Читая «Майн кампф» Гитлера с карандашом в руке (fb2)




Введение

В бессмысленном беспамятстве былого
Недостаёт начальных строк.
А. Твардовский

Перед Вами не обычная книга. И родилась она не обычно. Своим рождением она обязана потрясению, испытанному при первом знакомстве с работой, которую я, как впрочем, и миллионы других людей на земле, всю свою сознательную жизнь считал воплощением зла, исчадием ада, причём считал совершенно ИСКРЕННЕ! Что поделаешь, мы привыкли выносить суждения о вещах, которые в лучшем случае знали понаслышке.

И вот эта книга лежит передо мной. Я открываю её с брезгливым чувством морального превосходства, вспоминаю фразу из “Поднятой целины” Шолохова: “Чтобы бить врага, надо знать его оружие!” — и начинаю читать!

Первая моя пометка на полях этой книги стоит на странице 17. Здесь Гитлер сделал первый интересный вывод: “Национальное чувство, — написал он, — ни в коем случае не является идентичным с династическим патриотизмом, габсбургская династия была несчастием немецкого народа”.

“Что ему Гекуба? Что он Гекубе?” — так, кажется, у Шекспира. Действительно, какого чёрта нам в 1995 году выяснять отношения и историческую роль габсбургской династии по отношению к немецкому народу? Тем более, что при нынешней системе образования, боюсь, только 5 % населения сумеет вспомнить и внятно объяснить, что это за зверь такой габсбургская династия и какое она отношение имеет к немецкому народу.

Но нет, что-то очень близкое во всём этом было именно к нашему сегодняшнему бытию. И я переписал эту цитату себе в тетрадь и сделал на полях свой первый комментарий: «Наша патриотическая оппозиция постоянно путает эти два понятия: одни, говоря о патриотизме, подразумевают старую николаевскую Россию, другие — ещё более старую — александровскую Россию, третьи — СССР, но всё это есть не более, чем апологетика державности как принципа государственного мышления, именно государственного, но совсем необязательно национального! Между тем, это совершенно разные понятия. Можно спорить, когда наше государство добилось больших успехов, какая держава была мощнее: периода Александра II, Николая II или Иосифа Сталина, но к вопросу о национальной ориентации нашего государства это не имеет никакого отношения, ибо государство может быть на каком-то конкретном историческом отрезке невероятно мощным и богатым, но при этом совершенно не заботиться о национальной консолидации основного стержневого этноса. А ведь от этого погибла Римская Империя. В этом случае в самую глубь государственной конструкции закладывается мина замедленного действия, которая однажды неизбежно взорвётся на том или ином историческом переломе и превратит колосса на глиняных ногах в груду бесполезных черепков».

Да, есть книги, которые не стареют со временем. Казалось бы, автор пишет о своём, о чём-то глубоко личном и относящемся к его исторической эпохе. Ан нет, взглянешь поглубже, и из-под напластований исторической конкретики вырастает сегодняшний день, и все проблемы, и все беды, оказывается, похожи. Да нет, похожи не то слово. Это одна проблема! Только её историческое воплощение и степень остроты разные.

Я уже встречал такие книги. Есть и художественные произведения, ставящие “вечные” проблемы, но они в основном затрагивают морально-этический аспект человеческих отношений. Но есть и историко-философские трактаты, которые спустя десятилетия и даже столетия подсказывают нам решение сегодняшних проблем, помогают нам понять наши сегодняшние ошибки. За примерами ходить недалеко: вспомним знаменитого “Государя” Никколо Макиавелли, “Размышления о причинах величия и падения Римской империи” Шарля Монтескье или “Мысли и воспоминания” Отто Бисмарка. Когда-то я впервые прочитал “Мысли и воспоминания” Бисмарка и впервые испытал это ощущение современности этой книги. Именно тогда у меня впервые родилась идея книги под названием “Читая Отто Бисмарка с карандашом в руке,” составленной по принципу цитирования автора и собственных размышлений по поводу этих цитат, сведённых в единую идеологическую систему. А ведь какие были цитаты! Вспомнить хотя бы знаменитую бисмарковскую характеристику газет, которые он называл “листами газетной бумаги, испачканными типографской краской”. Каково! Возьмите в руки “Московский комсомолец” и вспомните старого рейхсканцлера.

В то время эта идея не реализовалась. Наверное, недоставало аналитики, и потому размышления над цитатами Бисмарка не сложились в стройную идеологическую схему, способную заинтересовать читателя. Хочется верить, что сейчас будет иначе.

А идея осталась прежней. Мне захотелось процитировать Адольфа Гитлера и поразмышлять над проблемами, которые тяготели над Германией в начале 20-ых годов (напомним, что “Mein Kampf”