Человека преследует тень (fb2)




Илья Шульман Человека преследует тень



Пролог


Даже в этот знойный полдень, когда каштаны боялись шевельнуть своими широкими темно-зелеными листьями, а разомлевший от жары асфальт легко оседал под каблуками пешеходов, одесские улицы были шумны и многолюдны.

Многоцветный поток пешеходов, не умещаясь на широких тротуарах, пестрыми струями растекался по скверам и садам. Он врывался в магазины, кинотеатры, наполнял приглушенным гулом залы музеев, расплескивался морем в огромных чашах стадионов.

Каштаны, каштаны…

Из невидимых репродукторов лилась популярная песенка ансамбля «Дружба», а старый чистильщик сапог на Дерибасовской, не обращая — никакого внимания на голос Эдиты Пьеха, пел свою песню:

Мы все хватаем звездочки с небес,
Наш город гениальностью известен…

Наверно, ом пел ее уже много лет, потому что прохожие улыбались ему, как старому знакомому, а заказчики уважительно пожимали его огромную волосатую руку, протягивая которую он всегда почему-то прищелкивал языком.

Этот чудесный уголок, уже более полутора веков ласково именуемый Дерибасовской в честь основателя крепости, а затем и города де Рибаса, вероятно, не имеет себе равных даже в Одессе. Здесь все радует человеческий взор: цветы, люди, палатки и магазины, кокетливо заслоненные от солнца нарядными тентами, ослепительные автомашины, бесшумно замирающие на перекрестках длинной чередой…

— Мамочка, мама, смотри, даже цветы нам улыбаются! — громко кричал розовощекий мальчуган в легкой бело-голубой матроске и тянул при этом к клумбе с левкоями смущенную молодую женщину.

Группа черных от загара мальчишек в причудливых картонных шлемах, с деревянными мечами в руках неприветливо разглядывала стоявшего на тротуаре паренька.

— Не трогать мирного странника! — решительно скомандовал чубатый вожак, и вся ватага, обтекая паренька, с громким кличем понеслась дальше.

Через минуту мальчишки свернули на Пушкинскую, где каштаны, склонившись друг к другу, почти заслоняли, от жгучего солнца улицу. Возле ресторана босоногое войско замедлило бег. Здесь было особенно многолюдно, и ребята усиленно заработали локтями, пробивая себе путь. Неожиданно вожак задел концом меча фару стоящей у бровки тротуара автомашины «ЗИМ». Узорчатое стекло брызгами рассыпалось по мостовой…

Ватага мгновенно рассеялась в людском потоке, и лишь стройный мальчик лет двенадцати с растрепанными волосами остался на месте. Его руку уже крепко сжимал своей сильной ладонью милиционер.

— Отпустил бы мальчонку, — вступился за виновника происшествия высокий гражданин. — Нечаянно он. С кем не бывает?

— Купит хозяин своему «ЗИМу» новые «очки», — весело поддержал усатый рослый моряк в кремовой фуражке с «капустой». Он даже потянул мальчика на себя голой до локтя рукой с множеством татуировок. Но милиционер был неумолим. Несколько смущенный всеобщим вниманием, он хмурил выгоревшие от солнца брови и, настойчиво повторяя обычное в этих случаях: «Граждане, расходитесь!», — искал глазами владельца роскошного «ЗИМа». Но тот не давал о себе знать.

— Пропал! Хозяин машины пропал! — весело прокричал кто-то из толпы.

— Такое только в нашем городе бывает, — пояснял молодой девушке словоохотливый старичок. — Только в Одессе лопаются меридианы и автомашины сдаются в «Стол находок», как дамские сумочки…

— Нет, такое и у нас не часто, — возразил старичку военный.

И никто из зевак, вероятно, не обратил внимания на старенькую мышиного цвета «Победу», остановившуюся на другой стороне улицы, и на двух молодых мужчин в модных клетчатых рубашках, которые вылезли из нее, неторопливо приблизились к толпе, постояли немного, прислушиваясь к пересудам, а затем отошли в сторону и занялись изучением меню, висевшего в красивой рамке у входа в ресторан.

— Я, пожалуй, зайду, Гриша, — сказал тот, что постарше, и, сунув руки в карманы светлых брюк, исчез в прохладной полутьме вестибюля.

В ресторане было сравнительно немноголюдно. Подвешенный к потолку огромный пропеллер, мерно покачиваясь, навевал прохладу.

Зеркало отражало ряды столиков, пустующую в эти дневные часы эстраду, проход на кухню и в служебные помещения. Пригладив ладонью густую вьющуюся шевелюру, посетитель, не останавливаясь, прошел мимо столиков и официанта в коридор и остановился перед обитой белой жестью дверью с надписью: «Выход во двор».

— Так и должно было быть, — ни к кому не обращаясь, сказал мужчина.

Тем же путем, через полупустой зал, он возвратился к своему товарищу и тронув его за рукав:

— Едем, Гриша, егo уже здесь нет. Что-то заподозрил,