Волк в бабушкиной одежке. (fb2)




Сан-Антонио Волк в бабушкиной одежке

Мертвые не кусаются (Вместо предисловия)

"Клиенты для морга", "Прикончи его поскорее", "Имею честь вас укокошить", "Тебя спровадят на тот свет" — это названия романов Сан-Антонио. Так что же, он автор крутых детективов?

"Концерт для пояса с резинками", "Поздоровайся с дамой", "Оставь в покое девочку", "У мышек нежная кожа", "Мое почтение, крошка" — это тоже названия романов Сан-Антонио. Так что же, он эротоман?

"Вальтер Клозет и его личная жизнь", "Надень трусы, гондольер", "Заср…цы", "Крыса для навара" — и это названия романов Сан-Антонио. Значит, он бытописатель, смакующий скабрезные детали?

Почему вот уже в течение почти сорока лет на вопрос, кто сейчас самый читаемый автор во Франции, статистика дает бесспорный ответ: Фредерик Дар, пишущий под псевдонимом и от имени комиссара Сан-Антонио. Его читает не только вся страна от лавочника до интеллектуала, от сторожа до депутата парламента, но и Италия, Испания, Квебек (Французская Канада) и бывшие колонии, где французский является государственным языком. С 1950 года им опубликовано около двухсот книг, которые изданы десятками миллионов экземпляров, уже вышло двадцать пять томов собрания сочинений.

Секрет столь уникальной популярности не в том, про что пишет Сан-Антонио, а в том, как он это делает. "Его величество подписывается на минуту тишины, слышно, как ворочаются мысли в огромной полости его пустого мозга", "Ее католицизм лезет изо всех пор, особенно в эту пору каудильо Франко" — это Сан-Антонио. "Окна темны, как планы садиста", "Я набрасываюсь на нее, как духовенство на еретика" — это тоже Сан-Антонио. "За стеклом в неистовом полыхании пламенеющей листвы угасал день (если вы любите такой стиль, напишите мне, приложив марку для ответа, я вам вышлю несколько ящиков этого добра с краном для воды") — и это Сан-Антонио.

Юмор, гротеск, пародия. Но и загадка, тайна, острый сюжет. Каждый найдет себе главу по вкусу — от вульгарного примитивного юмора до тонкой и сложной игры словами. Пародия на классическую и бульварную литературу, на языковые изыски и эксперименты и даже на самого себя, пишущего подобные опусы, создавая при этом свой собственный неповторимый стиль и язык, насыщенный каламбурами и "сан-антонизмами".

Все это для того, чтобы показать "всеобщий идиотизм, глупость, эгоизм, равнодушие", царящие в окружающем мире. "Люди, которых я описываю в моих книгах, ужасны потому, что все люди таковы. Все мы по-своему ужасны", — говорит Сан-Антонио. Перефразируя одного из его героев, можно заметить, что с живыми людьми иметь дело трудно и противно; с мертвыми легче: они не кусаются.

"Вы же меня знаете?" — любимая фраза Сан-Антонио, которую он сделал названием одного из своих романов. Надеюсь, что прочтя эту книгу, вы ответите утвердительно на этот вопрос.

Л. Савров


Глава первая

— Можно войти?

И морда Пино просовывается в приоткрытую дверь.

— Можно! — говорю я, радуясь виду милого ископаемого.

Он, стало быть, входит в сопровождении некоего маленького типа, настолько анонимного вида, что я с удивлением узнаю, что у него есть фамилия и даже имя: Жерар Фуасса.

Никогда еще Пино не появлялся на улицах Парижа столь нарядным.

— Слушай, Шерлок, дела у тебя вроде идут! — восклицаю я.

Он делает мне большие глаза, упражнение довольно трудное для него, учитывая тяжесть его век. Из этого я заключаю, что безликий персонаж, сопровождающий его, является действительно одним из его клиентов. И мысленно едва сдерживаю смех.

Пинюш одет в абсолютно новый костюм с головы до пят. Превосходная антрацитовая ткань в широкую белую полоску. Можно подумать, что старый хрыч сидит за решеткой. На нем чистая белая рубашка, новый черный галстук, а штиблеты скрипят, как галеты во рту столетнего долгожителя. Прямо модная гравюра! Он аккуратненько держит в руке шляпу вроде как у месье Марселя Ашара (заочного члена Академии), то есть его "прикрой бестолковку" похожа больше на коровью лепешку, чем на головной убор.

— А погодка-то какова! — восклицаю я, чтобы развеять возникшую неловкость.

Пинюш холит и лелеет своего клиента. Он предлагает ему лучший стул моей бюрологи, возвращаясь к привычкам былых времен.

— Мы пришли за сугубо конфиденциальной и частной консультацией, — мурлычет он мне, становясь похожим на судейского двадцатых годов.

И указывая на незнакомца:

— Господин Фуасса — один из многочисленных клиентов моего агентства. Он пришел ко мне, ибо постеснялся беспокоить полицию по личному делу.

Пинюш качает головой брахицефала, посаженной на спиральную пружину.

— Я сразу же начал расследование, но должен признать, что, несмотря на