, да и не позволят они себя обидеть. У нас, как известно, за стаю отвечает именно женская особь. Оттого-то они всегда крупнее и злее, особенно в сезон размножения. Только волки и были исключением... гм, раньше. А теперь за порядком у Золотых присматривают исключительно перевертыши, и это, между прочим, весьма удобно: у них есть место, где жить, и есть, чем заняться; у эльфов нежданно-негаданно появились надежные друзья, способные заходить за любой Кордон и быстро решать проблемы с нарушением барьеров; сами Границы оказались под хорошей защитой; а у меня, наконец, появилась подходящая компания для охоты и всевозможных безумств, к которым никого другого я и близко не подпущу. Где вы еще найдете такую идиллию?

- А Таррэн? - деревянным голосом осведомился Ланниэль. - Он разве не против?

Белка усмехнулась.

- Нет, конечно. С чего бы ему возражать?

- Ну, ты... и они... рядом...

- Друг мой, неужели ты думаешь, что я им уступлю? - с мягкой улыбкой поинтересовалась она. - Может, полагаешь, что они совсем дикие? Правил не разумеют? Что бросаются на кого ни попадя, гонимые жаждой крови? Или считаешь, в этом мире найдутся еще сумасшедшие, кто рискнет со мной сражаться на колоннах в полную силу?

Тирриниэль понимающе прикрыл глаза: вот, значит, почему она так доверяла братьям-близнецам. Значит, и они тоже...

- Они невероятно стойки, - обронил он вслух.

- Да, Тиль. Особенно ко мне. А еще отлично понимают, кто они и для чего живут. Осознают, кто друг и кто враг. Подчиняются одному Вожаку и НИКОГДА... слышишь?!.. никогда не нарушат его волю. Что бы ни случилось, как бы ни повернулось дело. Понимаешь? Они физически не способны нарушить его приказ, и это закреплено магией крови, чтобы не допустить ни единой возможности поддаться звериному началу... но об этом мы их предупреждаем заранее. Кроме того, они очень живучи. К примеру, вам, чтобы избавиться от ран с помощью "нектара", понадобилась целая ночь и отвар из целебных трав. Ширу с такими ранами потребовалась бы всего пара минут и небольшой стебелек здешнего папоротника. Как, впрочем, и Кресу с Тоссом, и всем остальным, кого мы успели изменить. Вспомни: Стрегон после встречи с агинцами восстанавливался трое суток, а они бы поднялись на ноги часа через два. С моей помощью - всего за час, тогда как с "нектаром" - еще быстрее. Они держатся со мной на охоте на равных. Они умеют чувствовать друг друга так же, как хмеры в полноценной стае. Они связаны кровными узами и становятся друг другу ближе, чем братья в обычной семье. Не говоря уж про силу, выносливость, сроки жизни... Проклятый Лес многое им дал. О многом позволил забыть, от многих неприятностей избавил. И за этот дар он требует от них лишь одного - безусловной преданности, но они согласны на такие условия. И стерегут Кордоны не за плату, как кто-то мог бы решить, а лишь потому, что для НЕГО это важно. Потому, что это - наш Дом. И потому, что мы отдаем ему не меньше, чем он делает для нас. Теперь понимаешь?

Тирриниэль тяжело вздохнул.

- Да, Бел.

- Перевертышей не очень много, - тихо добавила Белка. - Старших и опытных - всего полсотни на весь Золотой Лес. Ни один из них не может покинуть его надолго. Это уже навсегда. Их Дом, их братья, стая... мы сильно привязаны к Лабиринту и к Золотому Лесу, который на самом деле не что иное, как слегка измененный старый, который люди так упорно зовут Проклятым. Здесь даже эльфы становятся иными. Не сразу, конечно, а лет через двести-триста, но иными. Если не сопротивляться и принять Его условия, все становится не таким уж страшным. Этот Лес заботится о своих детях - хороших или плохих, кровожадных и не очень; позволяет существовать и хмерам, и пересмешникам, и обычным людям. Кому-то он дарит силу, кому-то ловкость, кому-то повезло обрести иное обличье... но спроси у любого, кто прожил в этих местах хотя бы с десяток лет, и каждый ответит, что никогда и ни за что больше не покинет эти места. Это... как мать предать, Тиль. Отца больно ранить в душу. Собственного брата убить или бросить в дикой чаще несмышленого детеныша. Ведь на самом деле наш Дом... он очень страдает, когда остается в одиночестве. И, как бы это ни звучало странно, но он тоже умеет любить. Настолько же сильно, насколько научил его когда-то ненавидеть Изиар.

Владыка Темного Леса устало опустился на траву.

- Боже... Бел, но как вы смогли? Как сумели достичь этого всего за пять веков?!

- Просто мы любим свой Дом, Тиль. И хотим, чтобы прошлое никогда больше не вернулось в эти стены. Здесь живут наши дети, здесь растут наши внуки. Здесь еще много поколений спустя будут жить и радоваться те, кто нам дорог, а потом - их дети, внуки, правнуки... и для этого не потребовалось много: Таррэн всего лишь открыл Лабиринту свое сердце. Они стали одним целым, понимаешь?

- Вот почему он так силен, - прошептал Ланниэль.

- Верно, - спокойно кивнула Белка. - Они едины. Поэтому здесь ему подвластна каждая травинка и каждый острый коготь. Поэтому они так страдают без него: Хозяин для нашего Леса - гораздо больше, чем повелитель. Он - их друг по крови, старший брат, высокий лорд, родной отец... и если он не вернется в ближайшее время, это место очень скоро займет Тор. С тем, чтобы передать эту связь дальше по Роду. И еще. Я не говорила раньше, даже Тиру, но... на самом деле идею с перевертышами Таррэну тоже подсказал Лабиринт. Из какого Мира он взял эти сведения, от какого мага, человека или эльфа - я не знаю. Но когда мой муж однажды пришел в Зал Единения и коснулся нижней Плиты, где когда-то пролилась его кровь, Лабиринт прочел его мысли и ответил. А потом и Тебр туда пришел, чтобы узнать, как сохранить добровольцам разум.

- Темная Бездна... - сглотнул Ланниэль. - Отец говорил, что он живой, но я не верил!

- Лабиринт действительно разумен и сам определяет, как ему быть и что делать. То, что наш Лес остался закрыт Кордонами, а не распространился по всей Лиаре, во многом - его желание. И просьба Таррэна, конечно. Иначе тут давным-давно не осталось бы ни Новых Земель, ни Интариса, ни Ланнии и ничего вообще, кроме хмер, оборотней, серого мха и плесени. Однако теперь, когда Таррэна нет, Лабиринт неспокоен, а Тор еще слишком мал, чтобы его заменить. Именно поэтому мы с вами идем к Золотым. И именно поэтому попробуем потревожить Портал.

Стрегон тихонько вздохнул.

- А волки?

- Кроме некоторых посвященных смертных и самих Золотых, о них никто не знает, - Белка странно покосилась на перевертыша. - Но они никому не мешают. Я за этим слежу. С некоторых пор наши мохнатые друзья живут отдельно от остальных Охотников, в рейды ходят только своими тройками, чтобы никого не пугать; когда наступает ночь - спокойно перекидываются, а к утру снова возвращаются в привычный облик. Шир с ними очень строг и спуску не дает, а то натура у них буйная, хищная, непредсказуемая... не зря мы их так долго проверяем и готовим... да и наказываем за глупости тоже по всей строгости. А они иногда бывают, бывают... кстати, мохнатый, тебе пора - светает скоро. Хоть и удивил ты меня вчера, когда среди белого дня перекинулся, но все же не надо испытывать судьбу дважды. Тебе еще рано к Старшим. Поверь.

Волк, терпеливо дожидающийся конца разговора, бесшумно поднялся, тихонько лизнул ее руку и, хитро подмигнув обомлевшим эльфам, неторопливо потрусил прочь.

Она проводила его долгим взглядом, улыбнулась какой-то мысли, и только потом обернулась к застывшим в оторопи спутникам:

- Ну что? Какие у вас еще остались вопросы?

Глава 15

К вечеру, как и обещала Белка, они добрались до следующего Кордона, за которым начинался более приветливый к гостям Лес. Проклятый, конечно, но уже далеко не столь опасный, как тот, что окружал непосредственно Лабиринт.

Здесь, у зеленого барьера, с Гончей тепло распрощалась Айша и трое ее старших детей, которые незаметно оберегали отряд всю дорогу до Границы - просто показались на глаза в последний раз, синхронно мурлыкнули, махнули хвостами и пропали в чаще. Здесь же Белка с затаенной грустью обернулась, пытаясь рассмотреть в небе далекую, едва заметную с такого расстояния паутину заклятий, отделяющую ее Дом от остального Леса. И здесь же Тирриниэль, внимательно следящий за невесткой, неожиданно ощутил, что начал, наконец, разделять ее странную любовь к этому суровому, смертельно опасному, но невероятно притягательному месту. Месту, которое принимало эту удивительную пару за единственных, заботливых и горячо любимых Хозяев.

На этот раз Кордон не доставил чужакам никаких неприятностей. Словно оставшийся вдалеке Лабиринт все еще контролировал себя, заботливо отвел колючие ветви, спрятал зубы, убрал подальше когти и строго-настрого запретил кому бы то ни было беспокоить гостей. Очень редко иногда Стрегон успевал замечать неясные тени в густой листве, спешно сворачивающие лепестки цветы, торопливо уползающие с дороги лианы и стыдливо прикрытые мхом ядовитые шипы, которые ни одно дерево и ни один куст не посмели даже развернуть в сторону быстро шагающих незнакомцев.

Ллеры Инару и Эналле, идя в кольце настороженно озирающихся Братьев, изумленно прислушивались к непривычной тишине, словно не веря, что им разрешают безнаказанно покинуть эти дебри. Что Проклятый Лес отпускает их, но предупреждает, что в следующий раз поблажек уже не даст. И если бы не присутствие Белки, из этого коридора не выбрался бы ни один из них.

Глава Дома Этаррас надолго задумался над потрясающим совпадением, из-за которого те из его спутников, кто не гнался за Изменением лично для себя, по какой-то прихоти Лабиринта вдруг остались живы, а те, кто искренне ненавидел и желал смерти своему повелителю, погибали быстро, но очень мучительно. Почему так получилось? Могло ли случиться такое, что Лабиринт умел чувствовать настроение своих гостей? Мог ли он угадать с такой поразительной точностью, кто из остроухих еще способен выслушать и услышать своего лорда? Кто сумел бы отставить давнюю неприязнь и согласился бы на Единение с наследником Изиара, чтобы быть полностью уверенным в открывшейся истине? А кто остался абсолютно глух к голосу разума?

Эта неосторожная мысль заставила Темных эльфов дружно вздрогнуть и ошеломленно уставиться на спину маленькой Гончей, неутомимо бегущей по едва угадываемой тропинке.

Боги... неужели это была она?! Неужели это ее волей Проклятый Лес согласился коснуться смятенных мыслей и подслушал тлеющие в их душах сомнения? Могла ли она отдать ему такой приказ? А может, это был не приказ, а всего лишь просьба?

Белка, почувствовав чужое внимание, на мгновение обернулась, и ллер Инару вдруг с содроганием осознал, что за прошедшие века она стала невероятно, просто непостижимо сильна. Будучи супругой Темного мага, она просто не могла не перенять у него некоторых свойств и умений. Будучи наследницей Л'аэртэ, не могла не получить знаний этого древнего Рода. Будучи полноправной хозяйкой в своем необычном Лесу, не могла не беспокоиться о его сохранности. И, оставаясь сейчас единственной ниточкой, связывающей его с остальным миром, не могла не знать того, что успел выяснить о чужаках Лабиринт.

Перворожденные судорожно сглотнули, поскольку наложенные ллером Эналле кровные узы пока никто из них не снял, а мысль одного тут же дошла до всех остальных.

Перехватив спокойный взгляд Гончей, Старейшина тихо застонал про себя: ну конечно, она знала! Встретив их возле второй Границы, сразу почувствовала, что полторы сотни эльфов вошли туда по самым разным причинам. И если большинство из них желали простого и выполнимого Изменения персонально для себя, готовы были на все ради этого - Дома бросили, Рода свои предали, жизнями рисковали, пряча затуманенные алчностью глаза за низко надвинутыми капюшонами... то другие всего лишь хотели сохранить свою расу от вымирания. В чем-то наивные, молодые (а Эналле действительно был самым молодым среди глав Старших Домов), поддавшиеся на искусную провокацию Брегариса. Жалкая горстка смельчаков, которая сейчас покорно шла вслед за своим, поразительно изменившимся повелителем.

- Забудь, - вдруг наклонился к нему Тирриниэль. - Не ты первый, кого Бел так проводит. Мне в свое время пришлось гораздо хуже, так что не бери в голову.

Темный эльф, поняв, что теперь его мысли читает не только Белка, но и Владыка, чуть взвыл про себя от стыда.

- Но как?! Мой лорд...

- Увы, - сочувственно отозвался Владыка. - Этого даже я не могу тебе объяснить. Раньше она еще нуждалась в крови, чтобы наложить временные узы, но теперь все гораздо проще: Лабиринт вполне его заменяет и способен издалека понять, кто и с чем сюда пришел. После чего, соответственно, сам решает, куда девать незваного гостя - выбросить ли его обратно или просто переварить.

- Темная Бездна...

- Ничего, я тоже не сразу сообразил. Понадобилось целых три дня провести в подземельях и обследовать Залы Стихий, чтобы сообразить, для чего там стоят такие мощные магические резонаторы. И, должен тебе сказать, я еще не видел ничего подобного.

Ллер Инару, приблизившись к повелителю с другой стороны, тихо спросил:

- Мой лорд, но тогда получается, что в Проклятом Лесу не утаить никаких секретов? Он читает мысли ВСЕХ, кто тут появляется? Даже без кровных уз?

- Не все, но самые важные. Насколько я успел понять, это умение досталось Лабиринту от Изиара, чтобы правильно отсеивать претендентов и не пускать к Амулету чужаков. Только мой предок не учел, что у его творения появится своя воля и свои желания. Думаю, только поэтому мой сын сумел пройти Лабиринт до конца. Поэтому ОН принял его руку, согласившись подчиняться. И поэтому вы еще живы, а не остались на Кордоне вместе с остальными.

- Мой лорд, но я...

- Не надо, я уже посмотрел, - остановил ошеломленного эльфа Тирриниэль. - На всех на вас посмотрел, когда была такая возможность. Правда, Бел не сразу сказала, зачем придержала своих кошек, но мне кажется, что она права. Не зря сохранила жизнь именно вам, тридцати, и не зря забыла о том, что когда-то вы испытывали к ней не самые лучшие чувства.

Под пристальным взглядом своего повелителя Перворожденные неловко опустили глаза.

- Да, мой лорд, - наконец, прошептал ллер Эналле. - Это мы как раз понимаем.

- Неужели? Значит, есть что-то, чего вы пока НЕ понимаете?

- Да, мой лорд.

- Интересно, - обернувшись, Тиль испытующе оглядел неверных подданных. - И что же это?

Перворожденные совсем сникли.

- Почему ВЫ оставили нам жизнь, господин? Мы предали вас, преследовали, пытались убить...

- Ах, вот оно что, - понимающе хмыкнул Владыка. Вот, выходит, отчего они вдруг притихли и со вчерашнего дня не проронили ни единого лишнего слова. Ничего не пытались прояснить, рассказать или пожаловаться на коварство Брегариса... просто боялись затронуть эту щекотливую тему. Потому-то и топали беспрекословно следом. Потому-то и держали языки за зубами. Потому-то вымученное "простите" было единственным, что он услышал от них за прошедшие сутки. И потому-то эти пришибленные открывшейся правдой юнцы метались сейчас среди бесконечного множества догадок, силясь представить, что же их теперь ждет.

Тирриниэль испытующе покосился на своих эльфов.

- Вы боитесь, что как только Проклятый Лес останется позади, я вспомню о вашем предательстве и начну мстить?

- Нет, мой лорд, - обронил ллер Инару, не смея поднять глаз. - Мы ничего не боимся. Просто хотим понять. Разве не проще было закончить все там, у Впадины?

- Нет, не проще.

Эльфы, обменявшись выразительными взглядами, грустно улыбнулись: действительно, для чего было тратить силу тогда, если скоро представится другая возможность избавиться от неугодных спутников? Судить по всем правилам их, конечно, никто не будет, да и незачем, раз вина полностью доказана. Впрочем, они и на суде бы не сказали ни слова в свою защиту: ошибка была слишком чудовищна, чтобы надеяться на снисхождение. А так они просто будут помнить о ней на несколько утомительных дней и ночей больше. Только и всего.

Тирриниэль оглядел их бледные, измученные лица и мысленно вздохнул.

Действительно, зачем? Что заставляет этих упрямцев идти вперед, покорно выполняя все указания Белки? Страх? Вряд ли. Боль? Так их подлечили вчера, накормили, перевязали. Дали целебного отвара из местных трав, позволили вдоволь выспаться, не слишком рано подняли, да и сейчас темп держат ровным, умеренным - как раз такой, чтобы истощенные эльфы выдержали, не повалившись замертво. А они все равно угасают. С каждым часом все больше киснут, утопая в собственных сомнениях и чувстве вины с головой. Вспоминают то, что увидели в воспоминаниях своего Владыки. Со стыдом гонят прочь настойчивую от отвращения мысль о том, что всего несколько дней назад бестрепетно подняли на него оружие. Но мысль эта все равно упорно возвращается, доводя их утомленные разумы до настоящего исступления.

Да-а-а... тяжко им сейчас. Очень тяжко. И очень нелегко сознавать, что их самым банальным образом обманули, использовали, сперва посулив несбыточное, а потом заманив в старую, как мир, ловушку. Предательство... как ни посмотри, но это все равно было предательством: Дома, трона, Рода, всего Леса и его грозного повелителя, прославившегося своей непримиримостью к врагам. Как ни крути, но прощения для такого проступка нет и не может быть. По законам Темного Леса за это полагалась немедленная смерть. А то, что причиной стал обман... пожалуй, это - слишком слабое оправдание за попытку собственноручно убить, предварительно унизив, высокого лорда. И если бы Белка не увидела вовремя, не прочла, что за мысли заставляют их идти вперед, то не видать бы им больше белого света, не вдыхать ароматы свежей хвои, не встречать новых рассветов и не радоваться каждому прожитому дню. Особенно тогда, когда эти самые дни выдались на редкость теплыми и красивыми.

- Мне не нужны ваши жизни, - вдруг обронил Владыка Л'аэртэ, протягивая удрученному ллеру раскрытую ладонь. И тот вздрогнул, обнаружив на ней свой родовой перстень. - Возьми. Это твое.

Ллер Эналле, как во сне, поднял на повелителя затуманенный взгляд, но Тирриниэль смотрел открыто и абсолютно спокойно, потому что действительно поступал так, как считал нужным. Он не стал разрушать чужой перстень вчера, хотя мог бы и никто бы его не остановил. Тиль точно так же мог сделать это чуть позже, ночью, когда они были слишком измотаны, чтобы выискивать для себя оправдания. А мог уничтожить и прямо сейчас, здесь, когда у неверного слуги не осталось ни сил, ни возможностей, ни желания спорить.

- Возьми, - терпеливо повторил Тирриниэль, но, не дождавшись ответа, просто вложил кольцо в вялую ладонь сородича.

Тот снова вздрогнул.

- Вы... оставите нам жизнь?

- Я же сказал: мне она без надобности, - Владыка тут же отвернулся и ускорил шаг.

Эльф машинально сжал свое сокровище, невидяще глядя в спину повелителя. Неуловимо нахмурился, не понимая, отчего лорд, не пожалевший некогда и собственного сына, сегодня так неоправданно щедр, а затем покачнулся от какой-то мысли и, поняв свою судьбу, горько прошептал:

- Значит, Отречение...

- Что? - удивленно обернулся Тиль.

- Все правильно: иного мы недостойны...

- Не понял?

Ллер Эналле прикусил губу.

- Я готов, мой лорд. Я приму Отречение. И понимаю, что даже это - слишком большая щедрость с вашей стороны. Благодарю вас.

- Эналле, ты здоров? - вежливо поинтересовался Владыка Л'аэртэ, когда бледный до синевы эльф, уже предвидящий, что его ждет, вдруг низко поклонился. А за ним также покорно склонились остальные три десятка остроухих дураков. - Может, ты головой слишком сильно ударился? Или пыльцы какой надышался, пока от хмер бежал?

- Нет, мой лорд. Простите, что мы были так слепы.

Тирриниэль окончательно нахмурился.

- Та-а-к. Что-то мне это напоминает... Бел, подожди-ка минуту: у нас тут возникла непредвиденная проблема.

Белка немедленно вернулась.

- Какая еще проблема? А-а... у твоих кроликов, наконец, прорезалась совесть?

- Можно и так сказать. Представляешь, они рвутся к Отречению!

- Ну, надо же, как мило! - не преминула съязвить Гончая. - Ты им что, всю дорогу нервы трепал, что их так скрутило?

- Нет! Вообще не собирался! Выжили и ладно! Пусть теперь идут на все четыре стороны, и дело с концом!

- Ага, так они тебе и пошли!

Тирриниэль независимо пожал плечами.

- Ну... я бы сказал, что им сейчас лучше попасть к Торку на рога, чем вернуться домой.

- Может, ты и прав, - задумчиво согласилась Белка. - Такое предательство не прощают. Если Дома узнают, греха потом не оберешься... полагаю, даже если ты им откажешь в Отречении, на нем наверняка будут настаивать Старейшины. И вот тогда тебе все равно придется что-то придумывать: или идти на новый конфликт с Советом, или же собственноручно отлучать этих типов от Рода... в любом случае, невеселая получается картинка.

Владыка Л'аэртэ сердито покосился на неудачливых убийц. Действительно... что с ними теперь делать-то? Принять обратно после всего того, что они начудили? Подписать Отречение и этим убить их вернее, чем хмеры? Забыть? Невозможно. Простить? Трудновыполнимо, конечно, но реально. Да только Темный Лес их уже не примет: в лучшем случае, вынудят уйти из опозоренного Дома, прокляв их имена на века, а в худшем - устроят "нечастный случай", дабы честь Рода была отомщена. Иными словами, возвращаться им ни в коем случае нельзя: для своих Домов они уже умерли. Им не простят этого. Никогда. Предпочтут собственноручно избавить Лиару от мерзких предателей, чем позволят Владыку усомниться в своей преданности. И несчастные эльфы это прекрасно понимали.

- Фьють! - негромко присвистнула Белка. - Тиль, а совесть-то у них, оказывается, есть! Гляди, как мужиков перекорежило!

Тирриниэль неодобрительно взглянул на посеревшие лица бывших подданных и сразу понял: дело плохо. Совсем скисли, бедолаги. Прямо хоронить пора, не то до могилы не дойдут - рассыплются.

Подтверждая его догадку, ллер Инару поднял на Гончую полные муки глаза, а затем почти неслышно уронил:

- Это моя вина, Riarrae Allire: я не понимал истинной сути Изменения. Мы все виноваты, что так случилось и никто ЕГО не остановил. Конечно, сейчас это уже не имеет значения. Время упущено. И нас не было рядом, когда тебе понадобилась помощь. К сожалению, не мы помогли тебе выжить. Не мы отомстили за твою боль. Не мой Род принял тебя, как равную, и не мой Дом первым признал свою ошибку. Однако если моя жизнь сможет хоть что-то исправить, то я готов ее отдать... сегодня... сейчас, - у него вдруг странно сверкнули глаза. Какой-то отчаянной смелостью и, одновременно, болезненным упрямством. А белые от напряжения губы сами собой выдохнули: - Illare taire saturo... пусть свет будет моим свидетелем. На веки. Я принимаю этот выбор. Аиле.

- Что?! - тихо ахнул Ланниэль.

- Пусть будет так, - неожиданно решился и ллер Эналле. - Простите, мой лорд, но Инару прав. Если не через Отречение, то хотя бы так... это справедливо.

Он низко склонил голову и опустился на одно колено.

- Я принимаю твой выбор, брат.

- Illare taire saturo, - нестройным хором повторили остальные Перворожденные, следом за Старейшиной преклоняя колени. - Мы подтверждаем твое право, Riarrae Allire. Наши жизни отныне принадлежат тебе.

В Проклятом Лесу стало очень тихо. Так тихо, что пролетевший вдалеке комар вполне мог оглушить стрекотанием своих маленьких крыльев, а любая упавшая с них пылинка была готова взорвать загустевший воздух. И в этой оглушительной тишине Белка вдруг неприлично присвистнула.

- Хрена себе... клятва Подчинения... Тиль, я в шоке!

- Я тоже, - пробормотал Владыка Л'аэртэ, понимая, что высокородные ллеры только что отдали себя в полное распоряжение Гончей. Да еще и поклялись служить до конца своих дней. Он требовал подобное лишь от своей личной сотни, которой доверял собственную жизнь, а они отдают добровольно?!

Невероятно!

- Мать моя... что ж творится-то на белом свете? - вполголоса изумился Лакр. - Кажется, эльфы сошли с ума? Или на самом деле я с ума сошел, а все это мне просто снится? Торос, ты видал, что деется?

Но ему никто не ответил: Братья так же ошалело таращились на главу Дома Этаррас, силясь осознать случившееся. И никак не могли поверить в то, что остроухие гордецы решились на такой отчаянный шаг.

- Хотя... - задумчиво потер затылок Лакр, не дождавшись реакции побратимов. - Если бы я оказался перед выбором: служение или сожжение заживо... Торк его знает, что хуже. Может, они и правы? Такая клятва - отличная лазейка для законченных смертников! Она хотя бы жизнь им гарантирует, если Бел, конечно, не надумает ее отнять.

Ллер Эналле спокойно взглянул на дерзкого болтуна.

- Ты ошибаешься, человек, и напрасно считаешь нас трусами. В другое время я убил бы тебя за такое оскорбление, но теперь я несвободен в своих желаниях. Однако тебе будет полезно узнать, что мой выбор сделан не из страха, а во искупление. И все мы принимаем его со смирением и благодарностью. Если госпожа решит избавить нас от мучений, я буду безмерно этому рад. Если она позволит исправить нашу ошибку, мы сделаем все, чтобы этого достичь. Долг жизни священен, смертный, а мы волею случая оказались перед ней в неоплатном долгу. Ты можешь этого не понимать, но с данной секунды должен помнить, что прежде, чем ты заденешь ее, наши мечи помогут твоей голове расстаться с собственным телом.

- Но-но-но, - громко фыркнула пришедшая в себя Белка. - Разошелся тут... поднимайся-ка лучше, жертва несчастного случая, и прекрати отсвечивать перед нами своей пятой точкой. Она, к слову сказать, пока далека от совершенства, а у меня нет никакого настроения пачкать об нее свой новый сапог. Так что не испытывай мое терпение, а еще лучше - забери свои слова обратно, и просто забудем об этом неприятном разговоре.

Стрегон выжидательно уставился на униженно согнувшихся эльфов, ожидая вспышки негодования или, как минимум, появления нешуточной обиды на их красивых лицах. А что? Кто бы в такой ситуации не обиделся? Предложить все, что имеешь, вплоть до бессмертной жизни... чуть не в рабство себя отдаешь, а взамен получаешь не слишком вежливый отказ, сдобренный славным пинком под зад... м-м-м, какими бы смирными ни были эльфы, но такого они не стерпят. Сейчас как взовьются, как напыжатся, как пафосно раздуют грудь, готовясь доказывать всем и вся...

Ллер Эналле послушно отпустил рукояти мечей и, спокойно выпрямившись, вопросительно посмотрел. Молча. Будто не слышал ее последних слов. Кажется, он дошел до той грани отчаяния, за которой становится уже неважно, жив ты или мертв. А остальные три десятка ушастых вообще не пошевелились, словно ослепли, оглохли и вообще, разом превратились в камень, у которого в жизни была теперь одна цель - защищать и служить.

Стрегон, с удивлением поняв, что скандала не будет, выразительно переглянулся с Тергом, а потом присвистнул так же неприлично, как Лакр недавно. Правда, мысленно, чтобы не нарушить звенящей тишины.

- Остальных это тоже касается, - буркнула Гончая, тоже поняв, что отказываться от клятвы никто не собирается. - Расселись тут, понимаешь... Эналле, ты ничего не хочешь мне ответить?

- Нет, госпожа, - ровно отозвался эльф.

- А твои ушастые родственники?

- Нет, госпожа. Мы приняли решение.

- И убедить вас от него отказаться, я так понимаю, мне не под силу?

- Совершенно верно.

- Дерьмово, - откровенно задумалась Гончая. - Только на Торка лысого мне сдались три десятка обормотов, которые ни возразить, ни поспорить не могут? Которые без моего разрешения даже ногти подстричь не посмеют? И которые готовы терпеть мой мерзкий характер, чего бы им это ни стоило? Тиль ты, случайно, не знаешь? Мне их что, родственникам подарить на праздник летнего солнцестояния? Хоромы, может, свои украсить? Или вместо статуй в саду использовать?

Лакр негромко фыркнул.

- Скажи, чтоб отвязались, и дело с концом.

- Ага. А они все равно попрутся следом, потому что это - единственное мое желание, которое они не станут исполнять. Но попрутся тайно, через кустики и болота, где наверняка и утопнут ко всеобщей радости.

- Так чем тебе не выход?

- Да? - возмутилась Белка. - А моя совесть? Думаешь, мне приятно будет тут охотиться, если все время придется знать, что где-то поблизости бродит неупокоенная нежить?! А если на них пересмешник наткнется? А если кровушки их выпьет? Их что тогда, второй раз убивать прикажешь?! При том, что сделать это будет не в пример сложнее, чем сейчас?!

Ланниец в затруднении оглянулся на побратимов.

- Ну... тогда пригрози, что действительно пришибешь, если не подчинятся.

- Щас! Они только спросят в ответ, каким способом им лучше убиться, чтобы мне было приятно на это посмотреть... я такое уже видела, и не раз. Нет. Тут что-то другое думать надо. Тиль, у тебя мысли есть?

Владыка Л'аэртэ озадаченно кашлянул.

- Знаешь, это настолько невероятно, что я даже не понимаю, чем тебе помочь.

Стрегон пораженно оглядел замерших в ожидании эльфов и непонимающе пожал плечами: мертвые лица, пустые взгляды, опущенные плечи... как куклы, ей богу! Ни единой эмоции в них не осталось! Будто все равно, что она сейчас решит! Наплевать, велит ли жить или позволит умереть! Совсем спятили, остроухие! Ну, и кому они такие нужны? Исполнительные, покорные, не возражающие, не рассуждающие и неживые?!

Неудивительно, что Бел так расстроилась.

- Тьфу... не убивать же их в самом деле? - сокрушенно покачала головой Белка. - Ох, горе мое, горе... мне только этого для полного счастья не хватало! Инару, убери с лица эту гримасу - она напоминает мне морду Шушана, которую он строит каждый раз, когда я ухожу! Эналле, верни себе разумное выражение в глазах! Вы ж не в рабство продались, в самом-то деле! Понимаю, что угрожать вам бесполезно, а уговаривать - глупо, но клянусь: если сейчас же не увижу тут три десятка нормальных людей, то ОЧЕНЬ сильно огорчусь. И самое малое, что вам грозит - три тысячи лет услужения в подземельях гномов! Не считая того, что устроит вам перед этим моя дикая стая! Я ясно выражаюсь?

Перворожденные неуверенно шевельнулись.

- НУ?! Не слышу ответа!

- Да, госпожа, - тихо ответил за всех Эналле и, будто очнувшись от ступора, вопросительно посмотрел. - Так правильно?

- Так лучше, - все еще сердито буркнула Гончая. - Но пока неправильно.

- Мы будем стараться, гос...

- Ты забыл мое имя? - вдруг сухо осведомилась Белка, мигом превратившись в сурового Ходока - холодного, жесткого, требовательного.

- Нет, - слегка опешил эльф.

- Тогда в чем дело? Память подводит? Клятва мозги затуманила? Может, подхалимство проснулось?

Ллер Эналле, не ожидавший столь резкой перемены, на мгновение смешался.

- Н-нет.

- Тогда впредь чтоб я больше ничего иного от вас не слышала. Понятно?

- Да... Бел, - неуверенно кивнул эльф, а потом осторожно вдохнул, не слишком понимая, как себя вести. Но, кажется, Белку вполне устроило даже такое проявление эмоций. По крайней мере, на первое время.

Стрегон одобрительно хмыкнул, поняв, что она не зря сейчас взяла именно такой тон: жесткий, властный и уверенный. Пусть сперва придут в себя, пусть разберутся, что к чему. Привыкнут к новому статусу, прочувствуют на собственных шкурах, что именно выбрали. Поймут, что это в их ситуации - не самый плохой вариант. Машинально выполняют то, что от них требуют, не забивая головы всякой чепухой, не сомневаются и не боятся будущего. Чего его бояться, если с этого дня оно целиком и полностью зависит от Белки? Ей от этого, конечно, не легче, но в данный момент будет лучше, если она просто возьмет эти проблемы на себя. Позволит эльфам вздохнуть полной грудью, поможет избавиться от гнетущего чувства вины. Даст толчок для новой жизни и покажет новую цель. Они пройдут через это. Справятся. Они привыкли подчиняться, поэтому смена командира не слишком сильно ударит по их гордости. К тому же, Белка - отличный вожак. Пожалуй, лучший, кого он только видел. А дальше им точно станет легче. Дальше она сумеет их растормошить и доказать, что жизнь еще не закончилась. После чего даже в эти пустые глаза обязательно вернется свет понимания и согласия. А может, и облегчение от осознания того, что они, наконец, сделали правильный выбор.

Перехватив выразительный взгляд полуэльфа, Белка сурово пождала губы.

- Так, ушастые... что с вами делать, решу потом. А сейчас встали в строй, сомкнули ряды и следите в оба - как только закончится Кордон, мне будет сильно не до вас. Если что-то случится, скажете. Если нет, молча потопаете вперед вместе с остальными. До тех пор, пока не велю остановиться. И еще: с этой минуты воля Тиля обретает для вас силу приказов. За его жизнь отвечаете головой. Усвоили?

Стрегон мысленно зааплодировал.

- Да, Бел, - дружно и весьма живо отозвались Перворожденные, получившие первую определенную задачу, и с готовностью обступили бывшего Владыку.

- Прекрасно, - холодно улыбнулась Гончая. - Раз уж вы навязались на мою голову, будь готовы к тому, что поблажек не будет. Шир!

- Ау? - немедленно отозвался вездесущий перевертыш. Правда, в каком он был виде - человеком или волком - никто не знал: Охотник с самого утра не показывался на глаза. Бежал вдалеке, но так, что даже зоркие стрелки не могли различить за деревьями его стремительный силуэт. И за Кордон он ушел самым первым. Юркнул из чащи, молнией скользнул на ту сторону и с тех пор хорошо, если пару раз подал голос, да и то - такой же неопределенный, как и сейчас. То ли спросил, то ли провыл.

Белка же и бровью не повела.

- Приглядишь за ними.

- Угу.

"Значит, все-таки человеком, - понял Стрегон. - Правда, зачем опять прячется, непонятно. Может, не хочет напугать? Но почему? Мы же вроде все видели... или же нет?"

Он хотел было спросить об этом, но заглянул в изумрудные глаза Гончей и тут же передумал: сегодня они уже во второй раз сменили свой голубой цвет на эту зеленую жуть. Злится она, что ли? Раздражается на ушастых дураков, в который раз испортивших ей планы? Или просто хмера внутри нее стала еще немного сильнее?

Хм. Если это так, то в момент ее очередного пробуждения нам стоит быть подальше. Как можно дальше... лучше вообще, за пределами Новых Земель, потому что если Траш, наконец, очнется от искусственной спячки, то ее вряд ли обрадует близость нескольких десятков остроухих и два ситта. Скорее, раззадорят и заставят насмешливо усмехнуться. Может, только Шир тогда и справится.

Не о том ли она с него взяла клятву?

Стрегон тихонько вздохнул и на всякий случай проверил, как действует левая рука. После чего знаком велел побратимам смотреть в оба и последовал за резко обеспокоившимся Тирриниэлем.

Глава 16

В эту ночь Гончая снова покинула лагерь до утра. Однако Шира она с собой, как ни странно, на этот раз не взяла. На смирно пристроившихся возле ясеня эльфов едва взглянула, с Тилем просто обменялась долгим понимающим взглядом, после чего бесшумно пропала в темноте.

Лакр, проводив Гончую раздосадованным взглядом, тут же попробовал ее догнать и задать миллион самых разных вопросов, которые с самого утра вертелись у него на языке, но не тут-то было: зеленый барьер при приближении ланнийца неприятно зашевелился, а потом угрожающе ощетинился острыми колючками, словно сказал: назад!

Лакр непонимающе моргнул и попытался прорваться снова, однако здешний Кордон снова приподнял колючие ветви, после чего внушительно выгнулся навстречу, грозно зашелестел листвой и, наконец, расцвел крупными желтыми цветками.

- Осторожнее, - предупредил Шир, благоразумно не приближаясь к деревьям. - Не вздумай вдохнуть пыльцу, иначе утром не добудимся. А вон на тех шипах есть еще и яд, который обездвижит тебя на половину ночи. Убить не убьет, конечно, но можешь мне поверить - ощущения не из приятных. Особенно потому, что разум этот яд оставляет кристально чистым.

Лакр, углядев на ближних ветках крохотные желтые капельки, которых секунду назад и в помине не было, быстро сообразил, что угроза вполне реальна, и с ворчанием отступил.

- Правильно, - усмехнулся Охотник. Сам он сидел поодаль, на приличном расстоянии от барьера, прислонившись спиной к какому-то валуну, чтобы ни колючки, ни пыльца его не затронули. - Сегодня хмер поблизости нет, так что избавить тебя от пересмешника будет некому.

- А ты на что?

- Мне не велено выходить.

- Правда? А если меня там жрать начнут, тоже не пойдешь?

- Нет.

- Тьфу, - с отвращением отвернулся Лакр, поняв, что ничего не добьется. - А может, я убедиться хотел, что тут есть запасной выход? На случай, если кое у кого вдруг ум за разум зайдет или проснутся звериные инстинкты!

- Не бойся, не проснутся, - по-волчьи усмехнулся Шир. - Пока я человек, волк во мне дремлет, и наоборот. Могу неделями не спать, ныряя из личины в личину: пока одна половина бодрствует, вторая будет отсыпаться.

- Очень удобно, - съязвил рыжий, с досадой отходя от деревьев. - И что, все ваши так?

- Разумеется.

- Весело живете, - пробормотал Лакр, усаживаясь рядом с Тергом. - А что будет, если не дать тебе перекинуться в полнолуние?

Шир независимо пожал плечами.

- Ничего. Я же не оборотень, чтобы от луны зависеть. Могу перекинуться, могу остаться таким, как есть. Мне не мешает личина.

- Тебе - нет, а волку?

- И ему тоже.

- Каково это - быть зверем? - неожиданно заинтересовался Картис. - Что-то меняется, когда перекидываешься?

- А как же. Слух, зрение, обоняние... все становится очень четким. Так, будто до этого ты смотрел на мир сквозь мутное стекло. Да и тело совсем другое - сильное, быстрое... не чета некоторым.

- Лапы, случаем, не мешают? - невинно полюбопытствовал Лакр. - Нет? А зубы? Когти? Хвост?

Шир только усмехнулся.

- А тебе? Плохому танцору, как говорится...

- Я - человек, - с достоинством отозвался рыжий.

- Я - тоже. Местами. Зато когда я волк, такие мелочи меня совершенно не заботят: что на двух ногах, что на четырех... без разницы.

- А как насчет всего остального? При смене облика память сохраняется полностью? - вмешался в разговор Тирриниэль. - Насколько я знаю, оборотни прошлой жизни почти не помнят, а ты?

- Помню, - спокойно отозвался Охотник, устраиваясь поудобнее. - Все помню, что делал, с кем говорил, что пообещал, что на завтрак жевал... даже то, что я - человек и почему-то умею ходить на задних лапах. Просто это становится очень далеким и маловажным. Так, краем сознания отмечаешь, что есть у меня еще одна половинка со странными принципами, но большого значения не придаешь. За исключением случаев, когда наши мысли совпадают. Так же и с волком: я знаю, что он внутри; знаю, что все слышит и понимает, чувствую, когда он голоден, но знаю и то, что он не возьмет верх, пока я этого не пожелаю.

Ланниэль заинтересованно подался вперед.

- А перекидываться больно?

- Почти нет.

- Сознание при этом не теряешь?

- Еще не хватало! - пренебрежительно фыркнул Охотник. - Что я, девка, чтобы при виде зеркала в обморок грохаться?

- Ну, хорошо. А как насчет шерсти? Что чувствуешь, когда расти начинает?

- Щекотно. И десны ужасно чешутся, если зубы режутся слишком быстро, но в остальном терпимо.

- А как ты его зовешь? В смысле, волка, конечно, - нетерпеливо заерзал на своем месте Лакр. - Ну, свистишь, там? Или шепчешь чего? Может, выть начинаешь?

Шир от таких предположений даже закашлялся.

- Дурень... зачем мне выть-то? Чтобы пересмешников окрестных пугать? Или хмер очаровывать? Нет, конечно! Просто закрываю глаза и зову. Он приходит. А потом я засыпаю и отдаю ему свое тело.

- Бр-р... вот так и сходят с ума...

- Не боишься, что одолеет? - неожиданно хмыкнул Тирриниэль.

- Нет, - качнул головой Шир. - Он живет во мне точно так же, как я живу в нем. Если кто-то из нас вдруг сорвется или решит остаться один, то погибнут оба. Не знаю, это как-то связано с магией крови, но подробности лучше у Бел спросить или у наших Владык: это они проводят Инициацию.

Лакр неожиданно округлил глаза.

- Что?! Хочешь сказать, Белка при этом присутствует? И в подробностях наблюдает, как вас корежит?!

- Да. Она приходит на каждую инициацию, - серьезно ответил Шир. - Без нее никогда не начинают.

- Но зачем?!

- У нее лучше всех получается сдержать нас в первые мгновения... ну, когда все завершается, и вместо обычного Охотника получается Серый.

Терг озадаченно потер переносицу.

- Хочешь сказать, она помогает вам не сорваться?

- Точно. В первый раз всегда сложно: новый мир, новые ощущения, память о прежней жизни заметно стирается, а желаний-то ого-го как много. И потянуться, и удрать от странных остроухих типов, от которых буквально несет чужой магией, и загрызть кого-нибудь, потому что голод поистине зверский, а иногда даже хочется найти себе па... э-э... короче, слишком много всего обрушивается. Некоторые с непривычки и кинуться могут. А Бел... - по губам Охотника скользнула странная улыбка. - У нее не сорвешься. Еще ни разу не было такого, что она кого-то упустила. Как рыкнет, бывало, да как двинет по морде, собьет с ног, а потом швырнет на землю и ткнет носом... но говорит при этом так ласково, так тихо, что поневоле прислушаешься. И как дивно она пахнет...

Шир мечтательно вздохнул.

- Мр-р. Никто в мире не пахнет так, как Бел. Никому не устоять, если она просто пройдет мимо в открытом платье. Я видел однажды - до сих пор вспоминаю с дрожью. Да что говорить! У эльфов от нее мигом крышу сносит, люди чуют эту магию немного слабее, но тоже с трудом справляются, а мы... мы ощущаем ее лучше всех. Но зато и держимся гораздо дольше. Благодаря как раз тому волку, что внутри сидит и всякий раз напоминает о стае.

- Гм, - задумчиво обронил Ланниэль. - Выходит, на самом деле это стая спасает вас от ее силы?

- Да. Когда нас много, то каждому достается лишь малая часть ее магии. А это уже можно вынести. Потому-то мы и стойкие.

- Но сейчас ты один...

- Это не имеет значения, - усмехнулся перевертыш. - Стая поддерживает меня даже на расстоянии.

- Однако человеком тебе все равно трудно? - продолжал допытываться молодой маг. - Верно? Ты ведь все равно чувствуешь ее магию?

- Да, - признал Шир. - Но гораздо слабее, чем вы. А когда зверем, то и вовсе чуть-чуть.

- А Таррэн?

- А что Таррэн?

- Считаешь его своим... Хозяином? - осторожно уточнил Ланниэль, не слишком представляя, как такой деликатный вопрос воспримет Охотник. Однако тот не только не рассердился, но даже охотно кивнул.

- Разумеется. Я ж зверь, хоть и наполовину. Только я его чувствую немного по-другому: Хозяин как... маяк, что ли? - на секунду задумался Шир. - Знаешь, как будто ты долго бредешь в темноте по болоту, путаясь в ряске и боясь утонуть, но потом вдруг видишь впереди огонек, чуешь запах жилья и с надеждой спешишь к нему, забыв про холод и усталость... это довольно странно - будучи человеком, рассуждать о том, что ощущаешь, когда бегаешь зверем. Но я именно так его и чувствую. Всегда. Куда бы ни пошел и что бы ни делал: он для нас именно маяк. Или путеводная звезда, если хочешь. Когда он есть, мы точно знаем, ради чего живем и к чему стремимся.

- Теперь не так? - быстро уточнил Стрегон, и Шир мигом помрачнел.

- Да. Теперь света впереди больше нет. Только запах Хозяина и остался. Да еще Тор. И Белка... а что будет дальше, один Торк ведает.

Братья ненадолго замолчали, переваривая услышанное. Замолчал и Шир, о чем-то глубоко задумавшись. Новые подопечные Белки тоже не порывались ступать в разговоры или делиться с кем-либо тем, что накипело. И только Тирриниэль, нахмурившись, напряженно размышлял.

- Кто водит вашу стаю? - наконец, спросил он.

- Сейчас - я, - без промедления, но со странной искрой в глазах отозвался Шир. - Раньше был отец, до него дед... наш род очень давно связан с Золотыми. Так давно, что только Бел, наверное, и помнит. Ну, и Владыка Тирраэль, конечно, потому что застал еще то время, когда под Хребтом стояли Заставы.

- Твои предки были Стражами?

- Конечно.

- Гончими? - после недолгого колебания предположил Тиль, и Охотник показал в понимающей усмешке острые зубы. А когда подметил, как дернулся при этих словах Стрегон, вовсе оскалился не хуже иной хмеры.

- Да. Но меня не поэтому слушает стая: в наше время мало иметь именитых предков, чтобы заставить повиноваться перевертышей. Для этого нужна сила и железная воля. Такая, чтоб никто не усомнился в твоем праве. А если и усомнился, то тут же отполз на брюхе с извинениями.

Лакр недоверчиво покосился.

- И часто у вас случается, что вожака пытаются сместить?

- За последние двадцать лет? Ни разу.

- А сколько ты ее водишь?

Шир хищно оскалился.

- Как раз столько и вожу.

- Кхм, - громко кашлянул ланниец и на всякий случай отодвинулся подальше. - А тебе не кажется, что все это как-то слишком уж... по-волчьи?

- По-звериному, хочешь сказать? - насмешливо покосился перевертыш.

- Что-то в этом роде, - уклонился от прямого ответа Лакр.

- Так мы и есть звери. Дикие, лохматые и лишь слегка очеловеченные. Что ты хочешь от кровожадных монстров?

- Я этого не говорил, - пошел на попятный рыжий. - Я просто имел в виду, что...

- Да знаю я, что ты имел в виду, - небрежно отмахнулся Шир. - Но мы привыкли. В Проклятом Лесу невозможно выжить без стаи, а у нас такая стая есть. И все остальное, включая твои сомнения и непонимание, не имеет абсолютно никакого значения.

- Все равно, - пробормотал Лакр, отводя глаза. - Не хотел бы я так жить: в стае, среди здоровущих волков, да еще не смея рот раскрыть против еще более здорового волчары...

Охотник странно кашлянул, но смолчал. А Лакр передернул плечами, словно от холода, и, подсев к побратимам, погрузился в невеселые размышления. У него в голове никак не укладывался тот факт, что разумное существо может с легкостью считать себя зверем, а не человеком, да еще быть вполне довольным этим обстоятельством. Более того, готов хоть сейчас агитировать за вступление в их непонятные волчьи ряды, а тем, кто будет сопротивляться, надает мохнатой лапой по морде, чтобы, значит, слушали старого вожака. Хотя какой он старый? Белка сказала, что ему уже пятьдесят, а с виду больше тридцати и не дашь. Впрочем, кто их, перевертышей, разберет? Если и в самом деле живут до двухсот лет, как святой Урантар, то, может, для него это - самый расцвет сил?

Лакр задумчиво поскреб подбородок.

Интересно, а как проходит инициация? Что такого делают с людьми Владыки эльфов, после чего из простого человека вдруг получается такой вот волчара? Магия крови, говорите, замешана? От прежних оборотней что-то еще осталось? Неужели капелька такой крови, и - все? И за какие-то считанные дни Охотники обретают совершенно новый облик? Силу? Быстроту? Забавно было бы посмотреть на то, как это происходит, и узнать, что они в это время чувствуют... надо будет спросить у Бел, как происходит отбор кандидатов. Чем Торк не шутит - вдруг мы тоже подойдем?

Поймав себя на этой неожиданной мысли, ланниец тут же осекся и поспешил выкинуть ее из головы, как несущественную. Но потом все-таки осторожно вернул, повертел ее так и этак, подумал снова, все взвесил, оценил... и решил, что она не так уж плоха. Братство, конечно, он не бросит и Мастера не предаст. Но идея, что ни говори, выглядела заманчивой.

Стрегон, подметив мечтательное выражение на лице побратима, напротив, нахмурился: зря Шир завел этот разговор. Очень зря. Хотя если вспомнить, что ему он уже предлагал... наемник вдруг с нескрываемым подозрением уставился на Охотника, но тот улегся на землю и, заложив руки за голову, безмятежно задремал. Или же сделал вид, что задремал. А сам в это время внимательно слушал, нюхал по-звериному воздух и незаметно присматривался: хороший вожак должен заранее примечать для себя новых сильных волчат. Правда, Белка сказала, что они не подходят, да и гном на заставе указал лишь на белобрысого, но чем Торк не шутит? Вдруг все еще изменится?

Шир, словно почувствовав взгляд полуэльфа, громко, с подвыванием, зевнул и демонстративно отвернулся.


Утро наступило для Стрегона немного раньше, чем для остальных. Однако случилось это не по его воле, а оттого, что обострившееся в последние дни чутье услужливо подсказало своему хозяину: что-то изменилось вокруг.

Обеспокоившись, он открыл глаза и тут же понял: интуиция не подвела - Белка вернулась в лагерь намного раньше, чем он предполагал. И теперь, надежно скрытая от любопытных взглядов толстым ясеневым стволом, сидела между корней старого дерева, негромко беседуя с Тирриниэлем.

Стрегон скорее почуял, чем увидел ее. Но при этом точно знал, что не ошибся: в присутствии Белки у него неизменно начинало екать сердце и появлялся необъяснимый трепет, от которого он уже который день не мог избавиться. Так что сейчас он отлично понимал, что его разбудило. Причем, откуда-то почувствовал, что именно сейчас Гончая достаточно спокойна для того, чтобы ответить на некоторые его вопросы.

Однако, как выяснилось, не только Стрегон заметил ее возвращение: упрямый, как молодой бычок, Лакр, намеренно вызвавшийся в последнюю стражу, тоже дождался своего часа и теперь проворно полз удовлетворять свое безразмерное любопытство. Причем, пробирался он через переполненную поляну в буквальном смысле (чтоб его Торк на том свете заездил!) по телам товарищей и побратимов! Не считаясь ни с сонными отбрыкиваниями, ни с вялым возмущением!

Заслышав неясный шум, Стрегон, счастливо избежавший попадания чужого колена в живот, осторожно приподнялся на локте и в изумлении уставился на громадного черного волка, чья массивная туша ненавязчиво перегородила дорогу неутомимому ползуну. Вроде бы случайно - просто вышел из темноты и улегся на свободное местечко. Но сделал это так, что обойти его не представлялось никакой возможности.

И когда только успел перекинуться? Да еще так, что никто не увидел?

Полуэльф настороженно пошарил глазами вокруг и правильно приметил рядом с ручьем стопку аккуратно сложенных вещей, в которых легко угадывалась знакомая радужная броня, куртка и тщательно отмытые сапоги Шира. Там же приютились его парные клинки, так что, судя по всему, Охотник просто терпеливо дождался глубокой ночи и, не имея возможности покинуть Место Мира, тихонько перекинулся в сторонке. Тянула ли его к себе луна, или он просто захотел побыть в другой личине - непонятно. Но факт в том, что он не просто перекинулся, а уверенно занял единственное свободное место рядом с Гончей, тем самым надежно отгородив ее от чьего-то неуемного любопытства.

Впрочем, Лакр вовсе не собирался сдаваться. Обладая немалой смекалкой, он тут же попытался обогнуть неожиданное препятствие, пользуясь телами друзей, как опорой и (в случае удачного пинка под зад) немалой поддерживающей (в смысле, пихающей) силой. Однако наглый зверь в последний момент еще немного подвинулся и с ехидной усмешкой снова загородил Белку собой.

Лакра сей факт, разумеется, совершенно не обрадовал, о чем он и прошипел вполголоса, потребовав у наглого нелюдя убраться с дороги. Шир, естественно, сделал вид, что не услышал и не понял, отчего стоящий в неблагопристойной позе воин так свирепо сопит. Белка же, судя по всему, просто не увидела: в этот момент она как раз что-то говорила Тилю, наклонившись к самому его уху. А тот, если и подметил, то не подал виду, что понял затруднения многострадального ланнийца. Которые вскоре стали еще более серьезными, потому что перевертыш довольно ловко придавил ему громадной лапой левую ногу.

К чести Лакра надо сказать, что даже в такой пикантной ситуации он поостерегся протестовать в голос, опасаясь разбудить усталых побратимов. И даже нашел в себе силы выдернуть несчастную конечность наружу, а потом с достоинством поднялся, всем видом выражая пренебрежение к жалкими попыткам его остановить. После чего, наконец, был замечен и встречен удивленным взглядом. Причем, его искренность и прямота были настолько откровенны, что Стрегон справедливо заподозрил неладное. А потом, наконец, подметил хитрые смешинки в глазах Гончей и окончательно убедился: Белка ВСЕГДА знает обо всем, что творится вокруг нее. Даже посреди непроглядной ночи. Даже если искомый объект надежно закрыт могучей тушей перевертыша и ведет себя тише воды ниже травы. Просто она не всегда дает это понять. А когда дает, то таким идиотом себя начинаешь чувствовать...

Под ее пристальным взглядом Лакр неуловимо порозовел.

- Э-э... привет. Извини, я не хотел подслушивать, просто...

- Что-то хочешь спросить? - милосердно спасла его от заикания Белка.

- Ага.

Перевертыш недовольно приподнялся, инстинктивно встопорщив шерсть на загривке, но почти сразу на его холку легла маленькая рука, и волк, опустившись обратно на землю, послушно спрятал зубы. Причем, Стрегон, как ни всматривался, так и не смог углядеть в жесте Гончей ни единой толики извечного женского кокетства. Просто команда - уверенная, твердая, властная. Молчаливый приказ, который взъерошенный и явно недовольный зверь немедленно исполнил. А сейчас лежал смирный и абсолютно неподвижный, временами лишь посматривая украдкой, стараясь правильно угадать ее настроение.

- Садись, - приветливо кивнула Гончая, сделав вид, что не заметила секундного колебания Лакра. - Сторожить все равно не надо: Шир отлично чует все, что происходит снаружи.

Волк согласно рыкнул.

- Садись, садись, не бойся - он хорошо помнит, кто ты и что тут делаешь, а ворчит скорее по привычке: не любит, когда рядом со мной топчутся посторонние. И беспокоится больше за тебя, чем за мое благополучие. Понял?

Кивнув, Лакр осторожно присел на краешек торчащего из-под земли корня.

- Так о чем ты хотел спросить?

- Ну... вообще-то о многом.

- Многообещающее начало. Надеюсь, до утра уложишься? - подозрительно серьезно уточнила Белка, и ланниец снова неловко заерзал. - А то не хотелось бы заставлять эльфов ждать. Да и Курш наверняка уже по мне соскучился.

- Я постараюсь покороче, - хрипло прокашлялся Лакр.

- Тогда ладно, спрашивай. Только, чур, про возраст не уточнять, подробности личной жизни не выпытывать, рассказать обо всех тайнах Золотых не требовать и не выяснять подробности насчет моего аппетита, - потребовала она. - А про все остальное можно. Только не буду обещать, что отвечу.

Ланниец, услышав ехидный смешок Шира, обреченно вздохнул: опять издевается!

- Ну? - выжидательно уставилась Белка. - Так что там с твоими вопросами? Готов задавать или мы подождем, пока ты лопнешь?

- Готов. Я просто не знаю, с чего начать!

- Начни с самого простого, - посоветовала она. - А потом станет легче.

- Ладно, попробую, - с сомнением протянул Лакр. - Скажи, Бел, ты... человек?

- Нет, - охотно ответила Гончая, спрятав лукавую улыбку. - И не эльф, если на то пошло. Так, серединка на половинку. Внешне похожу на тебя, а на самом деле я гораздо ближе к Тилю, чем к людям. Особенно после того, как он принял меня в свой Род.

- И ты не жалеешь?

- О чем?

- Ну, что все так вышло. С Изменением и вообще...

Белка ненадолго задумалась.

- Скорее нет, чем да. Ведь, если бы не Изменение, я бы прожила обычную скучную жизнь возле Малой Сторожи. Скорее всего, выросла бы Стражем, может, доросла бы до Гончей, и, вполне вероятно, даже сумела бы стать Вожаком, но вряд ли когда-нибудь оказалась замешана в ту давнюю историю с Походом. Если бы не Изменение, мы не встретились бы с Таррэном. Не прошли вдвоем Лабиринт. Не выбрались бы оттуда живыми и не рискнули связать потом наши жизни. Если бы не оно, Таррэн, вполне вероятно, просто погиб бы в тех подземельях, Род Л'аэртэ сейчас был бы на полпути к закономерному угасанию, а Тиль, я думаю, уже не занимал бы свое место в Чертогах. А в результате, у меня не появилось бы ничего из того, что я имею сейчас. Ни семьи, ни стаи, ни Рода... да и вряд ли вообще была бы жизнь: Изиар ведь стоял буквально в шаге от Девятого Круга. Таррэн остановил его в самый последний момент, и мне порой кажется, что без помощи Лабиринта мы вряд ли бы справились. Поэтому жалеть... думаю, нет. Сейчас я ни о чем не жалею.

- Но ведь Изменение - это боль? - тихо спросил Лакр.

- Да, - согласилась Гончая. - Только я предпочитаю думать о ней, как о плате за то, что мне было даровано после. Достойной, надо сказать, плате, ведь в итоге я получила гораздо больше, чем могла рассчитывать. И Таррэн, кстати, тоже. В особенности, Тиль...

Владыка Темного Леса затаенно улыбнулся.

- Я получил то, на что и надеяться не смел.

- Значит, так было суждено, - спокойно отозвалась Белка. - Значит, это судьба. И значит, тут не о чем жалеть. Мы с тобой все уже сказали друг другу. И обо всем договорились еще пятьсот лет назад. А жить прошлым или ненавидеть за сделанное - глупо. Особенно тогда, когда мы давно уже считаемся одной семьей.

Лакр с удивлением подметил подозрительные искры в глазах немолодого эльфа, но тот быстро отвернулся. Белка отвернулась тоже, рассеянно теребя шерсть на загривке перевертыша. Тот, в свою очередь, настороженно покосился на рыжего, но не сдвинулся с места, чтобы не спугнуть нечаянную ласку.

- Да, - неожиданно вздохнула Гончая. - Если бы знать заранее, к чему нас это приведет... я вот, например, вчера даже не думала, что стану обладательницей трех десятков остроухих, готовых по первому слову идти за мной в огонь и воду. А поди ж ты, подкинули они мне задачку!

- Что собираешься с ними делать? - осторожно поинтересовался ланниец.

- Да Торк знает! Как раз сижу и ломаю над этим голову.

- Если прикажешь, они уйдут?

- Не знаю, - буркнула Белка, недовольно нахохлившись. - Клятва верности заставит их подчиниться, но ты сам подумай: куда им идти-то?

- Ну, домой. В семью, в Род...

- Где их непременно удавят? - хмыкнула она. - Ну спасибо, насоветовал... неужто не знаешь, какие у них там порядки? Да за покушение на Владыку их свои же сородичи живьем сожрут! Уши обрубят, язык отрежут, руки повыдергают, а потом проклянут и изгонят, как злостных нарушителей благословенных законов Изиара... чтоб он провалился! Тиль, между прочим, имеет полное право колесовать их на глазах у всего Леса, и никто слова поперек не скажет. Даже одобрят, если он в подробностях расскажет о своих приключениях. Но он, слава богам, этого не хочет. И лишних смертей во славу себя, любимого, давно уже не требует. Но тогда куда девать этих чудиков? К Светлым, где эти бедолаги на хрен никому не нужны? К людям? В подземелья к гномам?

Лакр вздохнул.

- Без понятия. Но думаю, что они сделали наилучший выбор из того, что имелся.

- Ну, конечно! А мне теперь эту кашу расхлебывать!

- Бел, да что тут такого? Тебе ж не привыкать: со Стражами ты много лет ходила в дозоры, Гончими управляла, с хмерами держишься на равных, эльфы тебя уважают... даже Охотники признают, что с тобой лучше не связываться! У тебя весь Проклятый Лес к ногтю прижат! Ни одна зверюга лишний раз не вякнет! Питоны издалека раскланиваются! Да с твоими способностями и рунами Подчинения ты лучше всех с ними управишься!

- А оно мне надо? - сварливо осведомилась Белка. - Сидеть с ними, как с детьми малыми, терпеливо объясняя и доказывая, что они не рабы? Учить их заново жить, потому что кое-кому вдруг показалось, что все уже закончилось, а единственное, что им осталось - это с честью выполнить свой долг и, по возможности, поскорее помереть, чтобы не осквернять наш мир своим присутствием? Скажи, мне это надо - вытаскивать их ямы тех, кто сам этого не хочет? Знаешь, сколько придется потратить на них времени и сил? Знаешь, как тяжело перебарывать тех, кто готов в любой момент закрыть глаза и упасть замертво? Кто решил, что уже мертв, и теперь только ждет повода позвать Ледяную Богиню? Нет? А знаешь, что будет, если я утром встану и велю им уйти?

Лакр неловко кашлянул.

- Догадываюсь...

- Они встанут и уйдут, рыжий! Но недалеко. До первой полянки. Где сядут на землю, сложат ручки и тихо помрут дней через десять, потому что у них не будет ни желания, ни воли, ни сил, чтобы встать и просто поесть! После чего счастливыми тенями вознесутся к своим остроухим богам и будут искренне считать, что искупили вину!

- Зато у тебя больше не будет проблем. Разве нет?

- У меня их не будет даже в том случае, если я выведу этих кроликов в чистое поле да зарублю к Торковой матери, чтоб не мучились. Но я этого не сделаю. И знаешь, почему?

- Почему?

- Потому что искупление - это не смерть, - сурово отрезала Белка. - Не рабское послушание и не растительное существование, в котором тебя не заботит ничего, кроме желания угодить хозяину. Это не молчание в ожидании какой-нибудь команды. И не медленное угасание, в котором собственной смерти ждешь, как благословения небес. Нет, рыжий. Искупление - это работа. Тяжелая, нудная и очень долгая работа. Это осмысление, помогающее понять прежние ошибки. Готовность учиться новому. Смирение, смешанное с искренним желанием все исправить. И жизнь, наполненная новым смыслом. Жизнь, в которой не загибаются от тоски и самобичевания. В которой не терзаются прошлым и в которой очень стараются себя изменить. Сами. Изнутри. Без всяких рун и заклятий. Искупление - это жизнь, в которой ты каждый день помнишь о совершенной ошибке, но при этом делаешь все, чтобы больше никогда не повторилось то, чему ты когда-то не сумел воспрепятствовать. Именно в этом - настоящее Изменение. Правда, Тиль?

Тирриниэль быстро кивнул.

- Конечно. В свое время мне пришлось оказаться на грани, чтобы это понять.

- Зато ты сделал все сам. А эти хорьки хотят достичь просветления чужими усилиями. Получить прощение, не ударив палец о палец! Соображаешь, в чем разница? Так зачем мне им помогать? Зачем куда-то тащить, если они сами этого не желают и всякий раз клонятся туда, куда ветер подует? Для чего стараться, если они просто будут выполнять то, что я скажу, но ни на шаг не приблизятся к настоящему пониманию?

Лакр сконфуженно потупился.

- Вот и я не знаю, - вздохнула Белка, внезапно успокоившись. - Мне не нужны тридцать идиотов, стремящихся сбежать от собственной совести. Может, для них это было дальновидно и разумно - дескать, лучше так, чем Отречение и встреча с братьями в Темном Лесу. Поступиться гордыней и самомнением, быть готовым терпеть унижения, сносить чужие глупости и колебания дурного настроения. Может, они действительно посчитали, что это правильно и что терзающее их чувство вины со временем притупится. Без понятия. И может, когда-нибудь они поймут, что просто искали легких путей. Но я, чтоб ты знал, никогда не требую от своих подопечных раболепства. И не терплю тех, кто не может мне возразить. Более того: жестоко за это наказываю, потому что до сих пор считаю, что правильный аргумент непременно должен быть озвучен. Разумеется, в свое время и на своем месте. Да, я требую от них беспрекословного подчинения. Да, слежу за дисциплиной. Да, могу покалечить того, кто бросил мне вызов и не сумел доказать, что он этого достоин. Однако те, кто мне доверился и признал мою власть, ВСЕГДА остаются свободными в своих решениях. Я не ограничиваю их ни в чем. Просто спрашиваю за каждое слово и требую, чтобы они за него отвечали. По делу сказал - добро, уважаю. Бахвалишься на пустом месте - хорошо, давай проверим, так ли ты умел. Докажешь, что хорош в бою, отлично: живи. Не докажешь - не обессудь: какое-то время походишь в лубках и попрыгаешь на одной ноге, но зато потом сто раз подумаешь, прежде чем открывать рот или выпускать когти... такова моя правда, Лакр. И таковы мои методы. Может, они излишне жестокие, но они работают и работают хорошо: за последние несколько веков среди Охотников не было ни одного случая, чтобы кто-то погиб у меня на Охоте. И не было ни одного перевертыша, которого я не смогла бы удержать от срыва.

Громадный волк, подняв массивную голову, серьезно кивнул.

- Вот так, - заключила Белка. - Так мы и живем, рыжий. Конечно, в стае не принято оставлять братьев в беде. Каждый из нас готов на многое, чтобы выручить оступившегося. Но когда кто-то отказывается от себя самого и решает сдаться... когда он боится взглянуть правде в глаза и предпочитает утонуть, чем барахтаться до последнего, или отказывается идти вперед, хотя когда-то вся стая была готова нести его на руках... в конце концов, от такого дурака отворачиваются все. Безвольному трусу, отказавшемуся сражаться даже за себя самого, больше никто не подаст лапу. Никто не подойдет и не встанет плечом к плечу. С таким не войдут ни в одни двери, не станут загонять одного оленя. И помощи предлагать больше не станут. Просто потому, что он уже умер. Умер для всех и, прежде всего, для себя самого. Его больше нет, понимаешь? От него осталась лишь пустая оболочка, которая ходит, ест и пока еще способна разговаривать. Но она больше ничего не желает в этой жизни. Ни о чем не думает. Ничего не стоит и ни к чего не пригодна. Я уже сделала для них одну уступку, когда уговорила хмер не рвать их в клочья, и не совсем понимаю, для чего должна брать на себя лишнюю ответственность, становиться им мамкой и тащить с собой эти тридцать пустых оболочек, которые оказались не нужны даже самим себе!

Лакр неуверенно оглянулся на спящих эльфов.

- Но может, все не так плохо? Все-таки им здорово досталось. Может, они еще сумеют понять?

- Может, - неохотно согласилась Белка. - Только я этого пока не вижу. И решать за них ничего не собираюсь.

- Ты поможешь им?

- Нет. Если они сами этого не захотят.

- А если захотят?

- Тогда... подумаю. Но это будет дорого им стоить.

Ланниец пожал плечами.

- Твое право. Хотя, полагаю, за возможность все исправить они на что угодно согласятся. По крайней мере, я бы на их месте принял бы даже полное Подчинение.

Белка рассеянно кивнула, потихоньку теребя холку перевертыша. Лакр какое-то время ждал продолжения, надеясь вызнать еще что-нибудь, но она надолго замолчала, думая о чем-то своем. Словно забыла о его существовании. После чего ланниец счел за лучшее встать и, откланявшись, вернулся обратно, по дороге старательно обходя мерно дышащие тела Перворожденных.

Стрегон мысленно вздохнул, с сожалением подумав о том, что впереди остроухих бедолаг еще ждут нешуточные испытания, о которых они пока не подозревают. Потом так же мысленно им посочувствовал, потому что при любом раскладе не хотел бы оказаться на их месте. Наконец, бесшумно повернулся на бок, собираясь честно добрать последние крохи сна. Однако именно в этот момент наткнулся на совершено ясный взгляд ллера Эналле, в котором проступила странная задумчивость, и неверяще замер, напряженно прокручивая в уме недавний разговор. После чего понял все, со злым восхищением молча выматерился и в который раз напомнил себе НИКОГДА больше не связываться с Белкой.

Глава 17

Следующие два дня эльфы Эналле вели себя так, будто ничего не произошло: безропотно вставали с первыми лучами солнца, молча ели, затем поднимали с земли вещи и послушно шли, куда указывали. Они ни с кем не спорили, никому не возражали, старались держаться особняком. Беспрекословно исполняли все, что требовала от них Белка, и до самой ночи без единой жалобы бежали ровной рысцой, равнодушно следя за тем, как по мере приближения ко второму Кордону неуловимо меняется окружающий лес.

Однако Стрегон, по-прежнему держащийся позади Тиля, все же подмечал задумчивые взгляды эльфов, бросаемые в сторону Белки. И в них, как ни странно, не было ни раздражения, ни возмущения, ни обиды - ничего, что могло бы возникнуть после недавней беседы. Конечно, он ни на миг не усомнился в том, что остроухие не посмеют обозначить даже малейшие признаки недовольства, но не увидеть от них совсем никакой реакции тоже не ожидал.

Белка, казалось, ни о чем не подозревала. Бежала в своем привычном темпе, на ушастых "подданных" не обращала никакого внимания, обращалась к ним редко, таким же тоном, как и ко всем. Говорила сухо и по делу. Ночь неизменно проводила в одиночестве, сберегая рассудки спутников от помрачения, поутру просачивалась в Место Мира неслышной тенью. Потом уверенно показывала дорогу, неутомимо двигаясь по только ей одной известным ориентирам, и, казалось, могла бежать в таком темпе сутки напролет. Но, жалея попутчиков, примерно в полдень все-таки давала им небольшой роздых. Где-нибудь возле реки или холодного ключа, где можно было обмыть лицо, перевести дух и вдоволь напиться. Правда, сама в это время забирала Шира и исчезала непонятно куда. На час или на два. А потом так же спокойно возвращалась и поднимала остальных.

Стрегон поначалу беспокоился, полагая, что ей приходится, как в прошлый раз, отгонять от них крупное зверье. Однако Тирриниэль оставался невозмутим, тревоги не показывал и встречал невестку лишь вопросительным взглядом. Словно вежливо интересовался, нашла ли она то, что искала. Белка в ответ только пожимала плечами, а Шир едва заметно качал головой.

Приближение второго Кордона Стрегон ощутил задолго до того, как вновь увидел непроницаемую зеленую стену из веток, лиан и колючих побегов, непроходимой завесой закрывшую весь мир до самого горизонта. До того, как в воздухе появился чуть горьковатый запах палисандра (да, теперь он начал хорошо его различать), когда заметно поредели деревья, а среди местного зверья все чаще стали мелькать почти обычные зайцы, не слишком агрессивные лисы, сравнительно небольшие по размерам волки. И даже вездесущие насекомые перестали походить на маленьких злобных монстров, которые имели лишь одну цель в своей короткой жизни - отравить как можно больше народу.

К вечеру третьего дня эта разница стала настолько очевидной, что ее заметили даже погруженные в собственные переживания эльфы Эналле. Они и плечи расправили, почувствовав, что тяжелое давление Лабиринта стремительно сходит на нет. Слегка оживились, смутно догадываясь, что это неспроста. Начали потихоньку вертеть головами. С удивлением отметили, как разительно изменилась форма листьев на деревьях, окраска цветов, поведение зверей и тональность птичьего гомона. Всем существом почувствовали, что кошмарные джунгли, так долго изводившие их несчастные разумы, скоро закончатся, а потому инстинктивно стремились приблизить этот волшебный момент.

В преддверии Границы, казалось, заметно посвежел сам воздух. Из него ушла труднопереносимая духота, появилась странная сластинка. Все чаще макушки Братьев ерошил ласковый теплый ветер, приносящий с собой совсем иные ароматы, чем вблизи Лабиринта. Вокруг больше не чувствовалось угрозы, не довлело над головами предчувствие близкой беды, почти исчезло ощущение чужого недоброго взгляда. А если и холодели иногда татуировки на предплечьях Братьев, то очень ненадолго.

Шир только усмехался при виде загоревшихся глаз и шумно раздувающихся ноздрей эльфов: ну, ни дать, ни взять - дикая стая, почуявшая выход из западни. Даже бежать стали резвее, откуда-то взялись и силы, и выносливость. Вон, с каким нетерпением и надеждой посматривают на Гончую - явно ждут, что она остановится и скоро скажет: "все, пришли"...

- Все, пришли, - будто услышав их, внезапно выдохнула Белка, замедляя шаг.

Лакр чуть не упал от облегчения, но все-таки заставил себя не орать во весь голос от восторга, а, сжав волю в кулак, вполне чинно и даже вразвалочку выбрался из-за последних деревьев. Обманчиво неторопливо подошел к Ширу, хотя хотелось бежать вприпрыжку и махать руками от осознания того, что они прошли. После чего, с трудом удерживая на месте сумасбродно прыгающее сердце, осмотрел уже знакомую картинку.

С этой стороны Кордон ничуть не отличался от того, что он видел на западе: те же палисандры, те же лианы и паутина; тот же мох, клочьями свисающий чуть ли не до самой земли; острые листья и колючие шипы, нарочито выставленные наружу. Между ними - подозрительно яркости цветы и странного вида колоски, где наверняка ядовитой окажется каждое семечко. Чуть дальше - плотно переплетенные друг с другом ветви, узловатые корни, торчащие из земли чуть ли не по пояс. Странные тени в глубине. Неумолчный птичий гомон. Далекое порыкивание невидимых зверей и... свобода. Самая настоящая. Такая близкая, обманчиво доступная свобода, которую мало кто мог оценить. Хотя бы потому, что для этого пришлось бы проделать весь путь, который достался на долю шестерых сумасшедших наемников и их необычного нанимателя.

Стрегон окинул быстрым взглядом зеленую преграду и, вспоминая о недавних событиях, вынужденно признал, что без Белки им никогда бы не одолеть Проклятый Лес в такие сжатые сроки. Да что там! Без нее они не прошли бы и десятой доли этого пути! Погибли бы еще на подходе, где-нибудь в межлесье или на этой же самой (наиболее слабой и безопасной!) Границе! Или, если сильно бы повезло, немного дальше. Шагов, этак, через сто или двести от того места, где их так неласково встретил Брегарис со своим небольшим войском.

Он незаметно скосил глаза, но по лицу Гончей было невозможно понять, о чем она сейчас думала. Жалела ли о сделанном? Грустила ли оттого, что снова должна покинуть свой Дом? Тревожилась ли о Торе? Или о муже, ради которого пошла на такой риск? Неизвестно. Только в какой-то момент взгляд у нее стал жестким и решительным, как бывает перед трудной и опасной работой, а в голосе прорезались знакомые стальные нотки:

- Так. Порядок остается прежний. Идем след в след на расстоянии двух шагов друг от друга. Глубоко не дышать, в сторону не отходить, руками не махать и вообще, не привлекать к себе внимание. Вперед меня никто не бежит, на цветы не любуется и пальцами в них не тычет. Как только открою проход, быстро заходите и, стараясь ни к чему не прикасаться, во весь дух мчитесь на ту сторону. Шир пойдет впереди, я - замыкающей. Стрегон, от Тиля не отходи ни на шаг: здесь у меня не будет возможности его прикрывать.

- Сделаю, - кивнул полуэльф.

- Терг, на тебе Лан. Картис, сдвинься поближе к Торосу и постарайся не отсвечивать. Эналле, твои эльфы пусть идут рядом со мной - так будет меньше риска. И, прежде чем вы тут зайдете, я должна буду вас коснуться. Стерпите?

- Да, Бел, - без промедления отозвался ллер Эналле.

- Хорошо. Тогда шагаем по очереди и чтоб ни звука.

Убедившись, что народ проникся, Белка быстро подошла к заметно оживившейся Границе. Как и в прошлый раз, в ее сторону дернулось сразу несколько ветвей и целенаправленно развернулись венчики всех без исключения цветов, но спустя пару минут Кордон успокоился и, ко всеобщему облегчению, послушно открыл широкий коридор.

Шир, не дожидаясь больше никаких указаний, тут же в него нырнул, довольно быстро пропав из виду. Стрегон чувствительно подтолкнул Лакра в спину и вместе с эльфами последовал за Охотником. Правда при этом придвинулся к Тирриниэлю вплотную, стараясь закрыть его от любопытных взглядов не только аурой, но и собственным телом. Мгновением позже их нагнали остальные Братья, Картис и Ланниэль. А вот глава Дома Этаррас неожиданно растерялся, обнаружив, что Белка с одинаковой легкостью пользуется услугами Проклятого Леса не только в непосредственной близости от Лабиринта, но и здесь, на окраине. Более того, Лес узнает ее, охотно слушается, беспрекословно выполняет ее приказы и делает это явно не первый век.

Он-то полагал, что на Границе им снова придется попотеть, чтобы выбраться без потерь, да еще использовать или силу Владыки Л'аэртэ, или же какой-нибудь артефакт наподобие Камней Бездны. Более того, Эналле искренне верил, что сюда Белка вошла именно так. Однако истинная картина повергла сравнительно его не просто в оторопь, а заставила буквально замереть на месте. И, кажется, только сейчас он начал, наконец, сознавать, до чего же было глупо пытаться ее уничтожить в месте ее наивысшей силы. В месте, которое само было готово склонить перед ней голову и уже много лет признавало ее законной хозяйкой.

- Ко мне идите, - хмуро велела Гончая, увидев, что Перворожденные нерешительно мнутся. Дождалась, пока эльфы начнут по очереди подходить, и, как Братьям когда-то, легко мазнула ладонью по их лбам.

Эльфы, к их чести сказать, даже не шелохнулись. Только моргнули ошеломленно, забавно округлили глаза, а затем, повинуясь ее властному взгляду, послушно смолчали и довольно бодро потопали следом за людьми.

Белка, до последнего ожидавшая от них подвоха, незаметно перевела дух и, убедившись, что Кордон по-прежнему спокоен, зашла самой последней. Сразу за ней могучие палисандры, зашелестев листвой, слаженно качнулись навстречу друг другу, вполне осознанно сдвинули ветви, встряхнулись, и всего через пару минут никто не сумел бы угадать, в каком месте открывался безопасный проход.

На этот раз Границу они преодолели быстро и без всяких проблем. То ли Лабиринт до сих пор помогал, то ли их просто запомнили, а то ли Шир, вошедший первым, успел тут все подчистить. Но, как бы то ни было, на чужаков никто не покусился, не посмел загородить им дорогу и даже не рявкнул спросонья, заслышав их приближение. Не говоря уж о том, что под ноги Братьям, в отличие от прошлого раза, не попался больше ни один голодный ползун.

Оказавшись на той стороне, Лакр неверяще огляделся и вдруг с шумом выдохнул:

- Наконец-то...

Стрегон прямо на ходу пихнул его в бок, чтобы не расслаблялся, и поспешил отойти в сторону, стараясь не мешать остальным. Ланниец послушно закрыл рот, но его неистово горящие глаза и стремительно расползающаяся по лицу улыбка говорили лучше всяких слов. Да и кто бы на его месте вел себя иначе? Пройти знаменитый Проклятый Лес насквозь без единой царапины! Добровольно сунуться в самое опасное место Лиары! Заглянуть за все три Кордона, воочию увидеть легендарный Лабиринт! Всласть насмотреться на хмер и уйти живым... это ли не чудо? Неудивительно, что сейчас даже у Терга глаза стали шальными, а Торос в кои-то веки был готов во весь голос орать про то, что мир прекрасен и полон самых настоящих чудес. Они чувствовали себя так, словно из Нижнего Мира вернулись. Будто побывали в самом что ни на есть аду, а теперь волей небес вернулись на грешную землю, снова ощущая себя живыми, здоровыми и совершенно счастливыми.

Стрегон тихонько вздохнул.

Странно, но радости побратимов он совсем не разделял. Конечно, хорошо быть живым и сознавать, что, вопреки всему, прошел такое трудное испытание. Хорошо дышать полной грудью и ощущать себя заново родившимся. Снова вернуться в обитаемые земли... однако их личной заслуги в этом немного. А если и было, чему удивиться и перед кем склониться в низком поклоне, так это перед Белкой. Потому что это ее воля привела их сюда. Ее знания позволили им выбраться невредимыми. И лишь ее усилиями они стоят сейчас на твердой опоре и готовы целовать землю, словно родную мать.

Стрегон в который раз за последние дни покосился на подошедшую Гончую и вдруг поразился безмерной усталости, промелькнувшей в этот миг на ее лице. Она появилась на долю секунды, на краткое мгновение и тут же пропала, словно никогда не было, но он все же увидел. А увидев, до боли стиснул зубы и стыдливо отвел взгляд.

Кажется, он напрасно считал ее неутомимой. Напрасно полагал, что она ничего не чувствует и совсем не устает. Искренне поражался про себя ее фантастической выносливости. Изумлялся ее способностям. Со злым восхищением следил за творимыми ею безумствами и остро завидовал нечеловеческой силе. Однако теперь, наконец, Стрегон увидел цену этой фантастической стойкости, и это заставило его почувствовать себя слепцом. Неразумным детенышем, не умеющим оценить подвиг матери, вставшей ради него против разъяренной хмеры. Потому что Белка совершила за эти дни что-то совершенно невообразимое. Все эти Кордоны, хмеры и чужие раны отняли у нее столько сил, что даже представить трудно. И теперь она едва сдерживалась, чтобы не показать остальным, как же трудно просто стоять и делать вид, что все в порядке.

Проследив за закрывшимся Кордоном и убедившись, что никого не задело, Белка отошла далеко в сторону, а потом вдруг с невеселой улыбкой опустила руки.

- Вот и все...

- Бел? - Шир, оставив эльфов на попечение Братьев, молниеносно скользнул к ней. - Ты как?

Она прикрыла глаза и пару раз глубоко вдохнула.

- Привыкаю: на Границе всегда тяжело.

- У меня пока остался папоротник. Возьмешь?

- Не надо, сейчас пройдет. Прибереги лучше на ночь.

- Может, сбегать назад и собрать еще? Время есть. Я успею.

Она отрицательно качнула головой.

- Не надо. В крайнем случае, тиррта пожую.

- Бел, это неправильно, - заметно нахмурился Шир. - Я понимаю, что ты не хочешь приучать себя к травам, но Траш и без того стала слишком активной. Четыре века в темнице - это много даже для нее. Когда-нибудь настанет время, и она разорвет эти цепи. И тогда будет очень плохо. Бел, ты слышишь?

- Да, - тихо отозвалась Белка. - Мы обе слышим. Спасибо. Но я пока справляюсь.

- Стая тревожится... они не хотят тебя потерять.

- Боюсь. от вас это не зависит.

Охотник с досадой отвернулся.

- Тебе стоит побыть одной. Хотя бы до вечера: близость эльфов только раздражает ЕЕ. Пожалуйста, Бел... хватит уже рисковать. Это становится слишком опасным.

- Что, боишься не справиться, если Траш сорвется?

- Нет, - мрачно ответил он, сверкнув пожелтевшими зрачками. - Боюсь, что это тебя убьет!

Белка укоризненно покачала головой.

- Шир... ты совсем перестал мне доверять. Поверь, если Траш вырвется, ее будет невозможно остановить бескровно, так что даже не пытайтесь. И тут не будет ничьей вины.

- Но ты могла бы попытаться...

- Нет! Это не обсуждается! - отрезала Гончая, нехорошо сузив глаза. - Мы родились вместе, вместе жили, вместе и умрем! Я никогда от нее не откажусь! И если вдруг случится то, чего ты так боишься, то вашей задачей будет проследить за тем, чтобы никто не пострадал. Все понял?

- Да, Бел, - неслышно уронил перевертыш, невольно отступая под таким напором. - Но мне было бы легче, если бы этого не произошло. Хотя бы потому, что стая ОЧЕНЬ тяжело перенесет утрату Вожака. Это убьет ее, Бел. ТЕБЯ убьет. И всех нас тоже.

Гончая устало потерла виски.

- Я не для того столько лет вас учила, чтобы в итоге вы не смогли со мной справиться. Так что не говори, что у тебя дрогнет рука в самый ответственный момент, иначе стая лишится своего Вожака гораздо раньше, чем мы планировали.

Шир с неожиданной заботой коснулся ее руки.

- Бел, прошу тебя... хотя бы не ускоряй!

И Белка, не будучи к этому готовой, внезапно дрогнула. А потом встретила его красноречивый взгляд и в кои-то веки отвела глаза: все правильно. Негоже делать больно другим, даже если самой сейчас невыносимо. И даже если собственная боль начинает сводить с ума. А он не может по-другому. Не умеет. И если с ней действительно что-нибудь случится, он себе этого не простит. Если ему все-таки придется когда-нибудь исполнить этот трудный долг до конца, он его выполнит. Все они приняли присягу и поклялись. Однако это вовсе не значит, что ПОСЛЕ они смогут жить так, как раньше.

- Пожалуйста...

- Хорошо, - неожиданно согласилась Белка. - Я отойду. В межлесье уже поспокойнее и можно не бояться пересмешников. Как только доберемся до Места Мира, я уйду. Обещаю. Но ты останешься с Тилем и проследишь, чтобы никто не пострадал.

Шир облегченно вздохнул.

- Конечно, - и, подметив, что к ним направляется Тирриниэль, торопливо добавил: - Если хочешь, я сам могу их довести. Сверну к Третьему - там мужики как раз небольшой запасец оставили: одежду, брони, всякую мелочь... негоже эльфам являться к Владыкам в том рванье, в каком они ходят сейчас. Заодно и отмоются, и в порядок себя приведут. Они и так пали ниже некуда, а если еще в таком виде покажутся людям... боюсь, нас могут не пустить в Чертоги.

- Кхм, - кашлянула Белка. - Ты прав: Риглан в последние годы совсем озверел, скоро и меня пускать перестанет. Ладно, веди. Только к болотам не приближайся.

- Да уж не дурак. Помню.

- Иди уже, - усмехнулась Гончая, а затем повернулась к Владыке Л'аэртэ. - Тиль, ты как раз вовремя: у меня к тебе наметилось крайне серьезное дело...


В этот день Белка впервые оставила отряд надолго. Правда, причину этого соизволила пояснить только Тирриниэлю, но и ему, кажется, до конца не открылась. Не потому, конечно, что не доверяла, а лишь оттого, что не хотела пугать больше необходимого и сообщать, что отпущенное ей время медленно подходит к концу.

За последние недели она уже трижды замечала нехорошие признаки: в тот день, когда едва не потеряла Стрегона и своими глазами увидела, на что способен агинский палач, если дать ему волю. Тогда она, хоть и не призналась никому, впервые за долгое время оказалась на грани. И убила всех, кто сопровождал Брегариса, просто будучи не в силах остановиться. А потом с ужасом вспоминала накатившее безумие и тихо радовалась тому, что его результатов никто, кроме нее, уже не увидел.

Во второй раз Траш пошевелилась во время короткой схватки с Охотниками. Несильно, но ее присутствие стало достаточно явным, чтобы выдать ее манеру вести поединок, добиваясь максимально быстрой и жесткой победы.

Наконец, третий эпизод случился во Впадине, когда они вдруг оказались перед стаей недобро настроенных хмер.

Всякий раз Белка успевала закрыть свое сознание от кровной сестры, сумела задавить ее гнев и не позволить свершиться непоправимому. Тогда ей еще хватало сил, чтобы бороться. Но Шир правильно подметил, что ее зрачки все чаще и чаще сверкают нехорошими зелеными огнями. Правильно распознал шипящие нотки в ее тихом голосе. И быстро понял, почему она старается больше не смотреть ему в глаза: Траш уже устала ждать избавления. И мирно покоящийся рядом с ней Карраш - тоже. Им было тесно внутри естественной темницы, построенной внутри чужого разума. Им надоели искусственно наведенные оковы. Начали раздражать терпеливые объяснения хозяйки, утомило ее сопротивление. Они хотели воли. Свободы. Через столько веков томительного плена они снова пытались ожить. И с каждым годом все настойчивее старались сбросить кровные узы, чтобы вернуться в свои, заключенные в камне тела.

Каждое их шевеление причиняло Белке неудобство. Каждая попытка открыть несуществующие глаза доставляла ей немало неприятных минут. Но за годы вынужденного ожидания она сумела обрести устойчивое равновесие и смогла заставить их подчиниться. Какое-то время хранила хрупкое равновесие. И только теперь, когда Таррэна не стало, когда время неумолимо ускорило свой бег, когда наложенные им путы ослабли, а зов крови превратился в неслышный стон, ей стало совсем тяжело. А в последние дни и вовсе невыносимо. Потому что жаждущие пробуждения звери уже едва хранили на своем сознании легчайший полог магического сна. Они почти видели, что происходит с хозяйкой. Почти слышали, что творится вокруг. Нередко сердились вместе с ней и вместе с ней же рычали от боли, если Белке доводилось неосторожно пораниться.

Да, когда-то она вела их за собой, бесстрашно сливаясь в полноценном Единении. Но тогда они были ведомыми. Тогда они сознавали, что творят. Тогда они еще не были так сильны и никогда не сопротивлялись поодиночке. А теперь их разумы изменились: четыре века сна стерли многое из их памяти. Вернули их в прошлое, далеко назад, во времена Диких Псов. Чтобы вспомнить об этом, признать хозяйку и усмирить кровожадные инстинкты им даже с помощью Таррэна понадобится время. Минута, час, день... но если они сорвутся раньше, у Белки этого времени уже не будет. Просто некому будет его дать, потому что пара свирепых хмер раздерут ее разум на части. Они и сейчас уже скреблись в нетерпении. Рвались на волю. Желали возрождения. Они почти пробудились за эти двенадцать лет. И все увереннее оттесняли сознание Гончей в сторону, временами становясь сильными настолько, что почти подчиняли его себе.

Это причиняло безумную боль. Заставляло искать уединения. Вынуждало постоянно жевать ядовитые листья тиррта, славящегося своим парализующим действием: если Белка не выдержит, и хмеры все-таки сорвутся с привязи, это их немного ослабит. Даст Ширу время, чтобы все понять и начать действовать, позвать остальную стаю. А против полусотни могучих перевертышей человеческое тело... пусть и измененное... все же не сумеет устоять. Особенно тогда, когда от разума в нем останутся лишь жалкие крохи.

Когда Шир увел отряд дальше, Белка обессиленно опустилась на землю и, крепко зажмурившись, обхватила колени руками. Близость эльфов причиняла ей физическое неудобство. Рядом с ними ей становилось не по себе. Из-за них тревожились хмеры в ее сознании и перед глазами все отчетливей вставали сцены дикой охоты. А временами во рту появлялся знакомый до отвращения привкус крови, от которого костяные кошки восторженно выли, а у нее все переворачивалось внутри.

Шир был абсолютно прав, когда советовал ей побыть одной. Прав хотя бы потому, что вдали от Перворожденных хмеры ненадолго успокаивались. В одиночестве Белка еще могла загнать их на глубину - правда, ровно до того момента, пока чутких ноздрей снова не касался их притягательный запах. Стыдно признать, но с некоторых пор Белка даже рядом с Тилем ловила себя на мысли, что мечтает попробовать его на зуб. Его присутствие будоражило, запах сочащейся из него магии буквально пьянил, ласкал, как аромат старого, крепкого и хорошо выдержанного вина.

Гончая, невольно сглотнув набежавшую слюну, опомнилась и со стыдом уткнула голову в колени. Боже... это какое-то безумие! Так и тянет сейчас вскочить и ринуться следом, уткнувшись носом в свежий след и ощущая азарт погони! С таким сильным противником будет за честь побороться на равных... а там ведь не только Тиль. Рядом с ним Лан. И Картис. Там ждут ее возвращения Инару и Эналле с тремя десятками бедолаг, которые даже понятия не имеют, кому присягнули на верность. Не догадываются о том, что ее внимательные взгляды на самом деле полны кровожадного нетерпения. Не видят, что изумрудные глаза то и дело заволакивает мечтательной дымкой вожделения. Эх, остроухие... может, зря я вас вытащила? Зря рисковала и спасала от свирепой стаи Айши? Может, надо было оставить все, как есть, и не вмешиваться? Потому что, видят боги, скоро я стану для вас гораздо более опасной, чем смертоносные хмеры. В первую очередь оттого, что меня вы ни в чем не подозреваете...

Над головой у Гончей негромко прочирикала какая-то птица.

Белка устало подняла голову и наткнулась на молодого скворца, внимательно изучающего ее с сосновой ветки. Странно. Раньше скворцы не рисковали сюда залетать. Возле Большого Тракта их еще можно было встретить, но рядом с Кордоном, здесь... очень странно.

Птица забавно наклонила голову и снова подала голос. С той безошибочно верной интонацией, в которой легко угадывается нетерпеливый вопрос: Хозяин?..

Гончая горько усмехнулась.

- Мал еще твой Хозяин, малыш.

- Ч-р-р?

- Точно. А тот, что был раньше, пока не вернулся. Да и вернется ли - не знаю, - она снова опустила голову и, прикрыв глаза, надолго замерла.

Думать не хотелось ни о чем. Гадать и надеяться - тоже. За прошедшие двенадцать лет она так долго жила ожиданием, что теперь эмоции словно притупились, истерлись, почти потеряли значение. Родовой перстень Таррэна уже давно не подавал признаков жизни: золотой ободок кольца потускнел, желтые глаза Великого Дракона погасли, точеные грани у изумруда заметно сгладились, и теперь вместо гордого повелителя небес на нее так же устало смотрел самый обычный змей - немолодой, утомленный прожитыми годами и смиренно дожидающийся смерти.

Неужели правда?!

Белка в отчаянии прикусила губу и вдруг сжала кулаки.

- Нет... так не должно быть... это неправильно... не верю!..

Золотой Дракон тускло блеснул на солнце, но промолчал.

- Таррэн... где же ты? Несносный, упрямый, бессовестный эльф... ждать мне еще или тоже пора уходить? Ответь... проклятие! Хотя бы раз ответь прямо!

Но перстень упорно молчал.

Белка до боли зажмурилась и прикусила губу, совсем не чувствуя, как по подбородку потекла горячая струйка, а потом медленно поднесла кольцо к лицу. Какое-то время смотрела в его погасшие глаза сквозь мутную пелену набежавших слез, но отклика снова не увидела и на мгновение прижалась губами к прохладному ободку.

- Таррэн...

Алая капля медленно стекла по бокам змея, придав им зловещий багровый оттенок. В глубине его зрачков на мгновение блеснула слабая зеленоватая искра, но так быстро, что устало вздохнувшая Белка не заметила. После чего щедро умывшийся кровью родовой перстень окончательно потемнел и больше не отзывался.

Глава 18

До Золотого Леса они добирались еще четверо с половиной суток, включая тот памятный день, когда за спиной Белки закрылся последний Кордон. Шли по-прежнему быстро, почти бежали, торопясь выбраться из межлесья как можно скорее. Буквально летели вперед, позабыв про отдых и упорно отгоняя усталость. Не жалели себя ни днем, ни ночью. Только на этот раз темп задавал мрачный до невозможности Шир, выполнивший свое обещание и отыскавший в одном из многочисленных схронов новую одежду для пострадавших эльфов.

Белка умышленно отстранилась от отряда, не желая рисковать так близко от цели. Просто появилась однажды утром, сухо поздоровалась и с ходу заявила, что дальше пойдет одна. Неподалеку - так, чтобы быть в курсе их передвижений, но в полном одиночестве.

Тирриниэль, разумеется, остался этим фактом крайне недоволен и тут же кинулся следом за невесткой, каким-то чудом (видимо, случайно) умудрившись проскользнуть мимо Шира. Довольно быстро, судя по всему, ее догнал. Тревожась все больше, дернул за рукав, решительно потребовав объяснений, и...

Лакр только поежился, когда из леса послышался бешеный звериный рык. Стрегон, подозревая худшее, дернулся следом, но был остановлен твердой рукой Охотника. А потом расслышал напряженный голос Тиля и немного успокоился: что ж, по крайней мере, она его слушает. Наверняка не поранит, если вдруг взорвется. Но все же в последние дни с Гончей явно творится что-то неладное.

Тиль, насколько они успели понять, говорил недолго, но, судя по тону, весьма жестко и весомо. Кажется, что-то требовал, о чем-то вопрошал. Потом надолго замолчал, явно выслушивая ответ. Снова возразил. Однако на этот раз в его голосе звучала растерянность.

Братья не различали слов. Даже чуткие уши эльфов не смогли уловить подробностей, однако время шло, голос Владыки становился все тише и печальнее, Белку стало совсем не слышно. Наконец, зеленые ветви неохотно раздвинулись, пропуская повелителя Темного Леса, а потом так же бесшумно сомкнулись за его спиной, надежно отрезая от Белки и ее личного долга.

Стрегон, увидев лицо Тирриниэля, вздрогнул и почувствовал, как кожа покрывается холодными мурашками: глаза Владыки горели таким бешенством, пополам с обреченным отчаянием, что стало ясно - что-то не так.

- Ты знал?! - с ходу набросился Тиль на мрачного Охотника. Тот сверкнул пожелтевшими глазами и сухо кивнул. - И давно она...?!

- Да. Но в последний год стало совсем плохо.

- Иррадэ! - Тиль прикусил губу, шаря по окрестностям полубезумным взглядом. - Проклятье! Ellure! Trensh! Vorrack! Что она от вас требует?! Что велела сделать, если вдруг... сорвется?!

Охотник отвел глаза и угрюмо промолчал.

- ЧТО?! - рявкнул Владыка, потеряв терпение. - Что. Она. Приказала?! Что за клятву с вас взяла?!

- А ты не догадался? - невесело усмехнулся Шир.

Тирриниэль на мгновение заглянул в его глаза и побледнел.

- Боже...

- Мы не можем отказаться, - тихо сказал перевертыш. - Мы слишком привязаны. Это - плата за наши возможности... или наказание, если хочешь. Но это был хороший выбор. Каждый из нас принял его добровольно и никогда уже не предаст.

- Как вы могли обещать ей ЭТО?! КАК?! Ответь!

- Когда Вожак требует, стая обязана подчиниться.

- Но вы же люди! - в отчаянии вскинул голову Тиль, но Шир только горько улыбнулся. - Вы люди, а не звери!

- Люди только наполовину. А то и меньше. Наш разум устроен иначе, и он гораздо ближе к волкам, чем ты думаешь. Мы, как и они, подчиняемся одним законам и одним инстинктам, даже если находимся в человеческом теле. Мы - иные. Мы приняли это, согласились на изменение и больше никогда не вернемся к людям. Теперь Проклятый Лес - наш дом, а Вожак - наш единственный якорь. Его слову невозможно противиться, это у нас в крови. Его приказ невозможно не выполнить и его волю нельзя перебороть: она слишком сильна. Поэтому, когда настанет время, я первым подам голос и сделаю то, о чем нас так настойчиво попросили.

Тирриниэль нехорошо прищурился.

- Я не вам позволю!

- Ты попытаешься, - согласился Шир. - Но перед стаей не устоять даже тебе: Бел уже давно научила нас противостоять Огню Жизни. Поэтому, как бы ни повернулось дело, все решат зубы и когти.

- Нет. Этого не будет, - неожиданно спокойно заявил эльф, а затем резко отвернулся и быстрым шагом двинулся прочь. - Пока я жив, вы ее не тронете. Учти это, волк. И поторопись: я хочу оказаться в Чертогах как можно скорее...


На исходе четвертого дня межлесье неожиданно посветлело. Причем, посветлело в буквальном смысле слова, потому что, благодаря магии эльфов, листва стала утрачивать привычную зеленую окраску и начала наливаться совершенно невообразимыми оттенками: белым, серебристым, золотисто-желтым. Так, будто деревья вдруг шагнули из теплой весны в величавую осень, со вкусом раскрасившую природу в свои любимые тона.

Поначалу это происходило медленно, постепенно и почти незаметно. Сперва по листочку, по ветке-другой, затем - все больше и чаще, а потом деревья начали сменять убранство еще быстрее и охотнее. До тех пор, пока, наконец, вокруг не остались только роскошные, щедро усыпанные серебром и червонным золотом эльфийские остролисты, которых так много растет в Светлом Лесу, а также знаменитые белые ясени, которыми так гордилась Священная Роща Иллаэра. Все - высокие, прямые, гордые. Находящиеся в самом расцвете сил. На богатых кронах ни единого мертвого листочка, в коре ни одной дырки, сделанной жадным короедом. И все кругом сверкает в свете лучей заходящего солнца, играет и радостно трепещет на ветру, беззаботно купаясь в золотистом свете... просто сказка.

Золотой Лес, хоть и разменял недавно пятый век, казался поразительно молодым, чистым, свежим, как только что нарисованная картинка. Настолько уютным и теплым, что запакованные в тяжелые брони и плотные плащи, с повязками на лицах и низко надвинутыми капюшонами люди выглядели здесь чужими, дикими и совсем неуместными. Словно вылезшие из болота упыри среди царства фей и прекрасных нимф.

Лакр, азартно вертя головой, восхищенно прищелкнул языком.

- Все-таки эльфы молодцы: в таком раю даже я не отказался бы пожить! А воздух-то, воздух... прямо медом истекает! Землю хоть за... в смысле, ложкой ешь! Просто черпай и в рот засовывай! Из листьев прямо сейчас сок брызнет! А вон тот грибок я бы даже сырым сожрал - до того аппетитный, зараза!

Стрегон настороженно покосился в ту сторону, но огромный белый гриб, приютившийся между корней ближайшего дерева, выглядел весьма аппетитным. А на соседнем кусте щедрой россыпью алели незнакомые крупные ягоды, при виде которых Перворожденные дружно сглотнули. Интересно, они ядовиты?

- Можете снять повязки и капюшоны, - хмуро разрешил Шир. - Дальше безопасно.

- А гриб? - с жадностью уставился на лесного великана Лакр.

- Можешь съесть, если оголодал.

- Я потом от него не помру?

- Нет. Разве что в слюнях утонешь.

Ланниец немедленно просиял и, живо сбросив надоевший плащ, кинулся за лесным сокровищем, будто дитя за сладкой булочкой. Сопя от возбуждения, срезал гигантский гриб, с некоторым сомнением оглядел толстую ножку, но червяков не нашел и окончательно умилился.

- Все, я уже люблю этот лес всей душой! Торос, глянь, какой он чудесный!

Молчаливый южанин скептически оглядел находку, но комментировать по обыкновению не стал. Только когда довольный побратим отвернулся, красноречиво покрутил пальцем у виска.

Стрегон, поколебавшись, тоже снял душный капюшон, с удовольствием вдохнув полной грудью. Голова от избытка ароматов слегка закружилась, но ненадолго. А потом он ощутил такой небывалый прилив сил, будто и не бежал весь день без перерыва, а только-только проснулся после долгого, целительного сна. Сперва удивился, конечно, потому что не верил в чудодейственный воздух Золотого Леса, о котором ходило столько слухов, однако через несколько секунд понял, в чем дело.

- Остролист, - согласно кивнул Охотник в ответ на его вопросительный взгляд. - От него прибавляется сил и быстрее заживают раны. Если, конечно, есть магия, которая позволяет ему цвести. А здесь ее в избытке: Владыки никогда не скупились для своих.

- Долго еще до Чертогов?

- К ночи придем.

- А Граница? Бел говорила, должна быть еще одна?

- Ты как раз на ней стоишь, - был краткий ответ.

Братья непонимающе переглянулись.

Что он имеет в виду? Неужто остролисты и есть - Граница? Та самая, последняя, после которой межлесье превращается в совершенно обычный, ничем не примечательный и совсем неопасный лес? Значит, мы поэтому остановились? И поэтому стало возможным снять повязки, не рискуя нарваться на ядовитую стрекозу?

- Чего мы ждем? - хмуро поинтересовался Тирриниэль. - Почему стоим?

Шир, внимательно принюхавшись, рассеянно отмахнулся.

- Я всегда так делаю, когда возвращаюсь: после Проклятого Леса все запахи чувствуются гораздо острее.

- И что ты учуял?

- Ничего особенного.

- Стоило тогда стараться! - тихонько фыркнул Ланниэль, которому тоже было не по себе из-за отсутствия Белки.

Охотник, конечно же, услышал, но ничего не ответил. Усмехнулся только совершенно по-волчьи, сверкнул пожелтевшими зрачками и, совсем уж по-звериному встряхнувшись, широким шагом направился дальше. Не собираясь ни пояснять что-либо, ни спорить, ни открывать свои маленькие тайны.

Следом, настороженно посматривая по сторонам, двинулись эльфы. Тиль - впереди, надежно закрытый со всех сторон Братьями и неотлучно находившимися рядом Ланом и Картисом. За ними, по-прежнему молча, потянулись подчиненные ллера Эналле - в походном строю, внимательно озирающиеся и готовые в любой момент выхватить луки. Против Шира они не возражали - Белка велела идти вместе с ним, и они подчинялись. Но это не избавляло ни от сомнений, ни от вопросов, ни от грызущей внутри тревоги. Правда, пока задавать вопросы было некому, разрешить свои сомнения они тоже не могли, а тревога, как появилась несколько дней назад, так и не спешила рассеиваться. А после того, как Тиль поругался с невесткой и стал совсем злым, вовсе многократно возросла.

Боялся он за невестку. До смерти боялся. Знал что-то неприятное про нее и сильно опасался, что не сумеет это предотвратить. Более того, это "что-то" было настолько нехорошим, что он даже рискнул с ней спорить и явно пытался в чем-то переубедить. Но, видимо, успехов не добился и теперь ходил мрачнее тучи. Да еще и на Шира смотрел с таким выражением, будто тот собирался собственноручно ее убить. Так что ллер Эналле, никогда в жизни не видевший его в столь неуравновешенном состоянии, не знал, что и подумать.

Стрегону тоже не нравилось происходящее. Не нравилось дико, прямо до отвращения. Особенно то, с каким лицом Охотник говорил о данной им клятве. Ой, неладно с ним что-то. Явно что-то назревает. Причем, это совершенно точно связано с Белкой и, судя по Тилю, наверняка печально для нее закончится. Сама она, вероятно, уже в курсе и, что непонятно, ничего не имеет против. Вроде как смирилась, если он правильно понял. И именно это было нехорошо: Белка не производила впечатление человека, готового сунуть голову в петлю ради ерунды. Она всегда четко знала свою цель. Упорно к ней стремилась. Добивалась во что бы то ни стало, не щадя ни себя, ни других. Была готова многим пожертвовать ради достижения результата. Охотно шла на крайние меры. Но прежде никогда, нигде и ни при каких условиях она не вела себя, как обреченная. В то время как все последнее время поступала так, будто ей остались считанные дни.

Спину Стрегона вдруг осыпало морозом.

А если это действительно так? Что, если в Золотом Лесу ее ждет совсем не радужный прием? Ведь не зря же она так упорно избегала его долгие годы? Но почему? Из-за Владык? Чертогов? Самих эльфов? Того грешного Портала, наконец, к которому ей нельзя приближаться? Так, может, рядом с ним она окончательно ослабнет? Или, быть может, он способен ее поранить? Или даже уничтожить?!

Стрегон беспокойно повел плечами.

Да нет, не может быть. Иначе Тиль не позволил бы ей туда идти - он слишком ее любит, чтобы рисковать. Но тогда в чем дело? В перстне? В Таррэне? В Лабиринте?! Может, Проклятый Лес держит ее слишком сильно? Или здесь что-то иное? Например... что-то, медленно раздирающее ее на части; что-то, благодаря чему она может уверенно встать против любого зверя и с абсолютным бесстрашием сойтись с ним в смертельном поединке, при этом четко зная, что одержит верх? Может, дело в ее глазах, которые умеют становиться такими же зелеными, как у диких хмер? И в ее странных оговорках, когда она нечаянно роняла фразы о спящем в ней звере?

Кто такая Траш? А Карраш? Помнится, Белка вспоминала мимикра. Последнего в этом мире мимикра, который вместе с грозной подругой на века оказался заперт в камне, а его разум оказался заключен... матерь божья!

Стрегон почувствовал, как что-то захолодело в груди.

Да неужто правда?! Неужели Белка носит в себе два совершенно чужих сознания, отделенных от тел сложным ритуалом Передачи? Тиль ведь говорил о каком-то обряде! Сам его, помнится, проводил! И наверняка отлично знает, на что способна его упрямая невестка! Знает, как тяжело ей потом пришлось, и боится, что без магии Хозяина ей будет очень сложно удерживать их в повиновении! А если это время уже подходит к концу? Что, если она уже опасно качается на грани и держится от людей подальше лишь потому, что боится срыва?

Он тихо застонал про себя: вот теперь ему стало понятно, почему Шир так мрачен, а Владыка Тирриниэль буквально шипит на него, готовый испепелить в любой момент, когда перевертыш... и его огромная стая... почувствуют изменения в Белке. И придут за ней, чтобы не дать кровожадной хмере одержать верх. Уничтожат ее, пока она еще слаба. Белку уничтожат! Еще до того, как она... Торковы демоны! Зная ее, вполне можно предположить, что именно этого она у них потребовала! Смерти себе искала, неразумная! Одна... против стаи волков... да они разорвут ее в клочья! Хотят они того или нет. И Шир (конечно, он же у них вожак!) будет первым, кто вонзит в нее острые зубы!

"Ненавижу слепое подчинение! - с редкой озлобленностью подумал Стрегон. - Слово у него, видите ли! Клятва! Нарушить не может! Болван! Идиот! Полудурок! Есть вещи, ради которых стоит нарушать даже клятву на крови!"

Не задумавшись о собственном Кодексе, который его много лет учили слепо исполнять, полуэльф вперил лютый взгляд в широкую спину Охотника: Шир шел быстро, ровно, уверенным шагом опытного следопыта. По сторонам почти не смотрел, головой не вертел - чуткий волчий нос вел его прямиком к цели, не позволяя отклониться ни на шаг. Его, казалось, не терзали никакие сомнения, не глодало сожаление, не грызла тоска и не мучила совесть. Просто потому, что он жил, подчиняясь законам стаи, и умрет, судя по всему, тоже из-за них. Причем, умрет очень скоро, потому что Белка (несмотря ни на что) вряд ли сдастся без боя. А хмера внутри нее - тем более. Так что тот, кто подойдет к ней первым, вероятнее всего станет трупом. И с этой точки зрения Стрегон был даже рад, что Ширу придется оказаться на этом неприятном месте: вожаку не пристало охотиться позади всей стаи.

Полуэльф нехорошо прищурился и мысленно пообещал себе, что больше не останется в стороне и при любом раскладе попробует вмешаться. Как бы ни была против Белка. Что бы ни требовал от него Кодекс. Главное, что Тирриниэль это сделает. А мы, разумеется, от него не отстанем. Потому что еще есть Заказ, есть незапятнанная честь Братства... и еще миллион причин, по которым они не позволят Белке отдать себя на растерзание оборотням. Плевать. На все плевать. Пусть уж лучше ему от Гончей по голове достанется, чем остаться молчаливым наблюдателем, гордиться своей верностью Кодексу, молча стоять в сторонке и смотреть на то, как ее рвут на части. Неправильно это. Не по-мужски. Не по-человечески даже. Должен быть какой-то иной выход. Обязательно должен быть. Даже если Таррэн не вернется, а она просто желает в этом убедиться и лишь поэтому еще сдерживается... все равно. Должно найтись что-то, что могло бы ей помочь. Какое-то новое чувство, привязанность, мечта и... Торриэль. Конечно же, маленький Торриэль, которого она просто не могла оставить одного. Или еще кто-нибудь. Не менее важный. Кто-то, кто смог бы... когда-нибудь... заменить ушедшего в небытие Хозяина.

Быть может, тогда она раздумала бы уходить?

Стрегон аж споткнулся от последней мысли и едва не толкнул идущего впереди Лакра. Поспешно выровнялся, ощущая несвойственное себе смятение, торопливо растер виски, отгоняя невесть откуда взявшееся видение ярко горящих голубых глаз и смутные отголоски мягкого голоса, требующего, буквально умоляющего его: живи... потом нахмурился, смутно припоминая какую-то мелодию - незнакомую, тягучую, увлекающую куда-то далеко-далеко... тогда еще ему было больно, тогда его терзало предчувствие скорой гибели... но потом стало уютно и хорошо, как в утробе матери. Просто потому, что кто-то позвал его обратно, милосердно подал ему руку, и этот кто-то зачем-то забрал всю его боль на себя...

Стрегон тихо охнул, внезапно вспомнив многое из своего недавнего прошлого, и вдруг замер на середине движения, так же внезапно поняв, на какой сумасшедший риск пошла Белка, чтобы вытянуть его с того света. После чего, наконец, сообразил, почему с того дня больше не может отделаться от мыслей о ней, и в каком-то странном озарении признал, что теперь никогда не сумеет этого забыть.

Нет, это не была любовь в том смысле, в каком обычно ее понимают люди. Не страх, не влечение, не безотчетное желание. Он прекрасно сознавал, что во всем виновата лишь магия, но знал также и то, что вряд ли когда-нибудь сумеет избавиться от ее тягостного влияния. Да, он может уйти из Новых Земель после выполнения Заказа. Может остаться тем, кем был, и продолжить выполнять свою утомительную работу. Может сделать вид, что все в порядке. Промолчать о том, что наказ Белки "забыть!" им уже нарушен. Пусть не до конца, пусть он не помнил подробностей, но самое главное он уже ЗНАЛ. Отыскал пропавший кусок памяти. А о деталях просто догадался.

Не ее вина, что он сумел обойти этот запрет. Не ее вина, что так вышло. Стрегон ни о чем не жалел. Но только теперь он, наконец, начал понимать, из-за чего когда-то погиб его дальний предок и почему Белка больше не хотела повторения.

Долг жизни священен... не об этом ли пытался сказать ему недавно Шир? И не потому ли сам оказывает Белке это ненормальное послушание? Долг жизни... самый важный для человека долг, перед которым блекнут прежние связи, узы, друзья, побратимы и даже собственная честь. И который по-настоящему будет отдан лишь тогда, когда доведется ответить спасителю тем же. Но тогда, значит, что? Как быть, если Стрегон все равно узнал и вспомнил? Что делать, если он прекрасно понимал, что Белка никогда не хотела для него этой ноши? Что своим поступком она отдавала тот самый долг ему? Вместо его дальнего предка, которого так уважала и, похоже, искренне любила? Но при этом милосердно велела обо всем забыть, благородно отпустила, позволив с чистой совестью вернуться потом в Братство...

Да как же так?! Как теперь смотреть ей в глаза? И не звучал ли в голосе Шира... тогда, в Лабиринте, когда он только спрашивал, не желает ли Стрегон... именно этот вопрос? Дескать, что будешь делать дальше, наследник Гончих? Куда пойдешь? Чего добиваешься? Ради чего живешь, наконец? Что скажешь Белке, если она вдруг тебя все-таки спросит? Если передумает и задаст тебе тот самый вопрос, на который еще никогда не знала отказа?

Что же ты выберешь, сын знаменитого Сар'ры? Что решишь? Что скажешь, если где-то глубоко внутри уже давно понял, что среди людей достиг всего, чего мог? Что, как воин, давно уперся в непробиваемый потолок, хотя смутно чувствуешь, что можно забраться еще выше? Туда, где живут эльфы, Охотники и... перевертыши?

- Эй, брат, ты чего? - удивленно обернулся Лакр, когда понял, что вожак стоит, невидяще глядя в пустоту перед собой, и явно не собирается двигаться дальше. - Стрегон, с тобой все в порядке?

Полуэльф оторопело моргнул.

- Что?

- Все в порядке, спрашиваю? - повторил Лакр, изумляясь все больше.

- Н-нет.

- Прости, я что-то не понял...

- Нет, - твердо повторил Стрегон. - Не все в порядке. Шир, постой: я должен поговорить с Белкой.

Вот теперь к нему обернулись все. Охотник аж развернулся всем корпусом, искренне полагая, что ослышался. Тирриниэль вежливо приподнял брови. Ланниэль выразительно скривился, считая, что общаться с Гончей в ее нынешнем состоянии - верх неразумности, а Картис просто многозначительно хмыкнул. Братья непонимающе переглянулись, будучи не в силах понять, что за муха вдруг укусила их невозмутимого вожака. Тогда как эльфы Эналле настороженно переглянулись.

- Зачем? - наконец, спросил Шир, пристально разглядывая полуэльфа. Тот так же внимательно уставился в ответ, беззастенчиво воспользовавшись своими способностями.

Охотник удивленно моргнул, ощутив заметное давление на разум, но все равно повторил:

- Зачем?

- Я должен кое-что узнать.

- Не сейчас.

- Нет. Именно сейчас, - с нажимом сказал Стрегон, чувствуя, что чужая аура начинает поддаваться. - Немедленно. Где она?

Шир нахмурился, не совсем понимая, что происходит и почему ему так хочется, прямо-таки позарез необходимо ответить, в то время как затуманившееся сознание упорно твердит, что это неправильно. Он даже виски потер, стараясь избавиться от наваждения - не помогло. И вот тогда он вдруг с непонятной досадой сообразил, что неистово горящие глаза полуэльфа, в которых отчетливо проступили красноватые огоньки, имеют к его колебаниям самое непосредственное отношение. Проклятый полукровка и его Торковы руны! Ни один ушастый не одолеет естественную защиту перевертыша, не говоря уж о простых магах! А этот белобрысый почему-то смог... невероятно!

- Где она? - сухо повторил Стрегон, чувствуя, что татуировка на предплечье буквально пылает огнем. - Как ее найти?

Шир вздрогнул, но ответить не успел: откуда-то из пустоты вынырнула вездесущая Белка и, моментально разобравшись в обстановке, недовольно пождала губы.

- Ну, вот. Стоило вас оставить одних, как вы уже сцепились, будто кобели за берцовую кость. Стрегон, прекрати. У тебя слишком сильные руны для смертного: кажется, Брегарис слегка перестарался с узором... Шир, не смотри ему в глаза! Или не чуешь, где опасность? А еще к себе звал... ну, и что бы ты с ним тогда делал? Два вожака в одной стае не уживутся, а он, как ни крути, вполне достойный соперник!

Стрегон от неожиданности тоже вздрогнул и потерял сосредоточенность. Освободившийся от влияния рун Охотник с облегчением выдохнул, одновременно подарив полуэльфу мрачный, весьма многообещающий взгляд. А Белка странно хмыкнула.

- Петухи бойцовые... один в силу, наконец, вошел и тут же принялся ее испытывать на соседях... второй повелся, будто в первый раз... и что мне с вами делать, а? Выпороть, что ли, чтобы дурью не маялись?

Шир неловко кашлянул.

- Дык, я... это... кто ж знал, что у него получится?

- Я тебя предупреждала, - напомнила Белка. - И говорила, что он справится. А с учетом того, что Проклятый Лес неплохо добавляет к его способностям, я бы никому не советовала испытывать на себе силу его взгляда. Через пару лет вообще, может, придется его изолировать, а то вдруг да возгордиться?

Стрегон, пропустив подколку мимо ушей, качнулся навстречу.

- Бел, я...

- Потом, - тут же отреагировала она. - С делами разберемся, тогда и поговорим.

- Но я только...

- И насчет Сар'ры тоже.

- А...?

- Обо всем поговорим, - вдруг мягко улыбнулась Белка. - Обещаю. Но не сейчас - для этого не время и не место.

- Если с тобой что-нибудь случится, на мои вопросы будет некому отвечать, - тщательно подбирая слова, озвучил свое беспокойство Стрегон, однако она только усмехнулась.

- Не волнуйся. Если, как ты говоришь, это "что-нибудь" все-таки случится... хотя, надеюсь, обойдемся без крайностей... то я в любом случае успею закончить то, что намеревалась. В том числе, и с тобой. У тебя ведь куча вопросов? А сомнений еще больше? Я так полагаю, еще и припомнил кое-что... не отвечай, по глазам вижу. Так что объясняться все равно придется. Но делать это в лесу, да еще на ночь глядя - глупо. Так что потерпи до Золотых, а там мы все решим.

Стрегон на мгновение задумался. Но она уже доказала, что свое слово держит... когда хочет, конечно... да и татуировка молчала. Значит, или Белка действительно ответит на его вопросы в скором времени, или же очень искусно сейчас лжет. Правда, никаких подводных камней в ее словах он, как ни старался, так и не нашел.

- Хорошо, - наконец, отступил он. - Тогда ответь мне всего на один вопрос.

- Какой?

Вот хитрюга! Почти впрямую говорит, что захочет - ответит, а захочет - нет! Он мысленно вздохнул, но все-таки решил не торопить события.

- Скажи, что случилось с тем эльфом, которому вы рискнули дать кровь оборотня?

Белка удивленно кашлянула.

- Откуда знаешь, что мы... впрочем, какая разница?

- Он мертв? - напряженно уточнил наемник.

- Нет. С чего бы ему умирать?

Стрегон непонимающе поднял голову.

- Тогда что произошло? Почему вы отказались?

- Это уже не один, а целых три вопроса, - со смешком отозвалась Гончая. - Но, если тебе так интересно, пожалуйста: да, мы действительно однажды испробовали этот состав на Перворожденном. На Светлом, если точнее. Разумеется, на добровольце... которым он стал вскоре после того, как рискнул сильно разозлить Владыку Элиара... ну, не в этом суть. Так вот, когда ушастый ее принял, мы ждали самого плохого, готовились даже к пышным похоронам, но ничего страшного не случилось - перевертышем он так и не стал. Зато почему-то на нем проявился весьма забавный побочный эффект - тот бедолага чуть в обморок не упал, когда поутру посмотрел в зеркало.

- Что, все так плохо?

- Да не плохо! Но согласись: когда вдруг обнаруживаешь, что сменил цвет волос с золотистого на пепельно-серый, это - ужасная трагедия! Особенно для избалованного красавчика, привыкшего считать себя пупом земли. Представляешь, как он перепугался, когда в довесок к этому вдруг обнаружил у себя во рту два лишних клыка? Которые умеют прятаться в десны, а появляются лишь тогда, когда он сильно разозлится или перетрусит?

- И это все? - не поверил Стрегон.

- А что тебе еще надо? - искренне удивилась Белка. - Раз нужного эффекта не получено, то зачем испытывать снова? Тем более, стать таким, как тот ушастый, больше никто почему-то не захотел. Добровольцы, так сказать, закончились... это все, о чем ты хотел узнать?

- Пока да, Бел. Спасибо.

Она усмехнулась и, ободряюще хлопнув Шира по плечу, медленно отступила обратно в лес.

- Тогда мне пора. Утром зайду, проверю, как у вас дела. А к полудню уже до эльфов доберетесь. Только, чур, обо мне ни слова! Я сама вас разыщу.

Шир без всякого удивления кивнул, отлично зная, как она не любит чужого внимания. Затем проводил ее силуэт задумчивым взглядом и без лишних слов дал отмашку двигаться дальше.

Лакр, немного поотстав, удивленно уставился на Стрегона.

- Ты про эльфа-то зачем спросил?

- Не знаю, - рассеянно отозвался тот, нервно покусывая губы. - Пока еще не знаю... но что-нибудь обязательно придумаю.

Глава 19

Границу обжитых мест Братья увидели очень скоро. Правда, не сразу осознали, что это именно она: ровная зеленая изгородь, преградившая им путь, выглядела до того естественно, так органично смотрелась между древесных стволов, что они в первый момент решили - вот она, первая промашка эльфов. Везде лес был чистым, светлым и ухоженным, а тут они, видимо, просмотрели бурно разрастающиеся дебри. Насторожило только то, что среди зеленого заслона присутствовал и колючий храмовник, и скромные ели, и податливый молодой кустарник... будто неведомый садовник задумал собрать здесь самые разные растения и переплел их в причудливый, высокий, обманчиво хрупкий забор.

Стрегон заподозрил неладное только тогда, когда ощутил смутное сходство представшего барьера с оставшимся позади Кордоном. Просто здесь чуть меньше размеры колючек, чуть естественнее качаются листья, чуть тоньше лианы и совсем не чувствуется никакой угрозы. Самая обычная ограда, призванная обозначить границы охраняемой территории.

Впрочем, охранники у нее тоже имелись: в нескольких шагах от живого барьера прямо на земле сидели, поджав под себя ноги, трое широкоплечих молодцов довольно лихого вида. Одетых в одинаковые коричневые куртки, под которыми угадывались уже знакомые Братьям радужные брони, плотные полотняные штаны, заправленные в короткие сапоги, и отличной выделки черные рубахи, на которых почти не видна вездесущая грязь и прилипчивая дорожная пыль. Рядом с хозяевами, как раз под правую руку, лежали потертые ножны, небрежно прикрытые плащами - вроде не напоказ, но так, чтобы можно было в любой миг дотянуться. В ножнах на поясах покоились парные ножи, а за отворотами рукавов внимательный взгляд Стрегона подметил любопытные выпуклости, сильно смахивающие на то, что незнакомцы имели нехорошую привычку бросать в незваных гостей очень острые и быстро летящие предметы вроде метательных стрелок или пятиконечных звездочек. Не исключено, что даже серебряных.

Лица у странной троицы оказались вполне человеческие - обветренные и загорелые, как у всех, кто много времени проводит на улице. Причем, человеческие настолько, что на широких скулах незнакомцев отчетливо проступала двухдневная щетина. У правого воина, плюс ко всему, на лбу красовалась свежая царапина, явно нанесенная чьим-то острым когтем; остальные щеголяли причудливыми шрамами, частично скрытыми за густыми, неровно постриженными челками. При этом, двое из этой троицы, судя темному цвету глаз и волос, родились в Интарисе, а последний носил неопрятную шевелюру приятного золотистого оттенка, которую так же небрежно, как и соседи, забрал в длинный хвост.

Если бы не близость к Золотым и уверенность, с которой они подпирали своими спинами Границу, можно было бы подумать: разбойники. Однако эльфы вряд ли стали бы терпеть возле себя подобных соседей, так что, скорее всего, это обычные Охотники, которые решили расслабиться на дежурстве и сейчас с азартом резались в кости. Причем, играли, судя по всему, уже давно и явно с переменным успехом. К тому же, увлеклись настолько, что появление незваных гостей даже не приметили.

Только когда Шир выступил из-за пышного куста бузины и резко отпустил тугую ветку, заставив со свистом распрямиться, они неохотно оторвались от своего занятия и со вздохами поднялись.

- Здорово, Черный, - рассеянно поприветствовал Охотника белобрысый. - Что-то ты припозднился: мы ждали вас еще час назад.

- И поэтому занимаетесь Торк знает чем?

- Дык что ж еще делать-то? - уныло возразил второй "охранник". - В лесу все спокойно, народу сегодня оттуда не идет, мимо тоже никто не проходил...

Шир вежливо приподнял бровь.

- Никто? Ты уверен?

- Еще бы, - зевнул третий. - С самого утра тут торчим, как дураки. Хоть бы зверг какой сбежал - поохотились бы на славу. А так - тишь да гладь. Даже морду набить некому.

Стрегон вдруг перехватил молниеносный, цепкий взгляд говорившего и подобрался: ого, кажется, эти сонные типы на самом деле сонные только с виду. Вон, как белобрысый встал - если с нами что не так окажется, до него сразу и не допрыгнешь. А третий вовсе отступил в сторонку. Знает Шира, видел и говорил с ним не раз, но все равно незаметно нюхает воздух, ищет посторонние запахи, хочет убедиться, что это действительно он, а не пересмешник с компанией таких же кровососов. И ведь знают, что нас много. Наверняка издалека заметили, однако держатся уверенно и даже вяло. Ничего не опасаются. А ведут себя так, словно точно уверены, что справятся с нами при любом раскладе.

Он всмотрелся в незнакомцев еще внимательнее и только сейчас подметил одну небольшую странность: у всех троих оказались удивительно длинные и острые зубы. Прямо ненормально острые. Совсем как у Шира.

Лакр, наконец, распознал опасную желтизну в зрачках чужаков и поперхнулся: перевертыши!

- Расслабьтесь, свои, - хмыкнул Шир, когда Братья чуть сдвинулись, на всякий случай закрыв собой Тиля. - Примерно с час уже, как нас почуяли, вот и не шевелятся, обормоты. Бло, Кри - хватит придуриваться. Если вас не заметили они, то я опознал, как минимум, дважды, потому что кое у кого до сих пор не хватает сноровки, чтобы проползти в храмовнике без единого звука. А кому-то... Бес, не отводи глаза... я по возвращении крепко всыплю за обгрызенный остролист и убитого недалеко от Границы оленя. Ты понял?

Желтоглазая троица разочарованно переглянулась и мигом перестала изображать туповатых увальней. Они подтянулись, выпрямились, расправили плечи. Согнали с лиц выражение сонной одури. Разом преобразились, встряхнулись. Движения их из неловких и угловатых стали точными и экономными, взгляды - прицельными и жесткими, как и должно быть у тех, кто не первый десяток лет бережет покой Золотого Леса. Правда, слова вожака заставили их немного скиснуть: заметил все-таки, ирод мохнатый, почуял издалека. Сразу-то промолчал, не стал попрекать за внимательную слежку, а теперь, вот, позорит перед всем честным народом.

У белобрысого даже физиономия вытянулась, когда суровый взгляд Шира полыхнул неудовольствием, а один из интариссцев с досадой сплюнул.

- Вот Торк! Как заметил-то? Мы ж следов не оставили!

- А шерсть?

Перевертыши дружно крякнули и смущено переглянулись: эх, знать бы, где упасть... но пока бегаешь волком, так легко забыться и начать метить территорию. Где спиной потрешься, сообщая нарушителям, чтоб держались подальше, где кору пообрызгаешь, где когтем царапнешь. А он поймал их на самом простом! Обидно, да?!

- Ладно, - хищно усмехнулся Шир, вдоволь налюбовавшись сконфуженными физиономиями подчиненных. - Мы по делу пришли. Где Риглан?

- Как всегда: на воротах, - без особого энтузиазма отозвался белобрысый Охотник.

- Опять недоволен?

- А то! У него теперь каждый день отвратительное настроение.

- Ничего. Переживет, - довольно зажмурился Шир. - Зато не надоедает по пустякам.

- Это точно. Как там Бел? - с деланной небрежностью поинтересовался один из Охотников, однако Стрегон успел заметить, как беспокойно дернулась у него щека. Видать, крепко она их держала. Очень крепко. Даже без всякой магии.

Шир неопределенно пожал плечами.

- Нормально. Думаю, скоро сюда заглянет.

- Правда? Когда? - моментально оживились перевертыши.

- Не знаю. В ближайшее время... может, завтра? Или даже сегодня?

- Что?!

Лакр запоздало вспомнил ее просьбу и мудро промолчал о том, что Белка вполне может вернуться хоть прямо сейчас. И вообще, с нее станется незаметно следить из-за ближайших кустов и тихонько посмеиваться в кулачок. А потом как выпрыгнуть, как выскочить, да ка-а-ак рявкнуть во весь голос...

- Ой, - вдруг странно посерел светловолосый, видимо, подумав о том же. - А у меня еще броня не доделана - только с день, как Аллорену отдал. Наверняка ж не сделал, гад ушастый. Да шлем со вчерашнего дня не чищен. И сума прохудилась - некогда было подлатать. И сапоги скоро развалятся: думал, хватит еще на один рейд, а тут... где я теперь новые возьму посреди леса? Возвращаться, что ли?

- Мои возьми, - озабоченно нахмурился его сосед справа. - Я все равно скоро дозором побегу. И шлем тоже - чай, не отрастил еще бестолковку побольше моей. Может, и пронесет?

Белобрысый огорченно вздохнул.

- Вряд ли. Это Шир у нас добрый: на мелочи не смотрит, а Бел... э-э-х... и чего ты не пришел на пару деньков попозже?

- Поговори еще у меня, - сухо отозвался Шир, ничуть не озаботившись чужими проблемами. - Сам виноват, что амуниция ни к Торку. А то "не сделал", да "не было времени"... Бес, ты ведь знаешь правила.

- Мать твою! Как же я теперь-то?!

- Без понятия. Я тебя еще в прошлый раз предупредил: больше заступаться не буду. Попадешься снова - пеняй на себя.

Белобрысый Бес стал совсем несчастным и даже позабыл о чужаках, с величайшим интересом следящих за разворачивающейся драмой. Он жалобно оглянулся на приятелей, ссутулился, словно пойманный на воровстве соседских яблок мальчишка, которого вот-вот должна отодрать за уши строгая матушка. Но Кри и Бло, хоть и смотрели с неподдельным сочувствием, помочь ему ничем не могли. А потом переглянулись, подумали и как-то дружно заторопились.

- Проходите, что ли? Чего на пороге стоять? А нам еще надо пройтись, присмотреться, в парочку мест наведаться... Шир, пароль прежний. Там народ есть - откроют. Доброй охоты!

- Доброй, - замедленно наклонил голову перевертыш.

Он терпеливо дождался, пока подхватившиеся Охотники не соберут вещи и не удалятся излишне поспешным, но совершенно бесшумным шагом. Задумчиво оглядел оставшийся позади лес, принюхался. После чего неуловимо пожал плечами, словно говоря себе, что не отвечает за чужую безалаберность, и уверенно двинулся к зеленой стене.

Стрегон инстинктивно напрягся, ожидая, что живой барьер, как на Границе, тоже зашевелится и выпустит наружу острые шипы. Однако ничего подобного не произошло: Шир беспрепятственно добрался до живой преграды, подошел к ней вплотную, и, сняв с левой руки перчатку, бесстрашно коснулся ближайшей ветки.

Что было дальше, Стрегон запомнил плохо, потому что на какое-то время просто оглох, ослеп и самым настоящим образом онемел, уставившись на крепкую кисть Охотника и буквально пожирая ее глазами. Его не удивило, что густые ветви, будто узнав гостя, мгновенно разошлись в разные стороны, открыв удивленным Братьям вполне приличный по ширине проход. Не видел довольной улыбки Шира, когда тот заглянул внутрь и, видимо, увидел кого-то знакомого. Кажется, Стрегон вообще позабыл, зачем сюда явился. Потому что уже второй раз за последние недели стоял, словно громом пораженный. Стоял, почти не дыша, и неподвижным взглядом смотрел на ожившую легенду, которую искал долгие двадцать лет и которую уже не чаял увидеть: на узкую черную полоску, перечеркнувшую поперек левое запястье перевертыша.


Последующие полчаса прошли для Стрегона, как в тумане: он безропотно шел, куда было велено, послушно кивал, если спрашивали, без единого возражения поворачивал следом за всеми, а сам лихорадочно размышлял.

Мимо него неспешно проплывали прекрасные остролисты, радующие взор золотистым цветом своих изящных листьев. Вдоль заботливо протоптанных тропок щедро раскинулись живописные лужайки. Зеленая трава мягко пружинила под ногами. Ноздри легонько щекотали непривычные ароматы. Одуряюще пахли многочисленные цветы. Над ними взад и вперед беззаботно порхали удивительно крупные бабочки. То и дело навстречу попадались эльфы - причем, и Темные, и Светлые. Какие-то необъяснимо мирные, если не сказать - благодушные; расслабленные, бессовестно привлекательные, но при этом абсолютно лишенные презрительного высокомерия и странно терпимые к присутствию у себя дома смертных.

То один, то другой остроухий ненадолго подходили к Ширу, о чем-то певуче спрашивали, окидывали чужаков любопытным взглядом, а затем с вежливым кивком отходили, уважая желание Охотника как можно быстрее добраться до Чертогов. Никто не пытался им препятствовать. Не изъявлял желание задержать или, тем паче, потребовать гербовую бумагу за личной подписью одного из Владык, объясняющей их присутствие в Золотом Лесу. Некоторые просто кивали издалека, завидев среди смертных темные макушки собратьев, а иные приветственно махали, даже если всего лишь проходили мимо.

Терг никогда прежде не видел, чтобы Темные и Светлые, находясь в такой опасной близости, умудрялись сохранять спокойствие и взаимное уважение. Чтобы они раскланивались при встрече друг с другом, не цедили холодных приветствий, не прятали за фальшивой улыбкой застарелой неприязни. Напротив, он не раз наблюдал, как остроухие охотно смеялись над какой-то общей шуткой, спешили бок о бок куда-то по делам. Как Темный эльф вежливо сопровождал Светлую эльфийку, а та в ответ лишь с улыбкой благодарила... удивительная картинка! Просто невероятная! Видно, крепко им надоели прежние порядки, раз и Темные, и Светлые, наконец, решили основать свое собственное поселение вдали от Советов, тронов, устаревших законов и замшелых принципов, которыми прежние Владыки так долго не хотели поступаться. Просто ушли из старых Родов и создали новые. Но так, как решили сами и как подсказывало им сердце.

Или же тут было что-то еще?

Терг вопросительно повернулся к вожаку, молча испрашивая пояснения, но Стрегон с каменным лицом шел следом за Тилем, который еще на входе мудро накинул капюшон, и неотрывно следил за широкой спиной Охотника, чья татуировка так поразила его у барьера.

Серые... он же говорил, что их кличут не просто Охотниками, а именно Серыми. По цвету шерсти, что ли? Те самые Серые, о которых недавно рассказывал Лакр, о ком с таким недоумением говорил дед Тороса. Странные люди... точнее, НЕлюди, слухами о которых полнится земля, приписывая им совершенно невероятные способности. И, что самое главное, одному из которых Стрегон был обязан жизнью - еще тогда, во время своего первого Испытания, когда странный незнакомец играючи перебил стаю огромных гиен и буквально вытащил его с того света. А потом на руках донес до ближайшей деревни, где и оставил на попечение местного лекаря.

Вот и еще один долг жизни образовался...

Стрегон не запомнил лица своего спасителя - перед глазами тогда все плыло, но татуировку он запомнил хорошо. А потом долгое время настойчиво искал тех, кто мог бы ему подсказать, где живут и воюют такие удивительные люди. Спрашивал, настойчиво собирал даже малейшие сведения, постепенно приходя в недоумение, а потом и в отчаяние - оттого, что информации практически не было. И вдруг - нашел. Встретил. Узнал. Правда, совершенно не там, где надеялся. Но это открытие вызвало в его душе настоящую бурю.

Шир?! Один из них?! Этот смурной тип, умеющий оборачиваться громадным волком, но не считающий себя оборотнем?! Близкий друг Белки и ее верный последователь?! Предводитель Серых?!

Такого просто не может быть!

Но татуировка была та самая - именно такую он видел когда-то на руке своего спасителя: узкую черную полосу, перечеркивающую кисть у самого основания. Лаконичная, простая, но красноречивая метка, означающая принадлежность к касте избранных. Скромный знак, который Шир так долго скрывал под перчатками. Серые... перевертыши... дикие Охотники, давшие клятву верности своей стае, дому и Вожаку.

Неужели ответ все время был здесь?! В Серых (о боже! СЕРЫХ!) Пределах?!

Стрегон устало прикрыл глаза.

Проклятье! Почему он не подумал об этом раньше? Почему не заметил случайной оговорки Белки? Серые Пределы, волки, оборотни... которых тоже иногда зовут просто "серыми"... перевертыши, Охотники, эльфы... вот, выходит, зачем тот тип забрал кровь у двухголового чудовища Тороса? Для эльфов с их неуемной тягой к знаниям? Для тех самых Золотых, которые давно и успешно увлекаются магией крови? Белка же говорила про Курша, что в его жилах течет кровь исчезнувших с Лиары мимикров, да и про Шира обмолвилась, что его когда-то изменила кровь оборотня... интересно, чью еще кровь они сумели использовать? И что из всего этого получилось? Не для того ли Охотники иногда все же покидают Проклятый Лес - ищут необычных монстров, ловко их приканчивают, а кровушку прихватывают с собой, чтобы любознательные эльфы могли как следует ее изучить и куда-нибудь приспособить?

Если все так, то это весьма изящный и красивый ход. Мои поздравления создателю. Ловко, одним словом. Действительно, ловко придумано: Серые появляются в нужном месте внезапно, неизвестно откуда, планомерно уничтожают всякую нечисть, потом так же незаметно исчезают, словно призраки в предутреннем тумане. А с собой забирают небольшую компенсацию, благодаря которой в скором времени, быть может, появятся еще более ловкие и умелые воины, чем перевертыши. Ведь кто сказал, что остроухие маги остановятся на достигнутом? А если припомнить силу и скорость Шира, то тогда вовсе неудивительно, что его подопечные с легкостью расправляются даже со стаями голодных гиен. И, разумеется, нет ничего странного в том, что неграмотные крестьяне принимают их порой за ожившие тени прошлого.

- Пришли, - вдруг обронил Шир, и Стрегон вздрогнул от неожиданности, невольно отвлекаясь от суматошных мыслей. - Мы на месте. Дальше простым смертным хода нет.

Как? Уже?!

Полуэльф непонимающе моргнул.

- Чертоги, - с непонятным выражением подтвердил Охотник, заставив его вскинуть голову и с недоумением оглядеться. А потом - изумленно распахнуть глаза и неприлично разинуть рот, в искреннем ошеломлении уставившись на самое настоящее чудо.

У Светлого Владыки Эллираэнна, как говорили, Чертоги были любовно выращены из гибких ветвей золотого остролиста, искусно переплетенных друг с другом и обретших форму огромного купола, который накрывал, подобно громадной чаше, самое сердце Светлого Леса. При взгляде на него у непривычного человека глаза начинали слезиться от яркого золотого блеска и на миг что-то сладко замирало в груди. Казалось кощунственным прикасаться к этой хрупкой красоте, было страшно ее задеть или случайно повредить. Страшно раздавить даже неловко подвернувшуюся травинку...

В Темном Лесу Чертоги иные - жесткие, суровые, прячущие под своей зеленовато-серебристой листвой острые жала и ядовитые шипы. Невероятно красивые, благодаря белоснежных ясеням, но при этом смертельно опасные. Способные и удивить своим сказочным убранством, и уничтожить одним единственным прикосновением. Но зато в них Темный Владыка чувствовал себя абсолютно защищенным. Там ему подчинялась каждая веточка, каждый крохотный листочек и каждый сучок, которому повезло вырасти под сенью невероятно мощной ауры Огня Жизни. Этот Огонь питал Темный Лес изнутри, дарил ему жизнь, заставлял восхищаться его непривычной, суровой красотой, перед которой хотелось смиренно склонить голову, а потом пасть на колени, поддавшись витающей там ауре неумолимой силы...

А вот Золотые Чертоги оказались непохожими ни на что. В лучах заходящего солнца они играли мягкими бликами на кронах переплетенных между собой деревьев. Переливались сочным янтарем. Благоухали цветами удивительной раскраски. Поражали своим величественным, но при этом - и сдержанным убранством. Они не походили ни на Светлые, ни на Темные Чертоги. Казалось, они объединили в себе все лучшее, что только могли создать за прошедшие тысячелетия Перворожденные. Вобрали в свой узор и теплое золото остролистов, и приятную белизну эльфийских ясеней, и легкий трепет лепестков голубой лиардели, которую даже привередливые эльфы признавали красивейшим творением природы... казалось, сам мир вдруг доверчиво распахнулся навстречу ошеломленно замершим гостям. Охотно раскрыл свои объятия и снисходительно посмотрел сверху вниз: мол, ну что же вы? Заходите!

Тирриниэль, который однажды уже видел это чудо, сдержано улыбнулся. А вот Ланниэль, никогда не покидавший родной Лес, пораженно покачал головой.

- Ну, Тир... да как же им удалось их объединить?

- Я в жизни такого не видел, - ошарашенно признался Картис. - Seille, разве это возможно?

Ланниэль только вздохнул.

- Говорят, до Разделения так и было. Только я не очень верил. А теперь вот, своими глазами вижу и не знаю теперь, то ли плакать, то ли смеяться.

Лакр, оглядев открывшееся великолепие, восхищенно присвистнул.

- Да-а-а... знал бы, что тут есть такое чудо, первым бы через Впадину побежал. Шир, я действительно не сплю?

Охотник скупо усмехнулся.

- Нет. Можешь мне поверить - все взаправду. Но нечего на пороге стоять - пошли, я проведу вас внутрь.

- А тебя пустят? - недоверчиво обернулся ланниец.

- Разумеется.

- С такой-то рожей?!

Шир недобро покосился.

- Скажи спасибо, что вообще пускают, шутник. В другое время заставили бы пару-тройку дней, а то и недель, поторчать снаружи - в очереди, чтобы прониклись, зауважали и притихли. Да еще потребовали бы соблюдения всех церемоний, которых у эльфов, как ты знаешь, ОЧЕНЬ много. Но Бел велела вести вас сразу к Владыкам, так что мы пройдем напрямик. Минуя ворота, охрану и всех остальных.

Ланниец правильно расценил желтоватые искры в глазах перевертыша и поспешно прикусил язык.

- Да я что? Я только рад, что ты тут на особом счету. Все-таки хорошо, когда с нами вожак такой большой и сильной стаи. Эльфы, небось, уважают?

Шир только усмехнулся, но ничего не сказал. Просто подошел к Чертогам в первом попавшемся месте и, заложив руки за пояс, самым разбойным образом свистнул. Да так оглушительно, что стоящий рядом Ивер аж присел от неожиданности, а Брон, оказавшийся по несчастливому совпадению еще ближе, со страдальческим видом поморщился. И потом еще долго растирал полуоглохшее ухо, рядом с которым дурной волчара так неудачно рассвистелся.

- Кого опять ветры принесли? Кто там? Чего надо? - раздалось спустя пару секунд неприветливое из-за зеленой стены.

- Свои, - бодро заявил Шир, невозмутимо раскачиваясь на носках. - Открывай, мне к Владыкам надо.

- Ага, сейчас, - ворчливо отозвался тот же хрипловатый голос. - Жди до утра, им пока недосуг.

- Сам жди. Я по делу.

- По какому еще делу? - подозрительно поинтересовались изнутри.

- По важному. Так что открывай, умник, и умолкни, пока я не прошел тебя насквозь. Вместе с твоими воротами.

Незнакомый привратник на мгновение задумался.

- Нет, - наконец, сказал он. - Приказа насчет тебя сегодня не было. Значит, Владыки не ждут важных вестей, и я не стану их беспокоить из-за какого-то пустяка.

Охотник нехорошо прищурился.

- Что ты сказал? Это ты МЕНЯ назвал пустяком, недоросль ушастый?

- Ах ты, песья отрыжка...

В стене прямо напротив Охотника внезапно распахнулся широкий проем, и оттуда буквально выскочил молодой эльф весьма необычной наружности. Стрегон назвал бы его Светлым, если бы не подозрительно жесткая, непослушная грива пепельно-серых волос, которую эльф, как ни старался, не смог уложить в благопристойную прическу. Он был красив, как все Перворожденные, гармонично сложен, одет в легкую золотистую накидку поверх изысканного зеленого камзола с богатой отстрочкой, его изящные пальцы были унизаны перстнями удивительно тонкой работы, а небольшой кулон на груди поражал работой неизвестного ювелира... однако при этом просматривалось в его лице нечто чуждое. Что-то совсем неуловимое, проступающее в момент искреннего гнева, будто тщательно скрытая за внешней привлекательностью маска. Что-то непонятное в чуть более крупных, чем обычно, зеленых глазах, где вдруг загорелась неприятная искорка. В заостренных на кончиках ногтях. И, особенно, в настораживающее острых, ненормально длинных верхних клыках, которые смутно напоминали о чем-то нехорошем.

При виде наглой ухмылки Шира эльф бешено раздул красивые ноздри, собираясь что-то прорычать в адрес дерзкого перевертыша, но вдруг заметил толпу Темных эльфов, в изумлении изучающих его внешний вид, и поперхнулся.

Шир похабно оскалился.

- Здорово, Риглан! Чегой-то ты сегодня на взводе - кто-то уже разозлил с утра?

Необычный эльф ошарашенно моргнул, озадачившись самим фактом присутствия возле Чертогов незнакомых сородичей. Причем, те были явно с дороги - плащи пыльные, сапоги грязные, лица усталые... кто такие? Откуда? Почему без предупреждения? Но, видимо, дело срочное, раз этот клятый оборотень их сюда привел. Вон, скалится еще, зараза! Явно знает больше, чем сказал! Иначе не стоял бы тут с наглой мордой, требуя немедленно прохода без всяких проверок, бумаг и согласования с Владыками. Гнать бы его в шею - из-за таких визитеров никакую репутацию не удержать. Но не пусти его сейчас - сам войдет. Разворотит косяк, и все равно войдет, будто ему тут медом намазано. Силища у этого нелюдя жуткая даже по меркам эльфов - в прошлый раз скрутил всю охрану в бараний рог, развалил три стены, перекинулся прямо среди белого дня и прорвался-таки к Тронам - Светлому и Темному. Какой-то пустяк ему вдруг понадобилось срочно сообщить, видите ли. Прямо горело! А Владыки даже не рассердились - терпеливо выслушали его невнятное рычание, милостиво кивнули и величественным жестом отпустили, не велев для острастки хотя бы плетей всыпать. Гад. Как есть, гад мохнатый. Но повелители его ценят и, если у него действительно что-то срочное, то по головке не погладят, если вдруг задержать этого нелюдя на пороге. А с другой стороны, приказа ведь не было. Поздно уже: ночь на носу, не время для приема гостей...

Риглан, находясь в тяжких раздумьях, странно засопел.

- Realle torra, - вдруг обронил Шир, начертав в воздухе странный знак: перечеркнутый слева направо круг. - Мы действительно по делу. От Бел.

Эльф вздрогнул, как будто его ударили, но перевертыш смотрел твердо, в полной уверенности, что имеет право требовать позднего визита.

- Тьфу на тебя, Охотник! - наконец, с нескрываемым отвращением сплюнул Риглан. - Сразу не мог сказать?!

- Открывай, - неумолимо велел Шир, и эльф неохотно сдвинулся в сторону. - Сообщи Владыкам, что у нас вести из Темного. И еще имей в виду, что Бел скоро будет здесь.

Перворожденный снова вздрогнул.

- Бел?! Здесь?! Сегодня?!! - он вдруг пугливо попятился, лихорадочно озираясь и словно ожидая, что она появится прямо сейчас и тут же оттаскает его за длинные уши. Но никого не увидел, облегченно вздохнул и заторопился. - Да не стойте на пороге, в самом-то деле! В Главный давайте, и поживее! Дорогу знаете, так что идите. А я пока прямой коридор открою и передам по Ветви, чтобы подняли Владык. Тебе кто нужен?

- Оба, - лаконично отозвался Шир, заходя в гостеприимно открывшийся, узкий и кажущийся поистине бесконечным коридор. - Стрегон, пусть твои люди сдадут оружие - тут опасности нет. А в Тронный зал мы вооруженных чужаков не пускаем. Идти нам недалеко, закрытым путем пройдем, раз уж Риглан расщедрился, а там нас никто не только не тронет, но даже не увидит.

Стрегон в затруднении обернулся к Тирриниэлю, но тот властно кивнул, после чего Братьям оставалось только с сожалением выполнить требование Охотника и безропотно отдать свое оружие чужие руки.

- Ого, - удивился остроухий привратник, осторожно принимая меч Стрегона. - Чую нашу магию. И немалую. Даже странно, что он тебе покорился.

Полуэльф угрюмо промолчал и, как только побратимы неохотно расстались с оружием, шагнул в услужливо распахнувшийся тоннель, долженствующий привести их напрямую к Владыкам Золотого Леса.

- А вы останьтесь, - велел Шир замявшимся эльфам Эналле. - Насчет вас указаний не было, так что лучше вам пока побыть в гостевой комнате. Риглан, обеспечь.

- Я тебе что, слуга? - буркнул Перворожденный, однако послушно открыл еще один коридор.

Лакр удивленно покрутил головой, но так и не понял, каким образом он это сделал. То ли подумал, то ли пошептал чего? Или какой-то своей магией владеет? Да нет вроде, не пахнет от него ничем. Значит, тут какой-то другой секрет кроется, только жаль - никто не расскажет.

Ланниец, поняв, что не раскроет эту загадку самостоятельно, разочарованно отвернулся и, положив свой меч на специальную подставку, поспешить нагнать вожака, который уже исчезал в глубине слабо подсвеченного магическими огоньками коридора. Бог с ним, с Ригланом. Главное, другого чего не упустить, а то спросят его потом, что видал, а он и похвастать толком не сможет.

Глава 20

Главный Зал, к изумлению Братьев, оказался не залом в полном смысле этого слова, а одной широкой поляной посреди роскошного, цветущего, поистине великолепного сада. Здесь не было деревьев - их с лихвой заменяли заботливо подстриженные и ухоженные кусты, надежно ограждающие пространство Зала от посторонних взглядов и разделяющие его так, как было угодно Владыкам. Понизу стелился густой зеленый ковер из очень короткой, но поразительно мягкой травы. Ни дорожек, ни троп, ни камней, ни песчинки - она выглядела так, будто только-только народилась и никогда не знала тяжести чужих сапог. На некоторых травинках еще даже роса как следует не просохла, несмотря на сгущающиеся сумерки и то, что в это время ее просто не должно было быть. Однако трава была. Благоухала. И это казалось настоящим чудом. Особенно в свете того, что льющийся с усыпанного звездами неба свет раскрашивал ее совершенно невообразимыми красками.

Цветов здесь почти не было - видимо, повелители эльфов не жаловали излишеств. Не было тут и певчих птиц, и игривых бабочек - Главный Зал был совсем не тем местом, где можно позволить себе отвлекаться на посторонние вещи. Поэтому он оказался пуст, сдержан по форме и умеренно строг, как и полагается резиденции царственных эльфов. А единственным украшением для него стал большой, искусно выполненный из белого мрамора фонтан, в центре которого на высоком постаменте неподвижно застыли две удивительно красивые скульптуры.

Стрегон даже вздрогнул от мимолетного ощущения, что огромные хмеры (под стать Айше!) вот-вот пошевелятся и откроют глаза. Они выглядели настолько живыми, что ему потребовалось несколько секунд, дабы убедиться в собственной ошибке. Однако странное чувство, что с ними что-то не так, все-таки не ушло. Даже тогда, когда он понял, что звери каменные, и никому и ничем не угрожают.

Чем больше Стрегон на них смотрел, тем больше поражался искусству неведомого скульптора, сумевшего изваять в камне двух массивных, устрашающе оскалившихся и будто бы готовящихся к прыжку костяных кошек. Одна выглядела чуть стройнее и гораздо изящнее, несмотря на угрожающе поднятый гребень из костяных игл и чудовищные, внушающие уважение клыки. Каждая мышца ее гибкого тела была напряжена, словно перед решающим броском, лапы чуть согнуты, длинный хвост выразительно приподнят. Острые когти выпущены наружу, а самые их краешки создатель специально спрятал в основании постамента, как будто бы они действительно пронзили его насквозь. Настоящая хищница. Совершенная и смертельно опасная. Ее не портил даже нечаянно обломленный коготь на правой передней лапе и начисто срезанное, словно острым ножом, каменное ухо. Действительно, красавица.

Рядом с ней неподвижно застыл не менее грозный самец - еще более громадный (хотя у хмер это - большая редкость), массивный и невероятно свирепый. Левым плечом он частично загораживал ее, нависая сверху черной тенью, а правое, наоборот, воинственно выставил вперед, дабы показать, что будет сражаться с невидимым противником до последнего вздоха. Он словно говорил: "здесь моя территория, остановись!". И, оказавшись напротив такого чудовища, в это очень легко верилось.

Лакр даже споткнулся от неожиданности, когда рассмотрел их во всем великолепии, и с холодком подумал, что виденные им недавно хмеры сильно уступали этой необычной паре. Не хотел бы он, чтобы по Проклятому Лесу гуляли ЭТИ звери. Потому что на таких, если наткнешься, живым точно не уйдешь.

Тирриниэль бесстрашно подошел к мраморному бортику и с неожиданной грустью взглянул на скульптуры. Кажется, совсем недавно это было. Кажется, вот только вчера он самолично объяснял сыну все тонкости ритуала Передачи. И, кажется, только вчера касался костяных боков этих кошек, надеясь на лучшее и гадая о том, сколько времени им придется провести в магическом стазисе.

- Траш... - благоговейно выдохнул Ланниэль, остановившись за спиной у повелителя. - Вот она, значит, какая...

Стрегон удивленно обернулся: кто? Траш?! Та самая?! Кровная сестра Белки?! Он присмотрелся повнимательнее, пройдясь по каменному телу хищницы осторожным взглядом, и вдруг со всей ясностью понял, что за зверь жил внутри маленькой Гончей, упорно пытаясь вырваться на свободу. Вернее, оба зверя. Вот эти. Чьи тела навеки застыли в неподвижности, а свирепые разумы недовольно ворочались в чужом сознании, настойчиво пытаясь одержать верх. Если у них получится, от Белки останется только жалкая оболочка, пустое тело, лишенное всякого разума. Она станет ИМИ.. Пусть на жалкие мгновения, минуты или даже часы, но за это время ОНИ сумеют разрушить ее изнутри. Натворят немало бед, срывая буйный нрав на случайных жертвах. Разорвут в клочья десятки (если не сотни!) невинных. А когда успокоятся... вернее, ЕСЛИ успокоятся и вспомнят... не приведи боги увидеть всю глубину их отчаяния и справедливого чувства вины.

К тому же, кто знает, насколько сохранился их разум за прошедшие годы? И кто знает, не случилось ли с ними что-то гораздо худшее, чем просто смерть? Ведь даже долгий сон порой не спасает от безумия, а безумие хмер может стать для Золотого Леса пострашнее Последней войны.

Стрегон прикусил губу, наконец-то, хорошо понимая предусмотрительность Белки. Что ж, это была разумная предосторожность с ее стороны. Вернее, она всегда все делала разумно и готовилась к самым неприятным последствиям. Даже к таким, когда требуется пожертвовать собой ради других - на тот случай, если у нее что-то не получится.

Но как мог Хозяин позволить ей пойти на такой риск?! Как мог даже подумать о том, чтобы обречь ее на такие муки?! О чем он думал?! Как вообще рискнул уйти, если знал, что ей будет так тяжко?!

Тирриниэль с тихим вздохом отвернулся.

- Ох, Бел... ты всегда была упрямой. И всегда умела настоять на своем.

Стрегон, вздрогнув от того, что Владыка так легко угадал его мысли, тут же понурился: все верно. Как мог он, говорите... а кто бы сумел ей отказать? Кто бы рискнул встать против нее и устоял против ее силы? Может, Хозяин ушел в одиночестве, чтобы просто не дать себе шанса проиграть в этой схватке? Может, зная ее, он для того и просил сыновей хранить свой уход в тайне? Чтобы не смотреть ей в глаза? В эти удивительные, прекрасные, полные боли глаза, в которых отражается вся тревога этого мира? За НЕГО?

Кто бы мог перед этим устоять?!

Стрегон не знал. Но очень хотел бы увидеть того, у кого хватило смелости просто быть с ней рядом. На протяжении уже... сколько? Пяти веков? Наверное, нужно быть особенным, чтобы противостоять ей. Наверное, нужно обладать не меньшей силой, чем Белка. И, наверное, нужно уметь сдерживать эту силу так, как будто от нее зависела жизнь на всей Лиаре.

- Жуть какая, - передернул плечами Лакр, вдоволь налюбовавшись на каменных хмер. - Я бы у себя во дворце таких не поставил.

- У тебя нет дворца, - флегматично заметил Торос.

- Может, еще будет?

- Не в этой жизни, рыжий.

Лакр только фыркнул и отошел, собираясь оглядеться повнимательнее. Однако быстро подметил какое-то шевеление впереди и, толкнув побратима локтем, выжидательно уставился в ту сторону. Ну? Будет им сегодня аудиенция или Шир сбрехал? Может, сейчас оттуда выскочит шустрый офицер дворцовой стражи и сухо сообщит, что все переносится на завтра, потому что Владыки, дескать, устали за долгий день и не намерены принимать поздних гостей?

Он даже заранее состроил скептическую гримасу, собираясь красноречиво послать незадачливого гонца куда подальше, однако вместо одного посыльного на поляну шагнули сразу двое. Эльфы. Светлый и, разумеется, Темный. Они тут вообще, насколько он успел заметить, жили подозрительно дружно. Даже не огрызнутся при встрече, не улыбнуться кисло, вынужденные терпеть соседство тех, с кем долгие века враждовали посильнее, чем даже с гномами. Так и эти двое - неторопливо зашли, остановились на самом краю поляны и вопросительно посмотрели. Словно молча осведомились: зачем вы тревожите покой великих? Для чего явились в столь поздний час, да еще довели беднягу Риглана до заикания?

Они оказались до удивления просто одеты: Темный эльф небрежно набросил на плечи простую кожаную куртку, под которой скрывалась безупречно черная рубаха из тончайшего шелка; на Светлом сидел, как влитой, изящный белый камзол без лишних украшений и дорогой отделки. Ни медальонов, ни колец на тонких пальцах, ничего роскошного. Просто родовые перстни на положенных местах - крупный изумруд, зажатый в пасти Великого Дракона, и глубокой синевы сапфир, мирно покоящийся на изящном ободке. А еще - тонкие золотые обручи, аккуратно перехватывающие их высокие лбы. Тоже - с камнями, соответствующие знакам их Родов. Но во всем остальном эти эльфы мало чем отличались от самых обычных Перворожденных.

Еще Лакр с легкой завистью подметил, что вошедшие невероятно красивы. Светлый вообще - будто образец для подражания: статный, с длинными золотистыми волосами, свободно распущенными по спине; ведущий себя с легкой небрежностью, свойственной всем властным и уверенным в себе личностям. Правда, лицо у него было бледноватым и выглядело усталым, будто он долго работал и еще не успел отдохнуть, но все равно - волевое, решительное, открытое. А глаза (привычно зеленые) полнились той еле сдерживаемой силой, которая всегда отличала потомственных магов.

Темный рядом с ним выглядел затемно моложе и немного тоньше в кости, но в ширине плеч почти не уступал. Сразу видно - невероятно подвижный и гибкий, однако и силой не обделен, что для Перворожденных было в порядке вещей. Не пренебрегает упражнениями. Следит за собой. Наверняка славится, как отличный боец. Вон, даже сейчас забросил за спину потертые, явно не первый век носимые ножны с парой родовых клинков. На чужаков смотрит уверенно, хоть и с некоторым удивлением. Лицо ошеломительно правильное, красивое до безумия, но, надо признать, все еще довольно молодое. И настолько похожее на лицо Владыки Тирриниэля, что даже на волосы и в глаза не нужно смотреть - сразу понятно, что там тлеет такой же алый огонек, как у Тиля, Ланниэля и любого потомка Изиара. И уже один этот факт моментально придавал царящему над эльфом невидимому ореолу власти совсем иное значение.

Стрегон, только раз взглянув на незнакомцев, тут же подобрался и, не медля, первым склонился в глубоком, полном уважения и искреннего почтения поклоне: Владыки Золотого Леса были достойны того, чтобы немного отступить от правил. Хотя бы потому, что он никогда прежде не видел эльфийских магов такой силы (исключая Тиля, конечно) вместе. Спокойно терпящих присутствие друг друга и даже решившихся на объединение двух, некогда разделенных народов. И уж конечно, потому, что он даже не надеялся на столь быструю аудиенцию.

Следом за вожаком опомнились и остальные: Лакр, запоздало признав на головах пришельцев знаменитые Венцы Силы, тоже поспешил поклониться, искренне понадеявшись на то, что царственные эльфы не сочтут его неуважительное пяленье за оскорбление. Терг, незаметно пихнув Брона и Ивера, немедленно последовал его примеру. Торосу вовсе не понадобилось ничего объяснять. А Ланниэль с Картисом привычно исполнили такой изящный полупоклон, что неугомонный ланниец, если бы только его увидел, тут же удавился бы от зависти.

- Мое почтение, лорды, - весомо поприветствовал Владык Шир, ограничившись легким кивком. - Лорд Элиар, лорд Тирраэль... прошу прощения за спешку, но дело срочное: прибыло посольство Темного Леса. Неофициальное, разумеется, но с важными вестями.

- Вижу, - неторопливо отозвался Владыка Элиар. Его взгляд, скользнув по лицам Братьев и еще одной странной, закутанной в балахон фигуре, почти сразу задержался на Ланниэле. - Кажется, у Линнувиэля растет еще один славный Дракон? Что ж, я рад, что он не останавливается на достигнутом. И еще больше рад, что вижу его здесь вместе с Картисом. Судя по всему, наше послание все-таки дошло до Темного Леса?

Молодой маг смущенно порозовел.

- Да, повелитель. Как только мы его получили, то немедленно собрались в путь.

- Ну, три месяца я бы не назвал "немедленным", - неуловимо усмехнулся Светлый. - Что вас так задержало?

- Мы... - Ланниэль замешкался и кинул быстрый взгляд в сторону Тирриниэля. Но тот уже и сам с улыбкой откинул капюшон, а потом кивнул.

- Скажем так: нам пришлось слегка потревожить Совет.

Владыки Золотого Леса изумленно замерли, неверяще разглядывая необычного гостя. Элиар издал странный звук, ошарашенно выискивая знакомую багровую ауру, подсвеченную Огнем Жизни, но раз за разом находя на ее месте лишь пустоту. А потом беззвучно выдохнул:

- ТЫ-Ы?!

- Мое почтение, Владыки, - насмешливо поприветствовал Золотых Тирриниэль, шутливо раскланявшись. - Рад, что моя маленькая маскировка оказалась настолько удачна, что вы даже вдвоем ее не пробили. Слабоваты стали? Или совсем расслабились вдали от наших Лесов?

Элиар, не ожидавший подобного сюрприза, заметно растерялся.

- Но... как?!

- Молча, Элиар, молча... кстати, рад тебя видеть, Тир. Полагаю, твое молчание можно считать за искреннюю радость от встречи? Или оно помешает тебе меня обнять, как положено после долгой разлуки?

Владыка Тирраэль, очнувшись от первого шока, вдруг опустил плечи и, презрев все правила и законы, звонко рассмеялся. Его строгое, волевое лицо озарилось неподдельной радостью. Разом преобразилось, словно он сбросил невидимый, но очень тяжкий груз. А потом Тир быстро шагнул вперед и, пряча вспыхнувшие безумным облегчением глаза, с чувством обнял деда.

- Здравствуй... я даже не надеялся...

- Почему это? - делано удивился Тиль, с удовольствием прижав его к груди. - Что я, отлучиться не могу? Детей и внуков повидать? Кое-кому морду набить смазливую? Не прикованный, в самом-то деле, к трону! Раз в пару веков имею право выбраться на волю или нет?

Тир снова рассмеялся и отстранился, рассматривая Владыку так, словно желая убедиться, что это не сон, что он действительно решился плюнуть на все условности и пришел сюда сам.

- Ну, ты даешь! - наконец, выдохнул Тирраэль. - Эл, ты в это веришь?!

- Не слишком, - все еще ошарашенно отозвался Элиар. - Я полагал, Линнувиэля отправишь, а ты вон как... сам надумал... теперь понятно, чего от вас так долго вестей не было: небось, целую делегацию собрал? Риглан доложил, что с тобой немало народу явилось.

- Нет, на самом деле мы ушли втроем, - усмехнулся Тиль. - Я, Ланниэль и Картис. Плюс Стрегон со своими людьми, чтобы прикрыть наши ауры. И все. Линнувиэля я оставил изображать бурную деятельность под заклятием личины, а сам потихоньку улизнул, чтобы не дразнить Совет лишний раз. Сам знаешь, какие они сейчас нервные. Вдруг бы перемерли от паники, что их повелитель сошел с ума?

- Гм, - кратко выразил свое мнение Тир, удивленно оглядев Братьев. - Ауру, говоришь, спрятал? Ого... теперь вижу: ловко придумал! Если не знать, чего искать, можно вовсе подумать, что ты - это не ты, а простой сапожник!

Тиль снова усмехнулся, а Стрегон, находясь в какой-то прострации, вяло подумал, что, кажется, исчерпал на сегодня весь свой запас удивления. И в этом нет ничего странного, раз уж даже Шир выглядит слегка оторопелым. Похоже, тоже не надеялся, что встреча эльфийских Владык из якобы враждующих Лесов пройдет настолько мирно.

- Как же ты добирался? - пытливо посмотрел на деда Тир. - Плелся по Тракту, как все? Что-то мне сложно представить, будто ты согласился на такое долгое путешествие. Ты ведь не любишь сложных решений?

- Нет, конечно, - улыбнулся Тиль. - Я пошел напрямик. Это здорово сократило сроки, но при этом потребовало присутствия смертных.

- Как, напрямик? - ошеломленно моргнул Элиар, а потом выразительно покосился на Шира. - Через Проклятый Лес?! Один?!

- Точно. Признаться, это было нелегко, но нам удалось его одолеть без особых потерь.

- С ума сойти! Я думал, ты более разумный, чем некоторые... а сунуться в Проклятый Лес в одиночку, без предупреждения, не представляя, что вас там ждет... боги, но кто вас провел?!

Шир вдруг смущенно кашлянул, разом оказавшись под пристальными взглядами повелителей, но отвечать не спешил: ОНА велела помалкивать до поры до времени. И он будет молчать. Даже если его сейчас начнут допрашивать с пристрастием.

- Тиль, кто?! - не дождавшись ответа, удивился Элиар. - Неужели Шир?!

- Нет, я, - тихо прошелестело от фонтана, и оба Владыки, сильно вздрогнув, стремительно обернулись: Белка появилась так тихо, что ее присутствия никто даже не ощутил. Словно призрак, она прошла сквозь хваленую защиту Чертогов, бесшумно просочилась сквозь дворцовую охрану. Не потревожив ни листика, ни веточки, ни нити защитного заклятия, скользнула внутрь и, прекрасно зная дорогу, безошибочно отыскала тех, к кому так упорно вела свой небольшой отряд. А теперь сидела на мраморном бортике фонтана и невесело смотрела на Владык.

Она была все в той же чешуйчатой броне, краешек которой выглядывал из-под накинутой на плечи куртки. С деревянными ножнами в одной руке. Очень спокойная. Маленькая, хрупкая и какая-то печальная.

Элиар, резко поменявшись в лице, машинально качнулся навстречу.

- Белка...

- Не надо, Эл, - устало сказала Гончая, поднимаясь. - Знаю, что ты очень сожалеешь и готов все исправить. Винишь себя и постоянно ищешь решение. Твоя аура стала слабее за эти годы. Ты многое тратишь на Портал. Он вас обоих истощает и вынуждает беречь перстни. Он причиняет тебе такую же боль, как и мне. Я вижу это. А также знаю то, что ты никогда не обманул бы меня, если бы знал...

Светлый заметно побледнел, отчего темные круги у него под глазами стали гораздо отчетливее. Сжал зубы, виновато опустил голову, однако Белка только грустно улыбнулась.

- Забудь. Я не сержусь больше, иначе наша встреча закончилась бы также, как и двенадцать лет назад...

Эльф машинально коснулся пальцами щеки, где, как ему казалось, еще горел след от хлесткой пощечины.

- Но я ценю то, что ты каждый день делаешь для Таррэна. Силы, которые ты отдаешь ему без остатка. Вечную слабость - цену за его возможное возвращение. И постоянную боль, которую ты тоже все время носишь в себе. Я знаю, как это трудно, Эл. И понимаю, что значит для тебя потеря побратима.

- Прости меня, Бел...

- Я же сказала: не надо. Это уже ничего не изменит.

Владыка Тирраэль, словно очнувшись, быстро подошел. Какое-то время смотрел на нее горящими глазами, словно боялся, что его оттолкнут или даже ударят, а потом вдруг опустился на одно колено и порывисто прижался лбом к ее животу. Каким-то простым, до боли знакомым, совершенно детским жестом, который было трудно даже предполагать.

- Мама... мы очень виноваты... прости... пожалуйста, прости! Я не хотел, чтобы так вышло! Никто не хотел! Мама!!!

И столько боли было в его голосе, столько отчаяния, невысказанного раскаяния, что даже Шир стыдливо отвел глаза: не привык он видеть своего мудрого и всезнающего Владыку таким... измученным. Кажется, Тир тоже устал от безысходности и постоянного разочарования. Кажется, тоже иногда нуждается в чьей-то помощи. Кажется, его сводит с ума чувство вины и непроходящее ощущение страшной ошибки. И, кажется, он совсем не был готов к таким ужасающим последствиям.

Стрегон ошеломленно замер, глядя на то, как Белка безо всякого удивления опустила взгляд и так же грустно улыбнулась. Долгое мгновение она стояла, не шевелясь. А потом подняла руку и ласково взъерошила пышную шевелюру сына.

- И ты прости меня, малыш. Мне надо было прийти раньше.

Тир замер.

- Кажется, я слишком рано посчитала тебя взрослым. Слишком рано отпустила одного и совсем не подумала о том, что тебе без НЕГО тоже очень плохо. Я была нужна тебе не меньше, чем он мне. Я должна была это понять, а вместо этого... - Белка прерывисто вздохнула и заставила Тира подняться. После чего погладила по щеке и, заглянув в полные раскаяния глаза, доверчиво прижалась сама. - Прости, что меня не было так долго. Но на это есть свои причины, о которых ты пока не знаешь.

- Мама, - у Тира дрогнул голос, когда он нерешительно обнял ее и прижался, как в детстве, щекой к ее темным волосам. - Мы все исправим. Клянусь, я верну отца. Я все сделаю...

Гончая снова вздохнула.

- Ты и так каждый день делаешь невозможное. У тебя осталось так мало резервов! - она легким движением отстранилась и снова взъерошила волосы Тира. Правда, теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх, потому что старший сын уже давно перестал походить на того упрямого и задиристого мальчишку, который некогда беззастенчиво удирал в горы с Крикуном и парой близких друзей. Но Белка лишь улыбнулась - на этот раз с нежностью и затаенной гордостью, а потом неуловимым движением провела ладонью по внезапно заискрившейся шевелюре молодого эльфа. - Теперь лучше?

Тир блаженно зажмурился.

- Да, спасибо. Ты бурлишь, как вулкан, готовый вот-вот взорваться. Так и хочется нырнуть в него с головой.

- Смотри, не утони... Эл, иди сюда.

Владыка Элиар послушно подошел, не обратив внимания на ошарашенно переглянувшихся Братьев, и нерешительно поднял на Гончую полный сомнений взгляд.

- Бел, я...

Белка с усмешкой щелкнула его по носу, заставив удивленно моргнуть.

- Хватит. Я не люблю повторять дважды, поэтому забудь и бери, сколько нужно.

- Ты разрешаешь?

- Сейчас запрещу! И учти: если лопнешь от жадности, сам будешь виноват!

- Не лопну, - неожиданно хмыкнул Светлый эльф, осторожно наклоняясь к ее волосам и еще осторожнее вдыхая божественный аромат ее силы. - У-ух, Тир был прав - сумасшедший напор! Но не надейся - смерти моей не дождешься: я еще, как ни странно, нужен Милле.

- Сама поражаюсь, что она в тебе нашла? Длинный, тощий, белобрысый... фу!

- Заноза, - беззлобно фыркнул Элиар, отступая на шаг. Заметно повеселевший, посвежевший, почти довольный. - Как тебя только Род терпит?

- Тиль недавно спросил то же самое.

- В самом деле? Надеюсь, он уже сожалеет, что согласился тебя принять?

Белка с напускной сердитостью пихнула наглого эльфа в бок.

- Умолкни, кролик недобитый, пока я не решила, что ты надо мной издеваешься. Скажи лучше, что там с Порталом?

- Сейчас - ничего, - резко посерьезнел Элиар. - Но за последние три месяца подобные вспышки повторялись трижды. С виду вроде ничего особенного: обычная рябь, от которой немного смещается фокус силы, но всякий раз у меня резерв скатывался почти к нулю, а у Тира...

- Мне становилось нехорошо, - торопливо вмешался Владыка Тирраэль. - Головная боль, слабость... но ненадолго: пару часов, не больше. А потом все снова возвращалось на место. Я даже сперва решил, что это мы что-то испортили, когда пытались в прошлый раз отправить Зов, но "круги" на Портале повторялись и тогда, когда мы к нему не приближались. Так что, думаю, мы тут ни при чем.

- Считаешь, это Таррэн? - нахмурился Тиль.

- Не знаю. Может быть. Но я ничего не ощущаю: с тех пор, как он туда шагнул, наши узы не работают. От него ни Зова, ни ответа... ничего, кроме этих "кругов", словно в Портал кто-то камень бросил с той стороны. А ведь я даже на краю Ухода его хорошо чувствовал!

- Да, - рассеянно согласился Тирриниэль. - Если бы он серьезно пострадал, мы бы узнали.

- Если бы он погиб, ты хотел сказать, - со свойственной ей прямотой жестко уточнила Белка.

- Кхм, и это тоже. Но него ветвь на Ясене жива...

- ПОКА жива!

- Бел, не надо: я прекрасно понял, что ты имела в виду, - кротко посмотрел Темный Владыка, и Гончая, неловко отведя взгляд, хмуро кивнула.

- Прости. Мне сейчас трудно сдерживаться.

- Понимаю. Но я хотел бы обсудить с ребятами тот вариант, про который мы с тобой говорили. Время еще есть, и мне кажется, это стоит хорошенько обдумать.

- Какой вариант? - недоуменно переглянулись Владыки.

Белка недолго помолчала.

- Тиль придумал одну интересную штуку, как отправить Зов через Портал. Рискованно, конечно, но именно поэтому у нас может получиться.

Тирриниэль согласно кивнул.

- Нам понадобятся Ключи, ваша кровь, кровь смертных, способности Бел и изрядная доля удачи. Если все получится, то Таррэн нас услышит. Если же нет... что ж, на этот случай у меня есть и запасной вариант.

- Я тебе дам "запасной"! - внезапно рыкнула Белка, бешено сверкнув резко позеленевшими глазами. - Я тебя сама удавлю, если еще раз заикнешься!

Эльф примиряюще поднял руки, краем глаза подметив, как тревожно дернулись Тир и Элиар, и сделал им знак не вмешиваться.

- Ну, что ты, малыш? Я ничего такого не имел в виду. Просто на досуге родилась еще одна любопытная мысль, и мне показалось, что она тоже достойна внимания.

Гончая подозрительно прищурилась, начав нарезать вокруг него широкие круги, словно голодная хищница вокруг потенциальной добычи. И от этого Тирраэль обеспокоился еще больше: видимо, отлично знал, когда она начинала так делать, и это ему совсем не понравилось. Точно так же, как не нравилось озабоченно нахмурившемуся Элиару - Светлый даже губу прикусил, стараясь отогнать одну страшную мысль, но тщетно: Белка вспыхнула слишком уж быстро. Просто мгновенно. Моментально. И жутко. Вспыхнула уже второй раз за вечер так, как умеет только настоящая хмера.

- Тиль, ты меня обманываешь? - вкрадчиво осведомилась она, незаметно сжимая пальцы в кулак.

- Нет, малыш, - спокойно ответил Владыка Темного Леса, стараясь не шевелиться. - Я сказал правду: никакого лишнего риска. Я не собираюсь умирать во цвете лет. По крайней мере, до тех пор, пока есть возможность этого избежать.

- Ты обещал мне!

- И я помню об этом. Клянусь, Бел, что не задумываю ничего опасного. Пойдем, мы все обсудим, а завтра с утра попробуем.

Белка, остановившись у него за спиной, хищно прищурилась.

- Правда?

- Совершенная правда, - не дрогнув, ответил эльф, и она, обождав несколько томительных секунд, медленно отступила. Ее глаза постепенно потускнели, избавились от бешеной ярости, вернули свой безупречный голубой цвет. Лицо так же медленно расслабилось, спрятав под внешней красотой проступившую на миг звериную маску. А потом и вовсе побледнело и странно дрогнуло. После чего она, наконец, пришла в себя, дрожащей рукой вытерла вспотевший лоб и устало прикрыла веки.

- Извини, Тиль. Вырвалось...

Стрегон, настороженно следя за ее нечеловечески плавными движениями, отстраненно подумал, что теперь хорошо понимает, почему Белка так легко и уверенно чувствует себя в Золотом Лесу. Надо же... Владыка Тирраэль - ее сын, а Владыка Элиар - зять. Впрочем, Шир ведь говорил об этом. И о том, что у Хозяина Проклятого Леса есть еще и взрослая дочь. Но все равно: слышать это - одно, а увидеть воочию - совершенно другое. Ничего удивительного, что Белка не питает никакого почтения к бессмертным: когда можешь в любой момент прийти и велеть Владыкам эльфов сделать то или иное, как-то нелепо относиться к ним с восторженным трепетом. С такими связями даже свирепые перевертыши будут вынуждены ей подчиниться. И они, судя по всему, подчиняются - быстро, безропотно, без единого возражения.

- Мама? - осторожно подошел к Белке Тирраэль.

Она со вздохом открыла глаза.

- Все хорошо. Я в порядке... нет, лекарей не надо... не волнуйся: я просто утомилась. Третьи сутки без сна, да еще беспокойства в последние дни было через край... да, те ушастые, что остались с Ригланом, со мной, но им можно верить: клятву верности еще ни один бессмертный не нарушал... и вообще: ступай-ка отдыхать. Завтра у всех у нас будет трудный день.

- Но...

- Никаких "но". Ступай, - сурово велела Белка, встряхнувшись. Но тут же смягчилась и одарила встревоженного сына теплой улыбкой. - Прости, мне просто нужно побыть одной.

Тир недоверчиво покосился.

- Идите, - тихо повторила она. - Вам стоит о многом поговорить.

- Бел права, - неожиданно вмешался Тирриниэль, делая Элиару еще один незаметный знак. - Мне нужно кое-что вам рассказать и многому научить, прежде чем мы решимся использовать Ключи. Времени у нас - всего одна ночь. А вы должны быть готовы к тому, что что-то пойдет не так. Пойдем, Тир. Ты мне нужен.

Тирраэль легонько пожал руку матери.

- Тебя проводят в покои.

- Не надо, - качнула головой Белка. - Я найду место, где отдохнуть. И не ставь охрану в известность, а то они с ума сойдут, как в прошлый раз, если я исчезну у них из-под носа.

- Хорошо. Будь как дома.

- Спасибо, малыш. А теперь иди.

Тир огорченно вздохнул, бережно сжал ее вялую ладонь, но послушно отошел, потому что как никто другой знал, что в определенные моменты ее нельзя тревожить. И Тиль правильно показал глазами, что сейчас лучше просто подчиниться. К тому же, он прав: за эту ночь предстоит сделать очень много, если они хотят все исправить.

Владыка Золотого Леса в последний раз оглянуться на мать, но она уже отвернулась. И все то время, пока эльфы неспешно уходили, странным долгим взглядом смотрела на скульптуры в фонтане. Стояла, словно перед зеркалом, и молча гадала, сколько у нее осталось времени. Но ни жестом, ни вздохом не смела показать, что оно уже почти на исходе.

В последний момент Элиар все-таки обернулся и вопросительно глянул в сторону нерешительно мнущихся Братьев.

- А их куда? Пусть возвращаются?

- Нет, - качнул головой Тиль. - Возможно, завтра нам пригодится их помощь. Стрегон, поучаствуете еще в одной безумной затее?

Полуэльф с сомнением покосился на Белку, не желая оставлять ее совсем одну, и уже собрался было отказаться. В конце концов, это не их дело. Заказ исполнен, наниматель доставлен на место, а деньги давно уплачены. Зачем встревать в то, что их не касается? И потом, будет ли более удачное время, чтобы поговорить?

Но тут Лакр в своей бесцеремонной манере преувеличено громко фыркнул:

- А почему нет? Разве что-то может быть хуже, чем в Проклятом Лесу?

- Может,