Неукротимая страсть (fb2)


Настройки текста:



Стефани Лоуренс Неукротимая страсть

Пролог

24 марта 1822 года

Штаб-квартира Ост-Индской компании

Калькутта, Индия


— Наша основная задача — уничтожить злодея.

Фрэнсис Родон-Гастингс, маркиз Гастингс, вот уже девятый год исполняющий почетные и весьма обременительные обязанности генерал-губернатора Индии, беспокойно ходил из конца в конец просторного кабинета.

Перед огромным столом красного дерева в элегантных плетеных креслах расположились пять офицеров. Все они молчали. Тяжелую неподвижность душного влажного воздуха нарушали лишь быстрые шаги Гастингса.

Старик покраснел и судорожно сжал кулаки. Плечи и руки напряглись, словно перед дракой. Полковник Дерек Делборо, чью фамилию товарищи урезали до короткого «Дел», сидел с краю и с холодным спокойствием наблюдал за тревожным возбуждением всесильного генерал-губернатора, командующего расквартированными в колонии войсками. Собрать вместе пять офицеров особого назначения оказалось непросто.

Декорацией театральному выступлению маркиза служила белая оштукатуренная стена с двумя выходящими на широкий балкон французскими окнами в тиковых рамах. Впрочем, сейчас балкон был скрыт опущенными жалюзи: безжалостное южное солнце диктовало свои условия. В простенке красовался портрет британского короля, написанный в то время, когда монарх еще исполнял роль принца Флоризеля и любимца романтично настроенной Европы. Его величество взирал с холста строго, но благосклонно и с истинно королевской прозорливостью следил за порядком на форпосте имперского могущества, благоденствия и процветания. Помимо основной достопримечательности кабинет генерал-губернатора украшали резные инкрустированные столы с витыми ножками, тиковые шкафы и секретеры с медными накладками, ручками и ключами. До блеска начищенный металл таинственно мерцал в солнечных лучах, упрямо пробивавшихся сквозь щели в жалюзи.

Обширная, безупречно чистая, по-восточному богато и причудливо обставленная комната создавала впечатление вечного, вневременного спокойствия, подобно тому великому субконтиненту, львиной долей которого управлял Гастингс.

Впрочем, сам генерал-губернатор не поддавался магии окружающего пространства и продолжал метаться, как тигр в клетке.

— Дерзкие налеты на наши конвои не могут и не должны продолжаться; с каждым неудачным днем, с каждой неотраженной атакой мы теряем лицо и покрываем позором империю.

— Насколько я понимаю, — медленно, лениво, с невозмутимым спокойствием заметил Дел, — Черная Кобра неуклонно наращивает силы и день ото дня наносит все более бесстыдные удары.

Несмотря на мрачный смысл сказанного, произнесенные ровным тоном слова полковника прозвучали резким контрастом нервным отрывистым репликам генерал-губернатора.

— Да, черт возьми! При этом всего лишь несколько месяцев назад бомбейская канцелярия не считала нужным ни сообщать о налетах, ни принимать действенные меры, что еще хуже. Ну а сейчас чиновники жалуются, что ситуация окончательно вышла из-под контроля. — Гастингс остановился возле стола, раздраженно разворошил стопку документов, вытащил несколько листов и швырнул на безупречно отполированную поверхность. — Вот некоторые из последних сообщений. Прочитайте, чтобы получить представление, в какую анархию вам придется окунуться в ближайшее время.

Четыре офицера одновременно посмотрели на Делборо. Полковник слегка склонил голову, и, как по команде, каждый из офицеров взял со стола по одному документу. Потом все дружно откинулись на спинки кресел и погрузились и чтение.

— Насколько мне известно, — снова заговорил Дел, — культ Черной Кобры поднял голову в девятнадцатом году. Это и есть начало террора, или существовала предыстория? До этого времени о злодее не слышали ни мы, ни жители Бомбея, — ответил Гастингс, — так что о глубоких корнях говорить не приходится. Видит Бог, у местных жителей немало тайных культов, но даже самые опытные из махараджей не припомнят, чтобы организация как-то проявляла себя до середины 1819 года.

— Новое агрессивное движение возможно лишь при появлении властного и энергичного лидера.

— Этого человека вам и предстоит уничтожить. Гибель главаря нанесет невосполнимый урон его силам. — Гастингс показал на документы, которые читали офицеры. — Разогнать агрессивный сброд, чьими руками бандит грабит, насилует и убивает, а самого навеки упрятать под неподъемный камень, чтобы уже никогда не сумел выползти на свет божий. Такова задача.

— Грабеж, насилие и убийство — это далеко не вся правда о преступлениях Черной Кобры. — Майор Гарет Гамильтон, один из четырех офицеров отряда полковника Делборо, поднял карие глаза и пронзил маркиза Гастингса острым взглядом. — Деятельность организации скорее напоминает целенаправленное устрашение деревенских жителей, а это уже можно расценивать как стремление подчинить собственной злой воле. Возомнивший себя идолом бандит считает делом чести углубить власть, не ограничиваясь лишь кровопролитием и мародерством.

— Цель налета — заковать людей в цепи страха, — добавил капитан Рейф Кастерс и вслед за Гаретом брезгливо вернул листок на стол.

На красивом лице молодого аристократа появилось выражение презрительного отвращения, и Дел понял, что в сообщении, которое только что прочитал Рейф, излагались действительно ужасные факты.

Каждый из сидящих перед Гастингсом офицеров успел повидать немало крови и насилия и не раз храбро смотрел в глаза смерти. Эти люди вместе участвовали в военных действиях на Пиренейском полуострове, где сражались в составе кавалерийского полка под командованием генерала Паже, отважно дрались в битве при Ватерлоо, а затем поступили на службу в Ост-Индскую компанию, в непосредственное распоряжение генерал-губернатора Гастингса. Пять опытных и отважных гвардейцев составили особый отряд, призванный бороться с самыми острыми проявлениями наметившейся в последние семь лет опасной дестабилизации.

Майор Логан Монтейт небрежно бросил отчет на стол:

— По сравнению с этой Черной Коброй даже Кали выглядит цивилизованно и почти прилично.

И наконец, самый молодой из пятерых, капитан Джеймс Макфарлан, наклонился и аккуратно положил документ на место. Несмотря на свои двадцать девять лет, офицер выглядел почти юношей.

— Неужели Бомбей до сих пор не предполагает, кто стоит за разбоем? Должны же существовать какие-то намеки: связи, сторонники, сочувствующие среди местного населения. Наконец, территория, где находится штаб-квартира преступной организации.

— За пять месяцев активных расследований не удалось зайти дальше подозрений. В Бомбее считают, что некоторые из князей народности маратхи тайно поддерживают культ.

Рейф презрительно пожал плечами:

— Тоже мне заслуга! Любой дурак понимает, что иначе и быть не может. Мы славно потрепали их в 1818 году, и с тех пор оскорбленная местная аристократия только и делает, что мечтает о драке; не важно, о какой именно.

— Совершенно верно, — язвительно подтвердил Гастингс. — Вам, разумеется, известно, что губернатором Бомбея служит лорд Энсуорт. Он успешно справляется с работой, однако любимым поприщем правителя остается дипломатия, а не военное дело. Более того, он и сам признает, что не в силах справиться с Черной Коброй. — Генерал-губернатор по очереди посмотрел на каждого из офицеров, но самый пристальный взгляд достался Делу. — Так что вся надежда на вас, джентльмены.

— То есть, насколько можно понять, Энсуорт не намерен даже носа высунуть нам навстречу? — уточнил полковник.

— Напротив, встретит с распростертыми объятиями. Он уже устал успокаивать испуганных купцов и мучительно сводить концы с концами в отчетах Лондону. Дело нелегкое, если учесть, что каждый пятый конвой подвергается безжалостному разграблению.

Гастингс замолчал, и на мгновение на усталом лице отразились тяготы управления огромной чужой страной. Однако генерал тут же взял себя в руки и продолжил речь:

— Важность порученной вам миссии невозможно переоценить. Черную Кобру необходимо остановить любой ценой. Жестокие бесчинства и зверства достигли немыслимого размаха и угрожают как безопасности Ост-Индской компании, так и благополучию метрополии. Речь идет не только о выгоде в торговле, но и о репутации. Вы уже не первый день служите в колонии, а потому отлично понимаете, какую важную роль играет репутация в осуществлении долговременных интересов империи. Ну и, наконец, — генерал кивнул на отчеты, — в уничтожении группировки Черной Кобры нуждаются коренные жители Индии.

— Спорить трудно.

Рейф вышел из состояния блаженной лени и вслед за товарищами встал с кресла.

Гастингс с гордостью посмотрел на внезапно выросшую стену красных мундиров. Закаленные в сражениях бывшие гвардейцы все как один были выше шести футов ростом, широки в плечах и атлетически сложены. Опыт не мог не отразиться на лицах: черты даже самого молодого из пятерых — Джеймса Макфарлана — заметно обострились, а в глазах светилось знание жизни.

Генерал удовлетворенно кивнул.

— Ваша задача, джентльмены, такова: разыскать, взять в плен и призвать к ответу Черную Кобру. Средства и методы — на ваше усмотрение. Мне безразлично, каким образом свершится справедливость; главное, чтобы все вокруг поверили в торжество сильной и разумной власти. Можете безоговорочно рассчитывать и на финансовую поддержку со стороны компании, и на ее вооруженные силы.

Рейф, как всегда, высказал мысль, которая пришла в голову каждому из пятерых.

— Вы упомянули о необходимости обезглавить террористическую группировку, — легким, невозмутимым тоном заметил он, словно сидел в светской гостиной и рассуждал о крикете. — Когда речь идет об организованной банде, подобный подход вполне себя оправдывает. Означает ли это, что в первую очередь нам предстоит заняться предводителем? Или все-таки лучше проявить осторожность и по мере сил защищать конвои?

Генерал-губернатор твердо выдержал прямой взгляд голубых глаз.

— Вам, капитан, осторожность неведома.

Губы Дела дрогнули; краем глаза он заметил, что Гарет тоже с трудом прячет улыбку. Сам же Рейф, не без основания прозванный Безрассудным, продолжал невинно смотреть на Гастингса. Генерал хмыкнул:

— Ваше предположение абсолютно справедливо. Основная цель поиска — лидер движения. Суть операции заключается в его уничтожении. В остальном действуйте по собственному усмотрению. Не забывайте, однако, об остроте ситуации. Вряд ли мы можем позволить себе проявлять сдержанность и осмотрительность.

Гастингс многозначительно взглянул на каждого из офицеров по очереди.

— Можете толковать мои приказы как заблагорассудится. Цель — обезвредить Черную Кобру. А как известно, цель — оправдывает средства.


15 августа, пять месяцев спустя

Бомбей,

офицерский бар База Ост-Индской компании


— Гастингс говорил, что мы вольны интерпретировать его приказы по собственному усмотрению и можем действовать любыми методами.

Рейф Кастерс откинулся на спинку стула, взял один из бокалов, которые только что поставил на стол слуга, и с удовольствием пригубил холодное янтарное пиво.

Пятеро товарищей — Дерек Делборо, Гарет Гамильтон, Логан Монтейт, Рейф Кастерс и Джеймс Макфарлан — устроились в углу бара, за столом, который они уже считали своим. Точка была выбрана за неоспоримые географические достоинства, главное из которых заключалось в прекрасном обзоре всего зала — просторной веранды офицерской столовой, — а также площадки перед крыльцом. Еще одним важным преимуществом можно было считать толстые каменные стены за спиной и сбоку. Такое положение позволяло отлично видеть все происходящее, а самим оставаться вне поля зрения, в стороне от событий, любопытных взглядов и чужих ушей. Бамбуковые жалюзи для защиты от солнца были опущены и заодно задерживали пыль: на плацу старательно маршировали сипаи — индийские наемные солдаты. В баре стоял негромкий ровный гул голосов, а из алькова в дальнем конце доносилось заманчивое постукивание бильярдных шаров.

— Так оно и есть. — Гарет тоже поднял бокат. — Сомневаюсь, однако, что у доброго маркиза хватило фантазии представить, как мы рыщем вокруг его персоны.

— Разве есть выбор? — поинтересовался Логан.

Все трое посмотрели на полковника. Не отрывая глаз от пузырьков в стакане, Дел почувствовал на себе вопросительные взгляды товарищей. Немного подумал и поднял голову.

— Если наше подозрение подтвердится и Черной Коброй окажется не кто иной, как Родерик Феррар, новость Гастингса не обрадует.

— И все же необходимые меры генерал примет, не так ли?

Джеймс взял со стола последний бокал.

— Гастингс упорно подчеркивал необходимость призвать Черную Кобру к ответу и наказать по справедливости, — напомнил товарищам Гарет. — Он ни словом не обмолвился ни об аресте, ни о доставке преступника в Бомбей. — Майор вопросительно взглянул на Дела. — Может быть, генерал заподозрил серьезные затруднения и совершил тонкий дипломатический ход? Нашими стараниями восторжествует справедливость, а самому ему не придется отвечать перед принцем.

Дел иронично усмехнулся:

— Честно говоря, я уже думал о подобной возможности. Только представьте: нам хватило пары недель, чтобы осознать, что Черная Кобра или пользуется покровительством губернаторской канцелярии, или сам в ней служит. Еще шесть недель ушло на наблюдение за конвоями и вычисление, какие из них подвергаются налетам. Так удалось выйти на след Феррара. В качестве второго адъютанта губернатора Бомбея он располагает исчерпывающей информацией обо всех разграбленных конвоях. Другие сотрудники канцелярии имеют отрывочные сведения, и лишь он один знает все, включая маршруты и графики движения. Гастингс, в свою очередь, регулярно получает отчеты и может сопоставить события нескольких последних месяцев, а значит, имеет все основания подозревать, кто именно скрывается под маской Черной Кобры.

— Генералу прекрасно известно, когда в этих краях появился Феррар: назначение состоялось в начале 1819 года, примерно за пять месяцев до первого налета бандитов, — заметил Рейф.

— Такому сообразительному парню, как Феррар, пяти месяцев вполне достаточно, чтобы изучить возможности, составить план действий и собрать нужных людей, — добавил Логан. — Более того, адъютанту губернатора наверняка не составило труда вступить в официально санкционированный контакт с обиженными князьями народности маратхи — теми самыми горячими головами, которые, как нам теперь известно, тайно передали в распоряжение Черной Кобры свои не ведающие жалости бандитские отряды.

— Прежде чем поступить адъютантом в канцелярию в Бомбее, Феррар некоторое время служил в Калькутте под началом Гастингса, — вспомнил Дел, — но упорно добивался своего нынешнего места. Он вполне мог бы остаться работать в штаб-квартире генерал-губернатора. Должность почти числилась за ним. Разве обычный честолюбивый молодой человек не предпочел бы жить ближе к солнцу? Феррар, однако, попросился в Бомбей. Казалось, положение второго адъютанта вполне его устраивает.

— Хочется понять одно: в чем именно заключалось в его глазах главное достоинство должности? — задал риторический вопрос Гарет и сам же ответил: — Скорее всего в том, что генерал-губернатор и его бдительное око остались на противоположном конце субконтинента.

— Так что, дружище, — Рейф стукнул по плечу младшего в Компании, Джеймса Макфарлана, — ничто не мешает сделать вывод: поручив нам призвать к ответу Черную Кобру и посоветовав не стесняться в средствах, генерал-губернатор мудро позаботился о наведении порядка на вверенной территории. — Капитан посмотрел на товарищей. — Маркиз неплохо нас изучил и не сомневается, что вся черная работа будет выполнена, а сам он останется с чистыми руками.

Заметив, что более опытные офицеры согласны с Рейфом, Джеймс неохотно кивнул:

— Что ж, пусть так. Гастингса оставим в стороне. Но как же выполнить поручение? — Он посмотрел на Дела: — Из Англии что-нибудь слышно?

Полковник обвел веранду беглым взглядом, чтобы убедиться, что никто из посетителей бара не проявляет к их компании нездорового интереса.

— Утром в порт пришел фрегат, а с ним толстый пакет на мое имя.

— От Девила? — с пониманием уточнил Гарет.

Дел коротко кивнул:

— Большое письмо от него, а еще кое-что важное от одного из его давних приятелей — герцога Вулверстока.

Девил особо подчеркнул, что Вулверстон — самый достойный оппонент Шроутона. Если Вулверстон представит убедительные аргументы и докажет, что Феррар-младший и есть Черная Кобра, ни Шроутон, ни сам король не осмелятся остановить жернова возмездия.

Герцог подтвердил, что готов принять от нас вещественное доказательство и передать по проверенным каналам. В то же время он подчеркнул, что только неопровержимое свидетельство вины окажется по-настоящему действенным. Оно должно быть ясным, в полной мере наглядным, не двусмысленным, не ситуативным, не требующим интерпретации, и уж тем более не предполагающим знания конкретной обстановки.

Гарет глубоко вздохнул:

— Итак, осталось найти свидетельство причастности Феррара и отвезти в Англию. А что же дальше? Службе конец? Или короткий отдых и новое задание?

Рейф провел рукой по лицу, словно стирая тяжкие видения.

— Я сразу уйду в отставку.

Товарищи встретили заявление молчанием, и он счел нужным добавить:

— Мы ведь не раз обсуждали этот вариант. Пусть в шутку, но тема все-таки возникала.

— Ты прав. — Логан покрутил в руке пустой бокал. — После всего пережитого за последние месяцы и того, что еще предстоит выдержать во время охоты за уликой и по дороге домой, я, пожалуй, тоже поставлю точку. Вернусь на родину и больше уже никуда не поеду.

Дел кивнул:

— И я тоже.

Друзья посмотрели на Гарета. Майор пожал плечами:

— Всю свою сознательную жизнь я провел в чужих землях, как и все вы. Военная служба затягивает. И все же сейчас Индии нужны не войска, не пушки и кавалерия, а мудрые и терпеливые правители. Увы, мы к их числу не относимся. — Он вздохнул. — Полагаю, наша миссия завершена.

— Или будет завершена, как только Черной Кобре придет конец, — поправил Дел.

Рейф вопросительно взглянул на Джеймса:

— Ну а что скажешь ты, юноша?

Капитан Макфарлан вступил в отряд еще до битвы при Ватерлоо, и все же до сих пор считался любимчиком. Несмотря на битвы, перенесенные лишения, ужасы и жестокости войны, Джеймс умудрился сохранить юношескую непосредственность и даже невинность — те редкие в военном человеке качества, которые обычно отличают молодого офицера, едва вступившего в кавалерийский полк. Неудивительно, что товарищи относились к нему с отцовской снисходительностью, считая горячим, неопытным, неосмотрительным юнцом, нуждающимся в заботе и неусыпном контроле.

Он на секунду задумался.

— Ну, если все вы намерены выйти в отставку, тогда и я поступлю так же. Родители будут счастливы наконец-то увидеть сына. Честно говоря, они уже целый год намекают, что пора бы вернуться домой и остепениться.

Полковник сделал знак слуге, и тот немедленно поставил на стол полные бокалы. Требуя внимания, Дел поднялся.

— Что ж, Индия сделала нас богатыми, дала больше, чем можно было бы представить. Мы в долгу перед щедрой страной, а потому будет справедливо воздать ей, уничтожив… — он взглянул на Рейфа и улыбнулся, — обезглавив Черную Кобру. Ну а если важная миссия поможет вернуться на родину, значит, так тому и быть!


2 сентября, восемнадцать дней спустя

Бомбей,

казармы Ост-Индской компании


Сухой горячий ветер безжалостно обвевал плац и вздымал в воздух тучи пыли. Пыль поднимали сипаи: дисциплинированные индийцы слаженно маршировали в багровых лучах заходящего солнца.

На веранде казармы Дел и Гарет удобно устроились в низких деревянных креслах. Положив ноги на подлокотники, со стаканами в руках друзья поджидали остальных. Логан и Рейф должны были вернуться с очередного задания, а у Джеймса заканчивалась экспедиция в Пуну. Пришла пора подвести промежуточные итоги и наметить план действий на ближайшее время.

Логан со своим отрядом вернулся через полчаса. Весь в пыли, он первым делом отрапортовал командиру форта, после чего направился в казарму. Устало поднявшись по ступенькам веранды и увидев друзей, мрачно покачал головой. Не дожидаясь вопросов, скрылся в своей комнате, чтобы умыться и переодеться.

Дел смотрел на бесконечные, на грани тупости, тренировки сипаев и не мог избавиться от тяжкого ощущения если не поражения, то серьезной неудачи. Он знал, что подобное чувство гнетет каждого из товарищей. Все они отчаянно — а если говорить о Рейфе, то даже безжалостно — пытались раздобыть жизненно необходимое подтверждение преступной деятельности Феррара, однако так и не смогли получить вещественное доказательство, в полной мере соответствующее суровым критериям герцога Вулверстона.

Офицеры твердо знали, что под именем Черной Кобры скрывается именно Родерик Феррар, и никто другой. Рейфу и Логану удалось обнаружить бывших высокопоставленных участников группировки, которые не выдержали жестоких методов главаря и сумели тайно покинуть банду. Все эти люди в один голос утверждали, что Черной Коброй был «англо» — англичанин, причем говорил он так, как говорят люди ученые и богатые.

Эти сведения в сочетании с полученными ранее основаниями для подозрений и выводов, а также вкупе с осторожными намеками, которые Дел и Гарет сумели выманить у нескольких князей маратхи, не оставляли сомнений в правильности версии.

И все же требовалось фактическое подтверждение убедительной, но пока еще умозрительной теории.

Раздались тяжелые шаги. Логан опустился в соседнее кресло, откинул голову и закрыл глаза.

— Неудачно? — уточнил Гарет, хотя ответ был ясен без слов.

— Хуже, — ответил Логан, не шевелясь и не открывая глаз. — В какой бы деревне мы ни появились, люди тотчас прятались. Не хотели разговаривать, боялись даже подойти. Черная Кобра держит страну в железном кулаке, жители напуганы до безумия. Судя по тому, что довелось увидеть, не без основания.

Логан помолчал, а потом тихо продолжил:

— Примеры жестокой мести Черной Кобры частоколом окружают каждую деревню: мужчины, женщины, дети… — Он болезненно вздохнул, наклонился и закрыл лицо руками, — Зрелище не просто ужасное… кошмарное.

Он смерил товарищей долгим печальным взглядом и заключил:

— Необходимо остановить жестокую резню и того, кто ее организует.

Дел мрачно кивнул.

— Видел Рейфа?

— Только в самом начале пути. Он поехал дальше на восток, в предгорья. Надеялся определить границы территории Кобры и узнать, не пыталась ли сопротивляться хотя бы одна из деревень. Если так, можно было бы оказать поддержку, а взамен получить какую-нибудь полезную информацию.

Гарет хмыкнул:

— Парень, как всегда, ищет хорошую драку.

Замечание прозвучало без тени злобы или осуждения. Логан посмотрел на противоположный конец плаца:

— А вот, кажется, и он.

Дел проследил за взглядом товарища и увидел, как к открытым воротам форта стремительно приближается облако пыли. Вскоре пыль слегка рассеялась, и удалось разглядеть Рейфа во главе отряда конных полицейских, сопровождавших его в опасной экспедиции.

Офицер натянул поводья в нескольких ярдах от веранды, и одного взгляда на усталое серое лицо оказалось достаточно, чтобы ответить на главный вопрос: доказательств виновности Феррара не нашел и он.

Бросив поводья сержанту, капитан Кастерс подошел к веранде. Высокая худая фигура воплощала крайнюю степень усталости. Не в силах подняться по ступенькам, он остановился у перил, положил руки на перекладину и опустил взлохмаченную светловолосую голову. Заговорил странным, глухим и осипшим голосом:

— Умоляю, скажите, что один из вас нашел хоть что-то, способное остановить дьявола.

Ответа не последовало.

Рейф тяжело вздохнул и поднял голову. Теперь товарищи смогли рассмотреть его лицо. В глазах читались не просто изнеможение и разочарование.

Логан встревожено склонился:

— Ты что-то обнаружил?

Рейф обернулся, посмотрел, как спешивается и расходится его отряд, и кивнул:

— В одной из деревень, где старейшины согласились исполнять требования злодея, он забирает половину — половину! — скудного урожая. А это означает, что детей ждет жестокий голод!

Капитан помолчал, собираясь с силами, и продолжил рассказ:

— На улицах этой деревни мы так ничего и не узнали, но один из молодых крестьян спрятался в зарослях и, когда мы проезжали мимо, рассказал, что дальше по дороге расположено село, жители которого отказались подчиниться мародерам. Мы галопом поскакали туда. — Рейф отвернулся и долго молчал. Заговорил с трудом, превозмогая боль: — К несчастью, опоздали. Деревне пришел конец. Страшный конец. Повсюду лежали тела мужчин, женщин, детей. Все они приняли жуткую мученическую смерть. Единственное, что нам оставалось, — сжечь останки и покинуть ад.

Товарищи молчали. Разве можно словами стереть жестокую картину, заставить замолчать безжалостную память? Наконец Рейф совладал с болью и повернулся.

— Ну а как дела у вас?

— Я вернулся с пустыми руками, — первым ответил Логан.

Дел посмотрел на Гарета и доложил:

— Нам довелось услышать немало нового, но сведения ограничиваются слухами. В Англию отвезти нечего, равно как и нечего представить суду.

— Это положительная сторона дела, — уточнил Гарет. — А если говорить об отрицательной стороне, то следует признать: Феррар, вне всякого сомнения, пронюхал, что мы следим за каждым его шагом.

Логан пожал плечами:

— Это неизбежно. Он не был бы таким умным и проницательным, если бы давным-давно не понял, что мы явились сюда по прямому приказу Гастингса и даже не сочли нужным придумать какой-нибудь благовидный повод для неожиданного появления.

Рейф кивнул:

— Пока что большого вреда не предвидится. Наоборот: зная о преследовании, бандит может занервничать и допустить оплошность.

Дел покачал головой:

— До сих пор он проявлял чрезвычайную хитрость и умудрялся скрывать все, что могло бы тем или иным способом его выдать. Мы раздобыли немало документов, главным образом контрактов, заключенных с различными мелкими князьями. И что же? Оказалось, что изворотливый мошенник скрепляет корреспонденцию специальной печатью с изображением кобры, а сами документы заверяет не подписью, а условным знаком.

— К тому же его почерк полностью соответствует стандартам английской грамматической школы, — добавил Га-рет. — Точно так же пишем все мы.

Снова наступило долгое тяжелое молчание.

— А где Джеймс? — наконец спросил Рейф.

— Еще не вернулся, — ответил Дел, — хотя должен приехать сегодня. Честно говоря, я ждал его с утра, но, очевидно, задержали какие-то обстоятельства.

— Должно быть, леди не захотела скакать галопом.

Рейф слабо улыбнулся и посмотрел на плац.

— Кто-то едет, — оповестил Логан.

Всеобщее внимание сосредоточилось на приближающемся к воротам небольшом отряде. Выглядел он не столько как кавалерийское подразделение, сколько как верховой эскорт, сопровождающий закрытую повозку. Медленная, размеренная поступь лошадей и мрачная серьезность всадников не обещали ничего хорошего.

Кавалькада подъехала к воротам, миновала арку и оказалась на территории форта. Секунды тянулись мучительно медленно.

— О нет!

Рейф повернулся и зашагал по плацу навстречу всадникам.

Не отводя глаз от процессии, Дел, Гарет и Логан медленно встали и на мгновение замерли. Дел тихо выругался; перемахнув через перила, все трое бросились вслед за Рейфом.

Капитан Кастерс знаком приказал кавалькаде остановиться. Подошел к повозке и потребовал доложить обстановку.

Старший по званию индийский полицейский быстро спешился и подошел.

— Нам очень жаль, капитан-сахиб, — произнес он. — Сделать ничего не удалось.

Рейф первым подошел к открытому концу повозки и замер. Даже загар не смог скрыть внезапной бледности.

Дел приблизился и увидел три мертвых тела. Ничто не могло скрыть ни тяжких увечий, ни предшествующей страшному концу мучительной агонии.

Забыв обо всем, что происходило вокруг, полковник неподвижно смотрел на останки капитана Джеймса Макфарлана. Лишь спустя некоторое время внимание переключилось на тела лейтенанта и капрала. Первым не выдержал Рейф. Человек, которому довелось увидеть больше зверств Черной Кобры, чем способна вынести душа, отвернулся со страшной клятвой на устах.

Дел сжал руку товарища и просто произнес:

— Доверь месть мне.

Тяжело вздохнул, с трудом отвел глаза от жуткого зрелища и заставил себя поднять голову.

— Как это случилось? — едва слышно спросил он у полицейского.

Похожий на шорох шепот даже отдаленно не напоминал полный жизни, энергичный голос полковника Дерека Делборо. Полицейский вовсе не был трусом. С достойным уважения самообладанием он встал по стойке «смирно».

— Миновало уже больше половины пути из Пуны, когда капитан-сахиб заметил погоню. Пришпорили лошадей, но вскоре дорога стала совсем узкой, и тогда капитан-сахиб велел нам ехать вперед. С ним остались лейтенант и трое полицейских-индийцев. Остальным капитан-сахиб приказал увезти мем-сахиб в безопасное место.

Дел снова посмотрел в повозку.

— Когда они погибли?

— Сегодня утром, полковник-сахиб.

— А кто приказал вам вернуться?

Полицейский нервно переступил с ноги на ногу.

— Как только приехали в предместье Бомбея, мем-сахиб настояла, чтобы мы поспешили на место боя. Капитан-сахиб приказал оставаться с леди всю дорогу, вплоть до форта, но она очень разволновалась и позволила сопровождать себя только двоим. Остальные бросились на помощь капитану и лейтенанту. — Полицейский помолчал и тихо добавил: — Как жаль, что мы опоздали и застали лишь тела.

— Двоих ваших товарищей бандиты увезли с собой?

— Да. Мы даже видели след — они тащили несчастных по земле, за лошадьми, — но решили, что преследовать бессмысленно.

Несмотря на сдержанную речь и внешнее спокойствие индийских военных, Дел отлично понимал, что в их душах кипит негодование.

Увы, помочь было нечем.

Полковник отошел, увлекая за собой сраженного горем Рейфа.

— Отвезем погибших в лазарет, полковник, — предложил полицейский.

— Да. — Дел посмотрел в печальные усталые глаза и кивнул. — Спасибо.

Медленно повернулся, выпустил руку товарища и первым пошел к казарме.

Уже на веранде капитан Кастерс высказал мучивший всех вопрос:

— Ради всего святого, почему его?

Вопрос возникал снова и снова, повторяясь, видоизменяясь и принимая различные формы. Джеймс был моложе остальных, однако его нельзя было упрекнуть ни в неопытности, ни в погоне за славой. Да и прозвище Безрассудный носил вовсе не он.

— Почему, черт возьми, он не попытался уйти от преследования, а принял заведомо неравный бой?

Рейф откинулся на спинку стула и обвел друзей исполненным отчаяния взглядом. Вчетвером они сидели в офицерском баре на своем обычном месте.

После недолгого раздумья Дел ответил:

— Потому что у него были веские основания так себя вести.

— И все же никто не убедит меня в том, что он рисковал просто так, из прихоти или любви к опасности, — сказал Рейф. — Подобное поведение совсем не в его характере.

— Согласен, — поддержал Дел. — На него это не похоже.

— Выше головы! — неожиданно произнес Логан, пристально глядя в сторону входа. — В поле зрения юбка.

Товарищи повернулись как по команде. Юбка прилагалась к стройной молодой леди, в которой с первого взгляда без труда можно было узнать уроженку Туманного Альбиона: бледное фарфоровое личико, блестящие каштановые волосы, собранные на затылке в тугой узел. Гостья нерешительно остановилась у входа и теперь пыталась что-то рассмотреть в полутьме. Вопросительный взгляд замер на группе офицеров, обосновавшихся в углу зала, однако уже в следующее мгновение к юной леди подошел официант, и она повернулась к нему.

Видимо, отвечая на вопрос, официант показал туда, куда только что смотрела незнакомка. Она кивнула, поблагодарила и, независимо подняв голову, с неприступным видом направилась к угловому столу.

Следом, словно тень, скользнула закутанная в сари индианка.

Едва незнакомка подошла ближе, офицеры медленно встали. Она была невысокого роста, а потому вид четырех рослых угрюмых военных вполне мог бы подействовать угнетающе. Молодая леди, однако, не утратила смелости. Прежде чем приблизиться к столу, она повернулась к горничной и что-то тихо произнесла. Та растворилась в полутьме, и дальше англичанка пошла одна. Теперь уже нетрудно было заметить, что бледное лицо серьезно и печально, под глазами залегли тени, а кончик носа покраснел.

И все же мягкий округлый подбородок оставался решительно поднятым.

Незнакомка сделала несколько шагов, остановилась и по очереди обвела взглядом каждого из офицеров. Впрочем, рассматривала она не лица, а знаки отличия, явно желая определить воинское звание. Ее внимание сосредоточилось на полковнике.

— Полковник Делборо?

Дел склонил голову:

— Мэм?

— Я — Эмили Энсуорт, племянница губернатора. — Она быстро посмотрела на остальных. — Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

Дел слегка растерялся, однако быстро нашел ответ:

— Все собравшиеся за этим столом — близкие друзья и сослуживцы капитана Джеймса Макфарлана. Мы работали и сражались вместе. Если речь пойдет о Джеймсе, то прошу говорить при всех.

Мисс Энсуорт на секунду задумалась, но тут же кивнула:

— Очень хорошо.

Между Логаном и Гаретом стоял пустой стул Джеймса; ни у кого из четверых не поднялась рука его убрать. Сейчас Гарет предложил его новой знакомой.

Она села и оказалась лицом к лицу с почти пустой бутылкой арака.

Офицеры заняли свои места.

Молодая леди повернулась к Делу:

— Понимаю, что нарушаю правила этикета, но нельзя ли мне немного вот этого напитка?

Дел посмотрел в карие глаза:

— Это арак. Очень крепкий.

— Знаю.

Полковник знаком попросил официанта принести еще один бокал. Мисс Энсуорттем временем нервно теребила в руках ридикюль. До этой минуты никто из офицеров не замечал расшитого бисером бархатного мешочка; взгляды сосредоточились на стройной фигурке и очаровательном, хотя и очень печальном личике.

Официант вскоре вернулся. Дел налил половину обычной порции и подал даме.

Мисс Энсуорт приняла крепкий рисовый напиток с напряженной полуулыбкой, на секунду задумалась, словно собираясь с духом, и сделала глоток. Сморщилась, но тут же повторила попытку, на сей раз смелее. Поставила бокал и снова обратилась непосредственно к полковнику Делборо:

— Я спросила у ворот, где можно вас найти, и часовые направили сюда. Скорблю о гибели капитана Макфарлана.

С каменным выражением лица Дел молча склонил голову. Потом положил на стол сжатые в кулаки руки и произнес:

— Если бы вы смогли рассказать о трагедии с самого начала и до конца, понять было бы проще.

«Почему и за что Джеймс отдал жизнь», — добавил он мысленно.

Мисс Энсуорт кивнула:

— Да, конечно. — Она слегка откашлялась и начала рассказ: — Из Пуны мы выехали на рассвете. Капитан Макфарлан настаивал на раннем отъезде, а я не возражала. Поэтому тронулись в путь, едва взошло солнце. Нетрудно было заметить, что он спешил, и тем более странным казалось то обстоятельство, что поначалу мы ехали шагом. Но потом — теперь-то я понимаю, что это произошло, как только город скрылся из виду — капитан пришпорил коня, и мы поскакали галопом. А когда стало ясно, что я хорошо держусь в седле, помчались сломя голову. Поначалу я недоумевала, но вскоре все поняла: мистер Макфарлан ехал рядом, и погоню мы увидели одновременно.

— Не знаете, кто именно вас преследовал — грабители или организованный отряд? — спросил Дел.

Мисс Энсуорт твердо посмотрела в глаза.

— Думаю, члены группировки «Черная Кобра». Головы и лица были закрыты черными шелковыми платками. Говорят, это их отличительный знак.

Дел кивнул:

— Верно. Так что же произошло после того, как Джеймс заметил бандитов?

— Мы поскакали еще быстрее. Я надеялась, что удастся скрыться: поначалу преследователи находились далеко. Но потом, наверное, срезали путь, потому что внезапно расстояние резко сократилось. Я все еще надеялась, что удастся спастись, но, когда дорога привела в ущелье, капитан Макфарлан остановился. Отдал приказ полицейским доставить меня в форт, а сам с крошечным отрядом задержался, чтобы преградить путь злодеям. — Мисс Энсуорт глубоко вздохнула, взяла со стола бокал и, морщась, выпила остатки арака. — Я пыталась спорить, но он ничего не хотел слушать. Отозвал меня в сторону и передал вот это.

Она достала из ридикюля пакет, вернее, чистый, запечатанный сургучом лист пергамента, в который были завернуты какие-то документы. Положила пакет на стол перед полковником.

— Здесь письмо. Капитан Макфарлан просил передать его лично вам — из рук в руки. Сказал, что должен быть уверен в безупречной сохранности. Заставил дать честное слово… на возражения времени не оставалось. — Мисс Энсуорт взглянула на пакет и нервно вздохнула. — Уже было слышно, как приближаются бандиты: оказывается, их можно узнать по воинственным крикам. Медлить было некогда. Чтобы выполнить поручение, пришлось скакать во весь опор. Несколько человек остались с капитаном, а остальные последовали за мной.

— И как только вы оказались в безопасности, тут же отправили их на помощь? — тихо заметил Гарет. — Поступили чрезвычайно мудро.

Дел взял со стола пакет.

— Мудро и правильно.

Мисс Энсуорт заморгала, но удержалась и не заплакала. Снова посмотрела на пакет.

— Не знаю, что это за письмо. Я не смотрела. Но надеюсь, что принесенная капитаном страшная жертва оправдана. — Она подняла глаза и заглянула Делу в лицо. — Оставляю пакет в ваших руках, полковник, как и обещала мистеру Макфарлану.

Мисс Энсуорт поспешно встала. Поднялись и офицеры. Майор Гамильтон отодвинул стул.

— Позвольте проводить вас к дому губернатора.

Гарет посмотрел на Дела, и тот слегка кивнул. Все понимали, что рисковать безопасностью мисс Энсуорт недопустимо.

Безмолвный разговор произошел над головой Эмили. Ничего не заметив, она благодарно приняла помощь.

— Спасибо, майор. — Потом посмотрела на остальных: — Всего хорошего, полковник. До свидания, джентльмены.

— Мисс Энсуорт.

Офицеры поклонились, стоя проводили молодую леди взглядами и только после этого позволили себе сесть.

В полном молчании созерцая таинственный пакет, все трое терпеливо дожидались возвращения майора Гамильтона.

Как только Гарет занял свое место, Дел сломал печать. Снял внешний лист и расправил на столе, чтобы убедиться, что он пуст. Теперь в руке у него оказался важный документ — пакет с уже сломанной печатью.

Он развернул письмо и быстро просмотрел. Потом наклонился над столом и негромко прочитал товарищам.

Письмо адресовалось одному из самых влиятельных князей маратхи по имени Говинд Холкар. Начиналось оно вполне невинно и содержало всего лишь новости о молодых обитателях дома губернатора Бомбея. Однако после первых абзацев любезный светский тон сменился деловитым и весьма настойчивым. Теперь уже от Холкара требовали немедленного пополнения отрядов Черной Кобры — как людьми, так и оружием.

Чем дольше читал Дел, тем мрачнее становился. Дойдя до конца, угрюмо заметил:

— Как обычно, письмо не подписано. Стоит лишь знак Черной Кобры.

Полковник положил листок на стол и разочарованно покачал головой:

— Увы, ничего нового. Документ не содержит важной информации, и Джеймс не мог об этом не знать.

Гарет взял письмо.

— Значит, надо искать. Должна открыться тайна, иначе быть не может.

Дел устало откинулся на спинку стула и безучастно наблюдал, как майор внимательно читал строчку за строчкой.

— Мне ничего не открылось, — наконец признался он.

Настала очередь Логана. Он тоже внимательно прочитал письмо, растерянно покачал головой и передал загадочный листок Рейфу, который все это время тихо сидел в углу.

Капитан Кастерс быстро просмотрел абзац за абзацем. Поднял голову и недоуменно пожал плечами.

— Но почему? — Он потряс листком. — Черт возьми, Джеймс, за что ты отдал жизнь? Здесь же ничего нет!

Рейф разжал пальцы. Письмо выскользнуло и упало на стол так, что знак Черной Кобры оказался сверху. Он хмуро взглянул.

— Лист бумаги не стоит…

И внезапно замолчал.

Дел повернулся к товарищу и увидел, что тот как завороженный смотрит на исписанную страницу. Смотрит так, словно непонятный предмет внезапно превратился в судьбоносный символ.

— О Господи! — наконец выдохнул Рейф. — Не может быть! — Он снова взял в руки погубивший друга документ.

Впервые за долгие годы службы и дружбы Дел увидел, что у капитана Кастерса трясутся руки.

Рейф поднес листок к глазам, вгляделся…

— Печать, — наконец твердо заключил он.

Наклонился и поднял письмо таким образом, что печать оказалась на уровне глаз товарищей.

— Он использовал собственную печать. Хитрый негодяй Феррар наконец-то ошибся, промахнулся, а Джеймс, зоркий и проницательный капитан Джеймс Макфарлан, мгновенно его поймал.

Гарет осторожно взял листок. Печать Феррара он знал лучше всех, потому что именно ему выпало поручение исследовать ящики письменного стола адъютанта. Майор долго рассматривал оттиск и наконец коротко, уверенно кивнул:

— Да, это его перстень.

Возбуждение нарастало на глазах. Дел счел необходимым усомниться:

— А он не сможет сказать, что печать у него украли, чтобы скомпрометировать? Например, кто-нибудь из нас?

На лице Гарета появилась уверенная улыбка. Он снисходительно посмотрел на полковника и покачал головой:

— Не сработает. Печать вырезана на перстне, который Феррар никогда не снимает. Подобное возможно лишь в том случае, если негодяй лишится пальца. Все клерки и секретари правительства это отлично знают: адъютант его светлости любит кичиться своей великолепной родословной и всем, что с ней связано. Перстень с печатью — настоящая достопримечательность губернаторской канцелярии. Такого больше нет во всей Индии.

— А сделать копию, дубликат никто не мог? — поинтересовался Логан.

Гарет протянул листок:

— Посмотри и реши сам. К тому же кому и зачем это может понадобиться? Работа не из легких.

Внимательно изучив печать, Логан проворчал:

— Полагаю, именно поэтому люди и пользуются печатями. Да, ты прав, здесь множество причудливых завитушек, причем у каждой своя глубина. Подделать сложно.

— Дело даже не в этом, — заметил Рейф. — Нам известно главное: печать настоящая, и Черная Кобра отлично знает, что совершил непростительную ошибку.

Капитан посмотрел в глаза товарищам и с воодушевлением добавил:

— Только сейчас я понял, насколько красив план Вулверстона.

Дел нахмурился:

— Хочешь сказать, что видишь и другие достоинства, помимо самого эффективного способа доставить улику в Англию?

Рейф оглянулся, чтобы убедиться, что никто из посетителей бара не слушает, и наклонился над столом. Он заговорил возбужденно, торопливо и в то же время уверенно:

— Он велел нам сделать копии, расстаться и отправиться на родину поодиночке. Что, по-вашему, подумает и предпримет Феррар, когда узнает, что мы все-таки добились своего? А узнает он непременно: ты сам сказал, что наши намерения для него не секрет. И вдруг без предупреждения, а главное, сразу после гибели Джеймса от рук Черной Кобры, мы сворачиваем дела и подаем в отставку. Никто не ожидает подобного шага. Более того, на родину мы отправляемся разными маршрутами. Какие выводы сделает Феррар и как поступит?

Логан ответил первым:

— Наверняка сообразит, что мы обнаружили убедительное доказательство его преступлений.

— А как только сообразит, тут же бросится следом и тем самым подтвердит справедливость и эффективность улики.

Дел кивнул:

— Ты прав. — Он серьезно посмотрел в глаза каждому из товарищей. — Джентльмены, благодаря Джеймсу мы получили необходимое подтверждение виновности Феррара. Благодаря Девилу Кинстеру и герцогу Вулверстону имеем в своем распоряжении подробный план действий и точно знаем, как следует поступать. Благодаря генерал-губернатору Гастингсу пользуемся полной свободой действий. Предлагаю точно следовать инструкции, достойно исполнить важное поручение и призвать к ответу Черную Кобру.

Пока Дел говорил, Рейф наполнил бокалы. Друзья встали.

— За успех! — провозгласил Дел.

— За справедливость! — поддержал Гарет.

— За светлую память Джеймса Макфарлана! — торжественно произнес Логан.

Все посмотрели на Рейфа.

— За решительную и бесповоротную победу над Черной Коброй! — заключил он.

Друзья чокнулись и залпом осушили бокалы. С громким стуком поставили их на стол и быстро вышли из бара.


14 сентября, двенадцать дней спустя

Бомбей


Офицеры встретились в таверне «Красный индюк», в убогой, насквозь прокуренной комнатушке. Таверна приютилась на грязной узкой улице в одном из бедных кварталов Бомбея. Окон в комнате не было, а единственная дверь, через которую проникли заговорщики, располагалась за видавшей виды стойкой бара.

Логан пришел последним и с громким треском опустил за собой бамбуковый экран — надежную защиту от посторонних глаз.

— По-моему, за мной никто не следил, — сообщил Логан и опустился на хлипкий плетеный стул, остальные сидели на таких же.

— За мной, кажется, тоже, — поддержал Гарет.

Он поднял с пола плетеную корзинку и поставил на стол. Бережно достал четыре цилиндрических футляра — деревянных, с медными накладками.

— Вот взгляните: местная версия дипломатического кейса.

Футляры выглядели совершенно одинаковыми: каждый имел примерно десять дюймов в длину и два дюйма в диаметре. Сделаны они были из палисандровых дощечек, надежно скрепленных медными кольцами. Крышки прочно удерживались сложной системой медных рычагов различной длины и толщины.

Каждый из офицеров взял в руки по футляру и начал рассматривать.

— А как открыть? — спросил Логан.

Гарет поставил корзину на пол и ловко повернул все шесть рычагов — по очереди, один за другим.

— Последовательность должна строго соблюдаться, иначе металлические скобы не разойдутся. Попробуйте.

Началась тренировка. Майор Гамильтон считал, что навык должен быть доведен до автоматизма, и требовал новых и новых попыток.

Рейф взял из рук товарища хитрое приспособление и сравнил со своим.

— Похожи как две капли воды.

— Вряд ли кто-нибудь сможет отличить. — Логан посмотрел на Дела, а потом перевел взгляд на Рейфа. — Итак, футляры для неопровержимых улик у нас в руках. Осталось их заполнить.

Рейф достал из внутреннего кармана кителя четыре тонких конверта и протянул полковнику:

— Три копии письма и оригинал.

Он бережно свернул конверты и вложил в узкие деревянные трубки. Затем тщательно запер миниатюрные замки и деловито осведомился:

— Где корзинка?

Гарет поднял корзинку с пола и подал товарищу. Рейф положил цилиндры, встал, прикрыл корзинку ладонями и встряхнул, перемешивая содержимое. Эффектным движением опытного фокусника водрузил корзинку в середину стола и сел на свое место.

— Действуем одновременно, — скомандовал Дел. — Опускаем руки и берем ближайший цилиндр. Здесь не открываем. Кому-то одному должен достаться цилиндр с оригиналом. Из комнаты выходим вместе, но как только оказываемся на улице, каждый направляется в свою сторону.

Заговорщики обменялись многозначительными взглядами и словно по команде запустили руки в корзину. На мгновение замерли — каждый крепко сжал то, что послала судьба, — и дружно вытащили руки.

— А теперь, джентльмены, — Дел обвел друзей торжественным взглядом, — выпьем за здоровье и удачу и отправимся в путь. Да будет с нами Бог!


15 сентября, две ночи спустя

Бомбей


— У нас проблема.

Голос вполне соответствовал интерьеру. Четкое аристократическое произношение гармонировало с красотой, элегантностью, умеренной роскошью внутреннего дворика ничем не примечательного с виду одноэтажного дома на окраине богатого квартала Бомбея. Никто из прохожих не обратил бы внимания на невыразительное здание. Фасад ничем не отличался от соседних. Едва войдя в холл, посетитель попадал в атмосферу сдержанной элегантности, и все же первые комнаты, те, которые могли увидеть посторонние, выглядели достаточно скромными, серьезными и даже скучными.

И лишь немногие избранные, которых приглашали во внутренние покои, мгновенно ощущали разницу: здесь, в глубине вместительного особняка, даже воздух казался пропитанным богатством.

Нет, обитатели дома вовсе не выставляли роскошь напоказ; ею наслаждались так, как истинные ценители наслаждаются произведениями искусства. В каждой следующей комнате анфилады мебель выглядела все более изысканной, ковры становились мягче и толще, а картины, украшения и милые безделушки все откровеннее радовали взор непревзойденной тонкостью и отточенным изяществом.

И все же апогеем чувственного восторга и наслаждения оставался внутренний двор, надежно замкнутый в кольце личных покоев хозяина. В лунном свете мерцал длинный, выложенный мраморной плиткой бассейн. Вдоль побеленных стен росли деревья и кусты, а открытые окна и двери сулили комфорт и прохладу. В ночном воздухе витал экзотический аромат цветущей араукарии; опавшие ярко-розовые лепестки украсили каменный пол причудливым узором.

— Неужели? — отозвался в прохладной темноте второй голос.

Собеседники сидели на просторной открытой террасе, представлявшей собой естественное продолжение гостиной. Второй из говоривших удобно расположился на софе и откинулся на гору шелковых подушек, в то время как первый расхаживал из конца в конец, выстукивая каблуками неумолимо ровный и оттого угнетающе напряженный ритм.

Третий участник встречи молча наблюдал из глубины огромного кресла.

Кромешная тьма южной ночи служила самым надежным занавесом.

— К черту Говинда Холкара! — Первый собеседник остановился и провел ладонью по густым волосам. — Поверить не могу, что он так долго не сообщал.

— Не сообщал о чем? — уточнил второй.

— О том, что потерял мое последнее письмо; то самое, которое я написал больше месяца назад, чтобы убедить его дать нам пополнение.

— Что значит «потерял»?

— Это значит, что письмо исчезло из кабинета губернаторского дворца в Пуне, непосредственно из ящика письменного стола. Причем именно в то время, когда в городе оказался верный пес Гастингса. Молодой капитан Макфарлан приехал, чтобы проводить племянницу губернатора обратно в Бомбей.

— И когда же это случилось? — Второй голос утратил ленивую безмятежность.

— Второго числа. Во всяком случае, именно в этот день Холкар обнаружил пропажу. А на рассвете Макфарлан вместе с молодой леди и небольшим отрядом отправился в путь. Холкар послал вслед своих головорезов…

— Дальше не рассказывай. — До сих пор молчавший человек заговорил густым баритоном, по сравнению с которым голоса остальных казались почти юношескими. — Наверняка убили Макфарлана, но письмо так и не нашли.

— Совершенно верно.

Первый собеседник не мог скрыть глубочайшего разочарования, а возможно, и страха.

— Ах, так вот почему мы прикончили мальчишку, — невозмутимо произнес второй. — А я-то до сих пор не понимал. Полагаю, перед смертью он так ничего и не сказал?

— Не издал ни звука. Но один из полицейских, которые отбивались вместе с ним, не выдержал допроса с пристрастием и сообщил, что капитан передал племяннице губернатора какой-то конверт и отправил ее вперед. — Говоривший поднял руку, требуя, чтобы его не перебивали. — Известие от Холкара пришло сегодня утром. Поняв, что письмо уже в Бомбее, он поехал в Сатару и лишь оттуда отправил ко мне гонца.

— С Холкаром успеем разобраться, — заметил второй из собеседников.

— Непременно. — В голосе первого послышалось нетерпение. — Причем займемся вплотную. Узнав о пропаже, я поручил Ларкинсу выведать в губернаторском дворце все, что можно. Выяснилось, что мисс Энсуорт вернулась из Пуны чрезвычайно расстроенной. Однако ближе к вечеру нашла в себе силы отправиться в форт в сопровождении горничной. Индианка проговорилась, что, узнав у ворот о гибели капитана, леди пошла разыскивать полковника Делборо. Нашла его в баре и передала конверт.

— Значит, преследовать мисс Энсуорт бессмысленно. Даже если она и прочитала письмо, то все равно ничего не поняла.

— Справедливо, — согласился первый из собеседников. — Более того, в ближайшие дни она уезжает в Англию.

Второй махнул рукой:

— Забудь о ней. Куда серьезнее то обстоятельство, что письмо в руках Делборо, а Холкар провалился. Что ж, сам виноват. Найдем другой источник пополнения боевых рядов. Успехи рекрутской кампании подтверждают, что можно прекрасно обойтись и без него.

Наступило тяжелое, напряженное, полное невысказанных вопросов молчание.

Нарушил его тот, кто все еще продолжал мерить террасу шагами:

— Письмо необходимо перехватить.

Первым отозвался баритон:

— Стоит ли суетиться? Вряд ли Делборо почерпнет из него больше, чем из остальных документов, которые удалось выкрасть его небольшому отряду. В них нет ничего, что могло бы выдать твою связь с Черной Коброй. Любое подозрение полковника так и останется всего лишь подозрением, не больше. Он даже не осмелится его высказать.

— Проблема не в содержании этого проклятого письма. — Первый из говоривших снова нервно провел рукой по волосам и, отвернувшись от собеседников, зашагал по террасе. — Главная оплошность — в подписи. Случилось так, что в конце страницы я поставил свою личную печать.

— Что? — В коротком вопросе сконцентрировались недоверие и недоумение. — Не может быть. Зачем так шутить?

— К сожалению, я не шучу. Все очень серьезно. Знаю, что не должен был этого делать, но кто мог предположить, что письмо, отправленное в Пуну, вернется в Бомбей и попадет в руки Делборо? — Мужчина беспомощно развел руками. — Невероятно!

— Но что же заставило тебя написать письмо от имени Черной Кобры и поставить личную печать? — Баритон звучал возмущенно.

— Так сложились обстоятельства, — резко парировал тот, кто продолжал нервно ходить из конца в конец. — Надо было немедленно отправить письмо, иначе мы потеряли бы еще целую неделю. Вспомни разговор на эту тему. Нам отчаянно не хватало людей, а Делборо со своим отрядом то и дело совал нос куда не следовало и усложнял жизнь. Ну а Холкар казался лучшим другом. Мы договорились, что я напишу как можно быстрее. Однако курьеру хотелось исчезнуть пораньше: у лентяя хватило наглости стоять над душой и ждать, когда я закончу письмо. Ему не терпелось уехать настолько, что если бы я его выгнал, приказав закрыть за собой дверь и ждать на улице, он бы наверняка сбежал. И без того искал повод вернуться в Пуну без моей корреспонденции. — Ни на секунду не останавливаясь, говоривший коснулся перстня с печатью, который постоянно носил на мизинце правой руки. — Каждый служащий губернаторской канцелярии, включая этого чертова курьера, знает о моем перстне. Разве я мог в его присутствии залезть в карман и достать печать Черной Кобры? Парень внимательно следил за моими движениями. Вот я и решил, что меньшее из зол — использовать свой перстень, тем более что с Холкаром мы отлично знакомы.

— Хм… — Второй собеседник укоризненно покачал головой. — Как бы там ни было, а нарушение инкогнито — недопустимая и непростительная ошибка. — Он переглянулся с баритоном. — Утечка информации разрушит нашу систему. Следовательно, — говоривший вновь сосредоточил внимание на виновнике неожиданных трудностей, — остается одно: разыскать Делборо и вернуть компрометирующий документ.


16 сентября, следующей ночью

Бомбей


— Два дня назад Делборо и трое оставшихся в живых товарищей покинули Бомбей, причем забрали из казармы все свои вещи и слуг.

Немногословное заявление первого собеседника было встречено тяжелым молчанием. Заговорщики, как всегда, собрались на роскошной террасе под покровом ночи. Один снова устроился на диване, второй расположился в кресле, а третий по привычке ходил перед ними.

— Неужели? — наконец произнес второй из собеседников. — Весьма прискорбно. Впрочем, Гастингс до сих пор ничего не предпринял.

— Офицеры не вернулись в Калькутту. — Дойдя до конца террасы, первый собеседник повернул обратно. — Я же сказал еще неделю назад: они подали в отставку! Так что скорее всего сейчас возвращаются в Англию.

Снова последовало долгое молчание, а потом баритон уточнил:

— А ты уверен, что они поняли, в чем дело, и оценили важность письма? Пропустить печать нетрудно, особенно если сосредоточиться на содержании. Они и раньше захватывали подобные документы и давно поняли, что толку от них не много.

— С радостью бы принял удобную версию и поверил, что враги сдались и решили мирно вернуться домой. — Обладатель перстня не останавливался и не замедлял шага. — Однако наши осведомители доложили, что два дня назад четверо встретились в бедном квартале, в каморке одного из замызганных баров, а когда вышли, каждый держал в руке деревянный цилиндрический футляр вроде тех, в которых местные чиновники перевозят важные документы. У входа они попрощались и направились в разные стороны — и это при том, что давным-давно служат вместе, даже в Индию приехали впятером. Так почему же вдруг решили вернуться на родину врозь, да еще и разными маршрутами?

Лениво развалившийся на диване второй собеседник сел прямо.

— А тебе известно, куда именно направился каждый из офицеров?

— Делборо выбрал самый очевидный путь: воспользовался регулярным сообщением и сел на корабль до Саутгемптона. Можно подумать, что действительно возвращается домой. Гамильтон отправился на шлюпе в Аден, делая вид, что по дороге выполняет какое-то дипломатическое поручение. Я проверил: никакого задания он не получал. Монтейт и Кастерс исчезли. Слуги Монтеита должны вскоре отплыть в Борнмут на корабле Ост-Индской компании, но о господине ничего не знают. Им приказано остановиться в гостинице на окраине города и ждать его прибытия. У Кастерса только один чрезвычайно преданный камердинер, из местных. Исчез вместе с хозяином. Я изучил списки пассажиров и членов команды всех отходящих судов, однако не нашел никого, способного оказаться Монтейтом или Кастерсом, пусть даже и под чужой фамилией. Ларкинс полагает, что они вполне могли отправиться по суше — во всяком случае, до какого-то другого порта. Пришлось отправить на поиски специальных людей, однако пройдет еще много дней, а может быть, и недель, прежде чем появятся какие-нибудь известия.

— И что же за приказ получили преследователи? — уточнил второй собеседник.

— Убить их самих и всех сопровождающих, а главное, завладеть деревянными цилиндрами.

— Понятно. — После долгого молчания второй собеседник сделал вывод: — Итак, в Англию разными путями направляются четверо. Один везет остро интересующий нас документ, а трое выступают в качестве подсадных уток. Если злосчастное письмо с твоей печатью достигнет берегов Англии и попадет в плохие руки, у нас неизбежно возникнут очень серьезные неприятности.

Говоривший переглянулся с обитателем глубокого кресла и снова повернулся к тому, кто допустил непростительную оплошность.

— Ты прав. Письмо необходимо вернуть. Хорошо, что ты уже отправил по следу наших гончих. И все же… — Снова посмотрев на молчаливого свидетеля, второй собеседник продолжил: — Считаю, что в сложившихся обстоятельствах нам тоже следует вернуться домой. В том случае, если ищейки подведут и Делборо с товарищами все-таки доберутся до британских берегов, лучше находиться ближе к событиям. Богатство, подаренное Черной Коброй, сослужит хорошую службу и не позволит опасной улике встать у нас на пути.

Первый собеседник кивнул:

— В порт только что вошел быстроходный фрегат из Калькутты, а послезавтра он отправляется в Саутгемптон.

— Отлично! — Второй решительно поднялся с дивана. — Как раз то, что нужно нам и нашим людям. Как знать, возможно, удастся опередить беспокойного полковника и встретить его в Англии.

— Верно. — Обладатель злополучного перстня криво улыбнулся. — Буду рад увидеть, как Делборо получает по заслугам.

Глава 1

11 декабря 1822 года

Порт Саутгемптон,

Англия


Полковник Делборо стоял на борту парусника «Принцесса Луиза». На этом судне водоизмещением в тысячу двести тонн, принадлежавшем Ост-Индской компании, он вместе со слугами возвращался из Бомбея на родину.

Резкий ветер трепал волосы и коварно проникал за воротник пальто. Низкое серое небо нависало над головой тяжелой стальной крышей, но дождя, к счастью, не было. Что ж, приходилось благодарить природу даже за мелкие поблажки. После вечного лета Индии и райского тепла африканских вод поворот на север принес резкое похолодание; вот уже неделю пассажиры мирились с реальностью английской зимней погоды.

Капитан искусно вписался в прилив, и, поймав волну, корабль уверенно приближался к причалу. Алчные визгливые крики чаек звучали резким диссонансом зычным командам боцмана, лихо руководившего рискованной швартовкой.

Дел окинул внимательным взглядом многочисленную толпу на пристани; все эти люди кого-то встречали. Иллюзий он не питал и отлично сознавал, что, едва ступив на родную землю, тут же окажется объектом преследования. Игра Черной Кобры возобновится. Нетерпение и жажда действия рождали беспокойство. Подобное чувство охватывало на поле битвы в те моменты, когда во главе отряда, с трудом сдерживая коня, полковник ожидал команду к атаке. Сейчас, после долгого морского путешествия, костер воинской доблести пылал еще ярче.

Впрочем, назвать поездку однообразной и скучной было бы несправедливо. Вскоре после выхода из Бомбея корабль попал в шторм, из которого выбрался со сломанной мачтой — одной из трех. Путь до африканского побережья оказался нелегким. В Кейптауне застряли на три недели, потому что пришлось встать на ремонт. За это время вездесущему ординарцу Кобби удалось выяснить, что Родерик Феррар заходил в порт неделю назад на быстроходном фрегате «Елизавета», также направлявшемся в Саутгемптон.

Полковник Делборо не оставил полезную информацию без внимания. Осторожность оказалась весьма кстати и помогла не пасть жертвой двух убийц. Они остались в Кейптауне и, когда «Принцесса Луиза» причалила, нанялись в команду в качестве матросов. Дважды в безлунные ночи у западного побережья Африки бандиты пытались выполнить поручение и осуществить зловещий замысел.

К счастью, оба преданных участника группировки «Черная Кобра» суеверно боялись огнестрельного оружия. Теперь они кормили рыб на дне океана, однако Дел всерьез подозревал, что убийцы-неудачники были всего лишь разведчиками, посланными сделать что получится, как получится и если получится. Сам же главарь банды опередил его и теперь ожидал на родном берегу, приготовившись к решительному нападению и преградив путь к цели, где бы эта цель ни находилась.

Крепко сжав перила верхней, капитанской, палубы, на которую ему позволили подниматься как старшему офицеру Ост-Индской компании, пусть и недавно вышедшему в отставку, Дел посмотрел вниз. На нижней палубе собралась вся его немногочисленная команда. Если не считать испытанного ординарца, то главную роль играл доверенный слуга Мустафа — высокий худой индиец. К нему прилагались две закутанные в сари смуглые особы: жена Амайя — маленькая полная экономка, и племянница Алия, выполнявшая разнообразные хозяйственные функции. Все трое сидели на тюках, готовые сойти на берег по команде Кобби.

Сам Кобби оказался среди слуг единственным англичанином. Невысокий, плотный, сообразительный и самоуверенный, короче говоря, типичный кокни, он стоял рядом с матросами, готовыми спустить трап, и вел непринужденную дружескую беседу. Дел не сомневался, что беззаботный вид не помешает надежному помощнику придирчиво проверить обстановку. В том случае если территория окажется свободной и безопасной, он даст знак Мустафе, и тот сойдет на берег вместе с женщинами.

Дел обеспечит тыл, а затем, когда все соберутся на пристани, отведет компанию на Хай-стрит, в гостиницу под названием «Дельфин».

В своей инструкции Вулверстон назвал ту самую гостиницу, в которой Дел постоянно останавливался, приезжая в Саутгемптон. В последний раз, правда, это случилось семь лет назад, в 1815 году. Время в Индии тянулось медленно, а потому казалось, что прошло не семь лет, а гораздо больше.

Во всяком случае, сам он стал значительно старше. Особенно тяжело дались последние девять месяцев, целиком посвященные поискам Черной Кобры. Дел чувствовал себя почти стариком, а вспоминая, о гибели Джеймса Макфарлана, неизменно испытывал унизительное и мучительное чувство беспомощности.

Внизу, на палубе, началось оживление. Приказы боцмана зазвучали короче и спокойнее, а вскоре корабль мягко прикоснулся бортом к причалу. Дел решительно отбросил мысли о прошлом и заставил себя сосредоточиться на ближайшем будущем.

Матросы с канатами в руках спрыгнули на пристань, чтобы закрепить концы. Послышался плеск — это ушел на дно якорь, а вслед за ним до слуха донеслись и другие звуки, возвестившие о благополучном завершении дальнего путешествия: скрип деревянных перил и стук перекинутого трапа. Дел направился к лестнице и по узким крутым ступенькам спустился вниз, на общую палубу.

Он появился в ту минуту, когда Кобби уже сошел на пристань. В данном случае разведка не могла ограничиться поиском в толпе характерных загорелых лиц. Саутгемптон представлял собой один из самых оживленных портов в мире, а потому и на пристани, и на улицах города встречалось немало людей с экзотическими оттенками кожи, Кобби отлично знал, на что следует обращать внимание: в первую очередь его интересовали устремленные на полковника Делборо пристальные взгляды в сочетании с попытками затеряться в толпе. Дел не сомневался: если готовится нападение, Кобби не пропустит и не подпустит злоумышленников.

И все же более вероятным казался иной сценарий: бандиты затаятся, чтобы выследить и нанести удар в спокойной и не столь людной местности — там, где легче скрыться.

Дел остановился рядом с Мустафой, Амайей и Алией. Мустафа кивнул в знак приветствия и снова обвел толпу внимательным взглядом. До ранения в колено он служил конным полицейским и до сих пор не утратил ни военной выправки, ни военных навыков. Колено работало не слишком исправно, однако не мешало сохранять подвижность и сноровку в драке.

Алия скромно склонила голову, однако тут же снова принялась кокетливо строить глазки сновавшим по палубе молодым матросам.

Амайя посмотрела на господина всегда печальными карими глазами.

— Здесь очень-очень холодно, сахиб. Холоднее, чем зимой у моей кузины в Симле. Хорошо, что я взяла кашмирские шали. Очень хорошо.

Дел улыбнулся. Действительно, и Амайя, и Алия уютно закутались в толстые шерстяные шали.

— Как только доберемся до большого города, купим вам теплые пальто и перчатки. Тогда ветер будет не страшен.

— Да-да, ветер. Он как нож. Теперь понимаю, почему так говорят.

Амайя кивнула и плотнее запахнула концы яркого одеяния. На запястьях блеснули тонкие золотые кольца-браслеты.

Несмотря на мягкую улыбку и медлительность в движениях, Амайя отличалась быстрым умом и острой наблюдательностью. Что касается Алии, то девушка беспрекословно слушалась старших, будь то тетя, дядя, Кобби или сахиб-полковник! В случае необходимости небольшая компания вполне могла выступить в качестве активной и слаженной группы, а потому присутствие женщин ничуть не волновало Дела даже сейчас, в начале самого опасного этапа путешествия.

Однако ситуация требовала соблюдения суровой дисциплины. Зная жестокую мстительность Черной Кобры, полковник Делборо не мог позволить себе оставить Амайю и Алию, пусть даже под присмотром Мустафы. Стремясь нанести удар ему, бандиты вполне могли уничтожить слуг, чтобы вселить страх и одновременно доказать собственную силу.

Человеческая жизнь для них давно ничего не значила.

Пронзительный свист заставил посмотреть на пристань. Кобби поднял ладонь в условленном салюте, означавшем, что все спокойно.

— Пора. — Дел подал Амайе руку и помог встать. — Спустимся на берег и отправимся в гостиницу.

Кобби подозвал носильщика с деревянной тележкой. Дел вместе со служанками дождался, пока матросы перенесут багаж на берег и погрузят на нехитрое приспособление, и только после этого спустился на пристань и уверенно направился по Хай-стрит к центру города. Гостиница «Дельфин» располагалась неподалеку от порта. Полковник шагал первым; следом Мустафа вел жену и племянницу, а замыкал процессию Кобби: он шел рядом с тележкой, по-свойски болтая с носильщиком и в то же время настороженно посматривая то влево, то вправо.

Дел поднимался по ведущей в гору улице, но смотрел не вперед, а под ноги — на камни, на родную английскую землю, которой не видел много лет.

Он и сам не понимал, какие чувства наполняли душу. Главным, наверное, было ощущение мира и покоя — скорее всего потому, что скитания наконец закончились. Умиротворение плавно перетекало в предвкушение новой, неизведанной и непредсказуемой жизни. И все же светлые переживания тонули в предчувствии тяжких испытаний, отделявших созидательное будущее от полного опасностей настоящего.

Основным условием вступления в новый этап биографии оставалось выполнение ответственной миссии, от результата которой зависела судьба соотечественников, а в значительной степени и самой Англии.

Да, он с головой ушел в решение поставленной задачи; обратного пути не существовало. Отныне только вперед, к цели, презирая вражеский огонь.

Полковник Делборо поднял голову, посмотрел вокруг и тяжело вздохнул. Напряженное состояние заставляло вспомнить первые секунды боевой атаки.

Гостиница «Дельфин» являлась той точкой отсчета, которая непременно существует в каждом городе. Она стояла уже несколько веков, пережила немало ремонтов и переделок и сейчас встречала путешественников двумя огромными полукруглыми окнами, между которыми особенно внушительно смотрелась тяжелая дубовая дверь.

Дел взглянул вперед, вдоль улицы. Вооруженных бандитов заметно не было, однако узкое пространство заполняли прохожие, повозки и телеги, кареты и элегантные открытые коляски. Спрятаться в такой толчее не составляло труда.

Подойдя к гостинице, полковник не остановился, а сразу распахнул дверь и шагнул через порог.

Получить подходящие комнаты удалось уже через несколько минут. Годы, проведенные на службе в Индии, принесли весьма значительное состояние, так что экономить на условиях жизни и размещении слуг даже в голову не приходило. Хозяин гостиницы по фамилии Боуден, крепко сбитый бывший моряк, встретил гостя как старого знакомого, жизнерадостно поздравил с возвращением в родные пенаты и немедленно приказал работникам отнести багаж в номер.

Как только разобрались с ключами и слуги вслед за носильщиками направились к лестнице, Боуден повернулся к полковнику:

— Да, чуть не забыл. Вас дожидаются два письма.

Дел удивленно поднял брови.

Хозяин достал из конторки конверты.

— Первое — вот это — пришло по почте почти месяц назад, а второе вчера вечером оставили два джентльмена. Всю последнюю неделю они ежедневно заходили и спрашивали, не приехали ли вы.

Люди Вулверстона, решил Дел.

— Спасибо, — поблагодарил он и забрал письма.

Сейчас, в середине дня, в гостинице было пусто и тихо. Он приветливо и беззаботно улыбнулся.

— Если кто-нибудь будет спрашивать, я в баре.

— Хорошо, сэр. Сейчас у нас очень спокойно. Если внезапно что-то потребуется, позвоните вот в этот колокольчик.

Полковник кивнул и неторопливо направился через столовую в небольшую уютную комнату в глубине здания, где и располагался бар. За столиками сидели немногочисленные посетители — все до одного немолодые солидные люди. Дел устроился в углу, возле дальнего окна, чтобы было удобнее читать.

Сел, внимательно рассмотрел оба конверта и распечатал тот, который оставили приходившие в гостиницу таинственные джентльмены.

Письмо оказалось коротким и очень конкретным. Тони Блейк, виконт Торрингтон, и Джервис Трегар, граф Кроухерст, сообщали, что готовы сопровождать полковника Делборо в дальнейшем передвижении по стране. Оба квартируют неподалеку и намерены каждый вечер наведываться в гостиницу и узнавать, не прибыло ли охраняемое лицо.

Удостоверившись, что скучать без дела не придется, Дел аккуратно сложил листок, спрятал во внутренний карман сюртука и с любопытством взял в руки второе письмо. Почерк узнал сразу и предположил, что тетушки заботливо приглашают любимого племянника домой, в Хамберсайд, в небольшой городок Миддлтон, где он унаследовал от отца старинный особняк.

Разворачивая листки, исписанные тонким почерком старшей из двух незамужних сестер, полковник уже сочинял ответ. В короткой записке он собирался сообщить, что прибыл в Англию и направляется на север, однако по пути намерен решить кое-какие деловые вопросы, а потому доберется до дома через неделю или даже чуть позже.

Послание начиналось с обычного приветствия, за которым следовало восторженное излияние родственных чувств. Полковник улыбнулся.

Улыбка продержалась на лице до конца первой страницы. Отложив лист в сторону, он внимательно прочитал второй. Дойдя до конца, Дел тихо, но яростно выругался. Несколько секунд сидел неподвижно, а потом решительно встал, засунул письмо в карман и быстро вернулся в холл.

Боуден услышал энергичные шаги и вышел из небольшой комнаты за конторкой.

— Слушаю вас, полковник.

— Мне известно, что несколько недель назад сюда должна была приехать молодая леди, некая мисс Данканон.

Хозяин гостиницы радостно улыбнулся:

— Да, сэр. Совсем забыл: она неоднократно о вас спрашивала.

— Вот как? Но, очевидно, уже отправилась дальше, на север?

— Нет, сэр. Ее корабль тоже задержался в пути, и она появилась у нас только на прошлой неделе. Очень обрадовалась, узнав, что ваш рейс еще не прибыл. Леди все еще в городе, ждет вас.

— А, понятно. — Дел едва заметно поморщился. — Можно передать ей, что я приехал и был бы рад короткой встрече?

Боуден покачал головой:

— Сейчас не получится. Мисс ушла и забрала с собой горничную. Но как только вернется, сразу сообщу.

Дел кивнул:

— Спасибо. — Немного помолчав, он продолжил: — Нельзя ли арендовать частную гостиную?

В отдельной комнате будет удобнее встретиться с неожиданной подопечной и обсудить детали дальнейшего путешествия.

— Простите, сэр, но сейчас все гостиные заняты, — сокрушенно извинился Боуден, однако тут же предложил выход из затруднения: — Мисс Данканон сама арендовала одну из них. Должно быть, специально для беседы с вами. Может быть, подождете ее возвращения там?

— Отличное предложение, — сухо отозвался полковник. — А еще мне потребуется экипаж.

Хозяин снова покачал головой:

— Рад был бы помочь, сэр, но накануне Рождества все экипажи уже заказаны. Последний дилижанс забронировала мисс Данканон.

— Какое совпадение! — пробормотал Дел. — Я как раз собирался нанять экипаж специально для нее.

— Ну и славно! — широко улыбнулся Боуден. — Значит, все в порядке.

— Действительно.

Дел показал на дверь справа от холла.

— Гостиная там?

— Да, сэр. Добро пожаловать.

Полковник вошел и закрыл за собой дверь. Комната для официальных встреч выглядела вполне убедительно: не слишком большая, но и не тесная, с оштукатуренными, аккуратно побеленными стенами и толстыми балками на потолке. Но главным украшением служило выходившее на улицу широкое полукруглое окно. Мебель выглядела тяжелой, но удобной, а на двух обитых ситцем креслах по-домашнему уютно расположились пухлые подушки. В центре стоял идеально отполированный круглый стол с четырьмя стульями и лампой посередине, а в камине весело пылал и потрескивал огонь, согревая воздух и создавая атмосферу мира и покоя.

Подойдя ближе, Дел увидел на стене три акварельных пейзажа. Все они изображали с детства знакомые картины: покрытые изумрудной травой луга, тучные поля, раскидистые деревья под безмятежным голубым небом, по которому плавали кудрявые, как молодые барашки, облачка. Особое внимание привлекала средняя картинка, с изображением милой сердцу вересковой пустоши. Семь долгих лет Дел не видел родных мест, и неожиданная встреча со знакомой северной природой здесь, в гостинице портового города, удивила и вызвала приступ острой ностальгии.

Чтобы унять тоску, Дел достал из кармана письмо тетушек и, наклонившись к огню, перечитал, пытаясь понять, с какой стати и ради чего добрые старушки решили поручить его заботам молодую леди, дочь соседа-помещика.

Скорее всего наивные хлопотливые родственницы решили, что племяннику пора устроить личную жизнь.

Что ж, их ожидало разочарование. Личная жизнь никак не совмещалась с нынешней деятельностью. Роль подсадной утки категорически исключала присутствие в судьбе молодой леди.

На корабле Дел открыл деревянный цилиндр и с сожалением обнаружил, что везет не оригинал важного обличительного документа, а всего лишь одну из копий. Тем не менее, как особо подчеркивал Вулверстон, все три копии имели чрезвычайное значение, поскольку были призваны вытащить на свет божий не только приближенных Черной Кобры, но и самого главаря банды.

Требовалось навязать противнику открытое столкновение. Кратчайший путь к решению нелегкой задачи заключался в максимальном сокращении числа доверенных лиц; только так можно было выманить из укрытия того, в чьих руках сосредоточена основная власть.

Цель казалась далекой, однако достичь ее следовало как можно скорее. Поскольку Дел вез не оригинал, а копию, ему предстояло привлекать к себе внимание преследователей, и неожиданная попутчица в его планы вовсе не входила.

Раздался стук в дверь. Дел спрятал письмо и громко произнес:

— Войдите.

Показался Кобби.

— Думаю, сэр, вам будет интересно услышать новости. — Ординарец закрыл за собой дверь и остановился у входа. — Я побродил по докам и навел кое-какие справки. Феррар прибыл неделю назад. Важно, что индийцев с ним не было. Очевидно, на фрегате нашлось место только для него самого и для камердинера.

Дел пожал плечами:

— Что ж, значит, остальные подтянутся на других кораблях.

Кобби кивнул:

— Скорее всего. Вопрос только — когда. Вполне возможно, в первое время господину придется самому пачкать ручки. — Кобби презрительно усмехнулся. — Разве не позор?

Дел улыбнулся:

— Остается лишь надеяться, что так и случится.

Он коротко кивнул, показывая, что разговор закончен, и ординарец исчез.

Часы показывали половину четвертого, а это означало, что и без того скудный свет за окном скоро окончательно иссякнет. Полковник принялся расхаживать по гостиной, раздумывая, как деликатнее и тоньше сообщить мисс Данканон, что, несмотря на коллективные усилия ее родителей и его тетушек, путешествовать на север Англии ей придется в одиночестве.

Ждать пришлось больше часа. Терпение Дела почти иссякло, когда в холле наконец послышался богатый по тембру, хотя и несколько высокомерный по интонациям женский голос. Мисс Данканон изволила вернуться.

Вскоре дверь распахнулась. Поскольку открывалась она внутрь, то первым показался Боуден: хозяин гостиницы любезно помог даме. Особа не первой молодости в пелерине бордового цвета и кокетливой шляпке на пышных каштановых волосах не без труда удерживала в руках гору коробок, свертков и пакетов.

Она ворвалась в комнату с ярким румянцем на щеках и сияющей улыбкой на пухлых чувственных губах. Боуден, в свою очередь, поспешил сообщить:

— Полагаю, миледи, это и есть тот самый джентльмен, прибытия которого вы с нетерпением ожидали.

Мисс Данканон застыла от неожиданности. Оживление уступило место недоумению. Она обвела взглядом комнату и только сейчас заметила незнакомца. Глаза медленно поднялись и остановились на лице.

Некоторое время она смотрела в полном молчании.

Боуден деликатно кашлянул и удалился, не забыв закрыть за собой дверь. Леди несколько раз подряд моргнула, посмотрела снова и, пренебрегая докучными условностями, осведомилась:

— Значит, полковник Делборо — это вы?

Дел с трудом удержался, чтобы не задать встречный вопрос:

— А вы до сих пор умудрились остаться мисс Данканон?

Одного лишь взгляда хватило, чтобы образ покорной молодой леди растаял как дым. Уверенная в себе энергичная особа определенно приближалась к тридцатилетию. Тем труднее было понять, как красавице удалось до сих пор сохранить статус мисс.

Она выглядела… соблазнительной, иного определения не находилось: выше среднего роста; великолепно, даже величественно сложенная и наделенная роскошными женственными формами. Большие зеленые глаза с чуть приподнятыми уголками смотрели на мир живо, остро, мгновенно замечая все, что происходит вокруг.

Черты лица отличались изящной элегантностью. Полные яркие губы манили, однако твердый подбородок выдавал решительность нрава и упрямую независимость характера.

Последнее наблюдение требовало особого внимания.

— Так точно. Перед вами — полковник Дерек Делборо.

К сожалению, не к вашим услугам, добавил он про себя, но тут же отбросил посторонние мысли и любезно продолжил:

— Полагаю, ваши родители хотели, чтобы я сопровождал вас во время путешествия на север, о чем и договорились с моими тетушками. Неприятно отказываться, но совместный вояж невозможен. До возвращения в Хамбер-сайд мне предстоит завершить некоторые важные дела.

Делия Данканон с трудом отвлеклась от созерцания широких плеч и мощной груди, которым следовало бы скрываться не под гражданским сюртуком, а под блестящим военным кителем, заставила себя осознать услышанное и энергично покачала головой:

— Нет.

Быстро подошла к столу и освободилась от покупок, рассеянно решая вопрос, каким образом отразилась бы военная форма на внешности джентльмена. Что-то в его образе не соответствовало строгим требованиям гармонии: прекрасно сшитый гражданский костюм казался маскировкой, карнавальной причудой. Если человек поставил себе целью скрыть невероятную энергию и почти пугающую физическую силу, то пока это ему не удалось.

Привычным движением Делия вытащила из прически длинную шпильку и сняла шляпку.

— Боюсь, полковник Делборо, что вынуждена настаивать. Я почти неделю ждала вашего приезда, потому что не могу отправиться в дальний путь без достойного сопровождения. — Она бросила шляпу на стол, на гору свертков, и повернулась к несговорчивому отставному полковнику, который оказался значительно моложе и привлекательнее, чем рисовала фантазия. — Это немыслимо.

Несмотря на его спокойствие, уверенность в себе и очевидную склонность к возражениям, объясняться Делия не собиралась.

Мужественное лицо потемнело, а губы сжались, превратившись в тонкую линию.

— Мисс Данканон…

— Наверное, полагаете, что можно просто засунуть меня в карету вместе с горничной, слугами и сундуками и отправить на север?

Снимая кожаные перчатки, леди метнула на собеседника острый взгляд и увидела, что его губы изогнулись в ироничной полуулыбке. Сомнений не оставалось: именно так он и собирался поступить.

— Так вот, представьте себе, номер не пройдет!

Она бросила перчатки на стол, гордо подняла подбородок и посмотрела свысока — конечно, насколько это было возможно, учитывая, что полковник оказался на полголовы выше.

— Настаиваю на исполнении обязательств, сэр.

Его губы превратились в тонкую линию, и внезапно очень захотелось увидеть, как этот человек от души улыбается. Но почему же он действовал на нее таким странным образом? Сердце возбужденно стучало, лицо горело от волнения — и это во время разговора с чужим, едва знакомым человеком, который к тому же стоял на расстоянии шести футов.

— Поверьте, мисс Данканон: даже несмотря на то, что в стремлении помочь соседям тетушки взяли на себя слишком большую ответственность, при обычных обстоятельствах я сделал бы все, чтобы, как вы изволили выразиться, исполнить обязательства. Но в данном случае это совершенно…

— Полковник Делборо. — Делия Данканон заставила себя оторвать взгляд от завораживающих губ и впервые посмотрела прямо в глаза. — Позвольте сообщить, что выдвинуть убедительный аргумент вам не удастся, равно как и освободиться от почетной обязанности.

Глаза полковника оказались темно-карими, глубокими, неожиданно интригующими, опушенными самыми длинными и густыми ресницами из всех, которые ей довелось встретить на жизненном пути. Очевидно, для закрепления эффекта ресницы были такими же черными, как и блестящие волнистые волосы.

— Сожалею, мисс Данканон, но это совершенно невозможно.

Леди продолжала стоять, задиристо подняв подбородок и твердо глядя в глаза. Дел помолчал, изо всех сил стараясь не обращать внимания на яркие манящие губы, и сдержанно добавил:

— Дело в том, что сейчас я выполняю чрезвычайно важное для страны государственное задание и, лишь доведя его до успешного завершения, смогу исполнить поручение тетушек.

Упрямая особа нахмурилась:

— Но ведь вы подали в отставку.

Она посмотрела на его плечи, словно убеждаясь в отсутствии эполет.

— Мое задание носит не военный, а гражданский характер.

Тонкие изящные брови удивленно поднялись. Взгляд вернулся к лицу. Некоторое время Делия созерцала молча, а потом обманчиво мягко, с плохо скрытым сарказмом поинтересовалась:

— Так что же вы предлагаете, сэр? Ждать здесь, пока соизволите освободиться и отправиться вместе со мной на север?

— Нет. — Полковник с трудом сдерживал раздражение. — Позволю себе заметить, что в настоящее время движение на дорогах не слишком оживленное, а потому ничто не мешает вам отправиться на север в компании горничной. Кроме того, кажется, вы упомянули слуг? Поскольку экипаж вы уже заказали…

Зеленые глаза блеснули гневом.

— При всем уважении, полковник, вынуждена признать, что вы несете чушь! — Еще выше задрав голову, Делия воинственно шагнула вперед, как будто намеревалась столкнуться нос к носу. — Сама идея поездки на север, будь то в настоящее или какое-то иное время, без сопровождения надежного и достойного джентльмена, выбранного и одобренного родителями, абсолютно неприемлема. Невозможна. Попросту неприлична.

Она подошла так близко, что Дела мгновенно захлестнула волна горячего возбуждения. Давно уже не приходилось испытывать столь откровенного желания, и некоторое время полковник растерянно стоял, уступив почти забытым ощущениям.

Внезапно мисс Данканон быстро перевела взгляд влево. Она была достаточно высокой, чтобы видеть, что происходит за плечом собеседника. Полковник успел заметить, как изменилось выражение ее лица и как испуганно расширились глаза.

— О Господи! — Делия вцепилась в лацканы его сюртука, потянула и толкнула на пол.

В первый момент Дел воспринял происходящее как проявление необузданной страсти, но, увы, раскатистый отзвук выстрела и осколки стекла тут же рассеяли заблуждение и вернули к действительности.

Делия прекрасно сознавала, что случилось. Не отводя испуганного взгляда от разбитой оконной рамы, она освободилась из-под тяжести сильного тела и села.

Стараясь не обращать внимания на неприлично откровенный эффект внезапной близости, Дел стиснул зубы и поднялся на колени. Посмотрел в окно, где на темной улице уже собралась небольшая толпа, а потом встал на ноги и галантно протянул даме руку. В этот миг дверь распахнулась. На пороге показался Мустафа с длинным кривым ножом в руке. Рядом, подняв пистолет, стоял Кобби. За их спинами маячил еще один высокий смуглый индиец. Дел инстинктивно шагнул вперед, чтобы прикрыть собой мисс Данканон, но та потянула его за руку и остановила.

— Все в порядке, Кумулай. — Не убирая ладони с рукава, она посмотрела на товарища по несчастью. — Это не меня пытались убить.

Изумрудные глаза все еще горели возбуждением и страхом, но леди полностью владела собой.

Мысли кружились в безумном вихре. Преследовать, догонять? Нет, задача заключалась в ином. Полковник посмотрел на Кобби, который наконец опустил оружие.

— Немедленно соберись в дорогу.

Кобби кивнул:

— Сейчас предупрежу остальных.

Он исчез, а следом скрылся и Мустафа.

Кумулай остался стоять возле двери, невозмутимо глядя на госпожу в ожидании распоряжений.

Дел тоже повернулся к новой знакомой и наткнулся на острый как копье взгляд.

— Без меня вы никуда не поедете.

Она старательно, четко произнесла каждое слово.

Он задумался, взвешивая альтернативу, и угрюмо кивнул:

— Отлично. Час на сборы.

— Ну наконец-то!

Спустя два с лишним часа Дел захлопнул дверцу дилижанса, предусмотрительно нанятого мисс Данканон, и упал на сиденье возле своей неожиданной и непрошеной подопечной.

Горничная Бесс, англичанка, забилась в угол рядом с госпожой. Сиденье напротив переливалось яркими красками разноцветных сари и кашмирских шалей: там устроились Амайя, Алия, пожилая индианка и две молоденькие индийские девушки. Последняя троица прилагалась к мисс Данканон.

Почему леди предпочитала окружать себя индийцами, еще предстояло выяснить.

Массивный экипаж тронулся с места и медленно поехал по Хай-стрит. Миновав городские ворота, возница свернул на лондонскую дорогу, а Дел в очередной раз спросил себя, что заставило его уступить и отправиться в путь вместе с пестрым выводком.

Ответ он, к сожалению, знал, как знал и то, что отныне выбора не оставалось. Мисс Данканон видела стрелявшего в него человека, а из этого следовало, что убийца видел мисс Данканон.

Рядовые члены банды чрезвычайно редко использовали огнестрельное оружие, так что стрелял скорее всего Ларкинс — камердинер и верный помощник Феррара — или сам Феррар. Впрочем, Дел склонялся к первому варианту.

Хотя Кобби расспросил всех собравшихся на улице зевак, еще долго обсуждавших происшествие, никто из них не смог не только назвать, но даже подробно описать преступника. Единственное, в чем согласились все свидетели, так это в цвете кожи: убийца был не смуглым, а светлокожим.

Столь быстрый и решительный удар Черной Кобры удивил. Впрочем, взвесив шансы, Дел решил, что на месте Феррара мог бы и сам принять аналогичное решение и совершить предупредительный выпад. Если бы покушение увенчалось успехом, то в неминуемом хаосе противнику ничего не стоило попасть в комнату и среди багажа разыскать футляр с письмом. Должно быть, Феррар не сомневался в собственных силах. Приходилось признать, что выстрел действительно оказался мастерским, и если бы не наблюдательность и мгновенная реакция мисс Данканон, то цель непременно была бы достигнута.

Стрелки часов подбирались к семи. Луна пряталась в плотных облаках, дорога тонула в густой тьме. К счастью, лампы дилижанса освещали ближайшее пространство, и четверка лошадей уверенно бежала по засыпанной щебенкой дороге.

Дел посочувствовал мужской половине домочадцев: им пришлось отправиться в путь в двух открытых повозках вместе с багажом; в последнюю минуту Кобби не смог найти ничего иного.

Но стоило ли обижаться на судьбу? Все остались живы и бодро продвигались вперед.

Каждый знал, что Ларкинс, а соответственно, и сам Феррар неуклонно следовали по пятам. Враг вышел из укрытия и начал наступление.

— Не понимаю, почему вы отказались сообщить властям о нападении, — заметила Делия. Говорила она тихо, видимо, не желая делиться разочарованием ни с кем, кроме спутника, и голос тонул в стуке колес. — Боуден сказал, что вы заплатили за испорченную раму и потребовали на этом закрыть дело.

Она помолчала, но, не услышав комментария, прямо спросила:

— Почему?

Делия не повернулась, чтобы посмотреть на того, к кому обращалась. В карете было темно, и понять выражение лица все равно бы не удалось. К тому же мисс Данканон уже успела заметить, что полковник безупречно владеет собой.

Молчание затягивалось, но она терпеливо ждала.

Наконец Дел едва слышно ответил:

— Покушение направлено против интересов страны. Можете описать человека с пистолетом? Это принесло бы немалую пользу.

Сцена за окном ярко запечатлелась в сознании.

— Выше среднего роста, в темном пальто — не по последнему слову столичной моды, но вполне приличном. На голове черная шляпа, однако я заметила, что волосы коротко острижены. И все, больше ничего увидеть не успела.

Она немного помолчала, а потом уточнила:

— Знаете, кто это?

— Напоминает одного человека, связанного с моей миссией.

— Ваша «миссия», в чем бы она ни состояла, не объясняет, почему вы отказались привлечь к преступнику внимание властей, равно как не оправдывает поспешного ночного бегства, словно мы внезапно чего-то испугались.

Делия мало знала о полковнике Дереке Делборо, но на труса он совсем не походил.

Ответ прозвучал высокомерно и обтекаемо:

— Поступил так, как считал правильным.

— Хм…

Мисс Данканон нахмурилась, ожидая продолжения монолога. Голос звучал глубоко, спокойно, уверенно, а интонации выдавали человека, привыкшего приказывать и распоряжаться. В целом манера поведения полковника странным образом умиротворяла, а сейчас, после недавно пережитого страха, возвращала в состояние привычного душевного равновесия. Впрочем, нервы до сих пор оставались натянутыми, словно готовые в любую минуту порваться струны. Делия поморщилась:

— Если даже не хотели привлекать внимание к собственной персоне, могли бы по крайней мере…

Дел взглянул на чересчур разговорчивую попутчицу, увидел надутые губы, недовольную гримасу и отвернулся к окну, борясь с острым желанием немедленно заставить ее замолчать… запечатав эти губы долгим поцелуем. Заодно можно было бы почувствовать их мягкость и ощутить вкус.

Интересно какой? Терпкий или сладкий? А может быть, и то и другое вместе?

Увы, внимательная публика на противоположном сиденье делала эксперимент невозможным, да и закончился бы он скорее всего пощечиной. И все же столь близкое соседство, когда бедро едва не касалось бедра, плечи соприкасались при каждом толчке, а тепло женственности обволакивало, рождало непосредственную и недвусмысленную реакцию.

В течение нескольких месяцев полковник думал только о выполнении ответственного задания; на женщин времени не оставалось. С английскими леди не встречался и того дольше, а мегеру, подобную мисс Данканон, и вообще видел впервые.

Тем более странным казалось неожиданное влечение к упрямой и сварливой особе с губами, за которые опытные куртизанки согласились бы продать душу.

Дел постарался отключиться от настойчивого, назойливо зудевшего над ухом голоса и сосредоточился на тяжелом ритме лошадиных копыт.

Из Саутгемптона пришлось выехать в спешке, хотя бегство в корне противоречило характеру полковника. Если бы он вез не копию, а оригинал письма, то подобную тактику можно было бы считать оправданной: необходимость держаться как можно дальше от Феррара исключила бы возможность преследования и открытой борьбы.

Но если бы в нынешних условиях он задержался в гостинице «Дельфин» и попытался отыскать Ларкинса, а возможно, даже напасть на след самого Феррара, враг сразу понял бы, что содержимое футляра особой ценности не представляет, и переключил внимание с полковника на товарищей.

Интересно, где они сейчас? Обогнали и успели проехать вперед или еще не ступили на английскую землю?

Возможно, Торрингтон и Кроухерст что-нибудь знают. Уезжая из гостиницы, Дел оставил агентам короткую записку.

Надвигалась холодная ночь, а половина попутчиков ехала в открытой повозке, так что сегодня путь лежал только до Уинчестера. Оставалось лишь надеяться, что удастся благополучно выдержать неумолчное бормотание соседки.

Гостиница «Лебедь» в городке Уинчестер, на Саутгейт-стрит, в полной мере соответствовала насущным потребностям усталых путников.

Мисс Данканон, конечно, сердито нахмурилась, когда полковник отказался остановиться в большом отеле «Пеликан».

— Нас так много, у них скорее найдутся комнаты для всех.

— «Пеликан» расположен в деревянном здании.

— И что же?

— Не хотелось бы проснуться в дыму и огне.

Люди Черной Кобры широко практиковали поджог как средство уничтожения неугодных; при этом их нисколько не волновала судьба тех невинных жертв, которые случайно оказывались рядом. Выпрыгнув из кареты во дворе, Дел придирчиво осмотрел здание, а уже потом подал руку подопечной, к которой больше подходило определение «обуза».

— Во всяком случае, гостиница «Лебедь» построена из камня.

Делия спустилась и тоже посмотрела на мрачное приземистое сооружение, а потом перевела недовольный взгляд на спутника:

— Каменные стены зимой.

Дел показал на крышу, где дымился целый лес труб:

— Камины.

Леди презрительно фыркнула, придержала юбки, по узким ступенькам поднялась на крыльцо и первой прошла в дверь, возле которой подобострастными поклонами гостей встречал польщенный хозяин. Прежде чем полковник успел сориентироваться, она уже взяла инициативу в свои руки. Энергично и деловито направилась к конторке, на ходу снимая перчатки.

— Добрый вечер.

Хозяин бросился следом, нырнул на рабочее место и поспешил принять заказ.

— Нам необходимо несколько комнат. Во-первых, большая комната для меня, во-вторых, большая комната для полковника. Кроме того, попрошу предоставить четыре маленькие комнаты для моего персонала и две такие же для персонала полковника. Горничные — моя и его — могут устроиться вместе: полагаю, так будет разумнее. Затем, нам немедленно нужен обед. Понимаю, что уже поздно, но…

Дел остановился неподалеку и внимательно слушал бесконечные инструкции, указания и уточнения. Распоряжения текли сплошным потоком, без пауз и заминок. Конечно, можно было вмешаться и показать, кто здесь главный, однако спутница так славно справлялась с задачей, что суетиться не хотелось.

К тому времени как багаж разгрузили и внесли в небольшой холл, хозяин гостиницы успел выбрать подходящие комнаты, отдал приказ срочно приготовить отдельную гостиную и распорядился насчет обеда. Дел с интересом проследил, как изумленная напором горничная повела гостью наверх, в самый удобный номер, и повернулся к хозяину:

— Мне необходимо еще два экипажа.

— Конечно, сэр. Очень холодно, а говорят, это только начало. Настоящие морозы еще впереди. У меня свободных упряжек нет, но я близко знаком с конюхом «Пеликана». Не сомневаюсь, что у него непременно найдутся прекрасные кареты.

Дел поднял глаза на площадку второго этажа и встретил прямой взгляд мисс Данканон. Леди не сказала ни слова, а лишь слегка приподняла брови и направилась в коридор.

— Спасибо.

Поблагодарив хозяина, Дел коротко распорядился, чтобы слугам предоставили еду и напитки, после чего покинул холл и отправился в свою комнату.

Спустя полчаса, успев умыться и переодеться, он спустился в маленькую гостиную: возле камина горничные только что накрыли стол на двоих и, торопливо присев в дежурном реверансе, исчезли. Вскоре появилась мисс Данканон, и полковник подошел, чтобы отодвинуть для дамы стул.

Делия сняла накидку, и взору явилось гранатового цвета платье с отделкой из шелковой ленты нежного оттенка. Плечи укрывала тонкая шаль с экзотическим узором.

Мисс Данканон села и слегка склонила голову:

— Благодарю, полковник.

Вернувшись к своему месту на противоположном конце стола, Дел поправил:

— Дел.

Заметив вопросительный взгляд, пояснил:

— Большинство знакомых зовут меня именно так.

— Понятно. — Леди внимательно наблюдала, как он сел и встряхнул салфетку. — Поскольку нам предстоит провести вместе некоторое время, думаю, будет уместно, если вы сможете обращаться ко мне по имени: Делия. Не Делайла и не Делайя, а именно Делия.

Полковник улыбнулся и склонил голову в знак согласия:

— Понимаю: Делия.

Мисс Данканон попыталась взять себя в руки и заставить сознание функционировать. Суровый попутчик впервые снизошел до улыбки и мгновенно преобразился, став неотразимым. Он и в серьезном настроении отличался необыкновенной красотой, а как только губы смягчились и раскрылись, обнажив ровные белые зубы, превратился в воплощенное искушение.

Она-то лучше всех знала, как опасны подобные мужчины. Особенно для нее.

Дверь открылась, и на пороге снова показались горничные. Одна несла большую супницу, а вторая держала в руках корзинку с хлебом.

Мисс Данканон одобрительно кивнула, и служанки начали наполнять тарелки. Делия встретила суп едва ли не с благодарностью и мысленно похвалила себя за то, что догадалась заказать такое полезное блюдо, ведь процесс поглощения практически исключал разговоры за столом и давал возможность совладать с растрепанными чувствами.

— Спасибо, — поблагодарила она горничных, взяла ложку и начала есть.

Полковник предложил хлеб.

— Нет, благодарю.

Он снова улыбнулся — черт его подери! — и взял кусок. Делия сосредоточенно уставилась в тарелку.

Всю дорогу и те полчаса, которые оставались до обеда, она пыталась понять, что происходит в душе. Поначалу и нервозность, и странный трепет казались последствиями покушения; не важно, что стреляли не в нее.

Выстрел, суматоха, поспешный отъезд, неожиданное путешествие, во время которого полковник упорно отказывался говорить о своей таинственной и опасной миссии — ведь именно служба стала причиной покушения — все эти обстоятельства можно было бы считать поводом для крайнего возбуждения.

Да, можно было бы, если не учитывать, что еще никогда в жизни она не позволяла внешним условиям, даже самым неожиданным и суровым, влиять на состояние души.

В тишине гостиничной комнаты Делия наконец распутала клубок настолько, что смогла увидеть правду: проблема возникла в тот момент, когда она оказалась на полу, а полковник прикрыл ее собственным мускулистым телом. Неожиданная близость повлекла за собой беспокойство, раздражительность и резкие перепады настроения.

Да, она до сих пор помнила ощущения той минуты: тяжесть, прижавшая к полу, руки, которыми он прикрыл ей голову, длинные ноги, переплетенные с ее ногами, опаляющий жар, а вслед за ним пронзившая насквозь сладкая боль… Делия не хотела искать название удивительному ощущению, но и забыть его не удавалось.

Вероломное тело томилось и тосковало.

Впрочем, виновник томления и тоски вряд ли понимал, что происходит: спокойно доел суп и положил ложку в тарелку.

— Должен поблагодарить вас за прекрасное решение бытовых вопросов.

Делия пожала плечами:

— Привыкла распоряжаться в доме дяди. Пока жила у него, только этим и занималась.

— Тетушка написала, что вы возвращаетесь с Ямайки. Но какими же судьбами оказались на далеком острове?

Мисс Данканон тоже опустила ложку и отодвинула тарелку; поставила локти на стол и сплела пальцы под подбородком.

— Ответ прост: всего лишь поехала навестить дядю, сэра Гарольда Данканона. Он возглавляет администрацию колонии. А потом климат и природа так понравились, что решила остаться. Постепенно научилась хозяйничать.

— Но все ваши слуги — индийцы. На Ямайке много выходцев из Индии?

— Сейчас уже немало. После того как прекратилась торговля рабами, на остров стали прибывать китайские и индийские иммигранты. Все мои слуги поначалу работали у нас в поместье и постепенно так ко мне привязались, что не захотели расставаться. Я предоставила выбор: остаться на Ямайке или поехать вместе со мной в Англию.

— И они выбрали Англию.

Полковник замолчал, так как показались горничные. Проворно убрали тарелки и поставили на стол новые блюда: сочный ростбиф, румяную жареную картошку, янтарную тыкву, аппетитную ветчину и горшочек с густым наваристым соусом. Дел тем временем размышлял, как верность слуг характеризует госпожу — мисс Делию (не Делайю и не Делайлу) Данканон.

— Спасибо.

Она любезно кивнула горничным, и те неслышно закрыли за собой дверь.

Дел не успел задать следующий вопрос; мисс Данканон опередила:

— А вы, наверное, служили в Ост-Индской компании?

Он кивнул и взял вилку.

— Провел в Индии последние семь лет. До этого участвовал в битве при Ватерлоо, а еще раньше сражался на Пиренейском полуострове.

— Солидный послужной список. А теперь решили окончательно выйти в отставку?

— Да.

Они наполнили тарелки и принялись за еду. Пять минут прошли в молчании, а потом Делия попросила:

— Расскажите об Индии. Там кампания разворачивалась также стремительно, как в Европе? Сражения, наступления, постоянное движение армий?

— Поначалу все именно так и происходило.

Дел поднял глаза, увидел, что собеседница с интересом ждет подробностей, и продолжил:

— В первые годы моего пребывания мы занимались расширением зоны влияния. В компании это принято называть аннексией территорий в интересах торговли. Достаточно рутинная деятельность. Впоследствии, однако, на первый план вышло… поддержание порядка, скажем так. Приходилось защищать торговые маршруты от агрессивно настроенных местных жителей. Назвать это военными действиями трудно; боев как таковых почти не было.

— А ваша нынешняя миссия?

— Непосредственно вытекает из основной задачи — сохранения мира и спокойствия в колонии.

— И носит гражданский характер?

Он посмотрел в глаза:

— Разумеется.

— Понятно. Наверное, вам придется покинуть меня значительно южнее Хамберсайда?

Дел откинулся на спинку стула.

— Нет.

Мисс Данканон удивленно вскинула брови:

— Признаюсь, после выстрела вы заметно изменили отношение к моему присутствию. Честно говоря, не вижу прямой связи.

— Тем не менее намерен продолжать путь вместе с вами. В настоящее время жду уточнения маршрута, однако почти уверен, что несколько дней, а возможно, и целую неделю придется провести в Лондоне.

— В Лондоне?

Полковник надеялся, что спутница обрадуется возможности прогуляться по столичным улицам и магазинам — что ни говори, а в страну она вернулась после долгого отсутствия, — однако, судя по рассеянному выражению лица, куда больше ее занимала связь Лондона с таинственной миссией.

— И все-таки, — прервал он размышления, — зачем потребовалось ехать на Ямайку?

Делия пожала плечами:

— Хотелось увидеть мир, а на острове, как я уже сказала, жил родственник.

— И сколько же лет вы там провели?

— Уехала из Англии в пятнадцатом году. А чем командует полковник? Эскадроном?

— Нет.

Делия снова ждала продолжения; зеленые глаза светились откровенным любопытством.

— В Индии я возглавлял группу офицеров, каждый из которых был готов в любой момент принять командование боевым отрядом и отправиться усмирять восстания или беспорядки — на субконтиненте постоянно случались неприятные события. Но скажите, существует ли на Ямайке светская жизнь? Есть ли достойный круг общения? Кажется, столица островного государства называется Кингстон?

Мисс Данканон кивнула:

— Да, Кингстон. И еще раз да: светская жизнь существует и идет своим чередом. Там сложился обычный в колониях замкнутый мир экспатриантов. А как обстояло дело в Индии?

— Я могу говорить о Калькутте: именно в этом городе находится штаб-квартира компании. Во время так называемого «сезона» там постоянно устраивают рауты и балы, однако столь откровенного сводничества, как в лондонских залах и гостиных, видеть не приходилось.

— Правда? А я-то думала…

Беседа продолжалась до тех пор, пока обед не подошел к концу. Не задавая прямых вопросов, Дел пытался выяснить, с какой стати молодую леди потянуло в дальние страны, и в то же время старался не попасть в одну из многочисленных ловушек, которые ловко расставляла собеседница. Больше всего, разумеется, ее интересовали подробности миссии.

Полковник Делборо твердо решил продолжить путь на север вместе с мисс Данканон, ведь только таким способом можно было обеспечить ее безопасность. В то же время он был убежден в необходимости держать спутницу как можно дальше от своих служебных дел и, что самое главное, вне поля зрения Черной Кобры.

Когда обед подошел к концу, оба встали из-за стола, вместе вышли из гостиной и вместе поднялись на второй этаж. Только сейчас Дел осознал, что провел вечер за разговором с незамужней дамой и ничуть не соскучился.

История поистине удивительная. До сих пор женщины и даже леди играли в жизни одну-единственную роль, а интерес не распространялся вне определенной сферы. Но сегодня, хотя чувственные губы собеседницы то и дело привлекали внимание, острые вопросы, неожиданные реплики и своеобразные ответы не позволяли сосредоточиться на иных аспектах общения. Достойно поддерживать рискованную интеллектуальную игру оказалось важнее, чем идти на поводу у чувственного влечения. И это при том, что за целый вечер разговоров влечение не только не поблекло, а расцвело пышным цветом.

Мисс Данканон остановилась у двери — ее комната оказалась по соседству — и подняла глаза. Во взгляде сквозило понимание, а в улыбке читался едва заметный вызов.

— Доброй ночи… Дел.

Пытаясь скрыть истинные чувства, полковник любезно склонил голову:

— Делия.

Мисс Данканон не перестала улыбаться и вполне невинно пожелала:

— Спите спокойно.

Дверь открылась и закрылась. Дел немного постоял в полутемном коридоре и неохотно пошел к себе — всего-то несколько шагов. В одном можно было не сомневаться: пожеланию сбыться не суждено.

Глава 2

12 декабря

Гостиница «Лебедь», Уинчестер


Дела разбудил шум. Он очнулся от беспокойного, наполненного видениями и фантазиями сна и увидел, что Кобби раздвигает шторы.

— Уже утро, хотите — верьте, хотите — нет, — проворчал ординарец. — Беспросветно серое и безнадежно холодное. Та штука, которую в Англии называют солнцем, еще не появилась, однако внизу вас уже ждут два джентльмена. Представились как Торрингтон и Кроухерст.

Дел тихо выругался, однако сразу встал с постели и потянулся, с трудом сдерживая дрожь.

— Скажи, что сейчас спущусь.

— Слушаюсь, сэр.

Дел умылся, быстро побрился и надел костюм, который Кобби заботливо оставил греться возле камина. Между делом выглянул в окно: от тусклого света унылый пейзаж казался еще безнадежнее. Снег до сих пор не выпал, не было и дождя. Погода, вполне пригодная для путешествий.

Полковник спустился в холл, однако там не оказалось никого, кроме Кобби.

— Они в гостиной, — сообщил незаменимый помощник. — Я распорядился насчет завтрака; как оказалось, не зря.

Дел понимающе кивнул, быстро пересек холл и открыл дверь. Два солидных джентльмена с энтузиазмом поглощали яичницу с ветчиной. Увидев полковника, отвлеклись от трапезы и с улыбкой встали.

Должно быть, в свое время оба служили в гвардии; об этом свидетельствовали и высокий рост, и косая сажень в плечах.

Первым протянул руку темноволосый черноглазый человек.

— Делборо, полагаю? — приветливо кивнув, заметил он. — Я — виконт Торрингтон.

Дел пожал крепкую ладонь.

— Джервис Трегар, — представился второй, с волнистыми каштановыми волосами и янтарными глазами, и, в свою очередь, протянул руку. — Также известен как граф Кроухерст.

Полковник улыбнулся:

— Называйте меня Делом. — Сел за стол напротив новых знакомых и с удовольствием посмотрел в тарелку. — Больше семи лет не встречался с настоящим английским завтраком. Как здесь готовят?

— Превосходно. — Торрингтон снова взял вилку. — Отличная ветчина. Кстати, меня зовут Тони. Тони Блейк.

— Помнится, в бою при Корунне отличился некий Блейк, — заметил полковник.

— Да-да, это как раз я и был. Сейчас уже подобных забав не найти.

— Вот почему мы с радостью согласились заняться делом, пусть даже и на короткое время, — добавил Джервис и взял со стола кофейник. — Гражданская жизнь предъявляет немалые требования, однако совсем иного порядка.

Незамысловатый разговор позволил Делу освоиться в обществе новых знакомых. Понять подобных людей не составляло труда, потому что они мыслили теми же категориями, что и он сам.

— Донесся слух, что в «Дельфине» кто-то не в меру расшалился, — поведал Тони, с видимым удовольствием отправляя в рот новую порцию яичницы.

— К сожалению, слух правдивый. Кажется, Черная Кобра знает, что я здесь, и не теряет времени даром.

— Отлично, — с широкой улыбкой заметил Джервис. — Приятно услышать, что события развиваются, а не стоят на месте.

— Итак, — заметил Дел, — что говорит наш друг Вулверстон?

— Кстати, он тоже исполнен благодарности за возможность применить богатый опыт, но не хочет раскрывать карты. Нам предстоит отправиться в Лондон, провести там несколько дней и хорошенько подразнить бандитов. Посмотрим, что получится и какие силы удастся выманить из темных углов. Время пребывания в столице Ройс оставил на наше усмотрение, однако особо подчеркнул, что, как только закончим дела, немедленно отправимся в Кембриджшир, в поместье под названием Сомершем-Плейс.

— Знаю это место, — заметил Дел. — Дом Девила Кинстера.

— Точно, — подтвердил Джервис. — Кузены Кинстеры будут нас ждать. Идея такова: спровоцировать нападение Черной Кобры. Бандитам вовсе не обязательно знать, сколько бывших гвардейцев спрячутся в доме и окрестностях.

Дел кивнул:

— Своего рода засада.

— Так и есть.

Тони налил себе еще одну чашку кофе и откинулся на спинку стула.

Дел внимательно посмотрел на собеседников:

— Не знаете, остальные уже в Англии?

Тони покачал головой:

— Вчера я сообщил Ройсу о вашем прибытии и о начале осуществления плана. Вы сошли на берег первым.

Дел немного подумал и заметил:

— Что касается осуществления плана, то имеется некоторое осложнение: неожиданное пополнение нашей группы.

Он рассказал о появлении мисс Делии Данканон и о том, почему не счел возможным оставить нежданную попутчицу в Саутгемптоне.

Тони поморщился:

— Только этого не хватало! Нянчить очаровательное юное создание по дороге в Лондон и дальше, в Кембриджшир. Какая радость!

— Там, во всяком случае, можно будет поручить ее заботам женской половины Кинстеров, — успокоил Джервис.

Дел попытался представить, что означают слова «нянчить» и «поручить заботам» в отношении мисс Данканон, однако ничего не получилось: фантазии не хватило.

Пока он подбирал точные и в то же время деликатные слова, чтобы исправить невинное заблуждение насчет «очаровательного юного создания», Тони заключил:

— Полагаю, самое верное решение — оставить леди на попечение горничной и ваших людей, в стороне от событий. — Поставив пустую чашку, он потянулся к кофейнику. — А поскольку в путь предстоит отправиться не позже чем через час, то неплохо было бы передать этой самой горничной, чтобы она разбудила госпожу.

— Госпожа уже проснулась.

Произнесенные ледяным тоном слова заставили всех троих встать и посмотреть на дверь, которую, как с запоздалым сожалением понял Дел, он неплотно закрыл за собой. На пороге стояла мисс Данканон собственной персоной, в сером дорожном костюме. Она действительно собралась в путь.

Трудно было сказать, сколько времени провела за дверью непредсказуемая особа и что успела услышать.

Полковник торопливо представил присутствующих, и она высокомерно кивнула. Тони и Джервис по очереди склонились над рукой дамы, старательно изображая жизнерадостность и любезность. Дел предупредительно отодвинул стул, и джентльмены наперебой принялись предлагать мисс Данканон яичницу с ветчиной. Леди небрежно отмахнулась, и в эту минуту в гостиной появилась горничная с чайником и горячими тостами.

— Спасибо. — Делия улыбнулась служанке, взяла тост и обратилась к новым знакомым: — Итак, каковы же ваши планы на сегодня?

Вопрос адресовался Тони. В надежде на поддержку тот повернулся к Делу, однако леди не перевела взгляд, а продолжала смотреть строго и требовательно. Как она и предполагала, уклониться от ответа он не смог.

— Во второй половине дня нам нужно быть в Лондоне.

Мисс Данканон кивнула.

— А затем, надо понимать, предстоит отправиться дальше, в Кембриджшир? — Собеседники быстро переглянулись, и она добавила: — Не сразу, конечно, а через несколько дней. Может быть, через неделю.

Никто ее не поправил, и она снова кивнула, словно подтверждая собственные мысли. Отломила небольшой кусочек тоста, неторопливо налила чай и начала пить, внимательно и не без удовольствия наблюдая за возрастающей неловкостью взрослых солидных людей. Наконец поставила чашку и деловито осведомилась:

— Что касается этой миссии — в чем заключаются ее основные черты?

Все трое заметно растерялись. Бравые гвардейцы пристально посмотрели на Дела. Полковник долго молчал, но наконец произнес:

— Наш… руководитель, назовем его так, не склонен поощрять распространение информации.

Леди недоуменно вскинула брови:

— Неужели? А ваш руководитель знает о моем существовании? О том, что против собственной воли я оказалась втянутой в некие события?

— Нет.

— В таком случае он не мог отдавать распоряжений относительно посвящения меня в подробности операции.

Дел твердо выдержал прямой взгляд зеленых глаз. Товарищи предоставили ему право самому решать, что рассказать, а о чем умолчать.

— Дело в том, что вам незачем…

Делия с холодной улыбкой остановила его на середине фразы:

— Забивать хорошенькую головку?

Дел безжалостно кивнул:

— Примерно так.

Он не собирался сдавать позиции. Мисс Данканон упрямо продолжала смотреть, и снова возникло необъяснимое, возбуждающее ощущение противостояния и негласной борьбы. Спустя пару секунд, однако, она перевела взгляд на Тони.

— Поскольку пребывание в Лондоне затянется на несколько дней, позвольте уточнить: где именно вы планируете остановиться?

Внезапная атака застала мистера Блейка врасплох.

— Хм… — Он взглянул на Джервиса, потом на Дела и ответил: — Планировали поселиться в частном клубе, однако теперь…

— Полагаю, речь идет о мужском клубе? — уточнила Делия.

— В общем-то да, но наши супруги тоже в нем останавливаются во время визитов в столицу.

— Действительно?

Леди задумалась, а потом с сомнением покачала головой.

— Не думаю, что частное заведение окажется вполне подходящим.

Дел почувствовал, что сейчас настырная мисс вернется к главной теме и снова начнет расспрашивать о секретном задании, а потому решил сменить тему:

— Все возможные варианты удобнее, обсудить в экипаже. — Он подчеркнуто посмотрел на часы. — Необходимо как можно скорее отправиться в путь.

Леди улыбнулась:

— Конечно.

Поставила на стол пустую чашку, положила салфетку. Грациозно и в то же время величественно встала, заставив подняться остальных. Склонила голову и повернулась к двери.

— Джентльмены, через час я буду полностью готова.

Три офицера молча смотрели, как она с достоинством удалилась.

— Полагаю, — произнес Джервис, едва закрылась дверь, — нам только что дали понять, что неожиданная спутница — не какая-нибудь потаскушка, которую можно игнорировать.

Дел хмыкнул:

— Скорее, немного иначе: что она не потаскушка и не позволит игнорировать собственную персону.

— Итак? Расскажете что-нибудь или нет?

Откинув голову на спинку сиденья, закрыв глаза и скрестив руки на груди, Дел подумал, что подобного вопроса следовало ожидать.

— Нет.

Он даже не потрудился открыть глаза. Из Уинчестера попутчики выехали полчаса назад и теперь тряслись по дороге в Лондон. Между вчерашним сумбурным бегством и сегодняшним обстоятельным путешествием существовало одно немаловажное отличие: сейчас они сидели в экипаже вдвоем. Слуги ехали следом в двух каретах, так что со стороны экспедиция выглядела весьма солидно. Счастливчики Торрингтон и Кроухерст скакали верхом на почтительном расстоянии, достаточном, чтобы следить за безопасностью, и в то же время удаленном настолько, чтобы не спугнуть Черную Кобру раньше времени, если бандит задумает атаковать.

Дел не считал нападение вероятным. Дорога в столицу оставалась оживленной даже зимой: почтовые дилижансы и частные экипажи сновали в обоих направлениях. Злодеи предпочитали более спокойные маршруты.

— А где двое остальных?

Дел приоткрыл глаза и увидел, что спутница смотрит в окно.

— Сказали, что поедут вместе с нами, но я их почему-то не вижу.

Он снова закрыл глаза.

— Не беспокойтесь, они где-то рядом.

Ответом послужил осязаемо острый взгляд.

— Не беспокоюсь. Просто любопытно.

— Заметно.

Взгляд из острого превратился в пронзительно-острый; его колкость ощущалась даже с закрытыми глазами.

— Давайте проверим, правильно ли я понимаю ситуацию, — не унималась упрямица. Сейчас ее голос звучал чрезвычайно спокойно и рассудительно. — Вы сходите на берег в Саутгемптоне и останавливаетесь в гостинице. Неожиданно выясняется, что судьба приготовила сюрприз — меня в качестве спутницы, — и вы упорно пытаетесь уйти от нежелательной ответственности. Вскоре в вас стреляют. Вы внезапно собираетесь и покидаете гостиницу, не считаясь с тем обстоятельством, что слуги только что разместились и не успели отдохнуть. Уезжаете на ночь глядя, чтобы продвинуться всего лишь на десять миль к северу. А утром непонятно откуда появляются эти двое. Как их называть? Охранники? Телохранители?

Губы Дела дрогнули прежде, чем он успел проконтролировать мимику.

Мисс Данканон заметила реакцию.

— Может быть, расскажете, что все это означает?

— Нет.

— Но почему? Не понимаю, почему нельзя узнать, что именно вы везете — информацию или нечто более существенное? Что намерены делать? Кто стремится вас остановить и зачем?

Полковник Делборо не выдержал. Открыл глаза и тут же наткнулся на прямой, вызывающе раздраженный взгляд. Столько вопросов сразу… он упрямо насупился.

— В интересах безопасности лучше ничего не знать.

Зеленые глаза мгновенно превратились в злые щелки, а губы надменно сжались.

— Лучше для кого?

Дел еще не нашел ответа на этот вопрос, а потому посмотрел вперед и пробормотал:

— Не знаю. Подумаю, — и снова закрыл глаза.

Спутница сердито хмыкнула, однако больше ничего не сказала. Наступила блаженная тишина, которая продолжалась и продолжалась.

Наконец полковник не выдержал и приоткрыл глаза.

Мисс Данканон забилась в угол кареты и не отрываясь смотрела в окно, на убегающие вдаль поля. Лицо приняло угрюмое выражение, а губы обиженно надулись.

Минуты текли бесконечной чередой. Дел отвернулся и погрузился в дремоту.

На ленч остановились в деревушке Уиндлшем, в небольшой таверне. Делия ничуть не удивилась, когда Дел отказался заехать в одну из гостиниц городка Кимберли, а вместо этого направил возницу в маленькую, а потому более безопасную деревенскую таверну.

Тони и Джервис отстали, чтобы убедиться в отсутствии преследователей — на всякий случай. Феррар наверняка подозревал, что полковник поедет в Лондон, так что скорее всего наблюдателей следовало ожидать в укромных местах вдоль дороги.

Если бы бывшим гвардейцам удалось отыскать хотя бы одного такого осведомителя, то добраться вслед за ним до логова Черной Кобры не составило бы особого труда. В сложившейся ситуации любая информация о бандитах получила бы достойную оценку, а сведения о главаре можно было считать поистине золотыми.

Возле трактира Дел первым выбрался из экипажа. Быстро огляделся и, убедившись в безопасности, помог спуститься мисс Данканон. Леди все еще продолжала ворчать; недовольство выражалось в язвительных, а порой и весьма остроумных замечаниях. Неожиданные реплики казались Делу забавными, хотя он и старался скрыть интерес.

Скоро, однако, лед растаял. Хозяйка проводила гостей в очаровательную гостиную с кружевными занавесками на окнах и удобными мягкими стульями, и ворчание прекратилось. А к тому времени, когда Дел вывел спутницу в общий зал и остановился возле бара, чтобы расплатиться по счету, она выглядела умиротворенной и вполне довольной жизнью, хотя вряд ли согласилась бы это признать.

Ожидая, пока хозяйка сосчитает общую сумму, полковник увлеченно беседовал с барменом.

Народу в зале оказалось немало. Не желая стоять рядом с Делом под обстрелом любопытных глаз, Делия прошла по коридору. Застекленная дверь в противоположном его конце вела во двор. Летом здесь, должно быть, стояли столы и скамьи, которые сейчас были аккуратно сложены под навесом. Ближе, вдоль стены, тянулась длинная клумба, и на ней пышно цвели морозники. Мисс Данканон так давно не видела этих удивительных цветов, больше известных как рождественские розы, что не задумываясь открыла дверь и вышла, чтобы полюбоваться зимним чудом.

Растения оказались старыми, большими, сплошь покрытыми белыми метелками соцветий. На некоторых даже мерцали розовые искры. Делия наклонилась: хотелось рассмотреть каждый лепесток.

За спиной внезапно послышались быстрые шаги.

Она выпрямилась и уже собиралась повернуться, но не успела: сзади за плечи ее грубо схватили сильные мужские руки.

Делия вскрикнула и попыталась вырваться.

Рядом показался еще один человек: он бесцеремонно удерживал ее, в то время как первый пытался зажать рот.

Делия резко наклонила голову и с силой ткнула локтем в мягкий живот. Нападавший ослабил хватку и начал судорожно дергаться.

Второй бандит выругался и потащил Делию в сторону, прочь от таверны.

Делия упиралась, боролась, а потом набрала в легкие как можно больше воздуха и громко позвала на помощь. От неожиданности преступник растерялся; она воспользовалась замешательством, вырвала руку и стукнула что было силы.

Во двор выскочил Дел; от него не отставали Кумулай и Мустафа.

Бандит с проклятиями бросился бежать. Напарник оказался не столь проворным. Он все еще держал свою жертву за руку и пытался отдышаться. Подоспевший Дел схватил Делию за свободную руку; над плечом мелькнул кулак.

Раздался отвратительный хруст, а в следующую секунду она поняла, что свободна.

Дел крепко ее обнял. Оглянувшись, она увидела, что нападавший неподвижно лежит на мощеной дорожке.

Взволнованные посетители таверны выбежали во двор. Каждому не терпелось увидеть, что произошло, выразить сочувствие и возмущение, высказать мнение, задать вопрос и услышать ответ. Вокруг собралась шумная толпа доброжелателей. Многие опасались, что леди тотчас упадет в обморок от испуга и напряжения. Подобное отношение и откровенное любопытство раздражали, причем саму Делию даже больше, чем полковника. Со всех сторон слышались бесчисленные вопросы, комментарии, сочувственные и гневные реплики. Чтобы успокоить встревоженных жителей деревни, потребовалось немало времени и красноречия.

Наконец напряжение заметно спало. Дел оглянулся и увидел Мустафу и Кумулая: оба бросились вслед за убегавшим преступником, однако сейчас возвращались ни с чем. Мустафа покачал головой и жестом показал, что того ждала лошадь.

Намерение бандитов сомнений не вызывало: они явно получили задание схватить Делию и куда-то отвезти. Догадаться, куда именно, было совсем не трудно: разумеется, к Черной Кобре или к одному из приближенных.

Полковник с трудом сдержал проклятие и оглянулся в ту сторону, где лежал первый из нападавших.

Увы, поверженный враг исчез.

Приклеив налицо фальшивую улыбку, Дел еще крепче сжал руку подопечной и сквозь толпу повел ее к трактиру.

Поняв, что собирается предпринять господин, Мустафа и Кумулай поспешили оповестить слуг и подготовить экипажи.

Двадцать минут спустя колонна из трех карет и двух всадников снова двинулась в путь, оставив за спиной взбудораженную деревню.

Дел откинулся на спинку сиденья и только сейчас обратил внимание на саднящую боль в левой руке. Посмотрел; оказалось, что косточки пальцев сбиты до крови. Импульсивно приложил руку к губам.

Мисс Данканон заметила движение, собралась что-то сказать, однако тут же снова отвернулась и посмотрела в окно. Впрочем, спустя пару секунд не выдержала и заявила:

— Полагаю, ваш начальник, кем бы он ни был, теперь непременно согласится, что я заслужила право понимать ситуацию.

Дел нахмурился. Посмотрел на уже знакомый профиль, четко очерченный на фоне окна. Сейчас губы не были обиженно надуты, а сжались угрюмо и решительно.

— Вряд ли вы поверите, что эти люди были простыми бродягами, ищущими легкой наживы.

— Никогда не поверю.

Он вздохнул.

— Если бы я предвидела возможность нападения, ни за что не вышла бы во двор. — Делия повернулась и посмотрела Делу в глаза. — Как видите, неосведомленность порой превращается в угрозу для жизни.

Дел немного подумал, словно принимая важное решение, и заговорил.

Сначала он пытался лишь в общих чертах изложить злодеяния Черной Кобры и собственную миссию, однако мисс Данканон сразу почувствовала неискренность и не позволила лгать: вопросами, уточнениями и комментариями сумела добиться подробного и правдивого рассказа.

Делу потребовалось немало душевных сил, чтобы описать жестокое убийство капитана Джеймса Макфарлана и поведать о важнейшем документе, за который товарищ отдал жизнь.

— Жестокая смерть! — воскликнула мисс Данканон. — Как ужасно! Что ж, по крайней мере офицер погиб настоящим героем. Наверное, ему было бы лестно это знать. Значит, вам и вашим товарищам поручено доставить документ герцогу Вулверстону?

— Да.

— Кроме того, вы должны спровоцировать нападение Черной Кобры, чтобы его могли поймать с поличным независимо от существования вещественное доказательства?

— Да.

Делия немного помолчала, а потом серьезно заключила:

— Очень хороший план.

Подобной реакции полковник не ожидал. Он опасался, что рассказ вызовет страх, отвращение, ужас перед вполне реальной и очень жестокой опасностью. Мисс Данканон не могла не понимать, что ей грозит. Но, как оказалось, осторожность и забота о собственном благополучии не были свойственны решительной особе. Если до сих пор и оставались какие-то сомнения в силе ее духа, то сейчас они окончательно развеялись.

Выдержав долгую паузу, Делия посмотрела полковнику в глаза:

— Разумеется, вы можете всецело рассчитывать на мою помощь. Только скажите, что надо делать. Черная Кобра явно считает меня частью вашей свиты, так что не имеет смысла сторониться и разыгрывать невинность.

Опасное высказывание задело, однако полковнику удалось скрыть недовольство. Он мог бы не задумываясь перечислить десяток причин держать спутницу как можно дальше от миссии, и каждая из этих причин выглядела бы вполне убедительной. Однако звание полковника подразумевало умение управлять людьми; правда, управлять своевольной и к тому же весьма разговорчивой леди ему приходилось впервые.

— Благодарю.

Дел церемонно склонил голову, показывая, что принимает предложение помощи. Если начать убеждать в обратном и пытаться погасить горящий в зеленых глазах энтузиазм, то решимость лишь укрепится. Куда надежнее незаметно направить энергию в безопасное русло, а стремление участвовать в рискованной операции использовать в качестве инструмента воздействия и контроля. Например, вот так:

— Мы еще не решили, где остановимся в Лондоне. — Дел выразительно поднял брови и откинулся на спинку сиденья. — Может быть, подскажете какое-нибудь подходящее место?


12 декабря

Отель «Гриллонс», Албемарл-стрит,

Лондон


— Видите?

Мисс Данканон стояла в холле фешенебельного отеля «Гриллонс» и наблюдала, как полковник Делборо придирчиво оценивает несомненные достоинства заведения: широкую парадную лестницу, просторную столовую слева и уютную гостиную справа. Прямо перед центральным входом, единственным со стороны улицы, располагалась просторная приемная. За широкой конторкой стояли два молодых человека, готовые немедленно исполнить любое пожелание гостя. За ними строго, но в то же время благосклонно наблюдал солидный джентльмен в парадном кителе с расшитыми золотом эполетами. Помимо этих сотрудников, в холле присутствовали еще два швейцара в униформе; в их ведении находился парадный подъезд.

— Удобнее места не придумаешь, — заметила Делия. — Во-первых, самый центр города. Во-вторых, репутация отеля основана на приличии, безопасности и надежности. Здесь никогда не допустят даже тени беспорядка, не говоря о бандитском нападении.

Дел уже и сам пришел к аналогичному заключению. Отставной военный за конторкой внимательно его рассматривал, а швейцар, проводивший посетителей в холл, не спешил вернуться к выходу.

— Что ж, отличный выбор.

Полковник кивнул, соглашаясь, и уверенно направился к приемной. Делия не отставала: она отлично умела быстро и легко двигаться. Клерк за конторкой выпрямился почти по стойке «смирно», издали приветствуя гостя. Военная выправка полковника Делборо красноречиво говорила сама за себя.

— Чем могу служить, сэр?

— Я мисс Данканон. — Делия положила перчатки на стойку и дождалась, пока на нее обратят внимание. — Мне необходима персональная комната, а также две комнаты для слуг. Полковнику Делборо, — она кивнула в его сторону, — тоже потребуется комната…

— Кстати, у полковника Делборо имеется немало собственных соображений, — перебил Дел.

Делия посмотрела удивленно и наткнулась на прямой, требовательный взгляд.

— Поскольку я сопровождаю вас на север по просьбе ваших родителей, было бы уместно предоставить инициативу мне.

Она слегка прищурилась. Полковник сухо улыбнулся:

— Думаю, будет удобнее, если комнаты закажу я.

Мисс Данканон нахмурилась. Не дожидаясь возражений, Дел посмотрел на клерка.

— Леди необходимы апартаменты с окнами на улицу, желательно без балкона.

Джентльмен в эполетах изучил список номеров.

— К вашим услугам апартаменты, соответствующие всем требованиям, сэр. Второй этаж, в стороне от лестницы.

— Прекрасно. А мне нужна одна комната на том же этаже, между апартаментами и лестницей.

— Понимаю, сэр. — Клерк что-то спросил у одного из подчиненных и кивнул. — Такая комната есть: ближе к лестнице на четыре двери. Устроит?

— Вполне. А еще нам понадобятся две комнаты для джентльменов, которые прибудут примерно через час. Виконт Торрингтон и граф Кроухерст. Уверен: оба предпочтут поселиться как можно ближе к лестнице.

Джервис и Тони остановились на углу улицы и наблюдали за экипажами у подъезда отеля. Поняв, что решено поселиться в «Гриллонс», они собрались съездить в клуб «Бастион», чтобы узнать, не поступало ли писем и сообщений, и вскоре вернуться.

Клерк снова посовещался с молодым человеком и сообщил:

— Есть две комнаты возле лестницы, однако они выходят в переулок и особой популярностью не пользуются.

В голосе слышалось сомнение.

Дел улыбнулся:

— Джентльменов они вполне устроят. Есть еще одно обстоятельство. Я возвращаюсь из Индии, с военной службы, а мисс Данканон едет домой после долгого пребывания на Ямайке. И ее, и меня сопровождают слуги.

— Нас это ничуть не затруднит, сэр. В это время года возможны любые варианты. Может быть, насчет деталей размещения удобнее проконсультироваться непосредственно с вашими управляющими?

Дел с пониманием кивнул.

— Моего ординарца зовут Кобби.

Он посмотрел на Делию. Она слегка нахмурилась и продолжила:

— А мой дворецкий — Джанай.

— Прекрасно. Значит, я побеседую с мистером Кобби и мистером Джанаем. Полагаю, ваши экипажи стоят у подъезда?

Дел подтвердил, и любезный служащий тут же поручил обоим молодым людям проследить, чтобы лошадей немедленно направили в конюшни, после чего вышел из-за конторки.

— Если будете любезны пройти со мной, полковник, и вы, мисс Данканон, то я немедленно покажу ваши номера. Багаж сейчас принесут.

Следующие несколько часов пролетели в той неизбежной суете, которая всегда сопровождает приезд и устройство в гостинице. Апартаменты — сама Делия ни за что не осмелилась бы заказать подобные — выглядели чрезвычайно элегантными и удобными. Широкие окна просторной гостиной и уютной спальни выходили на улицу. Полковник справился с организационными вопросами на удивление умело и продуманно. Одеваясь к обеду, мисс Данканон вспомнила, как точно он изложил требования к размещению — очевидное свидетельство серьезного отношения к угрозе со стороны Черной Кобры.

Она присела к туалетному столику и предоставила Бесс заняться прической.

Горничная умело собрала длинные густые пряди, скрутила их в тугой узел и закрепила на затылке большим черепаховым гребнем. Посмотрела на госпожу в зеркало и одобрительно кивнула:

— Хорошо, что я не спрятала в большой сундук все до одного вечерние платья.

Делия недовольно поморщилась; одежда, как и остальной багаж, ехала на север в повозке ломового извозчика.

— И что же мы имеем?

— Это и изумрудное шелковое. — Бесс воткнула последнюю шпильку. — Ну вот. — Она отошла, чтобы издали оценить работу. — Пока живем в Лондоне, нелишне выкроить время и купить еще парочку. Если решим остановиться в доме какого-нибудь герцога, пусть даже всего на несколько дней, наряды очень даже пригодятся.

— Подумаем.

Мисс Данканон встала, подошла к трельяжу и осмотрела себя со всех сторон. Бордовое платье с высокой талией и украшенным фестонами вырезом сидело превосходно. Вполне довольная собой, она направилась в гостиную.

Обедать договорились в апартаментах. Составление меню Дел милостиво доверил ей. Прислуживать за столом предстояло Кобби и Джанаю: отсутствие посторонних давало возможность обсудить планы.

Войдя в гостиную, Делия увидела, что полковник стоит возле окна и смотрит на улицу. Услышав шаги, он быстро обернулся; во взгляде мелькнуло удивление. В этот момент, однако, в дверь постучали.

— Войдите, — пригласила хозяйка.

На пороге появились Тони и Джервис. Оба рассеянно кивнули и принялись внимательно осматривать комнату. Взгляды задержались на окне, на двери в спальню, и лишь после этого переместились к столу, к удобным креслам возле камина и к жаркому огню.

Наконец Тони отошел от двери.

— Не могу сказать, что сам непременно выбрал бы именно этот отель, но должен признать, что в нынешней ситуации он подходит безукоризненно. Наши комнаты возле лестницы, да и твоя неподалеку — лучше не придумаешь.

Дел посмотрел на Делию.

— Восторги и благодарность следует адресовать мисс Данканон. Отель «Гриллонс» предложила она.

Джентльмены улыбнулись и с признательностью поклонились.

Дверь снова открылась. На сей раз вошел Джаыай с супницей в руках, и хозяйка пригласила к столу:

— Прошу, джентльмены. Обед уже прибыл.

Дел отодвинул стул, и она села первой. Джервис занял место справа, а Тони устроился напротив.

Джанай разлил по тарелкам суп, а Кобби предложил корзинку с хлебом. Леди и джентльмены приступили к трапезе, а слуги тем временем отправились за следующим блюдом.

— Вот уж не думал, что доведется оказаться в этом чопорном заведении, — пробормотал Джервис и посмотрел на Делию. — Свой закрытый клуб мы организовали в 1815 году, почти сразу после возвращения с военных действий на континенте. Для тех из нас, у кого в Лондоне нет собственных домов, как у Тони и у меня, «Бастион» превратился в постоянную базу.

— Изначально клуб задумывался как сугубо мужское заведение, — пояснил Тони, — но в течение следующих восьми месяцев все женились, и нашим супругам место тоже пришлось по вкусу.

Подали десерт. За интересной беседой тарелка с фруктами опустела незаметно. Обед подошел к концу. Кобби и Джанай начали убирать со стола, а Делия с любопытством посмотрела на полковника. Безусловное доверие к этому человеку возникло сразу, с первой встречи. Она отлично понимала, насколько опасно полагаться на инстинкты в отношении мужчин, особенно если речь идет о красивых мужчинах, от одного взгляда на которых сердце начинает биться с удвоенной скоростью. И все же трудно было отрицать, что полковник Дерек Делборо производил особое впечатление, подкупая надежностью и основательностью.

Наступило время портвейна. Тони и Джервис признались, что хотели бы попробовать индийский аналог бренди, и Дел приказал Кобби принести из багажа бутылку арака.

Тони посмотрел на напарника, а потом перевел вопросительный взгляд на полковника.

— Наверное, настало время перейти в твою комнату? — Он мило улыбнулся хозяйке. — Пора обсудить стратегические вопросы; мисс Данканон соскучится.

Делия ответила столь же любезной улыбкой:

— Напротив, мисс Данканон будет слушать с огромным интересом. К тому же мне уже известно о Черной Кобре — если не все, то многое. Так что можете говорить свободно.

Джентльмены обменялись быстрыми удивленными взглядами и неодобрительно посмотрели на Дела.

— Во время остановки в Уиндлшеме двое бандитов напали на мисс Данканон с явным намерением похитить, — сообщил он.

Торрингтон и Кроухерст мгновенно утратили благодушное настроение.

— Новость не слишком радостная, — заметил Джервис, мельком взглянув на Делию.

— Взять негодяев в плен не удалось? — уточнил Тони.

Полковник покачал головой и коротко описал происшествие.

— После того как мисс Данканон…

— Пожалуйста, зовите меня по имени, — перебила Делия. — Так гораздо проще, тем более что нас связывает общее дело.

Дел кивнул и тут же исправился:

— Как справедливо заключила Делия, условия повышенной опасности дают полное право знать, что происходит. — Он повернулся к единственной даме в компании. — Кстати, может быть, вы успели заметить еще кого-нибудь? Например, того человека, который в меня стрелял?

— Нет, нападали двое — только те, кого вы видели. Больше поблизости никого не было.

— Можете описать обоих? Того, который убежал, никто, кроме вас, рассмотреть не успел.

Делия постаралась вспомнить, как выглядели преступники, и подробно рассказала об их внешности. Собеседники нахмурились.

— Судя по всему, Черная Кобра избрал новую тактику и теперь нанимает местных жителей, чтобы не компрометировать ни себя, ни своих подчиненных. — Дел задумался, а потом обратился к Делии: — Вы видели преступника, который стрелял в меня в Саутгемптоне. Дело в том, что я начал сомневаться, был ли это камердинер Феррара Ларкинс или наемный убийца из числа местных. Если встретите этого человека снова, сможете узнать?

— Несомненно, — подтвердила мисс Данканон. — Я смотрела прямо на него, а расстояние между нами было не больше десяти ярдов.

Дел не сомневался, что причина нападения заключалась в излишней осведомленности Делии. Кроме того, Феррар отлично понимал, что похищение заставило бы полковника отказаться от исполнения миссии во имя спасения той, которая доверила ему собственную безопасность.

— Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, — Дел тщательно подбирал слова, — вам не следует выходить из отеля без сопровождения хотя бы одного из нас.

Удивительно, но своевольная особа лишь коротко кивнула в ответ. Правда, уже в следующий миг, словно ощущая недоверие, сочла необходимым объясниться:

— После всего, что вы мне рассказали, не имею ни малейшего желания оказаться… в гостях у Черной Кобры.

— Только не это. — Тони посмотрел на полковника без тени улыбки. — Должен заметить, что, несмотря на разочарование по поводу вашего отсутствия, Гасторп и его подчиненные с радостью приняли участие в нашем маленьком приключении. В настоящее время они следят за отелем и прилегающими улицами на тот случай, если преследователи окажутся поблизости.

— Значит, по дороге в клуб и обратно вы не встретили никого, кто мог бы вызвать подозрение? — осведомился Дел.

Джервис пожал плечами:

— Во всяком случае, не встретили ни индийцев, ни англичан с южным загаром. Правда, видели немало жуликоватых типов, которые внимательно осматривали проезжавшие мимо экипажи. Но только как отличить тех, кто работает на Черную Кобру? Все выглядели почти одинаково: особого подозрения никто не вызвал.

Наступило молчание.

Делия посмотрела на каждого из собеседников по очереди и напомнила о главном:

— Так каковы же наши планы?

Ни один из троих джентльменов не спешил с ответом, и она уточнила:

— Может быть, хотя бы скажете, зачем потребовалось останавливаться в Лондоне?

Дел ответил первым:

— Необходимо заставить Феррара гадать, что именно я везу: копию вещественного доказательства или оригинал. Если он узнает, что в моем распоряжении всего лишь копия, то сразу потеряет интерес и переключит внимание на товарищей. Подобного сценария допускать нельзя. Если я правильно понял замысел Вулверстона, идея заключается в том, чтобы спровоцировать Черную Кобру на войну сразу на четырех фронтах — одновременно или почти одновременно.

Джервис кивнул:

— Да, так оно и есть. Задача в том, чтобы ослабить противника, заставив рассредоточить силы.

— Итак, — продолжил Дел, серьезно глядя на каждого из присутствующих по очереди, — нам удалось поместить письмо в надежное место; учитывая ответственное отношение к безопасности, принятое в отеле «Гриллонс», о сохранности документа можно не беспокоиться. Дополнительные меры не потребуются, так что оборона обеспечена. Что касается остального, то следует принять необходимые меры для оценки сил Черной Кобры: Действительно ли Феррар привез в Англию целый отряд, как мы предполагали раньше, или ограничился лишь горсткой боевиков и вынужден нанимать местных жителей? Использует ли он соотечественников потому, что так проще и надежнее, или потому, что нет выбора?

Полковник посмотрел на товарищей.

— Обычно Черная Кобра стремится любой ценой сломить сопротивление и строит свои действия на численном превосходстве и безжалостном обращении с подчиненными. Догма культа диктует, что смерть во имя Черной Кобры влечет за собой славу. В стратегическом отношении Феррар привык атаковать с избыточными силами, а потому имеет смысл выяснить; много ли у него в Англии сторонников. Полезно было бы понять, заставит ли малочисленность отряда действовать более тонко и искусно.

Тони согласно кивнул.

— Это значит, что нужно выманить на поверхность или его самого, или хотя бы его людей, — обобщил он. — Образно выражаясь, предстоит старательно размахивать флагом перед носом противника и ждать, чтобы он пришел и забрал красную тряпку из наших рук. Как и на поле битвы, в мирной жизни тоже порой приходится дразнить и искушать.

— Что ж, позиция вполне соответствует приказам Ройса провести как можно больше времени, создавая в городе шум и беспорядок и привлекая к себе всеобщее внимание. Так следует вести себя до отъезда в Сомершем-Плейс, потому что подобная манера непременно заставит боевиков отправиться следом и организовать засаду. — Он пожал плечами. — Если задуматься, то тактика вполне стандартная.

Некоторое время собеседники обсуждали, как эффективнее привлечь внимание Черной Кобры.

— Непременно зайду в штаб-квартиру Ост-Индской компании, — поделился планами Дел. — Хотя бы для того, чтобы заставить Феррара поволноваться и попытаться выяснить, не показал ли я кому-нибудь письмо.

— Неплохо было бы посетить здание парламента и штаб Королевской гвардии. — Тони в очередной раз потянулся к полупустой бутылке арака. — Туда ему нелегко будет проникнуть.

Делия молча слушала. Она понимала, что именно предлагают трое собеседников, и в то же время предвидела потенциальную проблему. Вмешиваться не хотелось — лучше пусть догадаются сами.

Джервис нахмурился:

— Все эти варианты, конечно, возможны, и все же существует одно «но». Подобные действия неизбежно покажутся слишком искусственными, слишком нарочитыми. Феррар будет внимательно наблюдать, однако сам вряд ли откроется.

Наконец-то! Делия слегка откашлялась, привлекая внимание.

— Осмелюсь предложить… единственная особенность вашей миссии, которой Феррар никак не мог предвидеть, это мое присутствие. — Она посмотрела на полковника. — Даже вы понятия не имели, что получите такую спутницу. Но теперь он знает, что я с вами и что по какой-то неведомой причине вы выступаете в роли сопровождающего. Капризная и требовательная провинциальная леди требует особого внимания. Если мы — вы и я — начнем появляться в городе вместе, то все, кто будет за нами следить, решат; что экскурсии вызваны исключительно моими прихотями, а вовсе не стремлением выманить Феррара из укрытия.

В глазах слушателей появился живой интерес, и Делия с энтузиазмом продолжила:

— Можно будет гулять по парку, ходить по магазинам на Бонд-стрит и Брутон-стрит, посещать музеи. В это время года светский Лондон почти пуст. Черная Кобра вряд ли отважится напасть на Уайтхолле или перед зданием штаба Королевской гвардии, а вот возле модной лавки на Брутон-стрит — совсем иное дело. Или в парке, когда сгущаются сумерки. Если вы будете сопровождать меня, злодей ни за что не догадается, что ему готовят ловушку.

Джервис задумчиво кивнул.

— А что? Разумно. Вполне может сработать.

Дел тоже признавал логичность замысла, однако согласиться не мог. От него не укрылось то обстоятельство, что, несмотря на внешнюю наивность и легкость тона, Делия сознательно стремилась оказаться в гуще опасных событий.

Более того, она брала инициативу на себя, а остальных ставила в подчиненное, вторичное положение.

Тони отнесся к предложению с нескрываемым энтузиазмом.

— Светские прогулки можно чередовать с посещением тех мест, о которых говорил Дел, — там вас наверняка будет ждать Феррар. — Он на секунду задумался, а потом убежденно кивнул. — Должно получиться. Необходимо убедить врага в возможности скорой победы; только так можно заставить рисковать людьми.

Дел внимательно слушал обсуждение странного, жутковатого проекта: прогулок с дамой, целью которых должна стать провокация нападения. Стратегическая оправданность сомнений не вызывала: присутствие мисс Данканон развеяло бы любые подозрения бандитов. Конечно, полковник не мог смириться с потенциальной опасностью, которой подвергалась подопечная, но с другой стороны… он постоянно будет рядом, а Торрингтон и Кроухерст непременно придут на помощь в трудную минуту. И все же…

Время было позднее, дорога утомила. Предстояло составить продуманный, тщательно взвешенный маршрут прогулок, а для этого требовались свежие головы. Договорившись встретиться утром, джентльмены простились и встали, чтобы разойтись по своим комнатам.

Тони и Джервис ушли первыми. Дел тоже направился к выходу. Делия, как хорошая хозяйка, решила проводить гостя до двери и пожелать спокойной ночи.

Полковник вышел в коридор, но остановился и обернулся.

— В чем дело? — удивилась Делия.

Ответил он не сразу.

— Мое согласие вовсе не означает, что я готов подвергать вас опасности, особенно столь острой, как нападение Черной Кобры.

Делия возразила спокойно и уверенно:

— Вы окажетесь в тех же условиях и в равной опасности. Если уж боитесь расправы, то исходите из того, что убить вас будет так же просто, как и меня.

Полковник нахмурился. Хотелось возразить, поправить, иначе расставить акценты, однако мисс Данканон уже закрывала дверь.

— Спокойной ночи, Дел.

Тихое прощание повисло в воздухе, а полковник еще долго стоял, рассеянно глядя в пространство.


12 декабря Шроутон-Хаус,

Лондон


Гостиная Шроутон-Хауса — особняка, расположенного на Гросвенор-сквер, полностью соответствовала представлениям Алекса. Семейство проводило зиму в поместье, а потому вся мебель была накрыта полотняными чехлами, а хрустальные люстры не горели. Но даже в полутьме бросались в глаза и размер комнаты, и элегантность убранства.

Алекс удобно устроился на оттоманке, с которой Родерик снял покрывало, и наблюдал, как тот по привычке мерно ходит перед старинным фамильным камином. Собственно говоря, камин, как и сам дом, вполне мог считаться их общим достоянием. Слуги развели огонь, и в комнате заметно потеплело. Родерик поморщился.

— Отель «Гриллонс» плохо подходит для прямого нападения, а вот наблюдать за каждым шагом курьера нам ничто не мешает.

— К тому же, — Дэниел лениво опустился в зачехленное кресло, — вряд ли Делборо настолько наивен, что надеется доказать свои подозрения, представив письмо руководству Ост-Индской компании и даже членам парламента, — Он выразительно посмотрел на Родерика. — Полковник прекрасно знает о твоих связях.

— И все же наблюдение необходимо, — уверенно возразил Родерик.

— Несомненно, — подтвердил Алекс и тут же уточнил: — Кстати, что предпринимает Ларкинс для устранения опасности? Каким образом он собирается вернуть письмо?

— Его человек надежно внедрился в окружение Делборо, а это прямой путь к успеху. Ларкинс не сомневается, что скоро улику удастся разыскать и изъять.

— Неужели он целиком и полностью положился на ловкость рук вора? — ужаснулся Дэниел.

— Нет. При первой же возможности захвата заложника, а вернее, заложницы он немедленно вступит в игру. А если почему-то окажется, что выкрасть письмо не удастся, то просто убьет Делборо. — Родерик продолжал ходить перед камином. — Следить будем неотступно, а как только сложатся подходящие условия, нанесем удар. Делборо ожидает подобного развития событий, и угроза нападения заставит его сосредоточиться на внешних факторах. Собственные слуги останутся без присмотра.

— Мвалла утверждает, что Ларкинс не привлекает к делу наших людей.

Алекс замолчал, ожидая объяснения.

Родерик кивнул:

— Я решил, что так лучше. Пока прибыли не все члены группировки, в каждой вылазке остро ощущается недостаток активной силы. Поэтому я приказал не рисковать проверенными воинами, а при каждой удобной возможности использовать местных жителей.

Алекс улыбнулся:

— Отличный вариант. — Родерик заслужил комплимент, так почему бы не похвалить? — А где же задержались наши люди?

— Я оставил отряды во всех южных и восточных портах, вплоть до Уитби. В каждом отряде есть умелые убийцы. Ну и, разумеется, за каждым из трех сослуживцев Делборо установлена надежная слежка. Учитывая, что маршруты разные и невозможно предугадать, в каком из портов Англии офицеры сойдут на берег, я приказал, чтобы наблюдатели немедленно сообщили, как только те, живыми и с футлярами в руках, доберутся до пересадочного порта на континенте. — Родерик перевел взгляд с Дэниела на Алекса. — В этом случае вполне хватит времени на подготовку достойной встречи.

— Пока что нам не удалось устроить достойную встречу даже самому Делборо, — холодно заметил Алекс.

— Когда полковник прибыл, у нас остро ощущалась нехватка персонала, однако теперь обстоятельства складываются в нашу пользу: среди слуг ловко затерялся надежный человек, да и таинственная леди наверняка попросит сопровождать ее в прогулках по городу. — Родерик замолчал и снова внимательно посмотрел на собеседников. — Кроме возвращения всех четырех писем необходимо позаботиться о судьбе курьеров: ни один из них не должен выйти сухим из воды.

Алекс холодно, жестоко улыбнулся:

— Полностью согласен. Черная Кобра не имеет права потерять свой ядовитый зуб.

Глава 3

13 декабря

Отель «Гриллонс»


К завтраку путешественники собрались в гостиной. Делия не могла не признать, что полковник Делборо весьма проницательно предусмотрел необходимость апартаментов. Приходилось регулярно встречаться с Тони и Джервисом, чтобы обсуждать дальнейшие действия, и делать это следовало без свидетелей.

Программу на текущий день составили быстро.

— Нам будут помогать проверенные люди Гасторпа, — предупредил Джервис. — Не удивляйтесь, если они ввяжутся в какую-нибудь драку.

— А как мы их узнаем? — спросила Делия.

Тони улыбнулся:

— Очень просто: они будут драться на нашей стороне.

Делия собралась что-то сказать, однако Джервис продолжил:

— Гасторп передал известие от Ройса. — Он кивнул Делу. — Ты первым вернулся на родину, но майор Гамильтон уже в Булони и в ближайшие дни пересечет Ла-Манш.

— Отличная новость.

Полковник с облегчением узнал, что Гарет благополучно преодолел трудности дальнего пути.

— Ройс сообщает, что к встрече второго курьера все готово, но, как обычно, не считает нужным уточнить, где именно эта встреча произойдет.

Джервис сдержанно улыбнулся, а Тони и Дел с пониманием кивнули.

— А что-нибудь еще ваш начальник передал? — поинтересовалась Делия.

Джервис отодвинул пустую тарелку.

— Только то, что нам следует действовать строго по плану и в Лондоне спровоцировать бандитов на открытые действия. — Он серьезно посмотрел на Дела. — Письмо в безопасности?

Полковник кивнул:

— Никогда не оставляю без присмотра.

— Ну и отлично. — Тони встал из-за стола и галантно подал руку даме. — Пора задело. Первый маршрут — прогулка по Бонд-стрит.

— Я не была здесь много лет, — призналась Делия.

Она стояла, почти прижавшись носом к витрине ювелирного магазина «Асприз», не в силах оторваться от великолепного сияния золота и драгоценных камней.

Было забавно и приятно обнаружить, что та роль, которую так старательно играла Делия — роль провинциальной леди, до глубины души восхищенной богатством и бесконечным разнообразием Лондона, — не сводилась к одному лишь притворству.

Мисс Данканон оторвала завороженный взгляд от гипнотического разнообразия мерцающих украшений и посмотрела по сторонам:

— А другие ювелирные магазины здесь есть?

Полковник показал на витрину «Ранделл и Бридж» на противоположной стороне улицы. Делия тут же потащила его через дорогу. Несмотря на увлекательность прогулки, сопровождающему следовало изображать крайнюю скуку. Они остановились перед известным магазином. Мисс Данканон погрузилась в восторженное созерцание жемчужных колье, а полковник с равным интересом изучал ее лицо.

Делия не притворялась, а, как истинная леди, совершенно искренне восхищалась чудесами ювелирного искусства. Делу оставалось лишь догадываться, что ждет его в ту минуту, когда в соответствии с планом они направятся на Брутон-стрит, к веренице модных салонов.

Влечение к спутнице до сих пор не пропало, что само по себе казалось странным. Женщины подобного типа были совсем не в его вкусе: мисс Данканон вела себя самоуверенно, а если бы он позволил, то самоуверенность превратилась бы во властность. Острый язык и чрезмерная независимость также не способствовав легкости общения. Однако судьба распорядилась так, что, сама того не желая, своевольная особа попала в центр событий и не только повела себя достойно, но и предложила посильную помощь. В глубине души Дел даже испытывал признательность. Да, стоило поблагодарить судьбу зато, что в нагрузку к ответственной миссии ему была послана не слабая, пугливая и вечно хныкающая юная мисс, а самостоятельная, смелая и решительная взрослая леди.

Со скучающим видом полковник окинул улицу острым, внимательным взглядом. Невозмутимо повернулся к спутнице.

— За нами следят. Судя по внешности, англичане.

— Двое в коричневых сюртуках возле соседнего дома?

Удивительно. Мисс Данканон не оборачивалась и казалась полностью поглощенной созерцанием витрины.

Она немного подвинулась и показала на отражение:

— По-моему, вон тот в потертом котелке, на краю тротуара, тоже не спускает с нас глаз.

Дел посмотрел в стекло. Да, человек не случайно стоял поблизости.

— Здесь они ничего не предпримут. Слишком многолюдно.

— На Брутон-стрит в это время дня будет гораздо свободнее.

Дел демонстративно вздохнул и, потянув спутницу за рукав, ткнул пальцем в соседнюю витрину. Делия покачала головой и, в свою очередь, упрямо показала в сторону Брутон-стрит. Старательно изобразив огорчение и покорность, Дел повел свою спутницу на соседнюю улицу.

Они свернули за угол. Человек в котелке перешел на противоположную сторону и сделал то же самое.

Делия шла по тротуару, разглядывая вывески с именами известных модисток и выставленные в витринах платья и одновременно внимательно наблюдая за преследователем.

Дел негромко сообщил:

— Двое других только что показались из-за поворота, так что теперь их снова трое.

— Интересно, как они собираются действовать в таком людном месте?

— Полагаю, не догадываются, что мы их видим.

Делия хмыкнула и остановилась возле одной из витрин.

— Так давно не была в столице, что даже не знаю, кто из модисток сейчас пользуется популярностью. Да и фасоны представляю весьма смутно.

— К сожалению, в этом вопросе от меня толку не много, — признался Дел и добавил: — А разве в Саутгемптоне вы не поинтересовались, что сейчас носят?

— Честно говоря, даже не обратила внимания. Просто гуляла и старалась заполнить время.

— Покупками?

— А что еще оставалось делать? Рассматривать корабли? — На мгновение задумавшись, она сама ответила на свой вопрос: — Возможно, этим и следовало заняться. Корабли наверняка оказались бы гораздо интереснее.

— А я думал, что все леди при первой же возможности устремляются в магазины.

— Не все. Я, например, хожу по магазинам только тогда, когда точно знаю, что необходимо купить. В иных случаях находятся более важные дела.

Мисс Данканон прошла еще немного и остановилась перед витриной с простым, но изящным платьем из синего шелка.

— Ни рюшечек, ни оборочек, ни фестончиков. К тому же французское имя. То, что надо.

Дел подошел к двери и прочитал надпись на медной табличке: «Мадам Латур».

Открыл дверь, чтобы пропустить даму. Входя, Делия тихо заметила:

— Что-то не вижу ни наших охранников, ни их помощников.

— Не переживайте; эти люди обладают достаточным опытом и умеют остаться незамеченными.

Над головой звякнул колокольчик. Внутри, за дверью, узкая лестница вела на второй этаж. Привычным движением Делия приподняла длинную юбку и начала подниматься. Вскоре на площадке появилась улыбающаяся молоденькая помощница.

— Доброе утро, мэм. Сэр. Добро пожаловать. — Девушка показала на открытую дверь. — Милости прошу. Мадам сейчас к вам выйдет.

Еще не было и десяти часов; по светским меркам — раннее утро, так что отсутствию других клиентов удивляться не стоило.

А вот сама мадам удивила. Из соседней комнаты появилась стройная молодая женщина с бледной кожей, большими светло-карими глазами и каштановыми волосами, стянутыми на затылке в тугой узел. Выглядела модистка не старше самой Делии, а после первых слов — произнесенного с заметным акцентом французского приветствия — стало ясно, что к Франции она имеет весьма отдаленное отношение.

Делия сделала вид, что не заметила невинного обмана. Скорее всего заняться ремеслом хозяйку салона вынудили суровые жизненные обстоятельства.

— Доброе утро, мадам. Я только что вернулась из дальнего и долгого путешествия и испытываю острый недостаток в нарядах. В вашей витрине выставлено замечательное платье. Может быть, найдется еще что-нибудь интересное?

— Непременно. Леди не откажется присесть здесь? — Мадам показала на обитую атласом софу и повернулась к Делу: — И месье супруг тоже?

Делия посмотрела на спутника.

— Полковник — давний друг моей семьи и любезно согласился сопровождать меня в поездке на север.

Дел неторопливо прохаживался по салону и с очаровательной улыбкой пояснил:

— А сегодня я согласился не только сопровождать, но и высказать собственное авторитетное мнение.

С этими словами он элегантно опустился на софу рядом с мисс Данканон и пытливо посмотрел на мадам.

Модистка ответила неуверенным взглядом, словно сомневалась, стоило ли приглашать в салон этого человека.

Понять ее опасения не составляло труда. В небольшой комнате полковник Делборо выглядел весьма громоздким и занимал слишком много места. К тому же дорогой гражданский костюм не мог скрыть ни военной выправки, ни откровенной, даже агрессивной мужественности.

Делия кивнула:

— Прошу, продолжайте.

Модистка несколько раз моргнула, словно очнувшись, и поклонилась:

— Мэм. К вашим услугам наряды разных стилей и фасонов; их можно носить с утра и до вечера. Не желаете ли начать с утренних платьев?

— С удовольствием. Мне нужна одежда на все случаи жизни.

Мадам кивнула и скрылась в соседней комнате.

Чтобы хоть как-то скрыть коварное волнение, Делия посмотрела на окна.

— Эти два выходят на улицу.

— Я уже обратил внимание. Если шпионы меня заметят, сразу заподозрят неладное.

Разговор пришлось прервать, потому что хозяйка салона появилась с двумя платьями в руках. Следом показалась помощница, нагруженная целым ворохом разноцветных одеяний.

— Прежде всего хочу предложить вот это.

Она расправила и продемонстрировала батистовое утреннее платье, темно-фиолетовое с бордовой отделкой.

С каждой секундой зрелище становилось все интереснее и поучительнее. Дел откинулся на спинку софы и увлеченно наблюдал за диалогом, то и дело переходившим в театральное действо. Модистка самозабвенно представляла платье за платьем, обстоятельно показывая каждое и увлеченно описывая особенности и достоинства фасона и ткани. Покупательница выносила приговор, и произведение портновского искусства отправлялось в одну из двух стопок: или к примерке, или обратно на вешалку.

Когда речь зашла о вечерних нарядах, Дел понял, что подопечная вполне искренне намеревается купить несколько шедевров мадам Натур. Она уже сочла достойным пристального внимания простое и изысканное платье из бледно-зеленого шелка и теперь выбирала между двумя атласными: золотистым и небесно-голубым.

— Примерьте оба, — со знанием дела порекомендовал полковник.

Мадам просияла благодарной улыбкой, а Делия не смогла скрыть легкого шока.

Она хотела что-то возразить, но присутствие модистки остановило. Делия встала и направилась вслед за любезной хозяйкой в примерочную.

Дел удобно устроился на просторной софе и приготовился приятно провести время. Торрингтон и Кроухерст в сопровождении легендарных «людей Гасторпа» уже наверняка заняли самую выгодную позицию перед магазином, а наемникам Черной Кобры долгое ожидание пойдет лишь на пользу: соскучившись, они скорее утратят бдительность.

И вот занавес раздвинулся, и Делия появилась в золотистом платье, с тонким вкусом расшитом изумрудными листьями. Выглядела она как ожившая аллегория весны. Не обращая внимания на восхищенного зрителя, прошла в дальний угол салона, где четыре зеркала позволяли придирчивой клиентке осмотреть себя со всех сторон.

Взгляд Дела следовал за ее взглядом, время от времени восторженно замирая.

— Очень красиво.

Делия застыла и строго посмотрела на полковника в зеркало.

Потом деловито кивнула напряженно ожидавшей модистке:

— Пожалуй, возьму.

Гордо подняв голову, прошествовала через всю комнату и скрылась за бархатной шторой.

Последующая демонстрация едва не свела Дела с ума и в то же время подарила мгновения искреннего восхищения и чистого наслаждения красотой.

Зрелище оставляло незабываемо яркое впечатление.

Вот Делия появилась в дорожном платье с облегающим, украшенным яркой тесьмой корсажем. Не успел Дел высказать одобрение, как, покраснев и выразительно взглянув, она скрылась за синим занавесом, но тут же выплыла вновь и сразила необыкновенным облачением из алого шелка.

Ткань облегала фигуру словно краска. Делия необыкновенно выглядела и необыкновенно себя вела. Кружилась и скользила в мерцании и шелесте шелка. Восхищенно любовалась отражением в зеркале и от восторга становилась еще прекраснее, еще желаннее. Наконец посмотрела через плечо и нескромно поинтересовалась, что думает внимательный зритель.

Дел выдержал взгляд и ответил так же нескромно:

— Чрезвычайно откровенно. Думаю, вы ни в коем случае не должны себе отказывать.

Глаза сверкнули. Делия снова посмотрела в зеркало и совершила еще один грациозный, но чрезвычайно смелый пируэт. Наконец остановилась и решительно кивнула:

— Пожалуй, возьму и это.

И снова исчезла в примерочной.

Остановившись в простенке, Дел осторожно посмотрел на улицу. Двое в коричневых сюртуках и третий, в потрепанном котелке, уже устали соблюдать дистанцию. Теперь они стояли на тротуаре на противоположной стороне и делали вид, что беседуют. Впрочем, настороженные взгляды, которые они бросали на дверь салона мадам Латур, красноречиво сообщали об истинных намерениях.

Что ж, отлично.

Немного дальше, в стороне, удалось разглядеть ленивую фигуру. Джентльмен от нечего делать болтал с двумя дворниками. Виконт Торрингтон очень натурально и убедительно играл роль богатого бездельника. А возле соседнего здания, на углу Бонд-стрит, другой прохожий что-то спрашивал у всезнающих уличных мальчишек. Дел без труда узнал графа Кроухерста.

Все участники драмы на своих местах. Настало время действовать.

Полковник повернулся в тот самый миг, когда Делия выпорхнула в светло-зеленом платье, от которого сердце едва не остановилось.

Увидела, что спутник стоит возле окна, и мгновенно забыла о намерении окончательно вскружить ему голову.

— В чем дело? — осведомилась она быстро и деловито.

Дел молча посмотрел ей в глаза, а когда в салон вышла мисс Дженнингс, достал из кармана золотые часы, открыл крышку и взглянул на циферблат:

— Пора продолжить путь.

Он позволил себе в последний раз окинуть роскошную фигуру Делии жарким, полным восхищения и страсти взором и, усилием воли погасив огонь, коротко кивнул:

— Вот это платье самое красивое. Переодевайтесь, а я тем временем выйду и найму экипаж.

Он решительно повернулся и направился к двери.

Делия шагнула следом.

— Подождите…

Но полковник уже спускался по лестнице. Она повернулась к мисс Дженнингс:

— Помогите! Надо срочно переодеться.

Модистка поспешила в примерочную следом за посетительницей.

— Если у вас нет времени, я могу упаковать покупки и прислать, куда скажете.

— Вернусь через несколько минут и сделаю окончательный выбор. Быстрее! Как это снять?

Мисс Дженнингс послушно исполнила приказ и принялась поспешно стягивать платье. Освободившись от волны зеленого шелка, Делия бросилась разыскивать собственную одежду.

— Черт возьми! Следовало предвидеть, что он так поступит!

Хозяйка салона окончательно растерялась:

— Неужели джентльмен вас покинул?

— Нет, разумеется, нет. Он думает… впрочем, неважно.

Когда все детали туалета заняли свои места, Делия услышала приглушенный крик. Поспешно схватив ридикюль, она выбежала из примерочной и бросилась к окну. Насколько позволяло стекло, посмотрела в обе стороны. Улица выглядела пустой, однако увидеть, что происходит у входа в салон, мешал тент. В поле зрения попала лишь странная колышущаяся масса рук и плеч.

Делия пулей вылетела из комнаты и побежала вниз по лестнице. На ходу поправила на плечах пелерину и трясущимися пальцами застегнула пуговицы.

Сердце вырывалось из груди: что же случилось у входа? Она уже почти спустилась, когда дверь внезапно распахнулась.

Затаив дыхание, Делия с опаской подняла глаза.

На пороге стоял Дел.

— Что случилось? С вами все в порядке?

Он чувствовал, как крепко она вцепилась в его руки. Посмотрел в глаза и наткнулся на тревожный, испуганный взгляд. В их изумрудной глубине светилось простое, искреннее и древнее, как мир, чувство.

Любовь?

Полковник не предполагал, что женщина способна так за него волноваться.

Губы сжались и снова раскрылись. Делия еще крепче вцепилась в его руки и попыталась встряхнуть. Медленно, с трудом произнесла:

— Вас ранили?

Да, ему действительно нанесли удар, но раны не имели отношения к грубому физическому воздействию.

Делия вздохнула. Чувственные губы вновь раскрылись. Она ждала ответа, и Дел ответил единственным возможным способом.

Склонил голову и накрыл алый рот поцелуем.

Он целовал не так, как следовало целовать благородную молодую леди, а так, как целовал бы распутницу, которая дразнила и соблазняла уже больше часа.

Делия не нашла сил противостоять неожиданному и головокружительному приключению, не решилась отстраниться, отступить, вырваться из опасного плена. Вместо этого безрассудно и доверчиво бросилась навстречу.

Поддалась искушению горячих требовательных губ, закружилась в водовороте желания, так коварно заставшего обоих врасплох.

Делия ответила на поцелуй с дерзким нетерпением, со светлой радостью пробуждения и освобождения от сомнений и запретов. Отдалась чувствам безоглядно, самозабвенно и отважно.

Дел с радостью встретил вырвавшийся на свободу поток и мечтал о продолжении.

Он уже не сомневался, что в один прекрасный момент, в нужное время и в нужном месте, красавица подарит ему и наслаждение, и счастье.

Слегка отстранившись, он поднял голову, заглянул в затуманенные желанием глаза и убедился в искренности ответного чувства.

Наконец-то удалось найти надежный способ подчинить себе непокорную, своевольную, самоуверенную особу. И не только подчинить, но и приручить…

От приятных размышлений о грядущих радостях отвлекло легкое покашливание. Дел посмотрел вверх, на площадку лестницы, и увидел, что мадам Латур вместе с помощницей смущенно, но с живым интересом наблюдает за развитием событий.

— Упакуйте платья, все, которые мисс Данканон успела примерить, и отправьте в отель «Гриллонс» на ее имя. А счет можете прислать мне — туда же.

Мадам радостно улыбнулась и поклонилась в знак признательности:

— Благодарю вас, полковник. Мисс Данканон, уверяю, выбор вас не разочарует.

В этом Дел не сомневался. А на светло-зеленое платье он имел особые виды.

Выпустив Делию из объятий, он спросил:

— Готовы продолжить путь?

В простом вопросе трудно было не расслышать торжества победы.

Вспомнив, что заставило броситься ее вниз по лестнице, Делия молча кивнула. На собственный голос она сейчас почему-то не надеялась.

Полковник открыл дверь и вывел спутницу на улицу. Вокруг царили тишина и спокойствие. Делия наконец-то застегнула пелерину, надела перчатки, взяла кавалера под руку и послушно пошла рядом. Способность рассуждать постепенно возвращалась, и первым возник коварный вопрос: не оказался ли поцелуй всего лишь талантливо исполненным театральным действом? Может быть, присутствие зрителей сыграло решающую роль?

Чтобы заставить сознание вернуться к действительности, Делия вспомнила распоряжение, которое полковник по-военному лаконично отдал модистке, и, нахмурившись, заметила:

— Я не могу принять от вас платья. Это неприлично.

Дел внимательно посмотрел на спутницу, Однако та не пожелала встретить взгляд.

— И что же прикажете с ними делать? Прежде всего освободите меня от бесполезного груза. К тому же почему бы не рассматривать новые наряды как скромное вознаграждение за помощь в преследовании Черной Кобры? Поверьте, — добавил он жестче, — сумма совсем не велика.

— В таком случае позвольте заплатить за платья самой. Я вполне в состоянии купить себе одежду.

— Вопрос не в этом. Я не могу допустить, чтобы вы тратились ради продолжения операции. Это моя миссия, а не ваша. И ответственность лежит не на вас, а на мне.

Последние два пункта Дел считал необходимым подчеркивать как можно чаще, при каждой мало-мальски удобной возможности.

Делия пожала плечами:

— Ума не приложу, каким образом платья можно связать с выполнением задания.

— О, еще как можно! Поверьте, связь самая непосредственная.

Мисс Данканон насмешливо хмыкнула и замолчала. После нескольких минут молчаливой прогулки Делия спросила:

— Вам и вашим товарищам удалось поймать кого-нибудь из шпионов?

Вопрос вернул Дела к действительности.

— Да.

Они подошли к Беркли-сквер. Полковник остановился, быстро огляделся и повернулся к спутнице.

— Поскольку за нами больше никто не следит, можно позволить себе сделать небольшой крюк.

— О! И куда же?

— В частный клуб «Бастион».

Глава 4

13 декабря

Клуб «Бастион»,

Монтроз-стрит, Лондон


Клуб оказался неподалеку. Нанятый полковником экипаж остановился перед нарядным особняком на уютной улице к югу от Гайд-парка.

Делия стояла, ожидая, пока спутник расплатится с возницей, и с любопытством разглядывала частный клуб, о котором уже успела услышать так много интересного. Любопытство вызывал оригинальный статус заведения: «Частный клуб для семейных джентльменов». Номер двенадцать по Монтроз-стрит выглядел весьма внушительно, хотя и не выделялся в ряду соседних домов. Направляясь по аккуратно вымощенной дорожке к импозантному подъезду, Делия не заметила ничего особенного; обычное жилище состоятельного столичного джентльмена.

Как только гости поднялись по ступенькам, дверь распахнулась. На пороге показался полный человек в костюме управляющего, представлявшем собой нечто среднее между обязательным строгим черным фраком дворецкого и более свободным одеянием лакея. На круглом лице сияла широкая приветливая улыбка.

— Полковник Делборо?

— Он самый. А это мисс Данканон. Полагаю, Торрингтон и Кроухерст уже здесь?

— Конечно, сэр. Меня зовут Гасторп. — Он с поклоном пригласил войти и тут же взял у Дела пальто. — Готовы служить в любое время дня и ночи, сэр. В случае необходимости без колебаний обращайтесь ко мне и к моим служащим.

Делия предпочла остаться в пелерине.

— Торрингтон и Кроухерст немало рассказывали о клубе, — заметила она.

Внутреннее убранство дома оказалось сдержанным и даже строгим, однако взгляд сразу остановился на огромном ярком букете: тепличные цветы занимали почетное место на столе в холле и смягчали обстановку, напоминая о семейных радостях. Ваза стояла на изящной кружевной салфеточке — верный признак присутствия внимательного женского глаза и заботливых женских рук.

— Судя по всему, изначально заведение предназначалось для джентльменов, но со временем состав гостей расширился.

— О да, мисс, вы правы. Сейчас у нас нередко останавливаются и леди. Как только член клуба женится — впрочем, даже раньше, во время предшествующих браку приключений, — непременно обращается к нам с просьбой предоставить подруге комфортные условия.

Делия откровенно заинтересовалась.

— Кажется, вы не возражаете?

— Должен признаться, что поначалу я очень волновался, но постепенно привык. Сейчас мы с удовольствием принимаем семейные пары: подобный опыт не позволяет расслабиться.

Делия улыбнулась:

— Представляю.

— Где Торрингтон и Кроухерст? — прервал беседу Дел.

— Ожидают вас внизу, сэр, вместе с пленными злодеями. — Гасторп снова любезно обратился к Делии и показал на дверь справа: — Если желаете провести время в уюте и покое, мисс, добро пожаловать в гостиную. Чай будет подан немедленно.

Делия посмотрела туда, куда приглашал управляющий, и повернулась к спутнику:

— Честно говоря, чаю пока не хочется, зато очень хочется увидеть этих людей. Лучше пойду с вами.

Дел надеялся, что Гасторпу удастся отвлечь упрямицу, однако ничуть не удивился, когда этого не случилось. Подавив вздох огорчения, коротко кивнул:

— Хорошо, пойдемте.

Полковник давно научился не размениваться на мелкие стычки и привык беречь силы для решающих, принципиально важных схваток. Вот и сейчас лишь выразительно посмотрел на управляющего:

— Ведите.

Гасторп заметно растерялся, однако возражать не стал, а молча повернулся и повел гостей к незаметной лестнице в дальнем углу холла.

Жестом пригласив Делию спуститься первой, Дел пошел следом. Лестница привела в просторную, сияющую чистотой кухню. Гасторп пересек помещение и оказался в узком коридоре, по обе стороны которого располагались кладовые. Возле одной из дверей остановился. Взялся за ручку и повернулся к гостям.

— Здесь находится один из наших карцеров.

Тяжелая дверь медленно, бесшумно открылась. Полковник решительно отстранил спутницу и вошел первым. Остановился, осмотрелся и только после этого шагнул вперед, освобождая путь.

Делия переступила порог и обвела взглядом всех, кто находился в небольшой комнате. Торрингтон и Кроухерст расположились за простым деревянным столом спиной к двери. Напротив, на скамейке, со связанными впереди руками, плечом к плечу сидели трое злоумышленников. Выглядели они, мягко говоря, неважно. У двоих под глазами чернели огромные синяки, а у третьего на подбородке красовалась ссадина. Все трое заметно нервничали.

Тони и Джервис посмотрели на вошедших. Оба собрались встать, однако Делия знаком попросила не беспокоиться. Сама она осталась стоять рядом с Делом.

Тони снова повернулся к столу и показал на пленников.

— Вот, беседуем с джентльменами, делимся впечатлениями. — Несмотря на легкость тона, в словах слышался скрытый смысл. — Не то чтобы они знали много интересного, но мы решили дождаться вас и вместе выяснить подробности.

Стоя в тесной комнате, за плотно закрытой дверью, Делия с опаской смотрела на бандитов и в глубине души радовалась, что рядом трое надежных защитников. Даже оставаясь связанными и едва не падая, пленные продолжали выглядеть жестокими дикарями, в звериных глазах которых застыла угроза. А главное, алчные взгляды были устремлены на нее.

И все же она чувствовала себя в полной безопасности. Трое джентльменов представляли достойный противовес негодяям; исходившая от элегантных фигур скрытая, но готовая в нужный момент выплеснуться сила ощущалась значительно острее. И бандиты это чувствовали.

Неофициальная иерархия сразу была установлена и признана. Как только Дел спросил, кто, их нанял, все трое выразили немедленную готовность ответить и объяснить сложившуюся ситуацию.

— В нашу таверну в Ист-Энде пришел какой-то чудак. Сказал, что ищет парней, способных усмирить докучливую женщину. Сделка показалась выгодной. Нам предстояло лишь схватить леди и доставить ему. За такой пустяк было обещано десять соверенов.

— Десять соверенов?! — возмущенно воскликнула Делия. — Но это же оскорбительно.

Дел лишь молча взглянул.

— А откуда вы знали, какую именно леди следует похитить? — уточнил Джервис.

.— Ну, это совсем просто, — ответил тот, что сидел посередине. — Незнакомец сказал, что нужна красавица высокого роста и с пышными рыжими волосами, которая остановилась в отеле «Гриллонс».

— И что же, позвольте узнать, вы собирались со мной делать? — не выдержала Делия.

— По его словам, и это тоже было просто, — подал голос тот, что сидел слева. — Он же не сказал, что с вами охрана. Единственное, что нам предстояло, это схватить вас и вечером доставить в таверну. Сесть в уголке и до прихода клиента вести себя тихо.

Делии очень захотелось узнать, каким образом эти люди собирались заставить ее вести себя тихо.

— Опишите того, кто вас нанял, — приказал Дел.

Пленные пожали плечами и нерешительно переглянулись. Наконец средний заговорил:

— Ничего особенного не припомню. Обычный человек, как все вокруг.

— Не слишком-то они спешат помочь, — пробормотал Тони, и разбойники побледнели.

— Какого роста? — уточнила Делия.

Самый разговорчивый посмотрел на нее.

— Немного выше вас, мисс. То есть мэм. Примерно на дюйм, не больше. — Он смерил Дела оценивающим взглядом. — Не такой высокий, как джентльмен.

Делия кивнула.

— А как одет?

Пленный снова пожал плечами:

— Средне. Не богато и не бедно.

— Не из денди, это точно, — уверенно вставил тот, который сидел слева.

— И даже не из благородных, хотя говорил учено, — поддержал правый.

— Опишите волосы, — потребовала Делия. — Какого цвета, какая прическа?

Разбойники снова задумались, и центральный ответил:

— Длинные каштановые волосы.

Делия многозначительно посмотрела на полковника:

— На человека из Саутгемптона не похож.

— И в Уиндлшеме был не он, — ответил Дел и снова повернулся к пленным. — Где находится эта таверна?

Все трое нервно заерзали и в очередной раз переглянулись.

— А что нам будет, если скажем? — вступил в переговоры главарь.

Тони ответил с исчерпывающей полнотой:

— Все очень просто. Вы говорите, где таверна, и мы идем туда вместо вас. Ну а вас сдаем в полицию за попытку воровства, а не за попытку похищения. Думайте сами: выбор между высылкой из страны и виселицей.

Все трое снова переглянулись, и главарь вздохнул:

— Ладно, убедили. «Голубая бочка» на Кобалт-лейн.

Поручив пленников заботам Гасторпа, джентльмены и леди поднялись в библиотеку. Удобная просторная комната на втором этаже, с мягкими кожаными креслами и несколькими столами, позволяла спокойно обсудить состояние дел и наметить следующие шаги.

— Мы с Тони вечером отправимся в таверну, — заявил Джервис. — Посмотрим, кто появится, и если повезет, эти люди приведут нас к логову Черной Кобры.

— Сомневаюсь, что процедура окажется такой простой, — возразил Дел и посмотрел на Делию. — Феррару вы наверняка нужны как заложница, чтобы торговаться о возвращении письма.

— Скорее всего такой путь кажется ему более доступным, чем прямое нападение, — поддержал Тони.

— А это означает, что он клюнул и сосредоточился на нас. Что, собственно, и требовалось, — добавил Джервис.

— Да, в этом состоит наша задача, а еще в сокращении числа его людей. — Дел нахмурился. — Пока что удалось захватить только наемников-англичан.

— Может быть, имеет смысл вечером изобразить заложницу? — предложила Делия. — Ничего страшного не случится, ведь захватчиками будете вы.

В трех парах устремленных на нее глаз мелькнул ужас, но выражение лиц тут же изменилось.

— Нет! — отрезал Дел решительным, не терпящим возражений тоном.

Делия поняла, что спорить бесполезно, и пожала плечами:

— Как скажете.

Ей и самой не слишком-то хотелось появляться в таверне Ист-Энда, а тем более рисковать встречей с Черной Коброй. Свои услуги она предложила лишь потому, что считала поступок правильным.

Джентльмены смотрели так, словно не верили в искренность компромисса, а потом Дел перевел взгляд на Джервиса.

— Чем заполним остаток дня?

За этим вопросом стоял другой, куда более острый: каким образом отвлечь мисс Данканон от опасных идей? Одна лишь мысль о присутствии блестящей леди в грязной таверне, да еще в качестве заложницы Черной Кобры, потрясла до глубины души, как ничто и никогда в жизни. До сих пор ему ни разу не приходилось ощущать чувства собственности по отношению к женщине, а тем более к леди, да еще столь яркой и заметной, как мисс Данканон. Если бы существовал выбор, он непременно отправился бы в таверну вместе с Торрингтоном и Кроухерстом, но теперь… оставлять изобретательную особу наедине с собственными идеями было опасно: трудно сказать, какие фантазии могли возникнуть в безрассудной голове во имя успеха общего дела.

Несмотря на задание выманить Черную Кобру из укрытия, полковник Делборо ни секунды не сомневался, что его место рядом с подопечной. Только он мог защитить ее от опасности.

Судя по всему, Тони и Джервис считали примерно также. После короткого совещания было решено отправиться на прогулку. Неизвестно, прореагирует ли противник, но вот время мисс Данканон удастся занять непременно.


13 декабря

Лондонский Сити


— Значит, это здесь?

Из окна наемного экипажа Делия с интересом смотрела на длинное каменное здание с внушительным, украшенным дорическими колоннами фасадом, выходившим на Леденхолл-стрит. Колонны венчал внушительный фронтон с барельефом.

— Здание Ост-Индской компании, — подтвердил Дел. — Здесь размещается штаб-квартира крупнейшей и самой достойной из всех существующих в мире международных фирм.

— Они очень серьезно к себе относятся, не так ли?

— Невероятно серьезно. Подождите, еще увидите, с каким апломбом обустроено внутреннее пространство. Говорят, новый стеклянный купол производит огромное впечатление.

После сытного ленча в столовой клуба компания наняла два экипажа и отправилась на экскурсию по городу. Полковник и мисс Данканон ехали впереди, а Торрингтон и Кроухерст следовали на небольшом расстоянии. Когда первая пара заходила в какое-нибудь здание, вторая проверяла, не бродят ли поблизости подозрительные фигуры.

Карета остановилась перед широкой лестницей. Дел спустился, быстро оценил обстановку и подал руку спутнице. Не спеша, обстоятельно расплатился с возницей. Обернувшись, увидел, что Делия стоит подняв голову и с интересом рассматривает фриз над колоннами.

— Это Британия? И Тритон на колеснице, запряженной морскими конями?

— Как вы справедливо заметили, Ост-Индская компания считает себя августейшим учреждением.

Дел взял любознательную леди под руку и повел по ступеням к дверям колоссального размера, которые тут же услужливо распахнули два швейцара в форме сипаев.

Внутри пылали массивные медные жаровни. Свет отражался в отполированном до зеркального блеска мраморе стен и полов. Делия замерла и с благоговением посмотрела по сторонам.

— Первое слово, которое приходит в голову, это «процветание».

— Мы всего лишь вошли в холл.

Сквозь массивную арку полковник провел гостью в величественный зал высотой в три этажа. Свет лился вниз сквозь огромный стеклянный купол. В нишах застыли мраморные статуи, а в застекленных шкафах таинственно мерцали индийские драгоценности, сияла золотая и серебряная посуда.

Делия снова остановилась.

— Не хватает слов, чтобы выразить восхищение. Должно быть, руководство компании стремится показать, насколько прибыльна торговля с Индией?

— Подозреваю, что такова одна из основных целей всей этой суеты. — Дел огляделся в поисках знакомых лиц. — Это Большой зал, — пояснил он. — Сейчас пройдемся по главным комнатам, посмотрим, кто здесь есть, с кем-нибудь поболтаем. Кстати, было бы неплохо, если бы вы взяли меня под руку и изобразили улыбку. Да, а еще постарайтесь как можно меньше говорить.

Делия красноречиво вскинула брови, однако послушалась: положила ладошку ему на рукав и беззаботно улыбнулась.

Красивая пара медленно поплыла по залу. Вокруг кипела жизнь. Одни сотрудники куда-то спешили с документами в руках, другие что-то серьезно обсуждали. Однако большинство проводило время в приятных беседах: возможно, таким способом, без излишней сосредоточенности и напряженности, решались серьезные деловые вопросы.

Некоторые из присутствующих — главным образом военные в мундирах различных полков, но и кое-кто из гражданских сотрудников — узнавали Дела. Все с готовностью пожимали руку и высказывали удивление.

— Что привело вас на родину?

Первый вопрос неизменно звучал так или почти так.

Делия заметила, что полковник ни разу не ответил по существу. Начинал рассказывать, когда вернулся из Индии, спрашивал о знакомых, которые могли бы оказаться в штаб-квартире. Если военные интересовались планами коллег, туманно отвечал, что кое-кто тоже планирует в ближайшее время приехать в метрополию.

Вскоре Делия поняла, что ее присутствие рядом — под руку и с милой улыбкой на лице — внушало собеседникам вполне определенный вывод.

Когда спутник повел ее сквозь арку в следующий зал, Делия негромко заметила:

— Вы намеренно показываете всем вокруг, что вернулись, чтобы жениться на мне?

Полковник посмотрел ей в глаза.

— Это значительно легче, чем говорить правду.

Делия на секунду задумалась, а потом уточнила:

— Но почему? Что мешает сказать прямо, что приехали, чтобы представить улики против Черной Кобры? Какой смысл таить правду? Черная Кобра уже и так все знает.

— Да, действительно знает. Но моя задача — спровоцировать бандитов на открытое выступление, а не пригласить к участию в игре толпу доброжелателей. Многие из сотрудников компании знают о злодеяниях Черной Кобры и будут рады помочь в уничтожении банды. И все же наше дело чем-то напоминает кулинарный процесс: лишние повара вряд ли принесут пользу; скорее, испортят блюдо неосторожным вмешательством.

Подошел еще один джентльмен и вступил в беседу с полковником. Делия продолжала лучезарно улыбаться, одновременно обдумывая услышанное.

Комната, в которой они сейчас находились, называлась Новым торговым залом. Ее украшали пилястры и картины с изображением сцен индийской торговли. С любопытством рассматривая все вокруг, Делия продолжала мысленно оценивать сложившуюся ситуацию.

Прогулка продолжалась. Из Нового торгового зала перешли в Старый торговый зал, украшенный статуями почетных граждан, среди которых нетрудно было узнать лорда Клайва и сэра Эйра Кута. Рассказ Дела не многое прибавил к знаниям об этом человеке; разве только то, что он пользовался глубоким уважением как среди военных, так и среди гражданского населения Индии.

Наконец дошли до зала, который, как объяснил Дел, носил громкое название Корреспондентский комитет или, другими словами, Комитет по связям. Со стен просторной комнаты важно смотрели портреты бывших генерал-губернаторов. Среди них оказались изображения маркиза Корнуоллиса и сэра Уоррена Гастингса. Впрочем, Делию больше заинтересовали картины, представлявшие дивные индийские пейзажи.

Наконец, после занявшей больше часа прогулки, вернулись в парадный холл.

Приняв нелегкое решение, Делия повернулась к спутнику и серьезно произнесла:

— Теперь понимаю, насколько навязанное вам поручение сопровождать меня домой, в Хамберсайд, затруднило выполнение и без того сложной и ответственной миссии.

Она прекрасно сознавала, что полковник не включал ее в число тех, кого назвал «толпой доброжелателей». Он принял помощь, согласился на постоянное присутствие постороннего человека в тесном кружке посвященных, но все же с самого начала предпочел бы избавиться от обузы. Ну а утренний поцелуй ясно показал, что рядом со столь привлекательным мужчиной доверять собственной выдержке никак нельзя.

Делия перевела дух, независимо подняла подбородок и продолжила:

— Хочу извиниться за доставленные неудобства и сказать, что, если того требуют интересы службы, вы имеете полное право оставить меня здесь, в Лондоне. Несколько дней я проведу у своей бывшей гувернантки — до тех пор пока вы не отправитесь в Кембриджшир и не отвлечете Черную Кобру. После этого можно будет без опасения ехать домой в сопровождении Кумулая и остальных слуг. В надежной компании ничего плохого не случится.

— Нет.

Ответ сорвался с губ прежде, чем Дел успел задуматься. Продолжать он не стал, а замолчал и нахмурился. Сейчас, когда мисс Данканон напомнила о настойчивом требовании соблюдать все положенные правила приличия, оставалось лишь гадать, что заставило ее так терпеливо и упорно дожидаться обещанного сопровождения. Решение этой головоломки Дел отложил до лучших времен, а сейчас следовало немедленно отвергнуть продиктованное самолюбием предложение. Инстинктивно он уже это сделал. Теперь пришла очередь рационального объяснения и вежливых извинений.

Внешнюю невозмутимость удалось сохранить без особого труда. Глядя в зеленые глаза Делии, полковник заговорил спокойно и взвешенно:

— В самом начале пути вы имели возможность уклониться от вмешательства в непростую миссию, но теперь успели стать ее неотъемлемым звеном — полноправной участницей операции по уничтожению Черной Кобры. Так что обратный путь закрыт: останетесь со мной до победного конца.

Только в этом случае можно было говорить о полной безопасности. Что бы ни произошло между ними, а после утреннего поцелуя сомнений в продолжении отношений почти не осталось, он не мог удалить ее от себя и не имел права допустить даже малейшую возможность жестокой мести со стороны бандитов.

Мисс Данканон твердо выдержала взгляд, внимательно выслушала веский аргумент и слегка склонила голову:

— Если вы этого хотите, я останусь.

Ответ вызвал странную, неожиданную волну облегчения.

Делия, в свою очередь, испытала глубокое удовлетворение: оставаться в стороне очень не хотелось, но чувство чести приказывало предоставить спутнику право и возможность отступить. Она снова посмотрела по сторонам: вокруг ходили, стояли, сидели люди, многие из которых приветливо пожимали полковнику руку и с искренней заинтересованностью расспрашивали о жизни и службе.

— Неужели во всей Ост-Индской компании не найдется ни единого человека, которого можно было бы предупредить и об улике, и об опасной личности Черной Кобры?

— Если бы такой человек существовал, я бы непременно это сделал. Увы, в конкретных условиях подобный шаг невозможен. Дело в том, что преступник — Феррар, а потому о возмездии не может быть и речи. Отец Феррара, граф Шроутон, является директором компании и почти наверняка крепко повязан с другими директорами. Таков его способ вести бизнес. — Дел в последний раз обвел взглядом парадный холл и предложил спутнице руку. — Пойдемте. Мы провели здесь немало времени и побеседовали с достаточным количеством людей, чтобы привлечь к себе заинтересованное внимание.

Делия посмотрела вопросительно:

— Феррар здесь?

— Нет, но осведомители непременно найдутся. Новость о моем появлении распространится мгновенно и обязательно долетит до логова Черной Кобры.

Они вышли на широкое крыльцо и спустились по мраморным ступеням.

Полковник остановился и достал из кармана часы, а мисс Данканон посмотрела по сторонам. По противоположной стороне улицы неспешно прохаживался Торрингтон, а неподалеку рассматривал витрину Кроухерст.

— Куда дальше? — поинтересовалась Делия.

Убирая часы, Дел пожал плечами:

— Сейчас начало четвертого. Погода прекрасная. Как леди желает провести время?

Прогулка по Гайд-парку показалась отличной идеей. Свежий воздух приятно бодрил, да и светское общество — во всяком случае, та его часть, которая осталась в городе — представляло собой занятное и поучительное зрелище.

Неторопливо шагая рядом, Дел не мог не заметить, с каким искренним интересом спутница разглядывает встречных дам.

— Не подозревал, что вас так занимают капризы моды.

— Мода сама по себе почти не интересует, — рассеянно ответила Делия, как раз в этот момент заметив замечательное креповое платье. Надо сказать, что на холодном ветру, среди голых деревьев оно выглядело весьма смелым. — А вот ткани действительно привлекают.

— Чем же именно? — удивленно уточнил Дел.

Делия поняла, что проговорилась. Повернулась к полковнику. Проницательный взгляд сомнений не оставил: уклончивый, обтекаемый ответ не пройдет. Да и зачем, собственно, скрывать заслуженный успех от красивого и умного джентльмена, а тем более от бывшего сотрудника Ост-Индской компании?

— Ткани интересуют меня с коммерческой стороны.

Полковник не счел нужным прятать удивление. Делия пояснила:

— Основные средства я вложила в сахарный тростник, а недавно появилась возможность войти в дело по производству и импорту хлопка. Я подумала и решила попробовать. Так что теперь пытаюсь понять, какую долю занимает хлопок по сравнению с шелком и шерстью.

Теперь уже полковник смотрел на Делию с откровенным восхищением и не скрывал интереса.

— Вы инвестируете?

Мисс Данканон знала, что среди дам подобный вид деятельности популярностью не пользуется, однако скрываться и прятать деловые наклонности ей надоело, а потому она кивнула и объяснила:

— Дядя поощрял мой интерес в этой области. Надо сказать, что в некоторых жизненных вопросах сэр Гарольд проявляет невиданный консерватизм, а в чем-то, напротив, на удивление прогрессивен. Ну и, конечно, на Ямайке леди ведут себя значительно смелее и активнее, чем на родине.

Она посмотрела на Дела, пытаясь по выражению лица понять, относится ли полковник к числу тех закоснелых гордецов, которым неприятна мысль об участии женщины в коммерческих проектах.

— И что же это за компания? — уточнил он. — Можно ли говорить об успешной деятельности? А прибыль так же надежна, как в бизнесе с сахарным тростником?

Вопросы посыпались один за другим. Делия отвечала подробно и с увлечением. В осведомленности и заинтересованности слушателя чувствовалось глубокое понимание сути инвестиционного процесса. А еще приятнее оказался тот факт, что собеседник проявлял вовсе не презрение, а подчеркнуто глубокое уважение к делу. Столь профессионального разговора не доводилось вести ни с кем, кроме оставшихся на Ямайке опытных и проверенных брокеров.

Они незаметно дошли до конца центральной аллеи. Дел остановился, а потом свернул на уединенную дорожку, ведущую в глубину Кенсингтон-Гарденз. Посыпанная гравием, она скрывалась в плотной живой изгороди из кустов и деревьев.

— Продолжайте говорить, — негромко приказал Дел.

— Идут следом?

Делия тут же поняла, в чем дело. Полковник кивнул, и она уточнила:

— Сколько?

Он прислушался.

— По-моему, трое. Во всяком случае, не меньше.

— Тони и Джервис далеко?

— Рядом. За деревьями справа. Будут держаться параллельно.

Они продолжили путь, о чем-то беседуя, но не обращая внимания на смысл слов. Слева их дорожка пересекалась с другими, а справа кусты тянулись сплошной стеной.

— Ведут себя хитро, — поделился наблюдением Дел, — а это означает, что по следу пошли не наемники из местных, а сами бандиты.

Не сговариваясь, они замедлили шаг. Теперь Делия тоже различила за кустами тихий шорох.

— Они все еще там, — сообщила она. — Но мы почти в конце дорожки.

Дел посмотрел вперед. Аллея действительно заканчивалась и упиралась в широкую лужайку, до которой оставалось около тридцати ярдов. Придержав спутницу за локоть, он пошел еще медленнее.

— Надо выманить охотников на открытое пространство.

В тот же миг сзади послышались веселые голоса и смех.

Оглянувшись, Делия увидела бойкую компанию очень молодых леди и джентльменов: они только что показались в аллее.

Шорох в кустах сразу прекратился.

Полковник многозначительно поднял брови.

— Может быть, свернут на боковую тропинку? — с надеждой предположила Делия.

Дел нахмурился.

— Пойдемте дальше.

Они медленно двинулись вперед, однако веселая стайка не собиралась никуда сворачивать, а целеустремленно приближалась.

Разочарованные и огорченные, полковник и мисс Данканон дошли до конца аллеи и оказались на открытом пространстве. Сделали несколько шагов в сторону и остановились. Компания продолжила путь, оглашая окрестности смехом и восторженными возгласами.

Едва юные голоса стихли, Дел взглянул вопросительно.

— Можно вернуться тем же путем и дать преследователям еще один шанс.

Делия кивнула:

— Пожалуй.

Они пошли обратно, однако шорох больше не повторился.

Те, кто пробирался в зарослях, не желая терять из виду гуляющую пару, исчезли.

Вернувшись на центральную аллею, Дел посмотрел направо и заметил Тони и Джервиса. Маркиз и виконт стояли под большим деревом и о чем-то увлеченно беседовали. Джервис быстро взглянул и едва заметно покачал головой.

— Пойдемте. — Дел с недовольным видом взял спутницу под руку. — Теперь уже можно возвращаться в отель.


13 декабря

Отель «Гриллонс»


Спустя полтора часа Дел направился в свой номер. Вернувшись с прогулки, они с мисс Данканон прошли в апартаменты. Делия заказала чай, а вскоре появились Тони и Джервис.

Они рассказали, что в растущих вдоль дорожки кустах действительно кто-то прятался. Охранники наблюдали, выжидая, пока преследователи как-то себя проявят, однако те неожиданно остановились, а потом и вообще ушли.

Ясно было одно: Черная Кобра снова не пожелал рисковать своими людьми, а подкупил кого-то из жителей бедных кварталов Лондона. Проявленная осторожность свидетельствовала о более высоком качестве наемников.

Знак не слишком благоприятный.

Дел подошел к своей комнате, открыл дверь и увидел Кобби. Ординарец деловито готовил ванну. Полковник снял пальто, повесил на стоявшую в углу вешалку и только после этого заговорил:

— Есть поручение.

— К вашим услугам, сэр.

— Нужны билеты в театр — в любой: в равной степени подойдут и опера, и драма. Для мисс Данканон и меня.

— На сегодняшний вечер?

— Да.

— Леди интересуется музыкой?

— Понятия не имею. — Дел развязал шейный платок. — Сгодится все, что угодно. Главное — любым способом ее отвлечь.

Отвлечь следовало и его самого.

— Если я вам сейчас не нужен, спущусь в холл, спрошу клерков, что можно придумать.

Полковник кивнул, и ординарец отправился выполнять задание.

Дел разделся, с удовольствием погрузился в горячую ванну и прикрыл глаза.

Торрингтон и Кроухерст поехали в таверну, чтобы вычислить помощника Черной Кобры.

В задачу входило обеспечить безопасность Делии, однако после долгого, наполненного событиями дня запланировать уединенный вечер вдвоем было бы ошибкой.

Даже если не считать чреватого последствиями поцелуя и ощущения незаконченности, которое он оставил — в течение дня Дел не раз мысленно возвращался к внезапной вспышке страсти, — существовала еще одна серьезная проблема: постоянная близость соблазнительной красавицы лишала остроты восприятия, внимания и бдительности — тех качеств, которых требовала организованная Черной Коброй неусыпная слежка.

Тесное общение с мисс Данканон действовало крайне отрицательно и заметно ослабляло боеспособность.

Мысль о серьезной опасности, которую он невольно навлек на спутницу, казалась нестерпимой, а постоянное присутствие рядом в качестве негласного телохранителя превращалось в изощренную пытку. В глубине души, то затихая, то обостряясь с новой силой, постоянно жило чувство вины, словно именно на его плечах лежал груз ответственности за испытания, выпавшие на долю новой знакомой.

Осознание собственной роли настойчиво требовало срочных и действенных мер. Следовало каким-то образом оградить и защитить ту, за чье благополучие он отвечал головой. Спрятать, укрыть, надежно замаскировать. Да, обеспечить безопасность — это еще далеко не все; единственным безошибочным шагом оставалось полное устранение мисс Данканон из зоны внимания Черной Кобры. Только в этом случае можно было бы спать спокойно, хотя сама Делия, разумеется, пришла бы в неописуемую ярость.

Сангай осторожно приоткрыл дверь дорогого отеля. Нет, не широкую, до блеска отполированную дверь парадного подъезда, а другую, едва заметную, выходившую в узкий темный переулок. Ледяной ветер пронизывал до костей, но пока путь казался свободным, надо было бежать.

Выскользнув на холод, мальчик остановился. На мгновение замер, подобно испуганному зверьку, а потом, очнувшись, покрутил головой, глубоко вздохнул и начал осторожно, вдоль стены, пробираться в дальний конец переулка — прочь от оживленной улицы, туда, где, по словам слуг, располагался хозяйственный двор с экипажами и повозками.

Конюшня примыкала к торцу основного здания. Пробравшись во двор, Сангай заглянул за угол и возле настежь распахнутых ворот увидел обычное сборище конюхов и мальчишек-помощников. Все грели руки возле большой жаровни.

Очень хотелось постоять в тепле хотя бы минуту, но время не позволяло. Нужно было как можно скорее вернуться на пристань. Оставалось лишь молиться, чтобы его корабль все еще стоял в забитой судами гавани, которую здесь называли доками.

Сангай плохо понимал, что именно означает чужое слово, но очень спешил в эти самые доки, потому что боялся остаться в холодной стране. Остаться и больше никогда не увидеть родную жаркую Индию и маму.

Незаметно завернув за угол, мальчик беззвучно прокрался в сторону от конюшни и отеля, в спасительную тьму. Здесь, в этом богатом доме, он жил в безопасности и тепле и даже впервые в своей короткой жизни ел досыта. И все же решился оставить благополучное место.

Он знал, что страшный человек обязательно придет. Спасти могло только бегство.

Мягкие войлочные тапки бесшумно ступали по булыжной мостовой. Отель был уже далеко, и Сангай осмелился ускорить шаг. Мысль об опасности толкала вперед. Пусть он всего лишь юнга, но честный, хороший мальчик и не хочет воровать. А если этот человек снова поймает…

Сангай побежал.

Осталось только свернуть в соседний переулок, и…

Он внезапно налетел на стену из мускулов и костей. Покачнулся и едва не упал, но в этот момент сильная рука схватила его за воротник. Сангай собрался попросить прощения, сказать, что не виноват, но сверху донесся мрачный голос:

— И куда же мы спешим?

Страх пронзил больнее ледяного ветра. Парнишка пискнул, попытался выскользнуть, но напрасно. Человек держал крепко, да еще и встряхивал, как крысу.

Встряхивал до тех пор, пока Сангай не начал задыхаться.

Другой рукой мучитель схватил за подбородок и заставил смотреть в темное лицо. Оно было злым и страшным, но еще ужаснее казались бледные ледяные глаза.

— Не забывай, что случится, если не будешь слушаться. — Слова падали, как тяжелые камни. — Подвешу твою мать над костром и начну медленно поджаривать. Она будет кричать и молить о пощаде, но никто ее не спасет. Перед смертью — не сомневайся, смерть придет не скоро — она проклянет и твое имя, и тот злосчастный день, когда произвела на свет неблагодарного щенка.

Наступило тяжкое молчание. Страх сдавил с новой силой.

— Но если будешь слушаться и делать все, что скажу, — продолжал рокотать мучитель, — мать никогда не узнает огня, боли, мучений и жуткой зверской смерти.

Произнеся последние слова, он встряхнул с новой силой.

— Выбирай, щенок. — Злодей уже почти рычал. — Что лучше, вернуться в отель и добыть деревянный футляр, за которым я тебя послал, или навлечь гибель и на себя, и на мать?

— Все сделаю, сахиб, сделаю!

Зубы стучали, а губы отказывались произносить слова. Безжалостный человек внезапно отпустил. Сангай упал, поднялся и замер, низко опустив голову.

— Сделаю все, что потребуете.

Выбора не осталось; от ужаса несчастный едва дышал.

— Ты искал? Делал что-нибудь после отъезда из Саутгемптона?

— Да, сахиб, да. Искал в багаже, нотам никакого деревянного футляра нет. Наверное, он остался среди тех вещей, которые полковник хранит в своей комнате или в сундуке у Кобби. А может быть, полковник носит его с собой, только вряд ли, потому что я хорошо смотрел, но под пальто так ничего и не увидел.

— Сомневаюсь, что он носит футляр с собой.

— А что, если, — мальчик немного осмелел, — а что, если вещь в чемоданах у мем-сахиб?

Человек посмотрел внимательнее и кивнул:

— Возможно. Ищи повсюду, пока не найдешь, понял? Но постарайся действовать так, чтобы тебя не поймали. В нашем распоряжении еще несколько дней. Принеси мне то, что нужно. Не зевай и будь осторожен. Понял?

Сангай старательно закивал:

— Да, сахиб. Буду прятаться, пока не найду. Никто не должен знать, что я ищу одну вещь.

— Верно. Выполнишь приказ, и никто никогда не тронет твою мать. Помни об этом. А что тебе известно о двух джентльменах, которые повсюду ходят вслед за полковником? Похоже, они его охраняют.

— Да, сахиб-сэр. Они его друзья. — Сангай поморщился. — Я не расслышал имен, чтобы повторить правильно, но знаю, что оба живут в этом же отеле, на одном с ним этаже, но в других комнатах.

— Правда? — удивленно переспросил человек и замолчал.

Дрожа от холода, Сангай незаметно переступил с ноги на ногу. Засунул руки под мышки, пытаясь хоть немного согреться, и поднял худенькие плечи.

— За ними тоже следи, но постарайся лишний раз не попадаться на глаза. Кстати, как тебе удается прятаться?

Сангай ответил без запинки:

— Очень просто. Слуги полковника думают, что я приехал с мем-сахиб, а слуги мем-сахиб считают меня одним из людей полковника.

Человек прищурился.

— Что ж, ловко придумано. Сообразительный парень, ничего не скажешь. Только не забывай, что мать не сможет скрыться от Черной Кобры.

Сангай вздрогнул.

— Нет, сахиб, ни за что не забуду.

— Молодец. А теперь возвращайся и ищи футляр. Как только найдешь, тихонько выйди в переулок и жди. Я буду следить и сразу тебя встречу.

— Да, сахиб. Пойду обратно.

Сангай повернулся и, низко склонив голову, завернул за угол. Медленно, уныло побрел по переулку.

Казалось, что хуже, чем было, быть не может. Но сейчас жизнь стала еще страшнее, еще чернее, еще отчаяннее. Ничего не оставалось делать, кроме как слушаться ужасного человека и молиться, чтобы что-нибудь случилось — может быть, с мучителем? — и избавило от кошмара. И спасло маму.

Глава 5

13 декабря

Отель «Гриллонс»,

Албемарл-стрит


Когда Кобби вернулся, Дел еще принимал ванну.

— Нашел то, что нужно, — гордо объявил ординарец. — Концерт в церкви Святого Мартина в полях. Совсем недалеко, если нанять экипаж.

Дел одобрительно кивнул:

— Отлично. — Он снова закрыл глаза. — Купи билеты.

— А билеты не нужны. Бесплатно, вход свободный.


13 декабря

Церковь Святого Мартина в полях,

Трафалгар-сквер


Поднявшись на просторное крыльцо старинной церкви, Дел понял, что означали слова Кобби. Пробираясь сквозь толпу и пытаясь хотя бы немного оградить Делйю от толчков, он ругал себя за то, что не предусмотрел опасности.

Да, вход действительно оказался свободным: явиться мог кто угодно.

Полковник посмотрел на спутницу и мысленно спросил, не лучше ли вовремя ретироваться, однако вслух не сказал ни слова. Сияющее лицо, восторг в изумрудных глазах ясно показывали, с каким нетерпением мисс Данканон ждет встречи с музыкой.

Оказавшись наконец в церкви, она направилась к нефу. Пошла по проходу, оглядываясь в поисках подходящих мест. С высоты своего роста Дел видел пространство поверх голов, а потому решительно взял даму под руку и повел к почти свободной скамье.

Делия извинилась перед уже сидевшей с краю нарядной леди и прошла дальше. Оставила место спутнику, села и расправила юбку.

Оценив приличное общество в следующем ряду, Дел устроился рядом и посмотрел на скамью впереди.

Никто из присутствующих подозрения не вызывал.

Несмотря на межсезонье, на концерте собралась столичная светская публика, слегка разбавленная мелкопоместными дворянами и зажиточными торговцами. Однако кое-где мелькали и менее достойные персонажи, а в последних рядах вызывали опасение сомнительные личности в потрепанной одежде.

В фойе Делия взяла отпечатанную программу, внимательно прочитала и со знанием дела прокомментировала каждое из произведений, которые предстояло услышать в исполнении камерного оркестра. Сразу стало ясно, что она любила музыку и за годы отсутствия успела соскучиться по неповторимой атмосфере концертов.

То же самое можно было сказать и о Деле, однако без сегодняшнего эксперимента он вполне мог бы обойтись. Об удовольствии говорить не приходилось: напряжение и чувство тревоги возобладали. Глаза непрерывно скользили по толпе, слух ловил в общем гуле отдельные голоса, интонации, фразы.

На месте Черной Кобры он ни за что не упустил бы великолепный шанс. Неизвестно, понял ли злодей, что Торрингтон и Кроухерст выполняют функции охранников. Кобби подтвердил, что отель «Гриллонс» по праву заслужил репутацию надежного заведения, преданно охраняющего покой и интересы гостей, так что болтливости служащих можно было не опасаться: вряд ли кто-то из них стал бы обсуждать отношения между джентльменами и полковником. Но если Феррар каким-то образом узнал о сегодняшнем концерте — полковник и мисс Данканон отправились в церковь вдвоем, даже без Кобби, Мустафы и Кумулая, — то такого удобного случая он ни за что не упустит. Не обязательно хватать обоих, вполне достаточно похитить кого-нибудь одного.

Музыканты вышли и начали рассаживаться перед ступенями алтаря. Запоздавшие слушатели поспешили занять последние свободные места.

Наступила та волшебная, наполненная счастливым ожиданием тишина, которая всегда предшествует музыкальному действу. Наконец появился дирижер. Поднялся на подиум, поклонился залу, повернулся к исполнителям и поднял палочку.

Запела одинокая скрипка, ей меланхолично ответила виолончель. Даже состояние боевой готовности не помешало Делу проникнуться красотой мелодии и богатством гармонии. Он взглянул на Делию и не смог отвести глаз. Обычно такая деловитая и энергичная, сейчас мисс Данканон погрузилась в музыку, улетела на крыльях восторженных грез. Глаза сияли вдохновением, полные яркие губы приоткрылись от удовольствия.

Она забыла обо всем, поддавшись очарованию и магии искусства, а полковник попал в сладкий плен красоты и чувственности.

Музыка завладела временем и пространством. Произведения сменяли друг друга с короткими паузами, достаточными, чтобы музыканты успели поставить на пюпитры новые ноты. Дел старался сохранить остроту внимания, не упустить возможной опасности, и все-таки сопротивляться неодолимой притягательности звуков оказалось нелегко. Красота рождала поклонение, которое стремительно переходило в одержимость.

Битву с самим собой выиграть не удалось. В конце концов Дел сдался и уступил желанию наслаждаться восхитительными образами, предоставив будущему все, что могло произойти.

Концерт прошел спокойно, без неприятных событий, Если Делия и ощущала напряжение спутника, то не показала виду.

Когда в плотной толпе слушателей пара вышла на улицу, оказалось, что начался дождь. Наемные экипажи стояли длинной вереницей: их владельцам событие сулило отличный заработок. Взяв Делию за руку, полковник подошел к краю тротуара в тот момент, как очередной возница тронулся с места, подъехал и, увидев клиентов, остановился.

— Как удачно. — Дел открыл дверь кареты, помог даме подняться, потом ловко запрыгнул сам и сел рядом. Приподнял кожаную шторку и распорядился: — На Албемарл-стрит, в отель «Гриллонс».

— Хорошо, сэр. Движение очень напряженное, так что не волнуйтесь, если поедем не слишком быстро.

Дел прикрыл окошко и откинулся на спинку сиденья. Ничего плохого не случилось. Возможно, Черная Кобра следил не так пристально, как можно было бы предположить.

Делия посмотрела на улицу.

— Нам повезло: успели спрятаться. Настоящий ливень, промокли бы до нитки.

С восторгом и энтузиазмом она принялась разбирать исполнение. Особенных похвал удостоилось начальное скрипичное соло, а мастерство первого виолончелиста вызвало искреннее восхищение.

Дел прикрыл глаза и с радостью внимал откровениям творческой души. Мисс Данканон была вне опасности, счастлива и переполнена впечатлениями. Разве можно желать большего? Вечер прошел замечательно: не вызвав неприятностей, подарил несколько ярких, запоминающихся часов.

Оставалось лишь вернуться в апартаменты, выпить вместе чаю и в безупречной гармонии с окружающим миром отправиться каждому в свою спальню.

Полное и абсолютное благополучие.

Неожиданно Делия сжала запястье. Только сейчас полковник осознал, что она уже не говорит; более того, молчание продолжается несколько минут. Он очнулся от блаженного забытья и открыл глаза.

Мисс Данканон неподвижно смотрела в окно, в темноту зимнего вечера. Пальцы сомкнулись крепче. Она наклонилась и прошептала:

— Нас везут не на Албемарл-стрит.

Дел тоже взглянул в окно. Потребовалась секунда, чтобы глаза привыкли к темноте и дождю, а потом он различил очертания зданий и тихо выругался. Они ехали по Стрэнду к центру Сити — в сторону, противоположную той, где располагался отель. Движение здесь отличалось еще большей напряженностью, чем в других частях города, так что смысла выбирать неоправданно долгий маршрут не было.

Дел взял спутницу за руку и прошептал в самое ухо:

— Приготовьтесь прыгать следом за мной.

Она ответила коротким кивком и подвинулась на край сиденья.

Полковник дождался, пока карета остановилась в очередной пробке. Беззвучно открыл дверь, ловко выскользнул на мостовую и легко снял со ступеньки Делию. Выбрал момент, когда экипаж снова дернулся, и так же беззвучно закрыл дверь. Поглощенный сложностью уличного движения, возница даже не заметил, что происходит за спиной.

Дел быстро повел мисс Данканон в противоположном направлении. К сожалению, из-за дождя пешеходов на улице почти не было, так что затеряться в толпе не удалось. Если бы возница обернулся…

Проходя мимо следующего экипажа, Дел взглянул в окно и увидел два европейских лица — пассажиры наблюдали с удивлением и даже не пытались скрыть шок.

— Черт возьми! — Он еще крепче сжал руку спутницы. — Бежим!

Потащил ее за собой, заставив держаться рядом, и в этот миг за спиной раздался крик:

— Стойте!

Из экипажа выскочили двое, за ними последовал еще один. Трое грузных мужчин тяжело побежали следом.

Делия быстро обернулась, подобрала юбки и бросилась бежать.

Мокрая скользкая мостовая угрожала не меньшей опасностью, чем преследователи, но выхода не было.

— Быстрее!

Длинное платье, две нижние юбки и тяжелая пелерина путались в ногах, ридикюль бился о колено, но Делия не жалела себя и что было сил мчалась по вымощенному ровным булыжником Стрэнду.

Дел тянул за руку. Поддержка помогала не скользить, но погоня все равно неумолимо приближалась.

— В подобных ситуациях бриджи оказываются удобнее, — на ходу заметила Делия.

— К сожалению, переодеваться некогда.

— Да и бриджей поблизости не видно.

— Верно замечено.

Короткий забавный диалог лишь подчеркнул серьезность ситуации.

Путь от возвышенного наслаждения красотой до осознания смертельной опасности занял всего несколько минут; ситуация еще не успела превратиться в реальность. И все же стоял поздний, темный и сырой зимний вечер— почти одиннадцать. Экипажей было много, но пешеходов — никого. Ни поддержки, ни защиты, ни убежища.

Внезапно Дел сменил направление и побежал по узкой боковой улице, прочь от Темзы. Делия и сама понимала, что река — не лучшая цель. Но не приведет ли переулок в тупик?

К счастью, этого не случилось. Впереди мелькнул луч света, а потом послышался стук колес.

— Слава Богу! — не удержалась Делия и посмотрела под ноги: главное, не поскользнуться и не упасть.

Дел тем временем тащил ее вперед, к перекрестку. Оба не смогли удержаться, чтобы не оглянуться.

Преследователи стремительно приближались. Все трое выглядели свирепыми силачами, а один держал в руках дубину.

До улицы оставалось совсем немного, но теперь уже было ясно: бандиты настигают, и уйти от преследования не удастся.

Дел внезапно остановился, на миг привлек Делию к себе, а потом с силой толкнул вперед:

— Бегите! На улицу и налево. Я догоню.

Делия послушалась, а он повернулся к врагам.

Злобно ухмыляясь, те преградили путь.

Шаги Делии удалялись; оставалось надеяться, что ей удастся спастись. Если кому-то из двоих суждено оказаться в плену у Черной Кобры, то пусть лучше эта доля достанется ему.

В центре бежал бандит с дубиной в руке. Замедлив шаг, он размахнулся и попытался ударить Дела по голове.

Спросив себя, где тот учился драться, Дел подался вперед и оказался внутри траектории вращения дубины. Одной рукой схватил противника за руку, другой за горло и толкнул вправо, на товарища.

Оба тяжело упали на булыжную мостовую и ударились головами о край тротуара.

Дел повернулся к третьему из нападавших. Отличная реакция спасла: нож просвистел возле самого уха.

Ругая себя за то, что на ночь глядя вышел невооруженным, полковник попятился, одновременно оценивая позицию и маневренность преступника. Требовалось каким-то образом срочно его отвлечь.

Не успев подумать и принять решение, Дел заметил темную фигуру: к вооруженному бандиту кто-то неслышно подбирался сзади.

И вдруг он с ужасом узнал Делию.

Глупая женщина! Ей же приказано спасаться бегством!

В этот момент пришлось увернуться от нового удара.

Делия подкралась ближе и, размахнувшись, обрушила на голову убийцы свое единственное оружие — увесистый ридикюль.

От неожиданности враг негромко вскрикнул и инстинктивно пригнулся.

Дел тут же оказался рядом, сжал руку, в которой блестел нож, и с силой ударил сапогом по колену. Раздался хруст. Бандит завыл, упал и схватился за ногу.

Дел взглянул на двоих, поверженных ранее. Оба безуспешно пытались подняться.

Доводить дело до конца в присутствии дамы не хотелось.

Он повернулся, схватил Делию за руку и снова побежал. Хоть и с трудом, но без единой жалобы она держалась рядом.

Расслабляться было рано: опасность все еще оставалась острой.

Наконец переулок вывел на широкую улицу. Посмотрев налево, сквозь густой туман Дел увидел шпиль церкви Святого Мартина в полях и возблагодарил небеса за воспитанное военной службой умение точно определять направление. Обернулся, чтобы посмотреть, что творится в переулке, и потянул Делию в сторону церкви. Угроза до сих пор не миновала.

Двое способных передвигаться бандитов все-таки поднялись на ноги и теперь бежали следом в воинственном и мстительном настроении, а они с Делией находились еще слишком далеко от церкви, чтобы безопасно до нее добраться.

Единственное, что можно было сделать, — это спрятаться, причем немедленно, прежде чем бандиты успеют выскочить на улицу и увидеть цель. Годился любой темный уголок, куда преследователи не догадались бы заглянуть.

Впереди из тумана материализовалась вереница наемных экипажей. Может быть, сесть в один из них? Рискованно: если бандиты заметят, то без труда смогут догнать в медленно тянущемся уличном потоке, неспешно огибавшем Трафалгар-сквер и лениво направлявшемся в сторону отеля «Гриллонс».

Дел прибавил ходу. Не выпуская руки Делии, он даже находил время внимательно осматривать окружающие здания. Только бы успеть!

Подбежал к ближайшему вознице и торопливо сунул в руку соверен.

— Ни о чем не спрашивай, просто гони что есть силы. По Пиккадилли. Быстрее!

Тот растерялся, но послушался и натянул вожжи.

К счастью, командный тон еще на кого-то действовал.

Быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы удостовериться: завернуть за угол бандиты пока не успели. Еще крепче сжав руку Делии, полковник бросился к ближайшему дому и толкнул ее в небольшой альков перед запертой дверью. Сам вошел туда же и спрятал, прикрыв собственным телом. Взглянул сверху вниз и увидел, что спутница как раз собралась что-то сказать.

Не только увидел, но и почувствовал: от дыхания грудь поднялась и коснулась его груди.

Дел опустил голову и заставил Делию молчать единственным возможным способом — поцелуем.

Жестким поцелуем.

Он прильнул к ней всем телом и вдавил в кирпичную стену алькова. В черном пальто и черных брюках, с достающими до воротника длинными темными волосами, полковник Делборо растворился в окружающем пространстве, стал невидимым и полностью закрыл собой спутницу. Теперь даже бледное лицо не могло бы привлечь внимание прохожих.

Оставалось одно: молиться и надеяться…

Приходилось сопротивляться сладости губ, бороться с искушением их мягкой притягательности, подавлять ощущение близости женственного тела — ради того, чтобы сконцентрировать внимание на происходящем за спиной, на улице.

Сквозь бурю желания Дел услышал, как злодеи подбежали, остановились, выругались вслед удалявшемуся экипажу, а потом — о чудо! — остановили следующий, сели и приказали догнать.

Дел не осмелился поднять голову даже тогда, когда дверь кареты захлопнулась, а по мостовой застучали копыта. Не прервал поцелуй и не шелохнулся до тех пор, пока звук не растворился в ночном воздухе.

Спасение. Наконец-то можно было поверить в победу и в безопасность.

Делия стояла молча, и он взглянул в неподвижное лицо. Несмотря на темноту, утонул в бездонных озерах изумленных глаз. Почувствовал, как взволнованно поднимается и опускается грудь, прижатая к его груди. Увидел приоткрытые полные губы — они манили и призывали.

Кончик языка скользнул по нижней губе, и та соблазнительно заблестела.

Целовать снова не было необходимости, однако Дел не удержался и поцеловал.

Поцелуй оказался непростым: в нем слились гнев, облегчение и что-то еще, чего Дел пока и сам не мог понять. Новое чувство родилось впервые и пламенем разгорелось в крови.

Он завладел приоткрытыми губами, украл дыхание и тут же вернул. Наконец-то позволил себе насладиться, ощутить вкус, вдохнуть аромат самой желанной женщины на свете. Возвращение к действительности далось нелегко. Дел посмотрел в прекрасное лицо. Длинные ресницы затрепетали и поднялись, открыв затуманенные страстью глаза. Алые от поцелуя губы слегка припухли.

И все же пришлось отступить на шаг и утратить ощущение теплой близости и женственной мягкости, так естественно дополнявшей его мускулистую фигуру. Пришлось подавить неуклонно растущую страсть. Усилием воли Дел заставил себя отстраниться; выпустил одну руку Делии и вышел из алькова.

Внимательно посмотрел по сторонам, чтобы убедиться в полной безопасности, и только после этого выпустил на свободу спутницу. Молча, без единого слова подвел к ближайшему экипажу. Открыл дверь, помог сесть и посмотрел на возницу:

— В отель «Гриллонс».

Поднялся в карету, захлопнул дверь и без сил упал на сиденье.

В дороге он не произнес ни слова. Молчала и Делия.

Когда подъехали к отелю, ей уже удалось справиться с нервами, однако сердце билось часто и тяжело.

Сказывался затаенный гнев, да и неутоленный порыв страсти не прошел даром.

Решительно войдя в холл отеля, мисс Данканон высокомерно кивнула служащему за конторкой, быстро поднялась по лестнице и направилась по коридору к своему номеру.

Дел, разумеется, не отставал; за спиной раздавались тяжелые шаги. Подойдя к апартаментам, Делия распахнула дверь и почти влетела в гостиную.

Полковник вошел следом и захлопнул дверь.

Только сейчас она остановилась и, не скрывая гневного возбуждения, повернулась лицом к нарушителю спокойствия:

— Даже не пытайтесь упрекать за то, что пришла на помощь! Если подобные обстоятельства повторятся, сделаю то же самое.

— Нет, не сделаете. — В глазах Дела читался гнев ничуть не слабее того, которым пылала она. — Больше никогда, никогда не смейте ослушаться. Если прикажу уйти, немедленно и без сомнений выполняйте приказ.

— И не подумаю. Не забывайте, что я не отношусь к числу ваших подчиненных, которыми можно командовать как заблагорассудится. В любой ситуации буду поступать только так, как сочту нужным.

Дел с трудом сдерживал ярость, едва справлялся с желанием схватить упрямицу за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы привести в чувство. Даже заговорить смог не сразу.

— Если хотите и дальше оставаться в нашей группе и помогать в выполнении задания, то отныне и впредь обязаны неукоснительно следовать моим рекомендациям.

Тонкая темная бровь удивленно поднялась.

— А иначе что?

Пришлось замолчать и задуматься.

— Я не служанка и не солдат, который обязан вытягиваться по стойке «смирно». Никто не давал вам права мной командовать!

— Вы леди, и я за вас отвечаю. Ответственность возрастает оттого, что ваши родители обратились с просьбой сопровождать любимую дочку по пути из порта домой. Защищать вас — моя работа.

Широко распахнутые глаза Делии мгновенно превратились в узкие щелки.

— О, неужели? Надо понимать, второй поцелуй именно это и означал? Вы меня защищали?

Делия с удивлением услышала, как зазвенел голос. Внезапно вспомнился поцелуй на узкой лестнице мадам Латур, пришел на память и темный альков. Больше всего пугали собственная беспомощность и неожиданная реакция. Что и говорить, защитник оказался опаснее любого преступника.

К счастью, сам он об этом не знал.

А потому удалось собраться с духом, окинуть собеседника высокомерным взглядом и презрительно заявить:

— Я не ваша — ни в одном из возможных смыслов, а потому незачем брать на себя ответственность!

Значит, целовал он лишь для того, чтобы защитить? Чтобы продолжить разыгранный перед модисткой спектакль, чтобы заставить молчать в опасный момент? И даже второй поцелуй наверняка имел рациональное объяснение!

Сгорая от ярости, Делия решительно повернулась и направилась в спальню. Толкнула открытую настежь дверь, чтобы захлопнуть, однако стука не последовало.

Она оглянулась и с трудом сдержала возмущенный возглас: следом, чернее тучи, в комнату влетел Дел.

От ярости едва не закипела кровь. Делия выпрямилась во весь рост, картинно указала на дверь и даже открыла рот, чтобы потребовать немедленно удалиться…

Он схватил ее за руку, привлек и заключил в объятия.

Склонил голову и накрыл губы горячими жадными губами.

Глава 6

Он завладел всем ее существом. Прижал к себе с такой силой, словно пытался навсегда слиться воедино.

Поцелуй оказался страстным до безумия. Можно было подумать, что он готов проглотить, потребовать бесспорного обладания, любым доступным способом сделать своей.

Делия запустила пальцы в темные волосы, нетерпеливо и пылко ответила на призыв. Две воли, два характера встретились и столкнулись в огненном водовороте страсти. Желание вспыхнуло и увлекло в иной мир, где жизнь подчиняется законам наслаждения, а время замирает.

Гнев, который только что руководил действиями и словами, мгновенно превратился в новую силу, неумолимо сметавшую логику любых рассуждений. Женственная сущность уже не поддавалась контролю, требовала свободы и стремилась вырваться из тесной клетки.

Голод продолжался слишком долго; терпение иссякло.

Дел склонился ниже, безжалостно углубил поцелуй, а Делия тут же ответила и прижалась всем телом, спеша встретить и принять любую, самую смелую ласку.

Она помнила и жар, и лихорадочное ожидание близости. И все же в этот раз все происходило иначе: костер разгорался с невиданной силой, и искры улетали в небеса.

Дел испытывал те же чувства; ясно понимал, что надо немедленно остановиться, что вообще не следовало позволять себе этот опасный, провокационный поцелуй. И все же поцелуй был необходим. Необходим, чтобы показать то, чего Делия не хотела видеть и понимать, чтобы недвусмысленно продемонстрировать: она принадлежала ему безраздельно и глубоко. Обладание давало право защищать любыми доступными способами.

Дел слегка отстранился и тихо пояснил:

— Вот почему я должен обеспечить вам полную безопасность.

Безопасность от Черной Кобры, от любой из возможных угроз.

Потому что она принадлежала ему — ему и больше никому, во всем белом свете.

Делия смотрела не мигая, и в изумрудных глазах светилось страстное нетерпение. Привлекла его голову, прильнула губами к губам и повергла в огненную пучину.

Вожделение закружило в безумном водовороте.

Ах, если бы сохранилась способность думать… но властно сжимавшие голову руки и горячие ненасытные губы лишили воли и прогнали прочь мысли.

Ответ последовал мгновенно, неоспоримый и вдохновляющий: тихий стон поведал больше, чем могли бы объяснить слова. Пальцы заблудились в волосах, в то время как его пальцы манили, играли, дразнили и познавали.

Даже пелерина не помешала сильным и нежным пальцам до боли растревожить грудь. Столь сладкой истомы она не знала.

Она потянулась к пуговицам на пальто Дела в тот самый миг, как он начал расстегивать пелерину.

Несколько безумных минут пролетело в вихре дерзких рук, жадных и настойчивых пальцев, в неумолимо нарастающей варварской потребности устранить все преграды.

Одежда летела во все стороны; ее срывали торопливо, неосторожно, а порой и грубо.

Слепое вожделение диктовало собственные законы, навязывало невиданные ранее правила.

Горячие, жесткие, бескомпромиссные руки Дела добрались до нежной кожи, а Делия жадно завладела его плечами и грудью. Мускулистое, сильное, тяжелое мужское тело окончательно свело с ума.

Его губы спустились по шее и принялись дразнить соски — один за другим. Делия прогнулась и тихо застонала.

Отдавая и тут же сторицей получая взамен, они ласкали друг друга, мгновенно отвечая на призывы.

Так продолжалось до тех пор, пока объятие не опрокинуло обоих на широкую кровать. В сплетении ног и рук продолжался путь к вершине, бесстрашно покорялись заповедные, неведомые и оттого еще более желанные тропинки.

Дел провел рукой по шелковой коже бедер, и Делия приподнялась, стремясь оказаться ближе. Прильнув губами к губам, прижалась всем телом, без слов умоляя об окончательной близости.

Он не заставил себя ждать. Приподнялся, ногами широко раздвинул ноги и стремительно, одним энергичным движением соединил тела в первозданном и вечном порыве.

Делия едва не задохнулась. Каждая клеточка сгорающего в жертвенном огне существа сначала напряглась от неожиданного ощущения, а потом уступила новизне и неотвратимости вторжения. Делия судорожно вздохнула. Переживания и впечатления рвались на волю, однако крик и стоны утонули в жадном поцелуе.

Дел на миг отстранился и погрузился вновь, на этот раз еще глубже. Стальной клинок обрел шелковистые мягкие ножны.

А потом началась дикая скачка.

Делия увлекала и удерживала с языческой жадностью. Она слилась в одно целое с возлюбленным: танцевала, скакала верхом, даже пыталась перепрыгнуть через костер, однако не рассчитала и упала в самое сердце огня.

Горели и сгорали оба. Жаркое пламя сжигало дотла, но Дел не переставал безжалостно раздувать искры…

И вот наконец томление достигло предела, застучало в крови и иссушило последние капли воли.

Мечта и восторг — такой была Делия. Никогда прежде Делу не приходилось испытывать столь острой, всепоглощающей потребности овладеть женщиной — сделать ее своей, несмотря ни на что, вопреки всем и всяческим ограничениями запретам. Вопреки собственным принципам.

Та сила, которая им руководила, напоминала безумие: отчаянное желание и маниакальная убежденность в необходимости происходящего неумолимо толкали вперед. Сумасшествие проникло глубоко; не только в плоть, но и в душу, и в мысли. Жизнь не могла продолжаться без обладания — часть его существа приняла неоспоримый факт как данность. Эта первичная, примитивная сущность вое1 торжествовала в момент соединения. Настал блаженный миг, и покорившие с первого взгляда щедрые формы оказались в его полном и нераздельном владении!

Да, Делия принимала его с радостью и готовностью.

Он окончательно утратил контроль: тяжелые веки едва открывались, дыхание вырывалось судорожными толчками, зрение отказывалось служить. То же самое происходило и с Делией. Должно быть, напрасно, но он не обращал внимания на неудобства, да и она, к счастью, ничего не замечала. Если бы даже и закрались сомнения в искренности ощущений, то оставшиеся на коже следы от ногтей без труда бы их развеяли.

Жар в крови нарастал, и постепенно единственно важным осталось лишь желание подарить оргазм. Да, в этот момент смысл жизни сконцентрировался в необходимости подвести возлюбленную к краю пропасти, а в последний момент вознести на вершину блаженства и воспарить вместе с ней. Почувствовать восхитительное тело в слиянии с собственным естеством, ощутить миг абсолютного единства. Увидеть выражение самого прекрасного в мире лица в момент экстаза.

Дел двигался мощно и ритмично, неумолимо ускоряя ритм, и чувствовал импульсивный ответ: она поднималась все выше и выше.

Вот она натянулась струной и схватила его за руки. Судорожно вздохнула, сдаваясь на милость победителя. И наконец рассыпалась солнечными бликами.

Приглушенный возглас возвестил о первой победе. Дел надеялся продолжить наступление, продержаться еще хотя бы немного, но тесные ножны конвульсивно сжались, подтолкнули к краю пропасти и заставили взлететь вместе с возлюбленной.

Освобождение настигло и не оставило сомнений. Он издал звук, подобный звериному рыку, и последовал за ней.

Она обняла, потянула вниз, прижала к себе и замерла, уступив обволакивающему забытью.

Благословенное безмятежное блаженство длилось целую вечность, мягко раскачивая на теплых волнах.

А потом постепенно пришло насыщение и спустило с небес на землю.

Внезапно оказалось, что они лежат, крепко и доверчиво обнявшись.


14 декабря

Отель «Гриллонс»


Делия проснулась серым лондонским утром и услышала, как в камине потрескивает уголь. С замиранием сердца посмотрела на соседнюю подушку: пусто.

Массивная кровать с балдахином на четырех столбах позволяла отгородиться от мира. Уходя, Дел задернул штору в ногах и с левой стороны, так что она видела окно и низкое темное небо, однако сама была скрыта от глаз горничной, которая хлопотала возле огня.

К счастью, за портьерой оказалась и красноречиво смятая постель.

Скоро должна была прийти Бесс; от нее ничего не скроешь. Однако Делия не собиралась вступать в переговоры. Разве можно объяснить необъяснимое? Разве можно понять то, что не поддается пониманию?

Сама она потратила целых десять минут, пытаясь найти в случившемся событии рациональное зерно, и все-таки сдалась.

Помимо прочего, никак не удавалось почувствовать ни раскаяния, ни сожаления — это обстоятельство тоже не могло пройти мимо внимания Бесс и сулило лишние вопросы. Трудные, неудобные, колючие вопросы. Бесс отлично знала историю отношений своей госпожи с джентльменами и вела себя столь же строго, сколь и бескомпромиссно.

Но как отнесется к неожиданной вспышке безумия сам Дел? Будет ли сожалеть, раскаиваться в недостойной слабости? А может быть, уже раскаивается?

Делия знала, что для него событие стало столь же внезапным, как и для нее самой, но огненный поцелуй сделал свое дело.

Из яркой искры вспыхнул пожар страсти; в необузданном огне сгорела осторожность, превратилась в пепел рассудительность, обуглились условности и запреты. Результат получился… грандиозным.

Нежась в теплой постели, Делия заново переживала каждый сверкающий миг — все, что удавалось вспомнить.

Впрочем, воспоминаний оказалось больше чем достаточно. Щеки запылали, жаркая волна захлестнула тело.

Дел разбудил среди ночи, полный сил и нерастраченной энергии. Вел он себя отнюдь не так, как должен был бы вести отягощенный раскаянием и сожалением грешник. Если бы в глубине души зародились сомнения, он ни за что не стал бы делать… то же самое.

Только медленнее и с пристальным вниманием к деталям.

Тело отозвалось на воспоминания сладкой истомой.

Горничная развела в камине надежный огонь и ушла. Через некоторое время дверь снова скрипнула; послышались быстрые легкие шаги Бесс. Делия вылезла из-под одеяла и поежилась от холода. Завернулась в простыню, встала и вышла из-за закрытой балдахином кровати.

— Доброе утро, Бесс. Случайно, не видела мой халат?

На лице против воли появилась предательская блаженная улыбка.

Верная служанка замерла и, открыв рот, уставилась на госпожу, а потом коротко произнесла:

— О Господи!

Умытая, причесанная, облаченная в одно из доставленных мадам Латур утренних платьев, Делия появилась в гостиной в самом умиротворенном расположении духа.

Что касается платьев, она решила не проявлять излишней настойчивости, а поступить дипломатично: сейчас принять коллекцию без оговорок, а спустя некоторое время отдать полковнику всю положенную сумму.

Новая одежда была необходима. Поскольку длительной остановки в Лондоне не предвиделось, Делия взяла с собой лишь несколько дорожных платьев. Этим гардероб и ограничивался. Дюжину рубашек, чулки и прочие мелочи купила Бесс, пока госпожа разгуливала по городу в обществе полковника, провоцируя Черную Кобру на решительные действия.

Сейчас полковник Делборо уже сидел за столом вместе с Тони и Джервисом и мирно завтракал. Едва мисс Данканон вошла в гостиную, все трое тут же встали, но она жестом попросила не беспокоиться.

Торрингтон и Кроухерст вернулись к трапезе, а Дел окинул стройную фигуру внимательным взглядом и отодвинул остававшийся свободным стул между собой и Тони. Слегка кивнув, Делия с улыбкой поблагодарила и села.

Полковник тоже позволил себе занять прежнее место.

— Итак, — обратилась леди к охранникам, безмятежно наливая чай, — чем закончилось посещение таверны?

Если Дел мог вести себя вполне светски и ни единым намеком не выдать ночных приключений, значит, и она должна последовать его примеру.

Полковник, в свою очередь, краем глаза наблюдал, как пылкая возлюбленная невозмутимо пьет чай с тостами и мармеладом и внимательно слушает рассказ о скучном и безрезультатно проведенном вечере.

— Должно быть, Кобра или его приближенные наблюдали со стороны, привезут ли наемники женщину. — Джервис покачал головой. — Поначалу мы надеялись выследить бандитов, но вскоре поняли, что ничего не получится: в квартале обитает слишком много сомнительных личностей.

— Подозрение вызывает половина населения, — добавил Тони.

Делия сочувственно кивнула и поставила на стол пустую чашку.

— И каковы же дальнейшие планы?

Началось обсуждение возможных вариантов.

Полковник уже успел рассказать товарищам о приключениях после концерта. Оба расстроились, что пропустили событие, в котором должны были принять активное участие, и решили, что больше никогда не оставят подопечных без присмотра. И все же…

— Надо выбрать более доступное место; такое, куда бандитам проще попасть. Тогда они наверняка вылезут из укрытия и начнут действовать. — Джервис значительно посмотрел на полковника и мисс Данканон. — Что вы думаете, например, о музее? Возможно, Черной Кобре понравится.

Все согласились, что музей с множеством залов достоин самого пристального внимания.

Дел взглянул на подопечную, старательно сохраняя нейтральное выражение.

— Для музея еще слишком рано. — Потом обратился к товарищам и предложил: — Пожалуй, успею пройтись до штаб-квартиры гвардии. Чем больше ложных следов, тем лучше.

Делия отложила в сторону салфетку.

— Разумная идея. Вы можете сопровождать на почтительном расстоянии и наблюдать. Я подожду здесь, а потом можно будет отправиться в Монтегю-Хаус.

Охранники одобрили план.

Полковник молча кивнул.

Он пытался доказать себе, что не имеет оснований обижаться, а уж тем более сердиться на невозмутимое хладнокровие возлюбленной; странно было бы ожидать откровенного проявления чувств в обществе посторонних.

Мисс Данканон держалась именно так, как положено держаться истинной леди. Ни Торрингтон, ни Кроухерст не смогли бы заметить даже косвенного намека на изменение отношений.

Потому что все осталось по-прежнему, по крайней мере внешне. Он и сам не замечал отголосков страстной ночной встречи.

И все же хотелось увидеть хотя бы пустяк: легкую дрожь пальцев, едва уловимое возбуждение, неровное дыхание — любую мелочь, способную рассказать о воспоминаниях и обостренном внимании.

Вопреки здравому смыслу тянуло заговорить, напомнить о проведенных вместе жарких часах, однако из-за стола все встали одновременно. Делия беззаботно помахала рукой и сразу удалилась в спальню, не позволив сказать ни слова.

Оставалось лишь покинуть апартаменты вместе с товарищами, что полковник и сделал в крайне мрачном расположении духа.

Настроение не улучшилось и после возвращения в отель. Дел предпринял сложный маневр: из штаб-квартиры гвардии отправился в здание парламента, а оттуда в министерство внутренних дел. Хотелось вызвать подозрения и спровоцировать противника на активные действия, но вылазка результатов не принесла. Ни в одном из учреждений не нашлось человека, достойного серьезного разговора. Тони и Джервис, в свою очередь, не заметили никого из членов банды, хотя и уверяли, что за Делом неустанно следили трое наемников из местных; не отставая ни на шаг, они в то же время проявляли осторожность и не решались напасть открыто.

Поднявшись по лестнице отеля, полковник направился по коридору к своей комнате, чтобы переодеться, сменить обычную щегольскую трость на трость с секретом, зайти за Делией и вместе с ней отправиться в Британский музей.

Неожиданно дверь его номера открылась, и в коридор вышел мальчик-индиец, который приехал вместе с мисс Данканон. Не заметив полковника, он неслышно закрыл дверь и направился по коридору в противоположную сторону, к лестнице для слуг.

Дел остановился, проводил странного посетителя взглядом и только после этого вошел к себе.

Кобби старательно складывал чистые рубашки. Увидев хозяина, поинтересовался:

— Удачно?

— Нет. — Дел бросил ординарцу трость, и тот ловко ее поймал. — Решил взять другую, со шпагой.

Кобби понимающе ухмыльнулся:

— В углу возле двери.

Дел обернулся и сразу увидел любимое оружие. Взял трость, покрутил в руках.

— Мисс Данканон прислала сообщение?

— Нет. После завтрака я ее не видел и не слышал.

— А что же здесь делал ее мальчишка?

— Сангай? Просто пришел спросить, нет ли у меня для него поручений: например, куда-нибудь сбегать. Наверное, пытается найти повод выйти на улицу.

Дел кивнул и снова сосредоточился на трости.

— Итак, отправляемся в музей приманивать Черную Кобру? Пожелай удачи.

— С радостью бы пожелал, да вот только не понимаю, в чем именно для вас заключается удача. Что лучше: когда эти ребята сидят тихо и не досаждают или когда нападают открыто и пытаются перерезать горло?

— Второй вариант подходит больше. — Дел направился к выходу. — Неплохо было бы сразиться с настоящим бандитом, а еще лучше — с двумя.

Или даже с тремя. К тому времени как они с Делией приехали к музею, полковнику не терпелось вступить в бой. Он отлично знал это чувство, но никогда раньше его не провоцировала женщина, леди. А провокация состояла в безупречном поведении.

Короткий путь в наемном экипаже прошел в попытках доказать самому себе абсурдность желания увидеть спутницу иной: более открытой, искренней, склонной к демонстрации чувств. Перемена упростила бы отношения и позволила без особого труда управлять красавицей, но в то же время невероятно осложнила бы жизнь.

Нет, он вовсе не мечтал о переменах, а всего лишь хотел…

Если мисс Данканон и заметила рассеянность спутника, то виду не подала, а продолжала восхищаться улицами, по которым экипаж вез их в район Блумсбери. А сейчас стояла в холле и с интересом изучала перечень выставок.

— С чего начнем? Я бы прошлась по Египетской галерее; говорят, там собраны потрясающие вещи.

— Египетская так Египетская.

Дел решительно направился по коридору.

Указатель приглашал на второй этаж. Пока поднимались по лестнице, мисс Данканон посмотрела внимательно и осведомилась:

— Как прошел визит к гвардейцам?

Это был первый ее вопрос. Абсолютно нетипично. Может быть, леди все-таки не настолько холодна и невозмутима, как кажется?

— Встретил нескольких приятелей и с интересом побеседовал, однако не о том, о чем хотелось бы. О Черной Кобре не довелось сказать ни слова.

На втором этаже Дел взял даму за локоть и повел в ту сторону, куда показывала красная стрелка.

— Знаю, что вы вышли в отставку и возвращаться на службу не намерены, но был ли поступок обусловлен новым заданием? Может быть, успешно выполнив миссию, сразу заскучаете без дела и измените решение? Или окончательно расстались с военной карьерой?

Дел на секунду задумался.

— Нет, решения не изменю и в гвардию больше не вернусь. А разговор с сослуживцами лишь подтвердил справедливость отставки и ее причин.

— И что же это за причины?

Снова допрос, только мягче, осторожнее. Кажется, ей искренне хочется узнать правду. А после сегодняшней ночи…

— Мне уже тридцать пять. Служба дала возможность повидать мир и принесла немалое состояние. С точки зрения профессионального военного на карте уже почти не осталось интересных мест, особенно для полевого офицера. Пришла пора вернуться домой и попробовать себя на новом поприще.

— В Хамберсайде?

Дел не смог сдержать улыбку.

— Как ни странно, именно в Хамберсайде.

— Не вижу ничего странного, — заносчиво возразила Делия.

Непосредственная реакция удивила и порадовала. Кажется, и ей тоже долгие путешествия не помешали сохранить преданную любовь к родному краю.

Дел хотел перевести беседу в иное русло, однако не успел: следующий вопрос не заставил себя ждать.

— Каким же вы представляете новое поприще, да еще и в Хамберсайде?

Беседуя, они незаметно пришли в Египетскую галерею. Дел остановился и с опаской огляделся. Расположение выставки словно специально задумывалось для засады: из главного зала вытекала анфилада небольших комнат. Серебряная рукоятка скрывавшей шпагу трости сразу показалась чрезвычайно полезным и приятным аксессуаром. Взяв спутницу под руку, полковник подвел ее к первой из больших статуй: скульптурное изображение богини Изиды возвышалось почти на восемь футов.

— Давайте медленно пройдем по этому залу вдоль одного ряда, а вернемся по противоположной стороне. Так и смотреть удобнее, и у бандитов будет достаточно времени, чтобы нас найти. А потом переместимся в анфиладу и выясним, готовы ли они сделать решительный шаг.

Делия кивнула. Добросовестно изучила Изиду и даже прочитала комментарий на табличке.

— Итак, — заговорила она, направляясь к следующему экспонату, — что же вы намерены делать по возвращении в Миддлтон на Уолде?

Дел сдержанно улыбнулся:

— Боюсь, вы упустили свое истинное призвание: немного опыта, и получился бы отличный следователь.

Тонкие бархатные брови надменно поднялись.

— Подозреваю, что ответа не знаете.

— Можно сказать и так. Мысль об отставке приходила в голову уже не раз, но дальше возвращения в Миддлтон фантазия не залетала. А потом жизнь подчинилась требованиям миссии, и я сразу подал рапорт об отставке. Так что конкретный план жизни в родном городе составить до сих пор не успел.

— Но ведь особняк, в котором живут тетушки, принадлежит вам? — Делия взглянула с интересом и уточнила: — Я говорю о Делборо-Холле.

— Да. — Полковник повел ее дальше. — Они присматривают за домом и поместьем в мое отсутствие, то есть почти все время после смерти отца. Но странно: судя по письмам, обе очень ждут моего возвращения и мечтают передать бразды правления. Честно говоря, подобное отношение удивляет.

— Действительно странно. Несколько десятилетий милые леди чувствовали себя полноправными хозяйками. Уступить подобную привилегию, пусть даже и родному племяннику, совсем не просто.

— Скорее всего теперь, когда в Европе наконец воцарился мир, решили отправиться в путешествие и посмотреть все, что упустили из-за войн.

Делия улыбнулась:

— Насколько помню ваших тетушек, им не составит труда насмерть замучить несчастного гида.

Комментарий заставил улыбнуться.

Они дошли до конца главного зала. Дел украдкой посмотрел по сторонам и увидел нескольких посетителей, двое из которых откровенно скучали в окружении древних статуй.

— Если интуиция мне не изменяет, то двое наблюдателей уже на месте, однако, к сожалению, это не члены банды.

— Но ведь они могут… как это лучше сказать? Собирать информацию для Черной Кобры. Такой вариант возможен?

— Вполне. Давайте вернемся по этой стороне. Пройдем мимо них и свернем в первый зал направо.

Делия послушно кивнула, и пара медленно двинулась в обратном направлении, не забывая остановиться возле каждого экспоната, внимательно его осмотреть и обменяться мнениями.

Едва оказавшись в первом из небольших залов, Делия сразу вернулась к допросу.

— Вы не похожи на тех джентльменов, которые готовы посвятить жизнь сельскому хозяйству. Во всяком случае, ограничиться достойным занятием явно не захотите.

Справедливое замечание.

— Думаю, учитывая близость Кингстона и небольшое расстояние до Йорка и Лидса, можно будет попробовать заняться инвестициями. — Дел многозначительно поднял брови. — Например, в текстиль.

Делия задумчиво склонила голову.

— В Лидсе так много фабрик. Интересно, может ли там существовать рынок хлопковых тканей?

— И шелковых тоже.

— Вообще-то существует несколько комбинаций хлопка с шелком, которые могут оказаться очень выгодными с коммерческой точки зрения. — Она остановилась возле стеклянной витрины, в которой хранились фрагменты керамической посуды. — Они еще здесь?

— Да. И даже ближе, чем прежде.

— Хм… Но здесь залы меньше.

— Вы правы.

Заинтересованные посетители методично осматривали выставку, а шпионы шли следом — на расстоянии достаточно близком, чтобы внимательно наблюдать, но не позволяющем напасть. Создавалось впечатление, будто они не хотят дать Делу повод к ответным действиям.

Полковник чувствовал себя крайне неуверенно и беспокойно. С одной стороны, существовала очевидная опасность и, как следствие, необходимость защищать спутницу. Но в то же время трудно было избавиться от болезненных уколов раздраженного самолюбия: та, с которой провел страстную ночь, чьим телом безраздельно обладал, невозмутимо шла рядом, словно не произошло ровным счетом ничего особенного, и даже на вопросы отвечала рассеянно и безразлично.

Не удержавшись, Дел взял высокомерную особу под руку и, словно случайно, коснулся ладонью груди.

Ответ последовал незамедлительно: едва заметная дрожь, неровное дыхание. Однако на спокойном лице продолжала сиять невозмутимая улыбка. А спустя секунду Делия уже с энтузиазмом комментировала древний свиток.

Откровенный отказ признать и проявить чувственный интерес Дел воспринял как вызов, хотя и понимал, что должен испытывать благодарность и вести себя так же сдержанно. Вместо этого, углубившись в лабиринт небольших залов, он позволил себе положить ладонь на изящный изгиб талии. Делия затаила дыхание и попыталась освободиться, однако джентльмен не только не позволил, но и по-хозяйски провел рукой по спине.

Порывисто вздохнув, Делия настороженно взглянула.

Нет, настороженность его не устраивала. Как только мисс Данканон остановилась перед следующей витриной и погрузилась в сосредоточенное созерцание, полковник выпустил руку спутницы и встал за спиной, с интересом разглядывая отражение в стеклянной поверхности. Теперь уже дерзкая ладонь скользнула от талии к бедру и принялась вызывающе поглаживать ягодицы.

На этот раз вздох оказался громче. Делия прикусила губу и смерила отражение сердитым взглядом.

Да, наконец-то она утратила холодное душевное равновесие, вызывавшее нестерпимое раздражение. Посмотрела в ту сторону, где двое шпионов притворялись, что читают надпись на табличке, и резко повернулась.

— Что вы себе позволяете?

Злое шипение отозвалось в душе музыкой. Во всяком случае, равнодушие удалось победить. Дел удивленно вскинул брови:

— Я? Ничего.

— Ничего?!

Делия презрительно опустила ресницы и слегка толкнула его в грудь. Полковник отступил, и она стремительно направилась к двери в следующий зал, по пути бросив через плечо:

— Если ночью я и потеряла голову, это вовсе не означает, что готова…

— …это признать?

Она смерила его сердитым взглядом.

— Что именно признать? И каким образом?

Дел остановился у входа. Комната оказалась совсем маленькой, похожей на альков, и войти в нее можно было только через одну дверь — за его спиной. Глядя Делии прямо в глаза, он произнес:

— Признать, что превратились в истинную хури и наслаждались всем, что я с вами делал.

— Хури? Что за нелепость!

— Уж поверьте, я в состоянии узнать хури, когда оказываюсь на ней.

Делия едва не задохнулась.

— В таком случае, как насчет вас и того, что делала с вами я?

— Хотите услышать искреннее признание?

— Почему бы и нет? Вы же требуете откровенности.

Дел на миг задумался и кивнул:

— Очень хорошо.

— В каком смысле «очень хорошо»?

Он повернулся и закрыл дверь.

— Что все это значит?! — изумленно воскликнула мисс Данканон.

Он взял ее за руки, отступил на шаг и, прислонившись спиной к двери, привлек к себе. Склонил голову и заглянул в глаза.

— Это значит, что я готов признать, какое огромное наслаждение получил, обладая прекрасным телом.

Одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы внешняя холодность тут же улетучилась. Губы раскрылись в ответ, тело обмякло податливо и маняще. Снова вспыхнул факел, так ярко пылавший в ночи.

Все сомнения и опасения мгновенно рассеялись: оказывается, она лишь притворялась равнодушной. Примитивное мужское естество торжествовало.

Дел не смог противостоять искушению и углубил поцелуй. Склонил голову, потребовал большего. С восторгом принимая близость щедрой женственности, приподнял возлюбленную, прижался бедрами к ее бедрам, почувствовал в волосах ее пальцы, ощутил, как она тает…

Нет, нельзя! Дел резко отпрянул, с трудом веря, что чародейке удалось так быстро увлечь, заманить, опутать паутиной чувственности.

Истинная хури.

К счастью, Делия не подозревала, каким влиянием обладает, до какой степени он сражен и порабощен.

Делия подняла затуманенные вожделением глаза. Губы страстно алели, разгоряченная кожа горела. Она желала…

Но вот и она вспомнила, где находится. Осознала, что сильные руки крепко сжимают ягодицы, пошевелилась и затаила дыхание.

Дел ответил обворожительной улыбкой, на шаг отступил и распахнул дверь.

— Продолжим экскурсию?

Ничего не оставалось, как только гордо поднять подбородок и уверенной походкой вернуться в тот самый зал, из которого они только что вышли.

Шпионы оставались на прежнем месте; появление мисс Данканон заставило прервать торопливое совещание.

Не подав виду, что заметила их назойливое присутствие, леди с достоинством продолжила осмотр экспозиции.

Завершив знакомство с Египетской галереей, она перешла в залы этрусского искусства. Созерцание позволило успокоиться и немного охладить бушующую кровь, но главная задача так и осталась нерешенной: шпионы держались на расстоянии и приближаться не собирались.

Итак, спровоцировать Черную Кобру на открытое нападение пока не удавалось. Глубоко разочарованные, полковник и мисс Данканон вышли на улицу и только сейчас увидели Тони и Джервиса: спустя несколько минут охранники показались на крыльце.

— Ну вот, — заметила Делия, устраиваясь на сиденье наемного экипажа, — можно сказать, что в музей ходили напрасно.

Дел сел рядом и взглянул с самоуверенной, чисто мужской улыбкой.

Она ждала ответа, но спутник отвернулся и молча углубился в созерцание городского пейзажа.

Улыбка, впрочем, блуждала на губах всю дорогу.

Они вернулись в отель «Гриллонс» и поднялись в апартаменты, а вскоре там же появились Торрингтон и Кроухерст.

— Те двое продолжают наблюдать; сейчас стоят на улице, — сообщил Джервис. — Иногда отходят, но ненадолго.

— Должно быть, наемники Черной Кобры. — Дел нахмурился. — Честно говоря, не думаю, что имеет смысл их допрашивать. Все равно ничего не знают, как и остальные.

— Лучшее, что можно сделать, это вечером пойти следом. Вдруг они приведут к тому, перед кем отчитываются? — предположил Тони.

В этот момент дверь открылась, и горничная поставила на стол поднос с ленчем.

Все с удовольствием принялись за еду. Делия держалась отстраненно, а когда говорила, в голосе звучало понятное полковнику предупреждение. Тони и Джервис, разумеется, не знали причины внезапной настороженности, а потому не могли придать ей должное значение. Но тот, кому предназначалась особая отстраненная интонация, все отлично понимал.

Когда ленч подошел к концу, а планы на вторую половину дня получили одобрение, они вновь вышли из апартаментов, чтобы прогуляться по Грин-парку.

Они неторопливо зашагали по оживленной улице.

Небо хмурилось, темные низкие облака грозили ненастьем, а потому, как и предсказывала Делия, немногие отважились выйти на прогулку в парк. Те гувернантки и няни, которые все-таки вывели детишек, уже собирались возвращаться по домам, в тепло и уют, подальше от пронизывающего ветра и готового вот-вот начаться ледяного дождя.

Делия мысленно поблагодарила свою толстую бархатную пелерину. Дрожь, которую она изо всех сил сдерживала, не имела ничего общего с холодом. Не оставалось сомнений: преследование продолжалось, причем на сей раз с вполне определенной целью. Или ей просто казалось?

— Их уже больше? — негромко осведомилась она.

Дел бесстрастно кивнул:

— По крайней мере трое, а может быть, и четверо.

Несколько секунд шли молча.

— Это хорошо, правда?

Ничего хорошего Дел не видел.

— Мы сами хотели, чтобы так получилось.

Да, хотели спровоцировать Феррара на нападение. Вот только действительно ли это его люди? Хуже всего было то, что Делия постоянно оставалась рядом; это обстоятельство противоречило всем законам разума.

Чем дальше уводила аллея, тем жарче разгорался в душе конфликт. С одной стороны, хотелось решительно взять спутницу за руку и как можно быстрее вернуться в отель. С другой стороны, судьба предоставила редкий шанс осуществить важную миссию: вызвать врагов на бой и сократить их численность. Поскольку ему достался не оригинал письма, а копия, значит, необходимо сражаться.

Кроме того, если попробовать увести Делию с места действия, придется преодолевать ее отчаянное сопротивление.

Они замедлили шаг, но, чтобы вызвать нападение, продолжали делать вид, что не замечают преследования. Однако ничего значительного не происходило; аллея уже заканчивалась, а шпионы упорно держались в стороне.

— Что делать? — не выдержала Делия. — Может быть, стоит повернуть и прогуляться в обратную сторону?

Дел представил местность, которую только что миновали, и покачал головой.

— Аллея слишком прозрачна и хорошо просматривается; скорее всего они побоятся, что прохожие заметят и придут на помощь. Даже в такую погоду на Пиккадйлли немало народу: кто-нибудь обязательно посмотрит в эту сторону.

— В таком случае пойдемте вперед, в направлении Сент-Джеймсского парка. — Делия показала сложенным зонтиком. — Там поддеревьями растут кусты, и народу еще меньше, чем здесь.

А помочь и вообще никто не сможет, подумал Дел. В сумерках, при ужасной погоде, вряд ли в парке задержится кто-то из добропорядочных граждан. Должно быть, остались лишь карманники да пьяницы.

Решение далось с трудом, и все же, коротко кивнув, Дел повел свою даму дальше.

Дойдя до конца дорожки, они пересекли почти пустынную улицу и беззаботно углубились в одну из аллей.

С обеих сторон кусты стояли сплошной стеной, и Дел на каждом шагу озирался и прислушивался.

Делия тоже заметно насторожилась, стараясь не пропустить ни единого шороха.

— Тони и Джервис всегда рядом, — вполголоса успокоил Дел.

Она склонила голову, но ничего не ответила. И все-таки нападение оказалось неожиданным и куда более опасным, чем предполагал осторожный полковник.

С беззаботным видом они прогуливались по поросшей травой дорожке, достаточно широкой, чтобы трое рослых мужчин могли пройти рядом, плечом к плечу. Внезапно впереди, на расстоянии десяти шагов, из кустов появились три дюжих разбойника и решительно направились навстречу, преграждая путь.

Движение за спиной подсказало, что враги подступили и сзади. Дел схватил спутницу за руку, подтащил к толстому дереву и, встав впереди, прикрыл собой.

Теперь стало ясно, что путь к отступлению отрезали двое дюжих бандитов. Густые заросли по сторонам создавали естественную преграду.

Следовало отдать врагам должное: место для засады было выбрано мастерски. Однако все нападавшие снова оказались англичанами. Дел что-то пробормотал себе под нос и с легким щелчком отпер замок скрывавшейся в трости шпаги. Трое разбойников бросились вперед: двое спереди, а один сзади. Двое остались охранять аллею с обеих сторон. С угрожающим свистом шпага вырвалась из ножен. Дел отступил, спиной прижав Делию к стволу, и кивнул, приглашая:

— Ну, нападайте.

Шпага заставила бандитов на миг остановиться. В руках мелькнули ножи. Все трое многозначительно переглянулись и снова сосредоточились на жертве. А уже в следующую секунду дружно пошли в атаку.

Бой оказался стремительным и яростным, однако Делу не раз доводилось попадать и в более напряженные ситуации. Вот, правда, сражаться, ощущая за спиной вооруженную зонтом спутницу, пока не приходилось.

Дальнейшее развитие событий можно было бы предположить, но на фантазии у полковника не осталось времени. Вместо того чтобы испуганно прижаться к дереву и замереть в надежде, что враги не обратят на нее внимания, Делия выскользнула из убежища и встала рядом, прицелившись острой верхушкой зонтика в каждого, кого судьба занесла в опасную зону.

Столь активное и неожиданное участие леди, равно как и яростные удары колющим оружием, заметно поколебали решительность налетчиков.

Драка грозила зайти слишком далеко. Пока на помощь своим не пришли те двое, которые стояли сзади, из засады незаметно выбрались Тони и Джервис.

Только сейчас бандиты поняли, что попали в ловушку и вместо того, чтобы нападать, вынуждены обороняться.

Ситуация, однако, складывалась не в их пользу. С точной и безжалостной сноровкой опытных военных Торрингтон, Кроухерст и Делборо подавили и повергли врагов. Оружие не понадобилось, хватило крепких кулаков.

Неожиданно настала полная тишина, которую нарушало лишь тяжелое дыхание победителей и побежденных.

В сером свете ранних сумерек всех пятерых нападавших посадили на траву таким образом, чтобы они могли поддерживать друг друга спинами и плечами. О побеге не могло быть и речи: состояние не позволяло.

Соображали бандиты плохо, однако слышали, о чем их спрашивают, и даже пытались кое-как отвечать.

— Кто вас послал? — начал допрос Джервис.

Короткими, резкими, точно направленными вопросами победители без особого труда выудили историю от начала до конца. Делия, разумеется, не осталась в стороне. Презрительный тон леди доставлял неудачникам очевидные страдания: они болезненно морщились и хмурились, а потому полковник позволил ей излить накопившийся гнев. Суть дела состояла в том, что всех пятерых нанял англичанин с коротко остриженными темными волосами, отличавшийся подозрительным южным загаром. Им предстояло преследовать джентльмена и леди, внимательно за ними наблюдать и при первой же удобной возможности схватить кого-нибудь из двоих, а если получится, то и обоих.

Как и в первый раз, незадачливые похитители получили задание доставить добычу в таверну, только теперь фигурировал другой адрес: грязный переулок в квартале Тотхилл-Филдз.

Тони выразительно посмотрел на товарищей и покачал головой:

— Идти туда бессмысленно и бесполезно; как и вчера, узнать ничего не удастся.

Джервис мрачно кивнул: он сосредоточенно рассматривал едва живых пленников.

— И что же теперь с ними делать?

Пока джентльмены обсуждали, имеет ли смысл поручить бандитов заботам полиции, Делия сурово сложила руки на груди и сосредоточенно переводила хмурый взгляд с одного на другого.

Пленные знали, что леди пристально следит, и не осмеливались поднять глаза. Иногда они меняли позу, но никто даже не попытался встать и попробовать спастись бегством.

Дел доказывал товарищам, что самое разумное в данной ситуации — просто отпустить побежденных налетчиков. Тащить всех пятерых в полицию и объяснять, по какой причине продолжаются нападения, было бы слишком хлопотно. Разбойники быстро сообразили, что в их интересах сидеть тихо, наблюдать и ждать своей участи.

Делия поняла, что эти люди решительно отличаются от вчерашних неуклюжих простаков: они действовали четче, соображали быстрее, держались тверже. Одним словом, представляли серьезную опасность.

Да и выглядели так, словно относились к иной породе.

— Что ж, значит, решено, — заключил Дел и повернулся к пленным. — Можете…

— Подождите, — остановила Делия. Полковник удивленно поднял брови, однако послушно умолк. Она посмотрела на сидевшего в центре человека. Он казался старше и опытнее остальных. — Прежде чем отправитесь по домам, ответьте на один вопрос: есть ли среди ваших знакомых те, кто способен совершить такую же ошибку? Можете ли вы предупредить, объяснить, разубедить?

Человек в центре посмотрел вполне осмысленно и твердо:

— Можем. Но зачем?

— Вы должны понимать, что происходит. — Делия почувствовала на рукаве ладонь Дела. Кивнула, показывая, что знает, о чем можно говорить, а о чем упоминать не стоит, и продолжила: — Вы заметили загар того человека, который вас нанимал. Он недавно вернулся из Индии. Это слуга жестокого тирана и мучителя всей страны, в том числе и англичан — не только военных, но и гражданских, и даже женщин и детей.

Делия пристально смотрела на собеседника.

— Черная Кобра — так зовут тирана, который послал своего верного слугу, чтобы тот организовал похищение полковника. — Она показала на Дела. — Полковник и трое его товарищей, которым еще предстоит высадиться на английский берег, располагают важной информацией. Если сведения попадут в правительство, то злодею придет конец. Естественно, Черная Кобра этого боится; в его интересах продолжать грабить и убивать наших соотечественников. Так что можете рассказать всем своим знакомым, что если они согласятся работать на человека, который недавно вернулся из Индии, пусть даже и на джентльмена, то всего лишь помогут Черной Кобре убивать и жителей далекой страны, и англичан.

Пленные заметно встревожились. Едва Делия замолчала, все пятеро многозначительно переглянулись, и главный серьезно кивнул:

— Потолкуем с ребятами. Мало кто захочет якшаться со злодеями.

— Ну и славно.

— А кто-нибудь из вас знаком с Галлахером? — поинтересовался Тони. — Настолько, чтобы передать пару слов?

Пленные замялись, но старший все-таки решился:

— Наверное, я смогу его увидеть.

— Скажи, что Торрингтон шлет привет от себя и от Дерна Грантема, хотя тот сейчас и не в Лондоне. И передай все, что сказала леди. Галлахер поймет.

Отношение пленных заметно изменилось: из противников они на глазах превратились едва ли не в союзников. Вожак решительно кивнул:

— Все сделаю.

Он хотел встать, однако передумал и вопросительно взглянул на полковника.

Дел понял, что у него спрашивают разрешения уйти.

— Идите. И если в ваших венах течет английская кровь, убедите других не повторять ошибку.

Благодарно кивая, пленные неуклюже поднялись, так же неуклюже поклонились леди и побрели на юг, в сторону ближайших трущоб.

— Что ж, — удовлетворенно заключил Джервис, — операцию нельзя назвать окончательно провальной. — Он критически посмотрел на Делию. — Хотя, миледи, в будущем было бы неплохо, если бы вы предоставили драку нам. Дамский зонтик, пусть даже и очень красивый, — не самое эффективное оружие.

Делия гордо вскинула голову, торжественно подняла зонт, который все еще держала в руке, и с достоинством заявила:

— Между прочим, это последний, самый модный фасон. Отличается стальным стержнем, стальным каркасом, стальным механизмом, а главное, стальным наконечником. — Она продемонстрировала острую верхушку. — В качестве неожиданного оружия в женских руках может оказаться весьма и весьма полезным. А если бы вы только что спросили мнение тех, кого отпустили восвояси, то услышали бы, что одного хорошего укола вполне достаточно, чтобы охладить пыл налетчика.

— Да, но дело в том, — перебил Тони, — что вы леди, а рядом три джентльмена, и поэтому…

— Не стоит путаться под ногами?

— Я собирался сказать вовсе не это. Ваше участие в драке чрезвычайно расстраивает, — дипломатично закончил Тони.

— Возможно, вас и расстраивает, — возразила Делия, — а меня нет. Нестерпимо скучно прятаться за спинами, подобно беспомощной маменькиной дочке, когда на самом деле я вполне способна принести ощутимую пользу. — Она пожала плечами. — Хочу напомнить, господа, что оказалась в гуще событий не по собственному желанию. И раз уж так случилось, не собираюсь сидеть в дальнем углу и вздыхать.

Она многозначительно посмотрела на Дела.

Полковник прикусил губу и счел за благо смолчать. Остальные и вообще затаили дыхание.

Делия хмыкнула и перевела взгляд на темное низкое небо.

— Пора возвращаться в отель.

Гордо подняв голову и воинственно размахивая зонтом, она направилась к выходу из парка.

Недовольный, сердитый, но в глубине души восхищенный, Дел догнал ее и пошел рядом.

Тони и Джервис, как всегда, последовали на расстоянии нескольких шагов.


14 декабря

Отель «Гриллонс»


Делия вернулась в номер в растрепанных чувствах.

Сняла перчатки, сбросила пелерину и сердито пробормотала:

— Могли бы по крайней мере признать мой вклад в общее дело. В конце концов, это я придумала рассказать наемникам о Черной Кобре. Не исключено, что лондонские парни откажутся от грязной работы. Но нет, обязательно надо читать нотации и упрекать за то, что лезу не в свое дело! Леди, видите ли, должна стоять в сторонке и трястись от страха.

Она была возмущена до глубины души. К счастью, Дел в отличие от Торрингтона и Трегара благоразумно молчал.

Впрочем, это не означало, что он придерживался иного мнения. Делия отлично понимала, что полковник разделял мысли и чувства товарищей.

Она вздохнула, повесила пелерину на спинку стула и подошла к комоду, чтобы положить перчатки. Выдвинула верхний ящик и остановилась.

Странно. Носовые платки не лежали аккуратной стопкой, как обычно, а валялись в полном беспорядке. Нахмурившись, Делия открыла следующий ящик и увидела, что шали смяты. Беглая инспекция остальных ящиков комода и шкафа сомнений не оставила.

Из глубокой задумчивости вывело появление Бесс.

Горничная вернулась с покупками.

— Вы уже дома? — удивилась она.

— Как видишь. Здесь был кто-то чужой?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

Делия задумчиво посмотрела по сторонам.

— Не могу утверждать с полной уверенностью, но, кажется, кто-то рылся в моих вещах.

— Что? — заволновалась Бесс. — Не может быть! Единственный, кто заглядывал после вашего ухода, это Сангай, маленький слуга полковника. Искал перчатки господина. Но потом меня долго не было — ходила покупать то, что вы заказали.

Она показала на свертки.

Делия нерешительно покачала головой:

— Странно. Вроде ничего не пропало. — Она внимательно посмотрела на туалетный столик. — Серебряные расчески на месте, драгоценности в шкатулке. Это не воры.

Она вздохнула.

— Ничего страшного. Возможно, потом выяснится. Давай лучше посмотрим, что ты купила.

Глава 7

14 декабря

Отель «Гриллонс»


Опытная горничная приобрела все необходимое белье. Чувствуя себя значительно увереннее, Делия вышла к обеду в гостиную, где ее уже ждали джентльмены. Тони и Джервис только что присоединились к Делу. Коротко кивнув в знак приветствия, все расселись вокруг стола. Кобби и Джанай подали первое блюдо: прозрачный куриный бульон с миниатюрными клецками.

Трапеза проходила в необычной тишине. Общению мешала очевидная напряженность: Делия вела себя подчеркнуто холодно, в то время как полковник упорно делал вид, что ничего не замечает. Кроме того, трое джентльменов не могли скрыть разочарования: миссия зашла в тупик.

Когда тарелки опустели, Джервис прервал молчание.

— До сих пор нам не удалось увидеть никого, кроме англичан-наемников.

Тони хмыкнул:

— Не знаем даже того, кто их вербует.

— Судя по описаниям, это делает Ларкинс, — убежденно заметил Дел.

— Камердинер Феррара? — уточнил Тони.

Дел кивнул.

— Интересно, удастся ли что-нибудь выяснить, если понаблюдать за самим хозяином?

— Для начала было бы неплохо его найти, — с иронией вставил Джервис.

— Я велел Кобби выяснить, бывал ли мистер Феррар в клубе «Уайте». — Дел скептически усмехнулся. — Там сказали, что давным-давно не видели означенного джентльмена, да и адрес у них числится старый — пансион на Джермин-стрит. Сейчас он там не живет, а куда переехал, владелец не знает.

Джервис пожал плечами:

— Если Феррар действует через Ларкинса, значит, следить за ним бессмысленно. Да и связь Ларкинса с наемными бандитами ничего нового нам не даст. — Он посмотрел на Делию. — Если вы узнаете в Ларкинсе того человека, который стрелял в Дела в Саутгемптоне, то мы без особого труда сможем его задержать. Но до тех пор, пока не установлена связь между преступлениями Ларкинса и письмом его господина, зацепить Феррара все равно не удастся.

— Если не найдется прямых доказательств зависимости Ларкинса от приказов Черной Кобры, то Феррар попросту заявит, что ничего не знает о преступлениях и не отвечает за слова и действия слуги, — заметил Тони.

— Справедливо, как и то, что нам необходим сам Феррар, причем срочно. — Дел откинулся на спинку стула и перевел взгляд с Джервиса на Тони. — Честно говоря, не очень понимаю, зачем мы торчим в Лондоне.

Кобби и Джанай явились со вторым блюдом. Прервав разговор, все терпеливо ждали: слуги аккуратно и бесшумно убрали со стола лишнюю посуду, подали блюда с мясом и овощами и без суеты удалились.

Делия решила высказать собственное мнение.

— В Лондоне полно разбойников и мошенников самого разного толка, так что Ларкинсу не составит труда нанять исполнителей любого замысла и каприза своего господина. Даже если наши сегодняшние знакомые предупредят своих товарищей, скучать все равно не придется.

Дел кивнул.

— А пока мы будем попусту проводить время, выясняя отношения с местным отребьем, Черная Кобра преспокойно привезет в страну своих преданных боевиков — с тем чтобы в нужный момент ввести их в игру.

— Это произойдет в том случае, если мы заставим его действовать за пределами крупных городов, — развил мысль Тони. — Но даже в городах, если цель будет постоянно перемещаться, ему не хватит времени на вербовку новых рекрутов. Вот тогда он и бросит в бой свое постоянное войско — единственную мобильную силу.

Все задумались. После долгого молчания Джервис подытожил:

— Оставаясь здесь, мы ничего не добьемся. Предлагаю известить Вулверстона и завтра же отправиться в Кембриджшир.

— Согласен, — поддержал Тони. — Двигаясь, мы вынуждаем его действовать. Феррар уже наверняка понял, что вы не собираетесь передавать письмо в Лондоне, а повезете его дальше. Вот этого он допустить не сможет, а значит, попытается напасть по пути, причем собственными силами. Спланировать операцию заранее не удастся.

— В дороге его внимание сконцентрируется на футляре, — уточнил Дел. Ведь именно письмо — главная цель охоты. Изъять улику — такова основная задача.

— Так-то оно так, — возразил Джервис, — но при первом же удобном случае Черная Кобра не преминет взять в заложники тебя или мисс Данканон. — Он серьезно взглянул на Делию. — Вам обоим расслабляться нельзя.

Делия молча кивнула. Джентльмены продолжили обсуждение возможных вариантов. В конце концов решили выехать следующим утром, предварительно устроив шумные сборы, чтобы заинтересованные лица не пропустили важного события и не забыли отправить погоню.

— Футляр? — коротко осведомился Джервис.

— В сейфе, — так же лаконично ответил Дел.

Комментария не последовало, лишь Тони удовлетворенно улыбнулся.

— Наше путешествие в Кембриджшир с каждой минутой становится все интереснее.

На Делию снизошло запоздалое озарение.

— Кажется, сегодня днем мой номер обыскивали, — призналась она и посмотрела на Дела. — Ничего не пропало; скорее всего они искали именно футляр.

— Кто «они»? — требовательно уточнил Дел.

Слегка рассеявшиеся тучи снова сгустились.

— Не знаю, кто именно. Честно говоря, даже не могу с полной уверенностью утверждать, что в комнате орудовали посторонние. Но вещи в комоде скомканы, а флаконы на туалетном столике стоят не так, как обычно. Платья в шкафу определенно сдвинуты в сторону — при том, что я никогда не оставляю их в беспорядке, да и горничная постоянно следит.

— А где же была горничная в ваше отсутствие? — мрачно уточнил Дел.

— Я отправила ее за покупками. — Делия недоуменно вскинула брови. — Вовсе незачем целый день сидеть и сторожить комнату — футляра там все равно нет.

Дел оказался под перекрестным огнем трех пар глаз. Сам он в бессильном гневе продолжал смотреть на Делию, но все-таки счел нужным ответить на молчаливый вопрос.

— Мою комнату не обыскивали.

Во всяком случае, пока, мысленно уточнил он. Кобби непременно заметил бы и доложил.

— Что ж, будем надеяться на лучшее. — Тони поднял бокал. — За успех!

— За успех! — эхом отозвались остальные и выпили.

Джентльмены заговорили о военных делах, а потом беседа плавно перешла к спортивным новостям.

Раздраженная новой волной недовольства полковника, Делия дождалась того момента, когда Кобби вернулся с бутылкой бренди, извинилась и, решительно отказавшись от чая, пожелала всем спокойной ночи. Как только леди поднялась, джентльмены тоже встали.

— Увидимся утром.

Царственно кивнув, она ушла в спальню.

Дел посмотрел на закрытую дверь и только сейчас ощутил, как постепенно спадает напряжение. Не окончательно, конечно, но все-таки удалось расслабиться, пусть и на время.

Он снова сел за стол и позволил себе вступить в дискуссию относительно последних боксерских поединков. Это внешне. А в душе…

Мисс Данканон завладела не только мыслями, но и сердцем, особенно после сегодняшней ночи. Чувство к ней совсем не походило на обычное вожделение, которое можно удовлетворить несколькими интимными встречами. Он опасался, что ни три, ни даже триста страстных порывов не исцелят от неожиданного недуга. Своевольная, независимая красавица заставила по-новому ощутить мир. Никогда еще женщина не казалась столь вызывающе привлекательной. Секрет непреодолимого обаяния заключался не только в отказе подчиняться и нежелании прятаться за его спиной, хотя настойчивое стремление встретить опасность где угодно и когда угодно, несомненно, вносило в отношения остроту и пикантность.

Разговор постепенно иссяк. Товарищи начали утомленно позевывать и потягиваться. Наконец все трое поднялись, вышли из апартаментов и направились по коридору. Дел остановился возле своей двери. Пожелав спокойной ночи, Тони и Джервис прошли дальше.

Полковник посмотрел, как товарищи скрылись в своих комнатах, и взялся за ручку. Сжал и остановился, глядя на собственную ладонь. Так он стоял долго.

В голове не осталось ни мыслей, ни сомнений. Дел отлично знал, что необходимо открыть дверь, войти в свой номер и лечь спать. Вот только не помнил, почему это необходимо.

Пробормотав короткое проклятие, выпустил злосчастную ручку, повернулся и зашагал по коридору в обратном направлении.

К счастью, апартаменты оказались незапертыми. Дел вошел и повернул в замке ключ. Горничная сможет войти и выйти через дверь спальни. А Делия скорее всего уже в постели.

Он решительно постучал.

Прислонился к косяку и стал терпеливо ждать.

Спустя некоторое время дверь открылась.

Делия ничуть не удивилась. Она стояла перед ним с распущенными волосами. Длинные волнистые локоны спускались на плечи атласного халата цвета слоновой кости, накинутого поверх простой белой ночной сорочки, сшитой из мягкого текучего шелка.

В глубине комнаты виднелась разобранная постель; подушка была смята.

Да, она уже действительно легла спать.

Делия высокомерно вскинула брови и холодно осведомилась:

— Чего вы хотите?

Вопрос прозвучал ровно, прямо, бесстрастно, не поощряя и не отказывая.

Дел ответил честно:

— Вас.

Воцарилось долгое молчание.

Наконец он выпрямился и шагнул в комнату.

Делия отошла в сторону, чтобы пропустить.

Закрыла дверь.

Поступок безумный, но что еще она могла сделать? Сказать «нет»?

Вряд ли это возможно. Голос просто отказался бы служить, не желая произносить откровенную ложь, ведь сердце стучало в радостном предвкушении, а воображение рисовало сладостные картины.

Ни один мужчина не привлекал ее так, как полковник Дерек Делборо.

Все складывалось просто и в то же время сложно. Страсть Дели и родилась из сплава желаний и потребностей, а поскольку никто из двоих сегодня не спешил, он с удовольствием позволил ей исследовать и новые ощущения, и собственное тело.

Разрешил раздеть себя. С улыбкой наблюдал, как она нетерпеливо расстегнула рубашку, стащила с плеч, бросила на пол и принялась с восхищенным удивлением рассматривать широкую мускулистую грудь. Провела ладонями по горячей коже, стремясь ощутить рельеф, исследовать каждый изгиб и каждую линию.

Делия познавала самозабвенно, не ведая преград и ограничений, и Дел соглашался на все.

Поощрял и помогал.

Наконец настала его очередь восхищаться и удивляться.

Он не спешил, наслаждался каждой секундой чудесного познания, то и дело приникал губами к ее губам, черпая вдохновение, даря блаженство и напоминая о бесконечной близости.

Да, он мечтал познать безупречное тело, хотел исследовать еще подробнее и интимнее, чем она исследовала его.

Ладони и пальцы жили собственной жизнью. Гладили, согревали, обладали. Тонкая ткань придавала прикосновениям эфемерную и оттого еще более томительную нежность.

Делия с нетерпением ждала, когда он снимет сорочку. Дел спустил шелковое одеяние с плеч восхитительно легко и в то же время невероятно медленно.

Медлительность возлюбленного требовала терпения и доводила до дрожи. Дыхание вырывалось неровными всплесками, разум отказывался служить.

Готовая выполнить любой приказ, женская воля подчинилась мощной мужской воле. Ожидание, физическое предчувствие, предвосхищение чуда еще никогда не ощущались столь остро.

Делия мгновенно воспринимала каждое намерение, стремление и желание.

Намерение познать. Стремление обладать. Желание сделать своей.

На помощь ладоням и пальцам пришли губы и язык. Ласки становились все изысканнее, все изощреннее — до тех пор, пока в глазах не потемнело от настойчивого вожделения, кожа не запылала, а насущная потребность в близости не отозвалась тупой тянущей болью.

Страсть поглотила и поработила.

Когда Дел опустился перед ней на колени, Делия не поняла, что он собирается делать; не успела ни задуматься, ни предположить, ни совладать с шоком. Своевольные горячие губы прильнули к кудрявому треугольнику. Не обращая внимания на почти испуганный вздох. Дел раздвинул бедра и языком проник в таинственную глубину.

С каждым дерзким прикосновением Делия загоралась все ярче. Запустив пальцы в волосы возлюбленного, она из последних сил старалась устоять на ногах, хотя ноги уже отказывались держать. Дел уловил момент, поднял одну ногу себе на плечо, одновременно сжав руками ягодицы: смелая поза давала простор новым, еще более раскованным и интимным ласкам.

Уверенность, фантазия и обстоятельность страстного любовника поражали.

Опыт руководил непредсказуемыми действиями и сказывался в каждом прикосновении, в каждом движении.

Атака на чувственность лишила остатков самообладания. Откинув голову, прикрыв глаза, Делия с трудом дышала, из последних сил пытаясь удержаться на волне сознания и не утонуть в неведомом блаженстве. В этот момент Дел неожиданно отстранился. Не переставая обнимать, легко и плавно встал.

Прежде чем лежавшая не плече нога успела опуститься на пол, сжал бедра и увлек вверх.

Делия испуганно вскрикнула. Дел удерживал ее без натуги, словно не ощущал веса напряженного, разгоряченного и тоскующего тела. Схватив волшебника за плечи, крепко сжав ногами его торс, она заглянула в лицо, однако глаз не увидела: Дел смотрел вниз и подводил ее бедра к своим.

Не успев понять, что происходит, Делия почувствовала, как мощная эрекция раздвигает влажные складки и проникает внутрь.

Подчиняясь инстинкту, она подняла ноги и сжала узкие жесткие бедра. Желание требовало прильнуть крепче, ближе… Когда Дел с силой вторгся, она едва не задохнулась от избытка новых ощущений.

Протяжный стон прозвучал, как самая мелодичная на свете музыка. Чудеса только начались.

Предстояло узнать, что еще она способна принять и что готов взять он сам, прежде чем уступить неизбежному, всепоглощающему, лишающему чувств бурному освобождению.

Она не была девственницей и восемь из своих двадцати девяти лет прожила вдали от родины. Женщина, наделенная столь откровенной чувственностью и богатой природной сексуальностью, с искренней готовностью принимающая самую смелую близость, не могла провести эти годы в полном воздержании, а потому Дел позволил себе выйти за рамки строгой английской морали. Более того, склонный к авантюрам характер любимой и бурный темперамент позволяли свободно пользоваться приобретенным на Востоке богатым опытом экзотической любви.

Долгих размышлений не потребовалось. Дел пошел по комнате, встряхивая Делию на каждом шагу, заставляя прильнуть, ухватиться за плечи и снова застонать. Наконец приблизился к постели, уперся ногами в край и, крепко сжимая бедра, осторожно положил драгоценную ношу на покрывало.

Выпрямился и окинул картину восхищенным и в то же время властным взглядом. Делия была прекрасна: пышные длинные волосы волной раскинулись вокруг головы и плеч, лицо пылало ненасытным вожделением, роскошное обнаженное тело обмякло от страсти, кожа светилась в лунном свете подобно тончайшему фарфору, полная крепкая грудь с твердыми вершинками-вишнями обещала бесконечное блаженство, сильные бедра свободно раскрылись, длинные ноги цепко обвили его бедра.

Созданное для любви тело жадно удерживало мощную эрекцию.

Дел посмотрел в лицо и встретил прикрытый густыми ресницами внимательный взгляд изумрудных глаз. Она наблюдала за ним.

Грудь поднялась в глубоком вздохе. Оставаясь внутри, он наклонился, чтобы завладеть белоснежными холмами, подразнить пальцами дерзкие бутоны, властно провести ладонями по талии, животу, бедрам. Несметные сокровища взывали к обладанию. Губами и языком он легко повторил путь, только что пройденный ладонями. Делия вздрогнула и тихо застонала. Прогнулась, стремясь оказаться ближе, и он снова вернулся к груди, не имея сил оторваться. Делия молчала, но слова и не требовались: прекрасное тело таяло от вожделения и умоляло о завершении.

Продолжая сжимать ее бедра, Дел начал двигаться в ровном мощном ритме.

В изумрудных глазах показались слезы, из груди вырвался похожий на рыдание стон, бронзовые волосы разметались по постели.

На короткий миг Дел убрал ладони, снял ноги возлюбленной со своих бедер и поднял на плечи. Снова завладел ягодицами и, не позволяя сменить позу, погрузился еще глубже.

Ритм страстного соития становился все настойчивее, резче, агрессивнее, а вместе с ним стремительно нарастало напряжение. С трудом дыша, Делия лихорадочно сжала покрывало и самозабвенно отдалась на волю безумной скачки. Натянутое как струна тело отвечало на каждое движение. Спина выгнулась, мышцы окаменели.

А потом наступило освобождение.

Волна блаженства и счастья подхватила и понесла, плавно покачивая. Никогда еще чувственное наслаждение не оказывалось столь ярким и глубоким, столь чистым, органичным и даже примитивным.

Великолепная золотая вселенная медленно и упоенно кружилась в фантастическом танце.

Очарование длилось целую вечность, а отступало медленно, словно нехотя.

Руки Дела уже отказывались держать утомленное счастливое тело, и он опустился на локти, прильнув к спине бурно вздымавшейся грудью. Тяжелое неровное дыхание щекотало шею, жар страсти постепенно переходил в уютное тепло нежной благодарности. Сердце еще не успело вернуться к спокойному ритму: спиной Делия ощущала гулкие удары.

Вместе они медленно возвращались на землю, и пульс постепенно успокаивался.

Делия понимала, что сейчас тело принадлежит не столько ей, сколько тому, кто так восхитительно его покорил. Она лежала с закрытыми глазами, прижавшись щекой к покрывалу, и улыбалась.


15 декабря

Отель «Гриллонс»


В свой номер Дел вернулся на рассвете в самом жизнерадостном расположении духа. Несмотря на то что миссия не продвинулась ни на дюйм, он чувствовал себя значительно увереннее.

Войдя в комнату, закрыл дверь и посмотрел на аккуратно застеленную кровать, способную выдать правду. Слегка пожал плечами: любые уловки смешны и напрасны; Кобби служит у него слишком долго, чтобы имело смысл что-то скрывать. Все равно догадается.

Полковник подошел к колокольчику и дернул за шнур, а потом направился к комоду, чтобы положить в шкатулку золотую булавку, которую поленился вставить в галстук.

Однако рука напряженно замерла в воздухе. Что-то вызвало смутные подозрения, но что именно? Определить, что в комнате изменилось, никак не удавалось. Дел нахмурился, задумался, внимательно посмотрел по сторонам.

Когда появился Кобби, полковник все еще стоял с мрачным видом.

Ординарец удивленно поднял брови:

— Даже и не знаю, о чем спрашивать в первую очередь.

— Не трать силы на очевидное. Меня крайне беспокоит одно обстоятельство. — Дел снова огляделся. — Кажется, здесь кто-то был и обыскивал номер. — Он неопределенно махнул рукой. — Посмотри сам, что скажешь?

Кобби подошел к господину, обвел глазами пространство и покачал головой:

— Вещи лежат не так, как привыкли их оставлять вы или я. Например, расчески на туалетном столе валяются в полном беспорядке. Никто из нас не хранит оружие, пусть даже и совсем безобидное, в таком небрежном состоянии.

Дел задумчиво провел ладонью по волосам.

— Значит, я не ошибся. Кто-то здесь был. Но кто?

Кобби поджал губы.

— В комнату мало кто заходит. Кроме меня и Джаная только горничная, чтобы убрать. — Он быстро взглянул на господина. — Может быть, кто-то из слуг мисс Данканон?

— Вряд ли. Она знает всех своих людей много лет. Феррар никак не мог пронюхать заранее, что мы будем путешествовать вместе, а значит, не имел оснований применить обычные методы устрашения и заставить искать футляр с письмом.

В качестве самой эффективной тактики Черная Кобра обычно применял жестокий шантаж. Он брал в заложники кого-то из близких и безжалостно манипулировал безопасностью и благополучием несчастного.

— Да, вы правы, — согласился Кобби. — Я и сам вижу, как искренне эти люди преданы госпоже. Подозревать сложно.

— Значит, виновного надо искать среди служащих отеля. Предупреди остальных: пока собираемся в дорогу, необходимо проявлять бдительность.

В дверь постучали. Появился лакей с большим кувшином, из которого шел пар. Кобби взял воду и, пока господин раздевался, наполнил таз.

— Во сколько уезжаем? Вчера вы точно не сказали.

Дел на минуту задумался.

— Пожалуй, в десять соберемся внизу, а в половине одиннадцатого отправимся. — Он тщательно умылся, взял из рук ординарца полотенце и начал так же тщательно вытираться. — Сообщи Джанаю. Неизвестно, сколько будут собираться слуги мисс Данканон.

— О, вечером прошел слух, что едем дальше, так что мы готовы. Все остальные как раз заканчивают завтракать. Как только скомандуете, войско сразу построится.

— Отлично.

Несмотря на ранний час, полковник ощущал отменный аппетит.

— Приготовь одежду и займись завтраком. Как обычно, подай в апартаменты. Умираю от голода.

Он подозревал, что подопечная тоже не откажется подкрепиться.

Кобби скрылся в гардеробной, а Дел тихо добавил:

— Потом отправимся в путь и посмотрим, что нас ждет.


1 5 декабря

Отель «Гриллонс»


Сангай не знал, куда деваться от отчаяния.

Спрятавшись в дальнем углу холла за огромной пальмой, он наблюдал, как суетятся слуги полковника и мем-сахиб. Все поспешно собирались в дорогу.

Как бы ему хотелось поехать с ними! Эти люди были такими добрыми, хотя едва его знали. Все считали мальчика своим, а Сангай старательно избегал общих встреч, где правда могла случайно выплыть на поверхность.

До сих пор боги почему-то его хранили. Он вел себя недостойно, подчинялся приказам злого человека, но, несмотря на прегрешения, все еще ходил по земле. Боги допускали, чтобы он служил орудием зла.

Сангай обыскал все, что мог, но нужную вещь так и не нашел. Он представлял, как может выглядеть футляр для бумаг — капитан корабля хранил в подобных узких трубках карты и документы, — однако ни разу не встретил ничего похожего. А теперь все собирались уезжать. Он безнадежно провалился.

С отчаянно бьющимся сердцем мальчик тяжело вздохнул и, бросив последний печальный взгляд на веселое оживление вокруг стоявших у подъезда трех экипажей, пробрался по узкому коридору к черной двери.

Выскользнул в переулок и, оглядываясь на каждом шагу, направился к тому перекрестку, где уже не раз встречал своего грозного повелителя. Оставалось лишь молиться, чтобы сахиб не убил на месте, а главное, не причинил вреда маме.

Едва сдерживая дрожь, Сангай обогнул угол дома и снова, как в прошлый раз, наткнулся на господина.

— Ну? Принес?

Мальчик едва не вскрикнул. Поднял голову и заставил себя посмотреть в суровое лицо.

— Обыскал все комнаты и все сундуки, сахиб. Деревянного пенала нигде нет.

Господин произнес несколько грязных слов, которые нередко звучали в доках. Сангай стоял неподвижно и готовился мужественно встретить наказание — побои или что-нибудь еще хуже. Убегать не имело смысла.

Темный взгляд пронзил до костей. Мальчик с ужасом смотрел на тяжелые кулаки: они почти нависли над головой.

— А что там за суета? — Повелитель кивнул в сторону отеля. — Куда они собираются?

Сангай с трудом собрался с мыслями.

— Говорили, что поедут в какой-то большой красивый дом. Кажется, называется Сомершем-Плейс, в графстве Кембриджшир. Надеются добраться к вечеру, но боятся, что подведет погода, снег может задержать.

Взгляд стал еще суровее, еще темнее. Повелитель долго молчал, а потом спросил:

— А двое других джентльменов тоже поедут?

— Да, сахиб. Но, по-моему, не в экипажах, а верхом.

— Ясно.

Голос звучал угрожающе, но пока его не били. Сангай снова спросил себя, неужели боги так милостивы, что охраняют, несмотря на все проступки.

— Значит, они уезжают? А тебе до сих пор не удалось найти ни футляр, ни письмо, хотя не ленился и искал повсюду?

— О да, сахиб! Смотрел везде, в каждой комнате, даже там, где живут слуги. Ничего нет.

— Значит, кто-то из них носит письмо с собой. Отлично. — Слово вырвалось грубым лаем. — Или сам полковник, или кто-то из двоих. Держись возле них и без устали следи за всеми тремя. Где-нибудь когда-нибудь они непременно оставят вещь без присмотра хотя бы на несколько минут. Вот тогда сразу хватай и сматывайся.

— Сматывайся? Что это значит, сахиб? — не понял Сангай.

— Беги со всех ног. Так, как будто по пятам гонится сам дьявол. Главное, не забывай, что здоровье твоей драгоценной мамочки зависит только от тебя. Хватай футляр и беги. Я буду близко; буду следить и ждать. Когда настанет время, приду и встречу тебя. — Человек страшно улыбнулся и наклонился, глядя в лицо. — Вот так. Понимаешь?

Не мигая, Сангай смотрел круглыми от ужаса глазами и не мог даже вздохнуть.

— Да, сахиб, понимаю.

Встретиться с настоящей коброй было бы не так страшно. Человеку понравился ужас, ярко отразившийся в лице мальчика. Он медленно отступил и выпрямился.

Отчаянно дрожа, Сангай заметил:

— Сегодня, в дороге, они могут и не оставить письмо, сахиб.

— Верно. Скорее всего положат только тогда, когда приедут в этот дом. Наверное, это чье-то поместье. — Повелитель взглянул снисходительно. — В твоем понимании — дворец.

— Говорили, что его хозяин — настоящий герцог.

— Правда? — Господин помолчал и добавил: — Дом непременно окажется очень большим. Жди меня завтра вечером, в десять, за конюшнями. Там обязательно будут большие конюшни. — Светлые глаза снова остановились на лице. — Если найдешь письмо, то принесешь с собой. Но даже если ничего не найдешь, все равно приходи, слышишь?

Сангай опустил голову и заставил себя кивнуть. Отчаянию не было предела, кошмар продолжался.

— Да, сахиб.

— Ты ведь не хочешь, чтобы с матерью случилось что-нибудь плохое, правда?

Мальчик поднял голову и посмотрел полными слез глазами:

— Нет, сахиб! То есть да. Обязательно приду. Не хочу, чтобы маме стало плохо.

— Молодец. — На голову легла жесткая рука. — А теперь беги, пока тебя не хватились. Быстрее!

Сангай повернулся и стрелой помчался по переулку. Обогнул хозяйственный двор, но вместо того, чтобы шмыгнуть в черную дверь, добежал до улицы и выглянул из-за угла.

Суета вокруг экипажей продолжалась. Кажется, пока его отсутствия никто не заметил. Мустафа, Кумулай и Кобби стояли на крышах карет и старательно укладывали сундуки и чемоданы, которые подавали лакеи. Женщины в ярких сари, с цветными шалями на темных волосах подносили мелкие вещи, отдавали распоряжения и спорили с Джанаем и остальными, куда лучше положить тот или иной сверток или мешок. Полковник и мем-сахиб стояли возле двери в ожидании отъезда, отстраненно наблюдая за суетой.

Все эти люди относились к Сангаю лучше, чем кто бы то ни было на земле — конечно, кроме мамы, — и все-таки ему предстояло отплатить за доброту грязным воровством.

Мальчик чувствовал себя так, как будто душу безжалостно растоптали.

Выхода не было. Если бы речь шла лишь о его собственной жизни, он нашел бы мужество, чтобы отказаться. Но допустить ужасную смерть мамы? Ни за что на свете! Ни один сын не мог взять на душу подобный грех.

Сангай печально вздохнул. В этот момент женщины начали садиться в экипаж; он вышел из укрытия и незаметно присоединился к остальным.

Глава 8

15 декабря

Албемарл-стрит,

Лондон


Опираясь на руку Дела, Делия поднялась по лесенке первого из трех экипажей. Остановилась на верхней ступеньке: отсюда было хорошо видно, как слуги занимают места в двух других. Неожиданно из-за угла вышел индийский мальчик, которого Бесс называла пареньком полковника. Он что-то спросил у Джаная, а потом заговорил с Мустафой. Тот показал на крышу третьего экипажа. Мальчик энергично кивнул, с ловкостью обезьяны забрался наверх и устроился среди надежно уложенных вещей.

Покачав головой, Делия нагнулась и вошла внутрь. Расправляя юбки и устраиваясь на бархатном сиденье, подумала, что в глубине души завидует мальчишке: путешествуя через весь Лондон и дальше на север, он сможет наслаждаться видами, а привязанные сундуки и чемоданы защитят от ветра.

Утро выдалось тихим, хотя и холодным. Серые облака низко нависли и угрожали снегопадом. Впрочем, пока снега не было. Только за городом, на сельской дороге можно будет понять, что готовит начинающийся день.

Дел задержался на тротуаре, чтобы обменяться несколькими словами с распорядителем отеля. Делия сняла перчатки и откинулась на удобную мягкую спинку. Ее слуги и слуги полковника подружились и составили сплоченную команду. Женщины оккупировали второй, более просторный экипаж. Наверняка будут всю дорогу болтать и сплетничать. Мужчинам предстояло замыкать процессию; они скорее всего поедут в тишине.

Заслонив дверь массивной фигурой, в карету поднялся Дел. Сел рядом, а улыбающийся распорядитель вежливо приподнял шляпу и закрыл дверь.

Рессоры спружинили, это Кобби устроился на козлах рядом с возницей. Щелкнул кнут, и лошади тронулись с места. Экипаж дернулся, а потом плавно покатился по улицам в сторону графства Кембриджшир.

Делия посмотрела на спутника. Полковник Делборо сидел, глядя в окно, на постоянно сменяющие друг друга пейзажи огромного города. Мысли вернулись к мальчику-индийцу. Интересно, как он оказался в услужении? Наверняка существовала какая-то история. Неплохо бы спросить, но… близость Дела напомнила об иных, более насущных проблемах, которые следовало обстоятельно обдумать.

Этим Делия и занялась. Дорога — лучшее время для размышлений. Наконец-то появилась возможность прямо задать себе все вопросы, которые накопились за последние бурные дни.

Мысли сосредоточились на Деле — на всем, что между ними произошло и что теперь существовало. Хотелось решить, какое определение следовало дать их… связи.

Основной вопрос заключался в том, сколько эта связь продлится.

Они ехали по улицам Лондона в спокойном, удобном молчании. Тишина резко контрастировала с шумом и суетой за окном, с той людской толкотней, которая свойственна любому большому городу. Лондон казался невероятно огромным; с тех пор как Делия приезжала сюда в последний раз, он разросся и вширь, и ввысь.

Они решили оставить в стороне Большую северную дорогу — основной и самый очевидный маршрут в Кембриджшир. Оживленное движение, нескончаемый поток экипажей, почтовых карет, повозок, телег и всадников вряд ли вдохновит Черную Кобру на открытое нападение. Вместо этого выбор пал на менее популярный путь через Ройстон. Уже к ленчу можно будет добраться в небольшой, окруженный полями и лесами городок.

Засаду следовало ожидать позднее, на прямом, но пустынном отрезке дороги между Ройстоном и Годманчестером, а также на тихих проселках, ведущих непосредственно в Сомершем-Плейс.

Пейзаж за окном менялся, все определеннее приобретая сельский колорит. Делия повернулась и посмотрела на спутника.

— Этот дом, Сомершем-Плейс… почему вы с Тони и Джервисом так уверены, что там на нас никто не нападет?

Дел слегка улыбнулся:

— Поймете, когда приедем. Это парадная герцогская резиденция, по-настоящему внушительная, даже величественная. Запросто можно потеряться и заблудиться. — Он помолчал, вспоминая. — Я гостил там много лет назад, в школьные годы. Знал, конечно, что дома и поместья бывают большими, и все-таки был поражен.

— Ас герцогом вы вместе учились в… Итоне?

Дел кивнул.

— В те дни он был еще просто Сильвестром Кинетером, а родные с пеленок прозвали его Девилом. Как известно, прозвища на пустом месте не возникают.

Делия удивленно вскинула брови:

— А вы уверены, что если прозвище появилось с пеленок, то мальчик не стремился соответствовать ожиданиям окружающих?

Дел улыбнулся:

— И это, конечно, тоже. Суть, однако, в другом: когда перед битвой при Ватерлоо был объявлен срочный набор в армию, особенно в кавалерию, Девил объединился с пятью кузенами Кинстерами и организовал боевой отряд из шести храбрецов. Мы поддерживали связь, и с помощью нужных людей удалось сделать так, что все парни попали ко мне в полк. Так что сражались вместе.

— Плечом к плечу?

— Чаще спиной к спине. Бои в те дни случались нелегкие.

Лицо полковника стало серьезным, а в голосе послышалась печаль. Он надолго замолчал.

Делия терпеливо ждала.

Наконец он стряхнул мрачные воспоминания, вернулся в настоящее и улыбнулся:

— Вы с ними познакомитесь, с шестью кузенами. Сейчас все они собрались в Сомершеме вместе с женами.

Сам Дел с нетерпением ждал встречи. Мысль о том, что нескольким решительным дамам удалось приручить и покорить неустрашимых вояк и отъявленных хулиганов, казалась невероятной. Он до сих пор не мог представить лихих кавалеристов в роли степенных супругов и мечтал о встрече как с самими героями, так и с их отважными женами.

— Все семейство непременно собирается в Сомершеме на Рождество, но в этом году кузены приехали раньше, чтобы принять участие в осуществлении плана Вулверстона. Они знают остальных курьеров, призванных доставить улики, почти так же хорошо, как меня.

— Значит, произошло воссоединение?

Дел кивнул:

— Можно сказать и так. Воссоединение, позволяющее вновь почувствовать себя в деле. Кинстеры ни за что не упустят заманчивую возможность.

— Интересно, как относятся к перспективе жены?

Дел и сам не раз задавал себе этот каверзный вопрос, но сейчас не счел нужным ответить.

— Насколько мне известно, кроме Кинстеров в поместье будет еще одна пара: Джайлс Ролингс, граф Чиллингуорт, с женой. Мы втроем вместе учились в Итоне — Джайлс, Девил и я. И дружили втроем, хотя и своеобразно: Джайлс с Девилом постоянно ссорились, а я их мирил.

Делия взглянула с особенным выражением: оценивающе, чуть иронично, но в то же время нежно.

Полковник сделал вид, что не заметил ничего особенного.

— Вы спросили, почему мы считаем Сомершем безопасным местом. Ответ прост: как только Черная Кобра или Ларкинс узнают, сколько отставных военных собралось в поместье, сразу одумаются. Первоначально планировалось использовать дом в качестве убежища, надежного места, куда можно скрыться после стычки с бандитами, а если удастся, то и заманить их в ловушку, прямо в руки Кинстеров. Получится или нет… — Он не договорил и неопределенно пожал плечами. На минуту задумался, а потом продолжил: — Сам Вулверстон ждет нас в одном из ближних поместий, так что дом в Сомершеме представляет собой нечто вроде запасной штаб-квартиры — очень удобно. Когда приедем, все увидим собственными глазами.

Делия слушала с напряженным вниманием и откровенным интересом. Еще бы! Вскоре ей предстояло познакомиться с герцогиней, графиней и еще пятью дамами их круга, каждая из которых на несколько лет моложе ее. Общество не просто светское, а великосветское — сливки бомонда. Оставалось лишь благодарить судьбу за удачный визит в салон мадам Латур: гардероб опасений не вызывал.

Впрочем, отвлекаться на мысли о будущем не хотелось: всему свое время. Знакомство с дамами принесет новые вопросы и даст на них должные ответы. А сейчас стоило сосредоточиться на полковнике Делборо и его миссии.

Яснее представляя общий план операции, она заметила:

— Значит, в Сомершеме Черная Кобра уже не сможет организовать нападение?

Дел молча кивнул. Он сидел, сложив руки на груди, и не счел нужным пускаться в объяснения.

Впрочем, Делия без слов понимала все надежды и опасения.

До сих пор они так и не увидели никого из людей Феррара, кроме, пожалуй, того убийцы, который стрелял через окно в Саутгемптоне; Дел считал, что это Ларкинс, камердинер и доверенное лицо главаря банды. Несмотря на сегодняшний план, который подозрительно напоминал последний бросок жребия, Тони, Джервис, а больше всех Дел постепенно впадали в пессимизм.

Они чувствовали, что терпят фиаско: задача курьера, переправлявшего копию документа, состояла в том, чтобы спровоцировать врагов на открытые действия и сократить их численность. Можно было представить, как будут чувствовать себя самолюбивые военные, если появятся в Сомершеме тихо, мирно, без приключений и боевых заслуг, если так и не смогут вызвать Черную Кобру на вооруженное столкновение с участием не английских наемников, а постоянных боевиков.

Мерное покачивание кареты и удобное мягкое сиденье располагали к размышлениям, а потому Делия глубоко задумалась и о выбранной тактике действий, и о том времени, на которое был назначен выезд.

Лондон остался далеко позади, а на каждом перекрестке мелькали стрелки, указывающие путь на Ройстон, когда она наконец прервала молчание:

— Так ничего не получится. — Она посмотрела на спутника и встретила внимательный взгляд. — Нам не удастся выяснить, сколько бандитов нас преследуют.

Дел все еще сидел в прежней позе, скрестив на груди руки. Замечание заставило его нахмуриться.

— Мы едем в тяжелых медленных каретах, перегруженных багажом и женщинами, к тому же по пустынным сельским дорогам. Не может быть, чтобы Феррар или, что более вероятно, Ларкинс не рискнули нанести удар. Оба сочтут за честь воспользоваться ситуацией.

— Только если будут уверены в собственных силах; они знают, что с нами Тони и Джервис.

Дел ответил не сразу. Посмотрел в глаза и, не переставая хмуриться, уточнил:

— Что вы имеете в виду?

— Всего лишь то, что по крайней мере один из приближенных Черной Кобры — англичанин. Это Ларкинс. Наблюдая за отелем «Гриллонс», он мог без особого труда установить, что в нашу компанию входят еще два джентльмена: они завтракают и обедают с нами, но больше нигде не появляются. К тому же кто-то обыскивал наши комнаты. Думаю, имеет смысл предположить, что Черная Кобра догадывается о присутствии Тони и Джервиса. А если он настолько проницателен, как вы говорите, то не полезет в ловушку. Скорее всего хитрец предвидит, что если нападет на слишком доступный с виду конвой, то непременно наткнется на неприятный сюрприз.

Делия немного помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила:

— Вы как-то упомянули, что бандиты не используют огнестрельное оружие, пистолеты, а это ставит их в заведомо невыгодное положение по сравнению с теми, кто не брезгует порохом.

Она выразительно посмотрела на пистолет, который полковник положил на сиденье между ними.

— Черную Кобру это ни на мгновение не остановит. Люди ему безразличны, и он пожертвует ими, даже не моргнув.

Дел говорил тихо, рассеянно глядя в пространство.

Делия кивнула:

— В том-то и смысл. Если в настоящее время в Англии мало его людей, то жертвовать он побоится. Вы сказали, что Феррар прибыл в страну в обществе одного лишь Ларкинса и всего за неделю до вас. На вашем корабле не выжил никто из его людей. Конечно, теперь уже могли подоспеть и другие, но их необходимо распределить по стране, чтобы контролировать движение трех других курьеров. Он знает, кто они, но понятия не имеет, где находятся, где сойдут на берег, когда и куда направятся. Вдобавок теперь, когда мы покинули Лондон, нужно следить и за нами. — Она повернулась и прямо посмотрела на Дела. — Для выполнения столь серьезных заданий он не рискнет нанять местных жителей — и нам это на руку. Но в то же время его отряд может оказаться слишком малочисленным, и Черной Кобре придется воздержаться от нападения — по крайней мере пока нас сопровождают Тони и Джервис. К тому же Феррар понятия не имеет, где спрятан футляр с письмом. Поэтому кто-то по его поручению обыскивал наши номера в отеле. До тех пор пока «свой» не увидит улику собственными глазами, он даже не имеет оснований утверждать, что вы возите ее с собой, что у вас вообще что-то есть, хотя бы копия. Вполне вероятно, что документ хранится у Тони или у Джервиса. Или вообще остался в Лондоне, в каком-нибудь надежном месте. Так стоит ли нападать на наш караван? Вылазка может оказаться неудачной. Феррар понимает, что неизбежно потеряет людей, а допустить это сейчас он не имеет права, особенно без гарантии успеха. — Убежденная в собственной прозорливости, Делия снова откинулась на спинку сиденья. — Если мои рассуждения верны и у Феррара действительно недостаточно людей, чтобы понапрасну рисковать их жизнями, даже не зная наверняка, что письмо у нас и его можно захватить, тогда… — Она снова на несколько секунд задумалась. — Поправьте меня, если я не права, но если Феррар преследует нас с небольшим отрядом и знает, что Тони и Джервис рядом, тогда единственный способ добыть улику — это стремительно налететь, схватить футляр и убежать. Но ведь он не уверен, что письмо у нас, и уж тем более не представляет, в каком из трех экипажей оно может находиться. — Делия пожала плечами. — В настоящее время вы лишили Черную Кобру возможности действовать. Феррар наверняка глубоко разочарован, что само по себе замечательно, но если прислушается к голосу разума, то не предпримет никаких решительных шагов. Просто не сможет ничего сделать, потому что шансы не в его пользу: слишком велика вероятность потери живой силы и слишком мала вероятность успеха.

Логичность анализа казалась безупречной. Дел в отчаянии закрыл глаза и почти простонал:

— Вы правы. — Немного посидел молча, а потом взглянул и печально продолжил: — В нынешних обстоятельствах спровоцировать нападение невозможно.

Снова наступила тишина, а потом Делия негромко возразила:

— Этого я не говорила.

Дел немного подумал, повернулся и сурово взглянул ей в глаза:

— Если намерены предложить, чтобы я позволил вам подвергнуть себя опасности и выступить в качестве приманки, то лучше вовремя одумайтесь.

Делия холодно улыбнулась:

— Даже и не помышляла ни о чем подобном. Замолчала, продолжая упорно и выжидательно смотреть на собеседника.

Наконец Дел не выдержал и ворчливо осведомился:

— В таком случае о чем же помышляли?

С высокомерно-небрежным видом Делия поведала свой план.

Нельзя сказать, что полковнику он безоговорочно понравился, однако, учитывая провальный характер миссии, попробовать стоило.


15 декабря

Ройстон,

графство Хертфордшир


Теряясь в сомнениях, Дел решил за ленчем узнать авторитетное мнение Тони и Джервиса. Процессия прибыла в Ройстон. Помпезно, едва ли не с фанфарами, покатилась по городу и остановилась возле последней из гостиниц на дороге в Годманчестер.

Экипажи проехали во двор, и все с радостью ступили на твердую землю. Хозяин обрадовался приезду многочисленных гостей и с восторгом принял распоряжение накормить и устроить на отдых лошадей.

Кобби, Мустафа, Джанай и Кумулай немедленно почувствовали, что ветер изменился. Дел на миг остановился и предупредил о возможной коррекции планов, но разрешил всем слугам, включая женщин, провести время в пивной. Сам же последовал за Делией и хозяином гостиницы.

Мисс Данканон уже успела арендовать небольшую гостиную и заказать ленч на четверых: холодное мясо, хлеб, сыр, фрукты, эль для джентльменов и чай для себя. Причем как можно скорее.

Когда она вопросительно посмотрела на полковника, тот кивнул в знак согласия, взял ее под руку и проводил в комнату. В пивной сидели какие-то странные личности из местных, а в остальном гостиница вполне соответствовала намеченным целям.

В гостиной они расположились с комфортом. Делия остановилась возле окна, однако полковник немедленно приказал отойти в глубину комнаты.

— Не стоит доверять Ларкинсу, — пояснил он. — Раз в Саутгемптоне вы его заметили, значит, и он вас заметил. Черная Кобра славится своей мстительностью.

Делия удивленно вскинула брови, однако спорить не стала и опустилась в одно из глубоких кресел возле камина. Окна выходили во двор, так что заглянуть в комнату с улицы было бы невозможно. Наконец дверь открылась, и две горничные внесли подносы с едой. Дел вышел в общий зал, посмотрел по сторонам и заметил Тони и Джервиса: те как раз садились за один из дальних столов. Он демонстративно их поманил.

Охранники посмотрели с недоумением, однако встали и подошли.

Тони не выдержал первым:

— Что случилось?

Дел кивнул в сторону накрытого на четверых стола:.

— Присоединяйтесь и все услышите.

Горничные расставили блюда и чинно вышли, а путешественники приступили к ленчу.

По просьбе полковника Делия повторила сложные рассуждения относительно несостоятельности первоначального замысла и объяснила, почему не удастся выманить бандитов и сократить их численность.

Затем Дел представил новый план действий, составленный на основе предложений спутницы: она перечислила несколько доступных способов спровоцировать Черную Кобру на открытый выпад.

Тони и Джервис слушали внимательно, с невозмутимо-бесстрастным видом. Когда Дел наконец замолчал, Тони кивнул:

— Попробовать стоит. Уже вечером будем в Сомершеме, а из инструкции Ройса следует вполне определенный вывод: шансы на нападение в поместье невелики. И все же докладывать о работе и не иметь возможности записать на свой счет хотя бы одного уничтоженного боевика унизительно и противно. А потому предлагаю испробовать твою приманку.

Джервис поддержал товарища:

— Вреда не будет; Феррар или клюнет, или нет.

Дел взглянул на Делию, но та лишь подняла брови, словно спрашивая, каких еще гениальных откровений от нее ждут.

Выхода не было; оставалось лишь встать из-за стола и выйти из комнаты, чтобы дать распоряжения о предстоящем отъезде.

К дверям гостиницы подали первый экипаж — тот, в котором ехали полковник и мисс Данканон. Кобби сидел на козлах с поводьями в руках, а рядом устроился Кумулай. Ординарец очень высоко оценил способности личного охранника Делии, а в таких вопросах ему можно было безоговорочно доверять.

Две другие кареты все еще оставались во дворе. Шесть женщин, Джанай, Мустафа и мальчик шумно хлопотали, перекладывая багаж. Дел стоял на крыльце, засунув руки в карманы, и с откровенным нетерпением наблюдал за сборами.

Из гостиницы вышла Делия и остановилась рядом. Посмотрела на разоренные экипажи и с театральным вздохом повернулась к Делу:

— Придется ждать?

Никто не знал, насколько близко могут оказаться шпионы Черной Кобры и способны ли те читать по губам.

Дел нахмурился. Снова посмотрел на гору тюков и чемоданов и спустился с крыльца. Прошел по двору, остановился рядом с Мустафой и вытянул руку:

— Дай футляр.

Мустафа удивленно посмотрел на господина, а потом засунул руку под просторную белую рубаху, где скрывалась пристегнутая на ремне сумка, и вытащил деревянный цилиндр.

Дел взял футляр, вновь поднялся на крыльцо, демонстративно помахал Мустафе и громко попрощался:

— Будем ждать вас в Сомершеме. Постарайтесь не задерживаться.

— Скоро выедем, сахиб.

Мустафа повернулся к женщинам и что-то коротко произнес на хинди.

Дел рассчитывал, что Черная Кобра внимательно смотрит и слушает. На самом деле два экипажа, теперь уже не столь защищенные, вместо того чтобы ехать следом, должны были двигаться в Сомершем через Кембридж — по более длинной, но в то же время более оживленной и безопасной дороге.

Полковник взял спутницу под руку:

— Пойдемте, пора садиться. Погрузку уже заканчивают. — Он посмотрел в сторону пивной. — Да и друзья скоро выедут.

Лошади охранников стояли оседланными на самом видном месте, у открытых дверей конюшни.

— Наконец-то. — Делия торопливо направилась к экипажу. — Мечтаю добраться до места и выпить чашку настоящего чаю.

Полковник помог подняться по узкой лесенке. Она улыбнулась Тони и Джервису, которые притаились под пледом на противоположном сиденье, и села. Дел легко запрыгнул следом и закрыл за собой дверь. С трудом нашел свободное место среди длинных ног товарищей и устроился рядом с Делией.

— Трогай! — скомандовал он, и Кобби натянул поводья.

Тяжелый экипаж качнулся и медленно отъехал от гостиницы. Однако, свернув на дорогу, ординарец пустил лошадей быстрой рысью.

Как только миновали городские кварталы и свидетелей вокруг не осталось, Тони и Джервис осторожно поднялись. Оба устроились на сиденье таким образом, чтобы оставаться в тени, в стороне от окон, и не попасть в поле зрения какого-нибудь любопытного путешественника.

— Если верить хозяину гостиницы, — заметил Джервис, — то, как мы и предполагали, приключения наиболее вероятны на отрезке между Кройдоном и Кэкстоном. До Кройдона осталось меньше пяти миль.

— Если, конечно, у них хватит терпения так долго ждать.

Тони слегка наклонился и осторожно извлек из кармана пистолет. Два пистолета с длинными дулами уже лежали на сиденье между ним и Джервисом, а третий — между Делом и Делией. Тони любовно осмотрел четвертый, меньшего размера, и хитро улыбнулся:

— Ни у кого нет желания заключить пари относительно численности отряда, который они против нас бросят?

Делия предположила, что бандитов будет восемь, Тони назвал цифру девять, Джервис — одиннадцать, а Дел — четырнадцать. Мисс Данканон со смехом обвинила полковника в излишнем пессимизме, однако, как показала жизнь, спор выиграли двое: и она, и он.

Хозяин гостиницы оказался прав: нападение произошло по дороге в Кэкстон. Когда экипаж огибал небольшую рощу, внезапно раздался выстрел.

— Слева, из-за деревьев! — прокричал Кобби.

Резко натянул поводья и остановил лошадей.

Экипаж неуклюже затормозил, покачнулся и замер.

Из зарослей выскочили восемь человек, одетые в серо-коричневые балахоны.

Не успела Делия опомниться, как спутники мгновенно отреагировали на атаку. Один за другим прозвучали четыре выстрела. Когда удалось посмотреть в окно, она увидела, что четверо из нападавших остались лежать на земле.

Остальные замерли в состоянии шока, однако уже через несколько секунд пришли в себя, схватились за длинные ножи и бросились в бой.

Джервис спрыгнул на землю со шпагой в руке. Дел, тоже основательно вооруженный, бросился следом.

Тони открыл вторую дверь, а ему на помощь сверху слетел Кумулай. Они встретили двух бандитов, которые побежали в обход громоздкой кареты.

С отчаянно бьющимся сердцем Делия поступила так, как обещала Делу: передвинулась на середину сиденья, подальше от дверей, и крепко сжала маленький пистолет, который получила вместе со строжайшим приказом стрелять в любого бандита, который откроет дверь и сунет нос внутрь, а главное, ни в коем случае не выходить.

Звон стали сопровождался гортанными воинственными криками. С трудом дыша, Делия едва успевала поворачивать голову то в одну сторону, то в другую, чтобы следить за развитием событий. Впрочем, следить удавалось с огромным трудом: жестокая схватка едва не лишила сознания.

Она собиралась добросовестно исполнить приказ Дела — как известно, безрассудная храбрость до добра не доводит. Но внезапно с душераздирающими воплями из-за деревьев вылетели еще шесть бандитов.

Делия застыла; ледяной ужас тисками сдавил грудь. Дел предупреждал, что Черная Кобра не жалеет людей и привык побеждать неоспоримым численным превосходством.

Сомнений не оставалось: Феррар бросил в бой не наемников, а собственных людей — тех, кого можно было без натяжки назвать боевиками. Одеты они были в традиционные индийские костюмы, состоящие из свободных штанов и длинных просторных рубашек, хотя сейчас для тепла сверху обвязались пледами. Голову каждого прикрывал неизменный тюрбан, а кожа отличалась характерным для индийцев бронзово-смуглым оттенком.

Экипаж качался от постоянных ударов. Звон стали слышался устрашающе близко. Тони и Кумулай яростно сражались с четырьмя противниками; вскоре, правда, их осталось лишь трое.

Делия посмотрела в другую сторону и увидела, что Джервис доблестно отбивается сразу от двоих. Не прошло и минуты, как один упал к его ногам.

Дел прикрывал спиной дверь кареты и противостоял троим боевикам одновременно. Одного он сразил, и тот с диким криком упал.

Двое оставшихся ожесточенно бросились в наступление, но Дел уверенно и умело отражал бесчисленные удары.

В этот момент случилось то, чего он больше всего боялся: со стуком распахнулась противоположная дверь.

Делия вздрогнула, испуганно обернулась и наткнулась на жестокую улыбку и фанатично горящие черные глаза. Смуглая рука простерлась, чтобы схватить легкую добычу.

Делия выстрелила интуитивно, даже не успев осознать, что делает.

Глаза боевика застыли, лицо окаменело. Он выронил длинный нож, и тот громко стукнулся о ступеньку кареты. Схватившись за темное пятно на груди, бандит покачнулся и упал.

Бой продолжался.

Делия безуспешно пыталась подавить ужас: она поняла, что только что лишилась единственного заряда и осталась безоружной. Если на жизнь посягнет еще один бандит, то защищаться будет нечем. Отложив в сторону бесполезный пистолет, она нагнулась и посмотрела на лежавший на ступеньке нож, который только что выронил убитый.

Лезвие выглядело чистым; отведать крови оружие еще не успело.

Делия подняла трофей, сжала рукоятку. Нож оказался длинным, но короче шпаги или кавалерийской сабли, да и не настолько тяжелым. При необходимости вполне можно было пустить трофей в дело.

Кто-то захлопнул дверь. Делия посмотрела: Тони. На них с Кумулаем теперь приходилось по одному врагу, так что за исход битвы можно было не опасаться.

Она взглянула в противоположную сторону и, сама того не замечая, придвинулась ближе. Здесь боевиков было больше. Джервис все еще отбивался от двоих, и на Дела тоже наседали двое озлобленных, жаждущих крови дикарей.

Забыв об осторожности, Делия села возле самой двери, но приоткрыть не решилась; сжавшись от страха, безмолвно и неподвижно наблюдала за ходом боя.

Один из противников Джервиса с оглушительным криком повернулся и, высоко подняв длинный нож, бросился к Делу.

К ужасу Делии, полковник не подозревал об опасности, поскольку как раз в этот момент пошел в наступление и смотрел в другую сторону. Сражаясь сразу с двумя врагами, он никак не мог отбить атаку.

Делия быстро открыла дверь и шагнула на верхнюю ступеньку. Бандит увидел женщину, и, резко изменив направление, с горящими глазами бросился на приманку.

Едва живая от ужаса, Делия выдернула из складок юбки нож, сжала обеими руками и выставила перед собой.

Остановиться нападавший уже не мог: его несло прямо на острие.

Шок на смуглом лице как в зеркале отразился на лице Делии. Широко открыв рот в беззвучном крике, боевик изумленно посмотрел вниз, на вонзившееся в грудь безжалостное лезвие. Пальцы разжались и выронили смертоносное оружие. Закрыв глаза, он упал, вырвав нож из ослабевших рук Делии.

Ее неожиданное участие вдохновило Дела и Джервиса на новые подвиги. Товарищи бесстрашно разили врагов. Обменявшись короткими взглядами, они без слов поняли друг друга. Дел повернулся и решительно направился к экипажу, а Джервис поспешил зайти с другой стороны.

Когда полковник оказался рядом, Делия все еще неподвижно стояла на ступеньке и в ужасе смотрела на поверженного бандита. Дел положил ей руку на плечо.

— Сядьте.

Суровый тон лаконичного приказа заставил опомниться. Делия почти упала на сиденье, а Дел сел рядом и захлопнул дверь.

Сверху раздался голос Кобби:

— Все на борт!

Это был условный сигнал, означавший, что пришло время срочно покидать поле боя.

Джервис показался с другой стороны и устало поднялся по лесенке. Тони вскарабкался следом и захлопнул дверь. В этот момент экипаж заметно опустился: Кумулай залез на козлы и сел рядом с Кобби. Ординарец не стал дожидаться, пока пассажиры займут места и удобно усядутся, а натянул поводья и тронул с места испуганных лошадей. Встревоженные неумолимо усиливающимся запахом крови, те рванули вперед. В мгновение ока карета миновала рощу и выехала на открытое пространство.

Долгое время все сидели молча, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.

Первым пошевелился Тони.

— И скольких же мы уложили?

Делия перевела дух и посмотрела на Дела:

— Четырнадцать. Всего их было четырнадцать.

Встретив прямой взгляд, подняла брови и поинтересовалась:

— Удовлетворены?

Ответ прозвучал устрашающе:

— Это только начало.

Что можно ответить на подобное заявление?

Силы Черной Кобры понесли серьезный урон, и все же…

Она только что находилась в страшной опасности, в прямом смысле на волосок от смерти. Все предупреждения и приказы в ответственный момент оказались напрасными. Едва он увидел ее на ступеньках кареты с длинным индийским ножом в руке, острие которого пронзило грудь бандита, как в глазах потемнело, а сердце едва не остановилось.

Не самое продуктивное состояние в разгар кровавого боя.

Хотелось закричать, отругать за то, что нарушила строжайший приказ и высунулась из укрытия, но если бы не высунулась… дело могло закончиться плохо: возможно, ни кричать, ни ругать больше бы вообще не довелось.

Как не довелось бы затолкнуть непокорную особу обратно в экипаж и под прикрытием широкой юбки всю дорогу до Сомершема крепко — наверное, слишком крепко — сжимать ее ладонь.

Безыскусное прикосновение дарило тепло, уверенность, покой. Так хорошо было просто сидеть рядом в сгущающихся сумерках и слушать мерный стук копыт.

Со стороны Северного моря упрямо надвигалась метель. Один лишь взгляд на горизонт, на мрачные вязкие тучи, подтверждал, что к ночи непременно пойдет снег.

Уже в полной темноте путники приблизились к массивным колоннам, отмечавшим въезд в поместье Сомершем-Плейс. Кобби никогда здесь не бывал, но Дел подробно описал и дорогу, и сами колонны, так что экипаж замедлил ход, уверенно свернул в тенистую аллею и бодро покатил дальше.

Вскоре сквозь голые ветки старинных дубов приветливо замелькали ярко освещенные окна. Экипаж выехал на открытое пространство, и величественный дом предстал во всей своей внушительной красоте: столь же массивный, каким сохранился в памяти с детских лет, и столь же гостеприимный. На крыльце ярко горели лампы, бросая свет на ступени широкой лестницы и озаряя пару, которая вышла встретить гостей: стук и скрип колес по посыпанной гравием дорожке заблаговременно предупредил об их прибытии.

Хозяева поместья остановились в ожидании. Дел взглянул в окно и широко улыбнулся. Девила он узнал сразу, тот ничуть не изменился, а вот леди, которая стояла рядом, держа мужа под руку, увидел впервые.

Лошади замедлили ход и встали. Лакей услужливо открыл дверь и откинул лесенку. Джервис и Тони не спешили покидать экипаж. Дел вышел первым, обернулся и предложил руку Делии. Она спустилась, расправила лиловую юбку и с гордо поднятой головой направилась к крыльцу, где ожидали герцог и герцогиня.

Сильвестр Кинстер встретил радостным возгласом:

— Дел! Добро пожаловать в Сомершем! Давненько ты здесь не бывал!

Не переставая улыбаться, полковник крепко пожал протянутую руку.

— Счастлив снова тебя видеть.

Девил заключил друга в объятия и похлопал по спине.

— Честно говоря, с трудом верится, что ты умудрился остаться целым и невредимым. Готов был поспорить, что ввяжешься в какую-нибудь жуткую переделку.

В ответ на откровенное признание Дел лишь неопределенно хмыкнул.

Наконец джентльмены вспомнили о дамах.

Те, впрочем, не стали дожидаться, когда их представят друг другу.

— Я — Онория, жена вот этого хулигана.

Герцогиня дружески протянула руку.

— Делия Данканон. — Присев в коротком реверансе, Делия легко пожала тонкие пальцы. — Против собственной воли я оказалась втянутой в миссию полковника Делборо, а потому вынуждена послушно следовать за ним. Надеюсь, неожиданное появление моей небольшой команды не приведет вас в отчаяние. Я говорю о слугах, они скоро приедут.

— Что вы, напротив! Рада вас видеть и уверена, что остальные леди тоже будут счастливы познакомиться. — Прямой взгляд серых глаз подтвердил искренность слов. — Во всяком случае, вы сможете изложить женский взгляд на события.

Герцог улыбнулся словам жены и уверенно представился, назвав не имя, а прозвище — Девил.

На поклон Делия ответила еще одним реверансом. Герцог оказался под стать Делу — высокий джентльмен, поразительно красивый, темноволосый и широкоплечий, с сильной и пластичной фигурой опытного наездника. Однако если в облике полковника Делборо с первого взгляда угадывался военный, то герцог отличался аристократически утонченной внешностью.

На крыльцо тем временем поднялись Тони и Джервис. Дел начал церемонию знакомства, но оказалось, что Девил уже встречался и с Торрингтоном, и с Кроухерстом.

— Довелось увидеться на свадьбе Вулверстона, — пояснил Джервис. — Там случилось небольшое недоразумение, и все мы помогали его улаживать.

— Неужели? — Тонкие брови Онории удивленно поднялись. Она вопросительно взглянула на мужа. — Надо будет непременно расспросить Минерву, в чем было дело. А сейчас, — она взяла Делию под руку, — скорее пойдемте в дом, в тепло. Здесь ужасно холодно.

В доме действительно оказалось едва ли не жарко благодаря массивным каминам, первый из которых встретил гостей уже в просторном холле с дубовыми панелями на стенах. Еще уютнее Делия почувствовала себя в гостиной: собравшиеся там леди и джентльмены приветствовали радушно и с искренней теплотой. Хотя готовиться к Рождеству было еще рано, в доме царила праздничная, радостно-приподнятая атмосфера. Делия сразу оттаяла и в прямом, и в переносном смысле: согрелась и перестала тревожиться.

Хозяин представил вновь прибывших. Вскоре стало ясно, что все или уже знакомы, или слышали о существовании друг друга. Единственным по-настоящему новым человеком оказалась Делия. Она приготовилась скромно сидеть в уголке и слушать чужие разговоры, однако вышло иначе. Как и предсказывала Онория, ее появление привело дам в бурный восторг, и они засыпали гостью самыми разнообразными и неожиданными вопросами. А интересовало их все на свете.

Несмотря на простоту общения, собравшиеся в гостиной семейные пары выглядели весьма импозантно и аристократично. Особое внимание привлекли рослые статные мужчины, каждый из которых носил укоренившееся с детства пикантное прозвище. Кошмар Кинстер, которого супруга Катриона предпочитала называть по имени, Ричард, без сомнения, доводился Девилу родным братом. Об этом красноречиво свидетельствовали и черты лица, и фигура. Вот только глаза были небесно-голубыми. Кузенами герцога Сент-Ивза оказались Деймон Кинстер, его старший брат Вейн, Люцифер Кинстер и Габриэль Кинстер.

Деймон обладал ангельской внешностью: голубые глаза безукоризненно сочетались со светлыми волнистыми волосами. Его миниатюрную жену звали Фелисити, однако это гордое имя он сократил до игривого «Флик».

Сероглазый, с каштановыми волосами Вейн выглядел спокойнее, серьезнее и внушительнее остальных, однако и он в полной мере унаследовал семейную стать. Рядом с ним стояла супруга Пейшенс.

Темноволосый голубоглазый Люцифер Кинстер с женой Филлидой олицетворяли элегантное изящество, а Габриэль Кинстер в паре с леди Алатеей воплощал изысканную утонченность.

Как оказалось, все Кинстеры участвовали в битве при Ватерлоо вместе с полковником Делборо и тремя его друзьями-курьерами. Кроме родственного круга среди присутствующих оказался граф Чиллингуорт с графиней Франческой. Делия узнала в нем второго школьного друга Дела— Джайлса Ролингса. Надо сказать, даже на фоне красавцев Кинстеров граф выглядел великолепно.

Делия решила непременно выяснить, каким образом джентльмены получили столь экзотические прозвища, однако в данную минуту ее особенно интересовали дамы.

Внешне они представляли собой удивительный, неповторимый цветник. Рыжеволосая Катриона отличалась безмятежной красотой, брюнетка Филлида увлекала бьющим через край темпераментом, Алатея, Пейшенс и Онория уравновешивали ее яркость мягкими оттенками и спокойными манерами. Блондинка Флик общалась с милой живостью, а черноволосая Франческа привлекала загадочной цыганской силой. Несмотря на различия в облике и характере, леди относились друг к другу с искренней симпатией и, судя по всему, занимали сходные жизненные позиции. Все они выглядели уверенными в себе, активными и энергичными, не боялись высказывать собственное мнение и не считали нужным скрывать желания и устремления.

Ни одна из подруг не казалась робкой и молчаливой скромницей и тем более не производила удручающего впечатления чопорной или жеманной особы.

Делия никак не предполагала оказаться в подобном обществе и сейчас с трудом скрывала граничащую с шоком растерянность.

Кроме Алатеи, которая, судя по всему, была на несколько лет старше самой Делии, остальные леди показались ей совсем молодыми, а Флик скорее всего и вообще едва переступила порог двадцатилетия. Благородное происхождение, положение, связи и богатство делали новых знакомых центром, ядром своего поколения: именно им предстояло определять характер и настроение светского общества.

Всю свою жизнь Делия выслушивала бесконечные нотации о том, как следует себя вести, чтобы вызвать одобрение бомонда, а сейчас обладательницы голубой крови представили совсем другой образец социальной добродетели. Но самое интересное и удивительное заключалось в том, что эти молодые дамы чрезвычайно походили на нее.

Начиная с Онории, чьи пышные каштановые волосы сияли в отсветах камина, а серые глаза смотрели на мир остро и наблюдательно, и заканчивая юной Флик с золотыми локонами и полными ненасытного любопытства глазами, каждая из аристократок оказалась неповторимо оригинальной, смелой и открытой новым идеям.

Так стоило ли удивляться, что неотразимые Кинстеры выбрали спутницами жизни именно этих ярких красавиц?

Всего лишь несколько простых, но полных смысла фраз показали Делии, что она неожиданно обрела круг близких по духу людей, с которыми могла оставаться собой. Открытие принесло и радость, и огромное облегчение. Новые подруги безоговорочно приняли гостью и с первой минуты дали понять, что считают своей.

Онория повернулась к величавому дворецкому, который как-то незаметно возник рядом.

— Полагаю, Уэбстер, обед следует подать в восемь тридцать, чтобы новые гости успели устроиться. — Она взглянула на мужскую половину общества, постепенно образовавшую отдельную группу. — А заодно и джентльмены успеют обменяться новостями. — Хозяйка многозначительно посмотрела на Делию и других расположившихся возле камина дам. — Может быть, перейдем в мою гостиную? Там можно и поболтать, и спокойно выпить чаю.

— Без лишних ушей.

Франческа заговорщицки улыбнулась и встала.

Онория снова обратилась к Уэбстеру:

— Чай в мою гостиную, пожалуйста. И будьте так любезны, сообщите миссис Халл и Слиго о приезде мисс Данканон и о скором прибытии слуг мисс Данканон и полковника.

— Непременно, ваша светлость. — Безупречно вышколенный дворецкий низко поклонился и исчез.

Как только дамы поднялись с кресел, подошел Девил. Невинно улыбнулся супруге.

— Мы будем в библиотеке.

В ответной улыбке не было даже намека на простодушие.

— А мы — в моей гостиной. — Хозяйка жестом предложила подругам идти вперед и взяла Делию под руку. Взглянула на супруга. — Увидимся за обедом, в половине девятого.

Поставив решительную точку, она повела гостью к лестнице.

Вместе с остальными джентльменами полковник Делборо направился подлинному коридору в библиотеку. Понизив голос, он обратился к Девилу:

— Совсем забыл, что здесь будет много детей. Будьдобр, ради моего спокойствия поставь возле детских комнат надежную охрану. — Он посмотрел другу в глаза: — Так, на всякий случай.

Девил невесело усмехнулся:

— Уже позаботился. А теперь, когда Слиго получил подкрепление в лице Кобби, вряд ли кому-нибудь удастся прорваться сквозь двойной заслон.

Дел кивнул в знак согласия. Слиго, управляющий поместьем, во времена Ватерлоо служил ординарцем Кинетера — точно так же, как Кобби служил ординарцем Делборо. Скрепленная огнем дружба слуг оказалась такой же надежной, как и дружба хозяев.

Девил остановился возле открытой двери библиотеки — располагающей к спокойным размышлениям просторной комнаты с удобной мебелью. Жестом пригласил гостя пройти первым.

— Устраивайся. Отдохнешь, а заодно расскажешь историю с самого начала.

Полковник с удовольствием опустился в глубокое кожаное кресло. Его рассказ начался с давней беседы в кабинете маркиза Гастингса. Описание жестокостей Черной Кобры здесь, среди роскоши, с хрустальным бокалом лучшего солодового виски в руке, делало страшные подробности еще более угнетающими.

Описание гибели капитана Джеймса Макфарлана вызвало горестные возгласы и проклятия.

— Он был хорошим человеком.

Девил осушил бокал и потянулся к графину. Остальные тоже помянули товарища добрым словом и добрым виски.

Дел выдержал паузу и продолжил рассказ о том, как четыре курьера — он сам, майор Гарет Гамильтон, майор Логан Монтейт и капитан Рейф Кастерс — покинули Бомбей и направились каждый собственным путем. Свои действия и впечатления полковник описал вплоть до сегодняшнего вечера. Тони и Джервис сопровождали рассказ комментариями и предположениями относительно возможного местонахождения Черной Кобры.

Тони покачал головой:

— Вплоть до сегодняшнего дня не удалось увидеть даже следа бандитов. Но они, разумеется, в Англии. Одному Богу известно, где злодей их прячет. Характерная одежда не позволяет этим людям слиться с толпой.

Девил взглянул на полковника:

— Всю информацию необходимо передать Вулверстону. Перед обедом пошлем гонца. Погода ухудшается, так что лучше сообщить о твоем благополучном приезде и о том, что вокруг враги.

— А он далеко? — уточнил Дел.

— В поместье Элведен-Гранж, примерно в тридцати милях на восток. — Девил пригубил виски и продолжил: — Нам приказано поддерживать в каждом из вас троих надежду, пусть и иллюзорную, на непременную вылазку Черной Кобры.

— Вполне вероятно, что, не зная о вашем намерении приехать сюда, Феррар не успеет провести разведку и не поймет, сколько бывших кавалеристов собралось в доме. — Хозяин на мгновение задумался. — Если сегодня по дороге из Лондона он смог бросить против вас четырнадцать боевиков, то не исключено, что соберет силы и для нападения на Сомершем.

Дел с сомнением покачал головой:

— Риск слишком велик. На своей территории негодяй ведет себя нагло и вызывающе, а здесь, в Англии, наблюдает, осторожничает и не спешит бросаться в бой.

Девил смерил друга скептическим взглядом.

— Не пытайся лишить нас надежды. Думаю, нет необходимости объяснять, что не мы заставили вас сократить численность банды на четырнадцать человек. Можно было и поделиться.

Дел спрятал улыбку.

— Прости. Победой мы обязаны Делии. Если бы не она, ни за что не удалось бы одержать верх.

Деймон презрительно фыркнул:

— До чего по-женски! И что же, она действительно убила двоих собственными руками? Разве вы не предупредили, что подобные дела лучше оставлять мужчинам, а самой тихо сидеть в углу и не высовываться?

Дел иронично поднял брови:

— Хочешь сказать, что готов рискнуть и объяснить это словами, которые она поймет и примет?

Кто-то из присутствующих многозначительно хмыкнул:

— Как только он научится убеждать собственную супругу, сразу возьмется за мисс Данканон.

Тяжелый вздох привлек всеобщее внимание к Вейну, который все это время молча ходил по комнате. Он отвернулся от окна и опустил штору.

— Очень не хочется еще больше портить настроение, но, увы, пошел снег. — Он посмотрел на Девила. — Ты бы отправил поскорее нарочного, чтобы он успел добраться до Элведена до полуночи.

В ответ послышались горестные восклицания.

Девил встал и дернул шнур колокольчика, вызывая Слиго.

Слушая предсказания и советы, Дел вспомнил, что в этой части страны случаются серьезные снегопады, и недовольно поморщился.

— Да, вряд ли нам удастся увидеть Черную Кобру.

Наверху, в гостиной герцогини, Делия только что закончила рассказывать новым подругам все, что знала о миссии полковника Делборо.

— Думаю, выскажу общее мнение, если от всей души поблагодарю вас за смелость. Вы не просто отважно сражались с жестокими разбойниками, но и сумели придумать, как вызвать их на бой и уничтожить. Слава Богу, теперь в наших краях стало на четырнадцать головорезов меньше, — заметила Онория.

— Точно. — Алатея обвела подруг грустным взглядом. — Нас это касается в первую очередь, ведь всем известно, на что способны наши мужья.

Фелисити поставила на стол пустую чашку из-под чая.

— Придется следить за ними. — Она покачала головой. — Еще внимательнее и строже, чем обычно.

Онория кивнула:

— Хорошо, что погода, кажется, решила прийти нам на помощь. — Она улыбнулась. — За окном вовсю валит снег.

— Неужели?

— Наконец-то!

Филлида, Катриона и Флик вскочили и подбежали к большому окну. Раздвинули шторы и прильнули к стеклу.

— Какой густой! — радостно воскликнула Флик.

— Чудесно! — Филлида повернулась к остальным. — Кто знает? Вдруг повезет, и Рождество выдастся белым? Дети будут в восторге.

В этот момент дом огласил гулкий звук тонга.

— Пора переодеваться к обеду. — Онория встала и дождалась, пока Делия поставила чашку и тоже поднялась. — Пойдемте, провожу вас в комнату. Горничная уже должна быть на месте.

Леди вышли из гостиной и маленькими группами, по двое-трое, направились по коридорам. Даже по дороге все оживленно беседовали. Онория повела гостью в галерею.

— Если устанете от нашей болтовни, скажите, не стесняйтесь. — Она улыбнулась. — Уверяю, никто не обидится.

Хозяйка оставила Делию у двери аккуратной, со вкусом обставленной комнаты и направилась к себе, чтобы переодеться к обеду.

Делия закрыла дверь и вопросительно взглянула на Бесс:

— Все в порядке?

Горничная с энтузиазмом кивнула.

— До чего гостеприимный дом! Все такие приветливые. Мы отлично устроились. Вот, смотрите! — Она подошла к кровати, взяла золотистое атласное платье от мадам Натур и высоко подняла, чтобы продемонстрировать шедевр во всей красе. — Поскольку мы в доме герцога, я решила, что вы захотите надеть вот это.

Делия внимательно осмотрела обманчиво простое, неоспоримо элегантное вечернее платье.

— Да, пожалуй. Оно безупречно.

Подойдя к зеркалу, начала вынимать, из волос шпильки и напомнила себе, что до возвращения домой необходимо заставить полковника назвать уплаченную сумму.

Ну а сегодня можно просто наслаждаться временем, местом и платьем.

Глава 9

Когда Делия вошла в гостиную, Дел стоял возле камина и разговаривал с Девилом. Комната гудела множеством голосов, но полковник мгновенно замолчал. Он словно оглох и оцепенел. И не в силах был оторвать взгляд от чудесного образа. Мисс Данканон появилась в дверях в золотом платье, которое он так хорошо помнил, и совсем не понимала, какую катастрофу вызвала своим видом.

Вот красавица сделала несколько неспешных шагов. Дел ошеломленно смотрел, как с легкой улыбкой она прошла по комнате и присоединилась к Онории и другим дамам.

Лишь спустя несколько секунд Делу удалось вздохнуть и вернуться к действительности. Он взглянул на Девила и увидел, что зеленые глаза герцога тоже устремлены в противоположный конец комнаты.

В душе родилось непонятное чувство: не то раздражение, не то иррациональный страх. Может быть, этот гадкий осадок и называют ревностью? Ни разу в жизни Делу не доводилось испытывать ничего подобного. Заглушив острое недовольство собой, полковник снова посмотрел на Делию. Сейчас она напоминала золотое пламя, островок тепла и света. Украдкой обведя взглядом комнату, Дел понял, что ни один из присутствующих джентльменов не остался равнодушным.

Дел с хмурым видом повернулся к Девилу и встретил слегка насмешливую, но понимающую улыбку. К счастью, старый друг не сказал о Делии ни слова, а вместо этого шутливо толкнул в плечо подошедшего Джайлса. Джайлс, разумеется, тут же дал сдачи. Дел рассмеялся: время словно повернуло вспять. Пусть сейчас приятели стояли не в школьном дворе славного Итона, но дружба и преданность остались прежними.

Весь вечер взгляд Дела снова и скова возвращался к Делии.

А за обедом, как и следовало ожидать, они оказались вместе.

Пока они сидели за столом и развлекали общество рассказами об Индии и Ямайке, Делия не раз удивлялась легкости и раскованности, которые прежде ей испытывать не доводилось.

Удивительно, но в этом аристократическом обществе проявления ее личности и характера вовсе не выглядели ни странными, ни неуместными, ни тем более экстравагантными. Да, в этом доме, в этой компании она оказалась близкой и понятной.

Джентльмены не скрывали восхищения необыкновенным произведением мадам Латур и изысканным обликом гостьи. Леди дружно интересовались именем и адресом модистки. Онория и Алатея даже спросили, есть ли в багаже гостьи другие создания талантливой мастерицы и можно ли их увидеть.

До сих пор Делии не удавалось находить взаимопонимания с другими женщинами. Дело в том, что, как правило, все неизменно считали ее… чрезмерно прямой, чрезмерно настойчивой, чрезмерно самостоятельной — короче говоря, чрезмерно яркой. Слишком высокой, слишком женственно сложенной, слишком острой на язык.

Слова «чрезмерно», «слишком», «чересчур» неизменно присутствовали в описаниях ее внешности и характера. Но только не здесь, в Сомершем-Плейс. В этом доме все оригинальные черты принимались и даже получали одобрение. Новые подруги, несомненно, обладали яркой индивидуальностью и сильными характерами, а оставить без внимания их жизненные достижения было просто невозможно: прекрасные мужья, восхитительные дети, браки, основанные на любви и доверии, и многое-многое другое.

Оказывается, она зря считала себя безнадежно отвергнутой обществом: просто до сих пор вращалась в чуждом кругу.

Внезапно Делию охватил странный восторг. К тому времени как все встали и веселой гурьбой направились в гостиную, чтобы посидеть вместе и продолжить начатые за столом разговоры, голова уже слегка кружилась.

Впервые в жизни пришло ощущение вольного полета. Вот как, оказывается, выглядит свобода!

Делия улыбнулась полковнику и опустилась на диван, к которому он ее подвел.

Несколько мгновений Дел смотрел на нее сверху вниз. Лицо воплощало светскую легкость, но глаза… наконец он улыбнулся и повернулся, чтобы сесть в ближайшее кресло.

Уэбстер важно расхаживал по просторной комнате с подносом, на котором стояли портвейн и бренди для джентльменов. Некоторые из дам тоже не отказались от стаканчика. Сама Делия, впрочем, воздержалась. Хотелось смотреть на мир широко раскрытыми ясными глазами и замечать все, что происходит вокруг. Хотя она и считала, что дорожка к алтарю ей заказана, серьезные длительные отношения с полковником вовсе не казались невозможными.

Когда все уселись, беседа повернула в серьезное русло: сначала обсуждали культ Черной Кобры, а потом перешли к бурным событиям сегодняшнего дня. Наряду с Тони и Джервисом мисс Данканон и полковник оставались в центре внимания: все жаждали услышать правдивый рассказ о жестоких бандитах и победной битве.

— Значит, налетчиков было четырнадцать? — не скрывая возмущения, уточнила Онория и выразительно посмотрела на мужа. — Пора тебе всерьез заняться Ферраром, а то его дикари захватят деревни и обоснуются в Англии.

— Не переживай, — успокоил Девил и, в свою очередь, обратился к Делу: — Так вы оставили их мертвыми или?..

— Решили не проверять и не ждать, потому что в зарослях могли скрываться другие бандиты или, что более вероятно, Ларкинс с арсеналом пистолетов, — просто, обыденно ответил полковник.

— Честно говоря, меня поразило то обстоятельство, что у него нашлось четырнадцать человек, которых он не пожалел и бросил против нас, — вступил в беседу Тони. — Как и предупреждал Дел, сначала напали восемь головорезов, и лишь потом, когда ситуация осложнилась до предела, выскочили еще шестеро. И все же рискнуть четырнадцатью бойцами ради одной схватки…

Джервис закончил мысль товарища:

— Это означает, что у Феррара в запасе крупные силы и потеря людей его не страшит.

Разговор коснулся возможных способов обнаружения бандитов в окрестностях. Тема дала воинственным Кинстерам повод обсудить будущие боевые операции и тем самым немного облегчить разочарование вынужденного бездействия.

Дел говорил мало. Во-первых, он плохо знал территорию, а во-вторых, голова была занята другими темами. Другими мыслями и другими чувствами. Чувства казались новыми, незнакомыми, а потому странными и к тому же значительно более острыми, чем хотелось бы.

Обсуждение кровавого столкновения заставило не только вспомнить подробности страшных минут, но и заново пережить собственные ощущения… А единственным ощущением оставался испепеляющий душу страх за попавшую в опасность Делию. Ни одно поле боя, в какой бы точке планеты оно ни находилось, не вызывало столь острого ужаса. Но еще неприятнее оказался тот факт, что ужас проник в душу, пропитал ее насквозь и застрял, кажется, навсегда. Во время боя это ему не понравилось, а сейчас нравилось еще меньше.

Он исподволь взглянул на ту, которая причинила почти физические страдания. Мисс Данканон спокойно сидела на софе и улыбалась так, словно счастливее ее не было никого на свете.

Картина не улучшила настроения. Да, сейчас она была в безопасности и наслаждалась приятным общением. И все же, хотя разъедающий душу страх больше не имел оснований, мир и покой все равно не приходили. Тяжкий груз ответственности за страдания следовало возложить на непокорную подопечную.

Именно этим он и собирался заняться: объяснить, доказать, убедить. Сегодня же вечером, наедине.

Глядя в пространство, Дел подавил бушевавшую в душе бурю, прикусил язык и сосредоточился на поддержании невозмутимого выражения лица, в то же время мысленно репетируя соответствующую случаю гневную тираду.


15 декабря

Сомершем-Плейс,

графство Кембриджшир


Дрожа всем телом, Сангай с трудом пробирался сквозь толстый слой обжигающе холодной белой крупы, внезапно засыпавшей хозяйственный двор огромного дома. Собственно, это был вовсе и не дом, а дворец. Жизнь здесь не стояла на месте, что можно было считать благословением богов. Никто не обращал на него пристального внимания. Никто не разговаривал грубо и не задавал вопросов. Вместо этого ему выделили собственную крохотную комнатку под самой крышей — очень теплую. А друг Кобби, которого все называли Слиго, даже нашел пальто и сказал, что это мундир пажа.

Засунув руки в глубокие карманы, подняв воротник и спрятав голову от ледяного ветра, Сангай неуклюже спешил к массивному темному строению — наверное, это и была конюшня.

Страшный человек сказал, что будет ждать за конюшней.

С трех сторон здание окружал высокий кирпичный забор. Сангай прошел вдоль стены и свернул туда, где темнел небольшой лесок. Остановился на поляне неподалеку. Хорошо хоть, что крупа перестала сыпаться. Вот только ветер пронизывал насквозь, а воздух стал таким холодным, что не позволял дышать.

Тьма сдалась перед напором зимы. Белое покрывало отражало отсветы окон и позволяло кое-что видеть. Но все равно скрип тяжелых сапог послышался раньше, чем из тени деревьев появилась большая темная фигура.

— Принес?

Резкий вопрос испугал, и дрожь охватила с новой силой, однако Сангай все-таки нашел силы энергично покачать головой:

— Нет, сахиб-сэр, но я его видел!

Ларкинс взглянул с интересом.

— В гостинице, когда полковник держал его в руках?

— Да, сахиб. Тогда и видел.

— А позже?

— Нет, сахиб, позже не видел. Но мы только что сюда приехали, а дом очень большой. Зато теперь я знаю, что искать! И в огромном доме никто меня не заметит! Завтра же обыщу все углы, найду футляр и принесу вам.

Глядя Ларкинсу в лицо широко распахнутыми темными глазами, Сангай изо всех сил старался скрыть страх и дрожь и выглядеть уверенным и спокойным.

Обмануть Ларкинса ему, конечно, не удалось, но тот понимал, что мальчишка может раздобыть опасную улику, а следовательно, представляет собой определенную ценность. Именно поэтому он и назначил встречу на десять; не слишком рано — чтобы отсутствие Сангая не бросилось в глаза, и в то же время не слишком поздно — чтобы воришка не привлек внимание, если вдруг столкнется с кем-нибудь из обитателей поместья.

Ларкинс понимал, как устроена жизнь в домах, подобных этому; знал, когда и чем занимаются слуги. Когда-то давным-давно он и сам принадлежал к этому суетливому племени. Работа на Черную Кобру принесла богатство — такое, о котором трудно было даже мечтать. При желании он и сам мог бы держать десяток слуг. Но отягощать жизнь армией рабов не хотелось. Ничто не приносило столь искреннего удовольствия, как участие в терроре. Да, больше всего служба у Феррара радовала возможностью кровавых нападений. Терроризировать слабых и ни в чем не повинных — что может быть приятнее? Но сейчас…

Провал вооруженного нападения жег душу каленым железом и придавал этой истории с мальчишкой и злосчастным письмом особый смысл. Он никогда еще не подводил хозяина, но отлично знал, как тот вознаграждает за неудачи, и не желал испытывать внимание подобного сорта.

Ларкинс кивнул:

— Хорошо. — Посмотрел на мрачное, низко нависшее небо. — Снегопад будет продолжаться долго, и прийти сюда я больше не смогу. Сделаем так: ты разыщешь нужную вещь и сразу побежишь к большой церкви. — Он показал на северо-восток. — Там высокая колокольня, ее видно отовсюду. Завтра, когда будет светло, посмотришь в ту сторону и сразу поймешь, о чем я говорю. Раздобудь футляр с письмом и принеси туда. Зайди внутрь, дверь всегда открыта. Я буду следить и встречу тебя.

Сверху вниз Ларкинс посмотрел на дрожащего мальчишку и вспомнил, какой невероятной ценностью обладает спрятанное в футляре письмо.

— Послушай внимательно, сынок. Ни в коем случае не пытайся сократить путь. Строго придерживайся дороги. Из поместья выведет та самая аллея, по которой ты сюда приехал; она свернет на тракт, и ты тоже сворачивай и иди дальше, по следам экипажей, хотя придется сделать солидный крюк. Вся эта долина, — Ларкинс показал в сторону церкви, — покрыта топями и болотами. С виду земля кажется надежной, но стоит неудачно ступить, как тут же проглотит целиком. Понял?

Глаза Сангая стали еще больше и совсем округлились от ужаса. Он с готовностью закивал:

— Да-да, конечно. Хватаю футляр и бегу к большой церкви по дорогам. В церкви встречаю вас.

— Все верно. — Ларкинс зловеще прищурился. — А еще не забываешь, что случится с твоей матерью, если ослушаешься. Так ведь?

Глаза потемнели, губы задрожали, но Сангай пересилил слабость и решительно покачал головой:

— Нет, сахиб, этого я никогда не забуду. Найду письмо и сразу принесу.

— Ну и славно. А теперь возвращайся, пока твоего отсутствия не заметили.

— Да, сахиб.

Сангай повернулся и, не оглядываясь, натянув воротник до ушей, побрел в обход конюшни к дому.

Снова пошел снег, и пришлось пробираться сквозь белую пелену.

Поздним вечером все разошлись по своим комнатам. В приятной спальне, которую любезно выделили хозяева, Делия грела ладони возле небольшого, но приветливого камина и благодарила судьбу за удачное завершение трудного дня.

Наконец она выпрямилась и посмотрела сначала на кровать, а потом на горничную. Бесс достала ночную сорочку и повесила на спинку стула.

— Спать пока не хочется. Думаю, сумею самостоятельно выбраться из этого платья. Иди отдыхать, сегодня тебе выпало много хлопот.

Бесс улыбнулась:

— Ну, если вы так считаете…

— Да-да. — Делия махнула в сторону двери. — Можешь ложиться спать.

Бесс кивнула, торопливо присела в реверансе и исчезла.

Делия медленно пошла по комнате, рассматривая картины на стенах, фарфоровые и бронзовые статуэтки на каминной полке. Дел явно злился. Несмотря на вежливые улыбки, не мог скрыть раздражения, нетерпения и гнева.

Она чувствовала его настроение, остро ощущала в каждом взгляде и слове. Более того, понимала причину недовольства. И все же извиняться за то, что спасла ему жизнь, не собиралась.

Если бы она не появилась на ступеньке кареты… одна лишь мысль о том, что могло произойти, леденила сердце.

Легкий стук в дверь заставил Делию обернуться.

Дверь приоткрылась, и показалась голова Дела. Он окинул комнату быстрым цепким взглядом, проскользнул внутрь и повернул в замке ключ.

В первый момент Делия хотела возмутиться, однако сил лицемерить не нашлось. В глубине души она радовалась, что не придется спать в одиночестве.

Полковник прошел по комнате и остановился прямо перед ней. Сейчас он уже не считал нужным следить за выражением лица и сам чувствовал, что выглядит угрюмым. Удивляло, однако, что мисс Данканон ничуть не встревожилась и не испугалась, а с невозмутимым спокойствием смотрела ему в глаза.

Он позволил себе не сдерживаться.

— Вы обещали сидеть в центре экипажа и не двигаться.

— Так и сидела. Сначала.

— Но мы не оговаривали временных границ. Нетрудно было догадаться, что оставаться там следовало до тех пор, пока не продолжим путь.

Делия прищурилась:

— Я догадалась даже о том, что погибать вы не собирались, равно как не собирались получить серьезное ранение.

— Не собирался…

— И я тоже. — Уступать не хотелось. — Так стоит ли напрасно сердиться?

— Стоит! — Дел пытался найти способ высказать все, что терзало ум и душу, однако слова приходили с трудом. — Если не можете подчиняться приказам…

— Право, не стоит начинать сначала.

— …то как же, в таком случае, обеспечить вашу безопасность? — Он нервно перевел дух. — Черт возьми! Я не в состоянии выполнять задание, если не уверен, что у вас достаточно здравого смысла, чтобы держаться в стороне…

— Держаться в стороне и спокойно наблюдать, как вас убивают? — Делия привстала на цыпочки, чтобы не смотреть снизу вверх. — Позвольте сообщить, полковник, что подобное возможно только в ваших снах!

Зеленые глаза сияли совсем близко.

Сжав губы, Дел твердо выдержал взгляд. Неожиданно она сжала ладонями его лицо и тихо пробормотала:

— Замолчите!

А потом принялась целовать с огненной страстью, словно забыв обо всем на свете.

Он попытался сохранить хладнокровие, однако решимости хватило лишь на два удара сердца. А потом жадное вожделение одержало верх, и поцелуй превратился в поединок губ, языков и рук.

Дел чувствовал, что нельзя упускать момент самозабвенного желания, пылкого самоотречения, буйной чувственности. Мужская хитрость подсказывала ловкий тактический ход: раздуть страстный порыв, как пламя, и удерживать до тех пор, пока упрямица не пообещает слушаться и подчиняться распоряжениям. Однако в этот момент Делия прильнула, вжалась всем телом, и логическое мышление дало сбой, а потом и окончательно угасло.

Она обвила руками его шею, прижалась грудью к груди, скользнула животом по эрекции, и Дел безвозвратно пропал.

Уже не имело смысла притворяться, что он не страждет столь же остро, как она. Да, каждая соблазнительная линия прекрасного женственного тела кричала о безумном вожделении, и он хотел ее столь же пылко, как она хотела его.

Дел восхищенно спустил тонкий атлас с безупречных плеч, не забыв заодно прихватить и сорочку, и обнажил восхитительную грудь.

Потяжелевшие веки Делии поднимались с трудом, и она почти на ощупь расстегивала пуговицы на его брюках.

Пришла очередь Дела закрыть глаза и подавить стон. Нежные ладони ласкали властно и самозабвенно, так что скоро огненное вожделение начало всерьез испытывать тело на прочность.

Делия легко укусила его за мочку уха и прошептала:

— Хочу. Не могу ждать.

Ждать не пришлось, как не пришлось и повторять просьбу. Дел подхватил ее на руки, отнес к кровати, сел и посадил Делию верхом к себе на колени.

Ни на миг не усомнившись, она придвинулась ближе, бережно обхватила пальцами готовый к бою клинок и направила в горячие влажные ножны. Медленно, с наслаждением приняла возлюбленного в недра своего тела. Он до предела наполнил ее собой, и Делия выдохнула, словно освобождая место.

Ощущение мощного, напряженного мужского естества оказалось не просто приятным и даже не просто блаженным. Иначе как совершенным и безупречным назвать его было трудно.

Дел погрузился еще глубже, пытаясь достичь предела, и Делия изменила направление движения. Привстала, как будто измеряя расстояние, а ощутив близкое расставание, снова плавно опустилась.

Теоретически она понимала смысл происходящего, но никогда прежде не испытывала подобного утонченного удовольствия. И сейчас, в минуты самозабвенной близости, хотела все испытать, все пережить, все постичь. Все, что могла подарить вот такая любовь.

Действительность оказалась прекраснее и богаче самых смелых фантазий. Скачка не просто возбуждала, а приносила чувство восхитительной, вдохновенной свободы. Сейчас Делия задавала темп и ритм движения, подчиняла возлюбленного собственной воле, безраздельно властвовала над его телом. Дел, в свою очередь, ловил каждое движение, каждый вздох. Наблюдал, как она ищет, экспериментирует, познает неизведанное. Наблюдал, как с каждым мгновением страсть становится все более яростной и неудержимой. Наблюдал, как любимая приближается к озарению, принимает его все полнее и уводит с собой на вершину.

Дел прижимал ее к себе, жадно целовал и чувствовал, как все крепче охватывают клинок и без того плотные жаркие ножны. С благодарным восторгом принимал каждую секунду волшебного проникновения.

И вот она оторвалась от земли и воспарила. Дел не хотел и не мог оставаться в одиночестве; возлюбленная увлекала за собой, уводила в далекие райские кущи, обещала несравненное, неведомое блаженство.

Он жаждал ее, а она жаждала его.

Выбора не было, оставалось лишь сдаться и устремиться следом.

Дел тоже закрыл глаза и растаял в бесконечной вселенной.

Позже, много позже, когда они наконец нашли силы вместе снять с него одежду и укрыться одеялом, Дел лежал на спине, заложив руки за голову и глядя в темноту. Стук сердец постепенно успокаивался, замедлялся, а напряжение уступало место сладкой истоме удовлетворения.

Мысли медленно прояснялись. В эти секунды с кристальной ясностью возник ответ на все смутные вопросы, которые переполняли сознание, но отказывались обретать словесную форму.

Делия уютно устроилась рядом, прильнув к нему всем телом и положив голову на плечо; волосы укрыли обоих пышной волной. Она еще не спала, но уже погрузилась в сладкую дремоту…

Глава 10

16 декабря

Сомершем-Плейс,

графство Кембриджшир


Ранним утром, когда обитатели огромного дома еще спали, Сангай неслышно крался по коридору второго этажа. Во дворе гостиницы он видел, как полковник взял футляр у Мустафы, а вот чтобы Мустафа или Кобби забрали вещь обратно, не заметил, хотя смотрел внимательно. Более того, теперь, когда все жили рядом, он мог с уверенностью сказать, что ни тот ни другой не носили письмо с собой.

Перед обедом, когда все слуги собрались в общей комнате и ждали, пока накроют на стол, Сангай прошмыгнул сначала в спальню Мустафы, а потом в спальню Кобби и старательно обыскал все углы и закоулки. О, искать он научился просто замечательно! Но вот только ничего не нашел.

Поздно вечером, вернувшись домой после встречи со злым сахибом, проследил, куда часто ходит Кобби, и таким способом узнал, где находится комната полковника. И вот сейчас, в темноте, он пробирался бесшумно, словно привидение.

Вокруг стояла сонная тишина, но Сангаю казалось, что он слышит дыхание. А вдруг дом живой и в любой момент может проснуться и увидеть его? Он постарался прогнать лишние мысли и сосредоточиться на деле, ведь в длинных коридорах недолго было и заблудиться.

Во всех направлениях шли двери, двери и двери, но Сангай запомнил, что неподалеку от спальни полковника на подставке стоит железный человек — рыцарские доспехи. Вот, наконец, и он. Бесшумно ступая по мягким коврам, мальчик поспешил к цели. На секунду остановился и вгляделся, проверяя, тот ли это железный человек. Потом подошел к двери, осторожно открыл и проскользнул внутрь.

Полковник проводил ночи в комнате мем-сахиб и к себе никогда не возвращался раньше, чем встанет солнце, так что времени на поиски было предостаточно.

Когда Сангай выдвинул верхний ящик высокого комода и нащупал трубку из полированного дерева с медными накладками, до рассвета оставалось еще несколько часов.

Осторожно, почти благоговейно он достал футляр. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: это именно та вещь, принести которую так упорно требовал злой сахиб.

Мальчик бесшумно задвинул ящик и спрятал находку в рукав пальто. Тихо, как мышка, выскользнул в коридор и закрыл дверь.

Спустя несколько минут он был внизу. Остановился возле кухонной двери, плотно запахнул полы пажеского мундира и поднял воротник. На улице будет ужасно холодно. Он еще не успел посмотреть, где большая церковь, но злой сахиб сказал, что надо бежать по той аллее, по которой подъезжают экипажи. Этот путь он знал. Если не мешкать и выйти сейчас же, то, прежде чем проснутся слуги, можно будет оказаться далеко от дома, на безопасном расстоянии. А когда рассветет, покажется и церковь.

Интересно, сколько до нее придется идти? По дорогам, наверное, часа три-четыре. Не так уж и долго.

Сангай подбодрил себя, напомнив, что скоро освободится от требований злого сахиба, и бесшумно отодвинул тяжелый засов. Осторожно поднял щеколду, приоткрыл дверь, выглянул на улицу…

И сразу испуганно отпрянул: взгляд уперся в сплошную белую стену.

Всмотрелся, но так ничего и не увидел. Неуверенно вытянул руку и ощутил на ладони холодный белый песок; коснувшись кожи, тот медленно таял.

Ветер задувал песок внутрь. Сангай поспешно захлопнул дверь, пока под ногами не выросла белая куча.

Снег! Белый песок — это снег! Оказывается, он мог вот так сыпаться с неба.

Снег поймал его в ловушку с краденым письмом в рукаве.

Сангай ошеломленно задвинул засов и отправился искать окно. Оно оказалось в соседней комнате, над высоким железным баком. Чтобы посмотреть на улицу, пришлось залезть на край и крепко ухватиться за подоконник. Снег замело даже сюда. Открыть окно не удалось. Сангай посмотрел через стекло и с удивлением обнаружил, что на улице светло, хотя до рассвета оставалось еще несколько часов.

В лунном свете снежная стена мерцала перламутром. Сангай и представить не мог, что мир способен выглядеть вот таким: нетронутым, пустынным и холодным. Таким, как будто на свете не существует ни людей, ни животных. Сквозь белую пелену темнели лишь голые деревья и массивные приземистые строения. А вдалеке, на востоке, перламутровое сияние пронзал высокий шпиль церкви.

Наверное, добраться до нее удалось бы довольно быстро, но как идти сквозь снежную стену?

Сангай посмотрел на заполнившие кухонный двор белые дюны. Может быть, с другой стороны дома не так страшно?

Целый час он в отчаянии бродил из комнаты в комнату, от окна к окну, но везде снег лежал толстым слоем. Окна и двери не открывались; о том, чтобы выбраться на улицу, нельзя было и думать. Ледяной белый песок законопатил все щели и не выпускал.

Вдалеке послышались голоса кухарок: они вставали раньше всех.

Сангай сурово приказал себе держаться и не хныкать: от его действий зависела жизнь мамы.

Деревянный футляр выглядывал из рукава куртки. Что делать? Вернуть в комнату полковника? А вдруг забрать снова уже не удастся? Но и показываться с добычей тоже нельзя.

Мальчик поспешил обратно в кухню, прошмыгнул по коридору мимо черной двери, которую недавно открывал, и оказался в большой кладовке. Здесь стояли бочки. Сангай выбрал самую дальнюю — возле стены, за мешками. Открыл и увидел, что бочка до половины заполнена пшеницей. Спрятал футляр на дно и только сейчас осмелился перевести дух. Вернулся в кухню и устроился в уголке, возле огня. Страх немного отступил.

Долго ждать не пришлось. На черной лестнице послышались шаги, и вскоре в кухню вошли три заспанные служанки. Увидели греющегося паренька, приветливо поздоровались и начали снимать с полок горшки и кастрюли.

Сангай встал, подошел к столу и с вежливой улыбкой заметил:

— На улице много снега.

Молоденькие кухарки переглянулись, оставили посуду и побежали по коридору к тому самому окну над железным баком, в которое недавно смотрел Сангай.

— Ой, гляди-ка, Мейзи, какая красота!

— Кажется, на улице сухо. Сегодня снег не растает.

— А сколько он будет лежать? — поинтересовался мальчик.

Девушки посмотрели сначала на него, потом в окно. Задумались. Наконец та, которую звали Мейзи, заключила:

— Пару дней точно носа не высунешь. — Усмехнулась и добавила: — Если не наметет еще больше.

Сангай испугался:

— А что, может еще долго сыпаться?

Мейзи пожала плечами:

— Кто знает? Как будет угодно Богу.

Сангай слабо улыбнулся, повернулся и вышел из комнаты. Через кухню юркнул на лестницу и бегом поднялся на самый верх, в свою каморку. Плотно закрыл дверь, забрался в постель и натянул на голову одеяло.

Было тепло, но он все равно дрожал. Что же делать? Отчаяние леденило сердце.

Что случится с мамой?

Сангай верил в богов. Это они прислали снег: не хотели, чтобы он отдал футляр злому сахибу — по крайней мере сегодня.

Но что же это значило? Может быть, существовал другой путь к большой церкви?

Он не знал. Покрытая снегом чужая страна казалась непонятной и оттого очень страшной.

Сангай сжался под одеялом, но дрожь не проходила.

Дел проснулся и увидел, что сквозь просвет между шторами в комнату пробивается странный жемчужный свет.

Он не сразу вспомнил, что означает удивительное сияние.

Делия сладко спала рядом, теплая и нежная. Дел посмотрел на нее, осторожно, чтобы не разбудить, встал с постели и босиком подошел к окну. Отодвинул штору и увидел пейзаж, в котором для него сконцентрировалось понятие «родной дом».

Мир скрылся из виду. Толстое белое одеяло простиралось, на сколько хватает глаз. Голые черные ветви деревьев с трудом выдерживали груз нескольких дюймов снега. Воздух казался кристально чистым. Ночью ветер стих, и сельская Англия погрузилась в безмятежную дремоту. Такой красоты Дел не видел много лет.

За спиной послышались мягкие шаги. Прежде чем он успел оглянуться, Делия оказалась рядом. Тоже обнаженная, она прихватила с кровати стеганое покрывало. Один конец накинула Делу на плечи и доверчиво прижалась.

Она не скрывала восторга.

— Больше семи лет не видела снега!

Искреннее восхищение эхом отозвалось в сердце. Завернувшись в покрывало, он крепко обнял любимую. Оба долго стояли молча, не в силах отвести взгляд от сказочного царства.

— Может быть, снег сохранится до Рождества? — наконец тихо произнесла Делия.

— Понимаю, как это было бы красиво, но все-таки надеюсь, что скоро растает, — возразил Дел. Заметил вопросительный взгляд и пояснил: — Должны приехать еще трое курьеров. Снег лишь затруднит путь и сделает их легкой добычей врагов.

Делия согласно кивнула и сжала его руку.

— Да, конечно. Об этом я просто не подумала. — Она нахмурилась. — Но неужели придется ждать целых девять дней? Не может быть. Неужели они не приедут раньше?

— Не знаю. Когда увижу Вулверстона, спрошу.

Они снова замолчали, и Дел задумался о товарищах: скорее всего им предстоял долгий путь.

— При удачном стечении обстоятельств Гарет, возможно, уже сошел на британский берег.

Делия постояла еще минуту, а потом легонько ткнула Дела в бок.

— Пойдем на улицу. Сто лет не играла в снежки.

Он засмеялся:

— С удовольствием. Вызываю тебя на дуэль.

Дел сбросил с плеч покрывало и подошел к креслу, где лежала одежда.

Делия закуталась в свою половину, как в плед, и направилась к шкафу.

— Какие правила?

— Никаких.

Дел быстро натянул рубашку и брюки, накинул на плечи сюртук.

— Пойду надену пальто. Встретимся внизу, в холле.

Делия достала красное шерстяное платье.

— Через пять минут.

Дел ушел, а она начала торопливо собираться.

Ждать не пришлось. Едва он спустился вниз, как увидел возлюбленную на лестнице: она на ходу застегивала пелерину. Слегка задыхаясь не столько от усталости, сколько от нетерпения, пробежала через холл.

Дел отодвинул тяжелые засовы и открыл дверь.

Глазам открылся мир детского счастья и детского восторга.

Центральная аллея спряталась под толстым белоснежным покрывалом. Лужайки превратились в мерцающие пустоши, а графически прорисованные деревья устало склонили черные ветки.

Дел пропустил Делию вперед и остановился на верхней ступеньке. Снег скрипел под ногами, а дыхание вырывалось белыми облачками.

— Удивительно, как знакомая картина сразу возвращает в прошлое.

Делия попробовала слепить снежок.

— И напоминает, что мы дома. По-настоящему дома, потому что там, откуда мы вернулись, снега не бывает никогда.

Дел перешел к противоположному концу крыльца, нагнулся и тоже стал делать белый снаряд.

Делия бросила первой и угодила Делу в голову. Снежный комок развалился и засыпал его плечи невесомой пудрой.

Дел резко выпрямился и ответил неожиданным залпом.

Делия восторженно запищала и увернулась; снежок попал в стену за ее спиной. Она со смехом начала ловко лепить следующий. Дел комично изобразил ярость и сделал то же самое.

На десять минут оба вернулись в детство: снова дом, снова снег. С азартом мастерили мягкие, рассыпающиеся в руках шарики и радостно смеялись, обзывая друг друга детскими и не очень детскими прозвищами. Вокруг никого не было, только они и снег.

Наконец Делия замахала руками, показывая, что больше воевать не может и сдается. Дел заглянул в сияющие глаза, заметил, как пылают румяные щеки, ощутил переполнявший душу восторг.

Волна счастья захлестнула и его.

— Мир, — провозгласил он.

Холод начал предательски пробираться под одежду. Они старательно отряхнули друг друга, потопали ногами и поднялись на крыльцо.

В холле Уэбстер руководил сложным процессом разведения огня в огромном камине. Увидев гостей, торжественно поклонился:

— Мисс Данканон. Полковник. Если желаете немедленно позавтракать, попрошу проследовать в утреннюю гостиную. Через несколько минут мы вас обслужим.

Приглашать к завтраку дважды не пришлось. Снежная дуэль пробудила аппетит.

Они завтракали долго, неторопливо, наслаждаясь и молчанием, и беседой. Разговор большей частью касался прошлой жизни в Хамберсайде, однако то и дело проскальзывала надежда на новую встречу с родным краем.

— Ты сказал, что намерен инвестировать в мануфактуру. — Делия вопросительно подняла брови. — Уже решил, в какую именно?

— Пока не уверен, но хочу взглянуть на ткацкие фабрики в Вест-Райдинге и, возможно, на мельницу в Халле — что-нибудь в этом роде. Перспективы открываются блестящие. Думаю, будет справедливо, если заработанное на защите нашей заморской торговли состояние послужит процветанию родного Хамберсайда.

Делия одобрила:

— Достойные амбиции.

— А ты говорила о торговле тканями.

Она кивнула:

— Собираюсь встретиться с гильдией ткачей и выяснить, что конкретно их интересует. Поначалу, наверное, останусь заочным плантатором и импортером: буду снабжать фабрики сырьем, а не инвестировать напрямую. Но со временем скорее всего перейду к непосредственным вложениям.

Дел воспользовался удобным моментом:

— Полагаю, жить собираешься вместе с родителями?

— Первое время. Сомневаюсь, что задержусь у них надолго.

— Почему же?

Делия задумалась, подыскивая слова.

— Считай, что причина в несовпадении взглядов на жизнь. Родители с детства пытались навязать мне самые строгие понятия. Считали, что единственно возможное поведение — это то, которое вписывается в тесные рамки их представлений. — Она искоса взглянула на Дела. — Эти рамки не выдержали уже в юности. Позже, за границей, мне казалось, что все-таки удастся соответствовать строгим требованиям. Но, к сожалению… — Она покачала головой и опустила глаза в тарелку. — Боюсь, что глубоко заблуждалась. Или намеренно себя обманывала. Сейчас вернусь домой и наверняка сразу чем-нибудь разочарую родителей. Ну например, начну планировать инвестиции или, упаси Бог, обмолвлюсь об интересе к торговле тканями и тому подобным греховным занятиям. Папа немедленно разгневается и запретит недостойные мысли. Останется только покинуть родительский дом.

— И куда же поедешь?

Дел с трудом сохранял видимость спокойствия. Если она намерена исчезнуть из Хамберсайда, необходимо точно знать, в каком направлении. Если не удастся ее разыскать, то не удастся и сделать предложение. Ехать следом на Ямайку не хотелось бы.

— Понятия не имею. Что-нибудь придумаю.

Делия многозначительно подняла вилку.

В коридоре послышались шаги: многочисленные обитатели дома собирались к завтраку. Первыми явились джентльмены; их супруги задержались в детских, где наблюдали, как умываются и завтракают малыши.

Спустя несколько минут комната наполнилась жизнерадостными голосами и смехом. Мужчины недовольно смотрели на снег и возмущались: в такую погоду о нападении на Черную Кобру не приходилось и мечтать, во всяком случае, сегодня.


16 декабря

Бери-Сент-Эдмундс,

графство Суффолк


Алекс осматривал парадные комнаты конфискованного Черной Коброй особняка.

— Отлично. Нам здесь будет очень удобно. Как хорошо, что хозяева, кто бы они ни были, поспешили покинуть дом как раз в то время, когда организации понадобилась штаб-квартира в этой местности.

Как только Делборо уехал из Лондона с письмом в чемодане и направился в графство Кембриджшир, стало ясно, что тот, кому он должен передать опасный документ, живет не в столице. Ничего удивительного: с приближением Рождества в городе оставалось все меньше знатных особ.

Ларкинс сообщил, что полковник остановился в Сомершеме — богатом поместье, расположенном неподалеку от графств Суффолк и Норфолк. Именно в эти края зимой устремлялись сильные мира сего. Услышав новость, Алекс немедленно приказал перенести базу из Шроутон-Хауса — очень милого и удобного места — в другой дом, откуда было бы легче контролировать продвижение курьеров.

Крошечный городок Бери-Сент-Эдмундс отличался идеальным географическим положением и прекрасно себя зарекомендовал.

— Крейтон услышал, что хозяева уехали на Рождество к родственникам на север, и решил посмотреть дом.

Дэниел вошел в гостиную вслед за Алексом, развалился на обтянутом атласом диване и положил ноги на невысокий кофейный столик. Крейтон был его лакеем.

— Оказалось, что кухонная дверь открывается очень легко.

— Как бы то ни было, а в гостинице останавливаться нельзя, — заметил Алекс. — Представляешь, что за разговоры пойдут, если местные увидят Мваллу и других?

— Особенно других, — вставил Дэниел.

В Англию они привезли с собой телохранителей, отобранных из числа лучших, самых свирепых воинов. Командовал небольшим отрядом фанатично преданный слуга Алекса, индиец Мвалла. В случае крайней необходимости телохранители могли принять участие в боевой операции. Но, как правило, задания выполняли бойцы отрядов, непосредственно с командованием не связанных.

Сохранение тайны личности Черной Кобры стало одним из основных требований к приближенным.

В гостиную вошел Родерик. Остановился, огляделся, оценил обстановку. Заметил у стены буфет. Подошел, попробовал открыть бар. Дверцы оказались заперты на ключ. Криво усмехнувшись, Родерик достал из кармана отмычку и уверенно вставил в замочную скважину.

Мгновенное, едва уловимое движение, и бар открылся. Родерик сунул отмычку обратно, достал бутылку и посмотрел на этикетку.

— Кем бы ни был хозяин, а в бренди разбирается неплохо. Можно считать, что нам повезло.

Он поставил бутылку на место и прикрыл дверцы.

Алекс подошел к окну, раздвинул шторы и посмотрел на улицу.

— С этими старинными арками днем шторы можно не закрывать. Окна расположены так глубоко, что заглянуть внутрь просто невозможно.

Подобно нескольким соседним особнякам, дом был встроен в массивные арки вдоль западного фасада разрушенной старинной церкви.

— Итак, Делборо укрылся в Сомершеме. — Дэниел вопросительно посмотрел на Родерика. — Что бы это значило?

— Учти, что не в деревне Сомершем, а в поместье Сомершем-Плейс. А это главная резиденция герцога Сент-Ивза — проще говоря, Девила Кинстера.

— Возникает слишком много вопросов. — Алекс отошел от окна и сел на диван рядом с Дэниелом. — Может ли Сент-Ивз оказаться агентом полковника? Способен ли он нам навредить?

Родерик опустился в кресло напротив и покачал головой:

— Почему Делборо выбрал именно этого человека, остается загадкой. Герцог Сент-Ивз, разумеется, обладает обширными связями в обществе, причем в высшем свете, но вовсе не относится к политическим тяжеловесам, по крайней мере в вопросах внешней политики. Отцу не составит труда опровергнуть и уничтожить любое его обвинение. Не думаю, что можно волноваться. К тому же Ларкинс полагает, что Делборо до сих пор не передал письмо, а хранит его у себя. Это означает, что Сомершем — всего лишь надежный и безопасный перевалочный пункт, из которого он намерен совершить решительный бросок к месту назначения.

— И где же может находиться это самое «место назначения»? — уточнил Алекс. — Полагаю, другие курьеры направятся туда же?

— Думаю, так оно и будет, — подтвердил Родерик. — Обязательно должен существовать некто, способный держать в руках всю операцию: своего рода кукловод, дергающий марионеток за веревочки. Большой вопрос только, кто этот кукловод и где прячется.

Алекс кивнул:

— Кем бы он ни оказался, именно этого человека следует опасаться, а его коварным козням необходимо твердо противостоять. Самый простой способ — позаботиться о том, чтобы оригинал письма не попал ему в руки.

Собеседники единодушно согласились.

— И что же доложил Ларкинс? — поинтересовался Дэниел.

Родерик ездил в Ньюмаркет, чтобы встретиться с верным слугой.

— Его воришка все еще в доме. Злого умысла никто не заподозрил, так что передвигаться он может свободно. К сожалению, в тех краях снегопад сбил все планы. Вчера поздним вечером Ларкинс разговаривал с мальчишкой, и тот обещал выкрасть улику и немедленно принести, но теперь снега навалило столько, что придется ждать, пока он растает.

— Надеюсь, у Ларкинса хватило ума назначить встречу вдалеке от дома? — не унимался Алекс.

Родерик с улыбкой кивнул:

— Хитрец выбрал место, которое невозможно не найти, — собор в городке Илай.

— О, одобряю выбор. — Алекс тоже улыбнулся. — Не только расчетливо, но и… цинично. Вполне соответствует духу и стилю Черной Кобры.

— Ларкинс решил, что ты будешь доволен.

— Доволен, но… пока что Ларкинс недотягивает до собственной высокой планки. — Алекс посмотрел серьезно. — Что ни говори, а Делборо до сих пор жив, и его футляр мы пока не получили.

Родерик пожал плечами:

— Не вини человека понапрасну. Если бы не эта рыжеволосая бестия, с Делборо было бы покончено еще в Саутгемптоне. И письмо давно перекочевало бы к нам. Как ты и предсказывал, после нападения тех ребят, которых мы посадили на его корабль в порту Кейптауна, доблестный полковник решил, что опасаться следует только ножей.

— Тем не менее мы лишились двух отличных бойцов, а Делборо жив-здоров, где-то прячет вещественное доказательство и прекрасно проводит время в Кембриджшире.

Алекс не любил терять преданных людей. Родерик печально вздохнул:

— А теперь уже погибли не двое, а значительно больше.

— Что?! — в один голос воскликнули Алекс и Дэниел.

— Ларкинс доложил. Если помните, мы приказали ему, если позволят обстоятельства, захватить Делборо живым вместе с футляром. Следовало проявлять осторожность и не рисковать против превосходящих сил, но и удобного случая не упускать. Случай представился, хотя явно был подстроен специально. Ну а Ларкинс клюнул на наживку. Сначала послал восьмерых, а когда выяснил силы противника, отправил на подмогу шестерых оставшихся. — Родерик поморщился. — Они проиграли бой.

— Значит… мы потеряли еще четырнадцать бойцов. — Глаза Алекса зловеще сверкнули. — И это поражение на совести Делборо.

— Точно. — Дэниел посмотрел на Родерика. — Так что же, Ларкинс остался в одиночестве?

Родерик кивнул:

— Я сказал ему, что больше он людей не получит, тем более что занимается лишь ожиданием своего воришки. В настоящее время ничего иного он сделать не может: снег засыпал всю округу, а Делборо спрятался в герцогском дворце.

— А захватить этот дворец нельзя? — спросил Алекс.

Родерик покачал головой:

— Не советую даже пытаться. Насколько помню, Кинстеры имеют обыкновение на Рождество собираться в поместье всем кланом. Герцог и пять его кузенов служили в гвардии и доблестно сражались в битве при Ватерлоо.

— Так же как другая пятерка: четыре курьера и Макфарлан, — добавил Дэниел.

— Теперь понятно, что связывает Кинстера, Делборо и остальных. Сомершем-Плейс может служить убежищем для всех или только для некоторых. — Алекс явно нервничал. — А может быть, для одного лишь Делборо.

Все задумались, а потом Алекс продолжил:

— Сюжет оказывается более запутанным, чем мы предполагали. Я оказался прав, когда предсказал, что полковнику предстоит доставить домой свою подопечную. Жаль, конечно, что не удалось захватить героя или хотя бы причинить ему ощутимый вред, но главная наша цель — получить оригинал письма. А насколько можно судить по действиям Делборо с момента высадки на английский берег, он везет всего лишь копию.

Родерик собрался что-то сказать, однако Алекс взмахом руки заставил его замолчать и продолжил:

— Но поскольку полной уверенности нет, футляр все равно необходимо изъять. А если удастся захватить, и самого Делборо, то наверняка можно будет убедить его рассказать, кто из друзей везет необходимый нам документ и в какой порт прибудет.

Дэниел с сомнением покачал головой:

— Полковник — крепкий орешек.

— Это правда. — Алекс холодно усмехнулся. — Тем приятнее будет его расколоть. К сожалению, приходится признать, что сейчас возможность нападения и ареста представляется весьма туманной — во всяком случае, до тех пор, пока рядом с ним рыжеволосая спутница. И даже если ее обезвредить, легче не станет. Нечего и говорить, как много значит для него эта решительная особа. Но все же самой опасной личностью представляется кукловод.

Родерик нахмурился:

— В каком смысле?

— Ни сам Делборо, ни его соратники ни за что не доверят собственную судьбу и судьбу миссии постороннему человеку, если он не пользуется их полным и безусловным уважением.

— Соответственно, тот, кто вызывает уважение у наших врагов, должен вызывать у нас страх?

— Нет, не страх. — Алекс с презрением отверг предположение. — Но настороженность — это точно. Осталось лишь выяснить, куда и кому Делборо и его товарищи везут письма. Скорее всего это политически влиятельный и очень богатый человек, чье обвинение против Родерика привлечет внимание. Так кто же это?

Родерик пожал плечами:

— В Норфолке множество особняков принадлежит богатым, знатным и влиятельным. Джентльмены нередко проводят здесь зимы, хотя их основные поместья расположены в других местах. И любой из них может оказаться кукловодом.

— Нет, не любой, — возразил Алекс. — Только тот, у кого хватит мужества выступить против нашего дорогого папочки.

— Но ведь не могут же они целиться в самого Шроутона? — Дэниел вопросительно взглянул на Родерика. — Кажется, эту зиму он проводит в поместье неподалеку от Норвича.

— Конечно, нет. Шроутон не может оказаться кукловодом. Любой догадается, что он просто уничтожит письмо. — Родерик покачал головой. — Алекс прав. Делборо с товарищами наверняка планируют отдать улику тому, кто пустит ее в дело. Иначе какой же во всем этом толк?

— Так оно и есть, — подтвердил Алекс. — К сожалению, в этих краях слишком много влиятельных людей.


16 декабря

Сомершем-Плейс,

графство Кембриджшир


Дел с удовольствием устроился в уютной библиотеке Девила. Развалился в кресле возле камина со стаканом бренди в руке и вытянул длинные ноги.

Такого хорошего настроения, как сегодня, у него не было давным-давно. Все смешило, все вызывало искренний интерес. Вдруг стало понятно, чего так не хватало в жизни, что способно наполнить смыслом будущее.

Несмотря на снегопад, день оказался чудесным. С утра неожиданно выглянуло солнце, но потом тучи сомкнулись, поднялся ветер, и снова началась метель.

Стемнело рано. За окнами продолжал тоскливо выть ветер. Снег кружился в бешеном вихре, но в доме было тепло и уютно: плотные шторы отгораживали от мира, а огонь в камине прогонял грустные мысли.

Вся шумная и дружная компания собралась в библиотеке, и сейчас комната напоминала пещеру — глубокую, теплую, надежную.

Обед закончился, младшее поколение наконец-то отправилось спать. Последний час прошел в воспоминаниях о детских подвигах — не столько о проделках нынешних малышей, которые совсем недавно ползали под ногами и неуверенно топали по мягкому ковру, сколько о приключениях их родителей. Семейные предания рассказывали о дружбе и настоящей родственной близости.

Дел то и дело поглядывал на Делию. Она сидела напротив, на оттоманке, наслаждаясь приятным общением, и, как и он сам, с удовольствием слушала истории о бесконечной детской изобретательности и смелости.

Полковник Делборо и мисс Данканон отличались от других обитателей дома: оба выросли без братьев и сестер, единственными детьми в семье. Но не только это обстоятельство заставляло их с интересом слушать воспоминания Кинстеров. Богатое приключениями детство кузенов воплощало жизнь в родной стране, на родной земле; то естественное английское бытие, которого они не ведали много-много лет, а может быть, не испытывали никогда.

Опыт Кинстеров не был их опытом. Но он был опытом соотечественников, выросших и познавших зрелость на родине.

Ничто не мешало строить новую, совместную жизнь на примере этих красивых, сильных, надежных, уверенных в себе людей. А потом, через много лет, рассказывать такие же интересные истории, пусть и не о себе, а о своих детях.

Мысль согревала душу.

Дел посмотрел в прекрасное лицо, заметил, как от очередной забавной истории заискрились смехом изумрудные глаза Делии, Да, он хотел провести жизнь рядом с этой красавицей. Мечтал жениться и начать в Делборо-Холле новую, настоящую семейную жизнь.

Но чего хотела и к чему стремилась Делия?

Полковник Делборо оставался во всем верен себе, а потому даже к предложению руки и сердца относился как к серьезной военной кампании, требующей вдумчивого подхода.

Прежде всего следовало выяснить, что именно избранница ждет от будущей жизни, и в соответствии с этим строить искренний, значительный разговор, основанный на пересечении интересов.

Итак, чего же ей хочется? Чем ее проще и надежнее увлечь?

А в это самое время, несмотря на внешнее довольство, Делия чувствовала себя странно подавленной.

Странность заключалась в том, что оснований для меланхолии не существовало; она пыталась убедить себя в этом, однако доводы не помогали.

Впервые в жизни мисс Данканон наслаждалась общением с настоящими друзьями; леди и джентльмены принимали ее как равную и вовсе не считали недостойной своего круга. В течение дня множество мелких фактов, сделанных вскользь замечаний и отдельных реплик подтверждали, что в этой компании ее характер и взгляды воспринимаются как норма. В мире Кинстеров и Чиллингуорта леди выступали в качестве полноправных жизненных партнеров, а не считались пассивными исполнителями воли супругов. Их существование подразумевало полную самостоятельность и означало несравнимо больше, чем простое дополнение к жизни мужа.

События долгого дня на многое открыли глаза, помогли увидеть ту восхитительную жизнь, которая могла бы достаться и ей… За подобную жизнь она немедленно, без малейшего сомнения продала бы душу.

О, если бы джентльмен из круга Кинстеров, с такими же жизненными устремлениями и запросами, решился сделать ей предложение!

Если бы предложение сделал Дел! Увы, ничего подобного произойти не могло. Он принял ее в качестве любовницы, и она согласилась. Вот и все, этим отношения ограничивались. Как она еще в юности убедилась на собственном горьком опыте, джентльмены не склонны жениться на своих любовницах. А если смотреть правде в глаза, то следует признать, что вообще ни один джентльмен на ней не женится.

От безнадежности настроение окончательно упало. Мрачные мысли заставили заглянуть в собственную душу, спросить себя, что она чувствует. И почему.

Делия сидела с безмятежной улыбкой на спокойном лице, а в это время мысленно безжалостно себя отчитывала. За глупость и неосмотрительность. За непростительное легкомыслие. За неоправданное своеволие.

Второй раз в жизни она совершила ужасную ошибку: снова влюбилась.

Нет. Делия приказала себе остановиться, хорошенько подумать и взвесить чувства. Она впервые полюбила по-настоящему: глубоко, серьезно и самозабвенно. Отношение к Делу разительно отличалось от влечения к подлецу Гриффитсу. Тогда она по наивности убедила себя, что это и есть любовь: в юности сложно разобраться в собственных переживаниях.

А теперь уже отлично понимала, что к чему. И не сомневалась, что любит Дела.

Полковник улыбнулся. Медленно, с присущей ему ленивой грацией встал с кресла и направился к оттоманке.

Делия нервно вздохнула и, сама того не сознавая, поднялась навстречу.

Он заглянул ей в глаза.

— Выглядишь так, словно мечтаешь сбежать. Если хочешь, можем прогуляться по галерее.

Темный взгляд обволакивал и согревал.

Как же объяснить, что сбежать она мечтала от самой себя? От себя и от удручающей мрачной реальности. Делия посмотрела на веселую компанию: разбившись на группы, все оживленно беседовали. Она снова повернулась к Делу:

— Голова болит.

Он озабоченно нахмурился. Чтобы успокоить, пришлось добавить:

— Ничего серьезного. Наверное, просто немного устала. И все же лучше подняться наверх. — Снова приклеив ослепительную улыбку, Делия обратилась к сидевшей на оттоманке Катрионе: — Хочу пожелать всем спокойной ночи. Пожалуй, пойду прилягу: что-то неважно себя чувствую. Крепкий сон поможет набраться сил.

В ответ Катриона просияла улыбкой мадонны и тронула гостью за руку.

— Увидимся утром.

Делия кивнула на прощание всем остальным и в последнюю очередь посмотрела на Дела: полковник не сводил с нее проницательного взгляда.

— Спокойной ночи, — тихо пробормотала она и вышла из комнаты.

Дел посмотрел вслед и недоуменно спросил себя, что случилось. Делия казалась странно расстроенной, встревоженной и даже растерянной. Объяснить причину неожиданной смены настроения он не мог. Сразу захотелось пойти следом, расспросить, успокоить, уговорить. Но… она выглядела так, словно и сама себя не понимала. Наверное, пока беспокоить не стойло; лучше было оставить мятущуюся душу в одиночестве.

Ненадолго, минут на пятнадцать.

Если она надеялась, что замечание о спокойном сне удержит его в своей комнате, то глубоко заблуждалась. Ну а если головная боль не выдумка, то пусть утихнет в его объятиях.

Вскоре после ухода мисс Данканон разошлись и остальные. Полковник Делборо поднялся к себе и минут десять шагал по комнате от двери к окну и обратно, пытаясь представить, какие идеи способны посетить непредсказуемую рыжую голову. Потом внезапно остановился, помянул недобрым словом каждого, кому было не лень до сих пор болтаться по коридору, вышел из комнаты и решительным шагом направился к знакомой двери.

Глава 11

17 декабря

Сомершем-Плейс,

графство Кембриджшир


Рано утром Дел вошел в столовую и обнаружил, что мужская часть компании уже в сборе. Отсутствием аппетита никто не страдал.

Он сел рядом с Девилом во главе длинного стола и сосредоточенно занялся содержимым вместительной тарелки.

Девил с интересом взглянул на натюрморт из ветчины, рыбы, колбасы, бекона, грибов, лука и Даже порции ростбифа и не смог сдержать улыбку.

— За обедом ты ел заметно меньше. Подозреваю, что ночь отняла больше сил, чем весь вчерашний день.

В ответ Дел лишь невнятно зарычал.

Сидевший напротив Джайлс отодвинул пустую тарелку.

— Итак, каковы же твои намерения в отношении очаровательной мисс Данканон?

Дел хмуро подцепил вилкой гриб.

— Женщины, а особенно леди чертовски непостижимы.

Остальные дружно рассмеялись.

— Вряд ли тебе удастся рассказать на этот счет что-то новое, — заметил Девил.

— Не забывай: у них особая логика, — предупредил Ричард.

— Несомненный факт, — поддержал Джервис, — причем логика невероятно странная.

— Если не сказать искаженная, — вставил Тони.

— Их рассуждения дьявольски трудно уловить, — продолжил Джервис, — и почти невозможно понять.

— Мой совет: не стоит даже пытаться, — заметил Вейн. — Опыт показывает, что лучшая тактика — это уверенность в себе и неослабное упорство.

Девил скептически усмехнулся:

— Позволь, как зовут твою жену? Пейшенс, что означает «терпение». Боюсь, совпадение отнюдь не случайно.

Вейн улыбнулся и ответил очередной шуткой.

Дел не слишком внимательно вслушивался в словесный поединок. Ночь с Делией прошла плодотворно, хотя события развивались не совсем так, как он предполагал. В общении с мисс Данканон подобные эксцессы случались нередко.

Что-то внезапно лишило ее уверенности, заставило отстраниться и попытаться прекратить отношения, но ночные радости окончательно убедили Дела в правоте решения: теперь уже он не сомневался, что только Делию хочет и готов видеть в качестве спутницы жизни. А главное, не сомневался и в том, что способен подарить ей счастье.

Он не знал, почему возлюбленная внезапно поддалась меланхолии. Но как она могла не придать значения собственному пылкому ответу, той искренней, неподдельной страсти, с которой отдалась потом? Податливая, горячая, способная подарить все, о чем только можно мечтать, Делия Данканон чутко отвечала на каждую ласку, с юношеским восторгом принимала нежные прикосновения.

Да, она принадлежала ему душой и телом.

Этой ночью Дел решил доказать свои права, убедительно, ярко и однозначно продемонстрировать власть. Но случилось так, что доказательства представила сама Делия. Она покорила, удовлетворив все желания, все стремления и чаяния.

Просто и естественно доказала, что он принадлежит ей — тоже душой и телом.

И все-таки она не воспринимала отношения с той ясностью, с которой видел их сам Дел. Чтобы принять их безоговорочно, не хватало убежденности. Возможно, она просто не успела в должной мере обдумать ситуацию и сделать выводы. Он не сомневался, что это произойдет. Вопрос только, когда именно. Сколько времени понадобится, чтобы понять?

Впрочем, Дел вовсе не собирался тянуть время и ждать удобного момента, чтобы сделать официальное предложение. По мере того как тарелка пустела, в голове созревал план действий. Поначалу Дел собирался дождаться завершения миссий и только после этого объявить Делии о своих намерениях. Но гибкость ума и способность немедленно реагировать на изменение ситуации — отличительные качества опытного военного.

Он поднял голову, прислушался к общему разговору и обнаружил, что остальные обсуждают, удастся ли в ближайшие месяцы выехать на охоту. Дождавшись паузы, Дел обратился к Девилу:

— Что тебе известно о Вулверстоне?

Сначала Девил удивленно поднял брови, но потом откинулся на спинку стула и изложил краткую историю человека, о котором Дел знал только то, что друзья дали ему странное прозвище: Далзил. Девила трудно было уличить в склонности к преувеличениям, и все же его описание представляло аристократа выдающихся способностей, человека слова и дела, который в отличие от собравшихся проявил себя не только на военном, но, в силу необходимости, еще и на политическом поприще.

Тони и Джервис добавили к сложившемуся образу новые черты, основанные на близком профессиональном знакомстве.

— Герцогу Вулверстону я смело доверил бы собственную жизнь и даже больше — жизнь Мэдлин и наших детей, — заметил граф Кроухерст.

Виконт Торрингтон уверенно кивнул:

— Твоя миссия в самых надежных, самых верных, самых крепких руках.

Девил коротко рассказал о Минерве, супруге Вулверстона, а напоследок описал Элведен-Гранж, расположенное неподалеку поместье герцога.

— Всего-то тридцать миль на восток, не доезжая Тетфорда. Правда, бывает он там нерегулярно: как правило, семья проводит время в Нортумбрии, в замке Вулверстон.

— Значит, даже если Феррар и знает о Вулверстоне, вряд ли предположит, что тот может оказаться в Элведене, — заключил Дел.

Девил согласился.

— Как только снег немного растает, отправлю в Элведен гонца, чтобы выяснить, что делать дальше. Скорее всего рекомендации будут зависеть от того, где сейчас находятся твои друзья. — Он посмотрел на Деймона. — Может быть, если не будет новой метели, попробовать завтра?

Деймон жил в Ньюмаркете и лучше всех знал местность и дороги.

— Думаю, завтра с утра съезжу сам, — с готовностью предложил он. — Вряд ли стоит доверять кому-то из слуг, а я с удовольствием прогуляюсь.

Габриэль хмыкнул:

— Просто ищешь повод улизнуть от своего выводка.

Деймон широко улыбнулся:

— Не спорю.

В коридоре послышались шаги. Джентльмены переглянулись, и Девил встал.

— Кажется, наши дражайшие половины проснулись и намерены позавтракать. Может быть, перейдем в бильярдную?

В ответ все дружно отодвинули стулья, вышли из-за стола и направились к двери.

Оказавшись рядом с Делом, Люцифер негромко спросил:

— Нельзя ли посмотреть футляр? Судя по рассказам, конструкция удивительная.

Делу уже приходилось слышать, что Люцифера интересует все связанное с механикой и оригинальными техническими решениями, а потому он сразу согласился:

— Сейчас принесу. Встретимся в бильярдной.

Люцифер склонил голову в знак благодарности.

Дел прошел по коридору вместе со всеми, а потом свернул к черной лестнице и поднялся в свою комнату.

Десять минут спустя он появился в бильярдной. Едва послышались быстрые шаги, разговоры тут же стихли. Джайлс, который как раз склонился над столом и приготовился к решающему удару, замер, а потом резко выпрямился. Девил и Ричард, стоявшие у стола с киями в руках, встревожено обернулись.

Полковник остановился в дверях, и все, кто был в комнате, как по команде посмотрели в его сторону. Во взглядах читался молчаливый, но настойчивый вопрос.

Он хмуро сообщил:

— Футляр исчез.

На несколько секунд в комнате воцарилась абсолютная тишина. Девил опомнился первым:

— Как?

Дел молча покачал головой.

— Где он был? — спросил Люцифер.

— В моей комнате, в верхнем ящике комода. Там пусто. Обыскали всю комнату и не нашли. Кобби со вчерашнего дня не проверял. — Дел растерянно провел рукой по волосам. — Раньше, до Ройстона, футляр с письмом везли под одеждой мои люди, Кобби и Мустафа по очереди. А когда приехали сюда, уже ничто не мешало оставить его в комнате. — Он недоуменно посмотрел на Девила. — Как, черт возьми, Черной Кобре удалось до него добраться?

— А ты уверен, что это дело рук Феррара? — уточнил Габриэль. — Может быть, красивая игрушка привлекла вора сама по себе?

— Вряд ли, — вступил в разговор Джервис. — Ничего особенного цилиндр собой не представляет.

— Ровным счетом ничего, — подтвердил Дел. — В лучшем случае, просто любопытная вещица. Не думаю, что кто-то мог заподозрить значительную ценность.

— Значит, вор охотился за письмом. — Джайлс задумчиво склонил голову. — Но кто же? Разве в дом мог проникнуть посторонний?

— С учетом погоды, маловероятно. — Вейн повернулся к Девилу. — И все же, прежде чем двигаться дальше, нелишне выяснить.

Девил кивнул:

— Давайте поднимемся в башню и посмотрим.

Он положил кий и решительно направился к двери.

Кузены уверенно пошли следом. Дел, Тони, Джайлс и Джервис обменялись вопросительными взглядами, но покорно последовали за Кинстерами.

Путь оказался неблизким: сначала в центральную часть особняка, а потом вверх по узкой винтовой лестнице, которая привела в маленькую квадратную комнатку. Дел посмотрел по сторонам и понял, что оказался на вершине венчавшей крышу башни. Большие окна открывали великолепную панораму окружающей местности.

Девять крупных мужчин заполнили пространство. Стояли плечом к плечу и внимательно смотрели на нетронутый снег.

— Снегопад закончился вчера утром. — Девил сосредоточенно изучал южный сегмент. — Кто-нибудь видит следы человека или лошади?

— На востоке чисто, — ответил Деймон.

— На западе тоже, — отозвался Габриэль.

— С севера никто не подходил и не уходил. — Вейн выразительно посмотрел на Дела. — Судя по всему, тот, кто взял письмо, приехал тем же вечером, что и ты, а главное…

— …остается в доме. — Девил резко обернулся к Делу и азартно улыбнулся. — Взбодрись, парень. Неопровержимая улика все еще в доме, так что пора на охоту!

Они вернулись в библиотеку, чтобы обозначить круг подозреваемых и выработать план действий. Дел мерно расхаживал перед камином.

— Наверняка виноват кто-то из слуг. Феррар изобретателен, жесток и невероятно подл. Ему ничего не стоит запугать беднягу, пригрозив расправиться с родственниками. Тактика вполне в стиле Черной Кобры.

— Начнем с наиболее очевидного, — предложил Джервис. — Ты хорошо знаешь мисс Данканон?

Дел остановился, изумленно взглянул на товарища и решительно покачал головой:

— Нет, Делия вне подозрений. Она купила билет и отправилась в Англию еще до того, как Макфарлан обнаружил письмо.

— Но ты уверен, что эффектная особа и есть та самая мисс Данканон, с которой ты должен был встретиться?

Дел вспомнил, как они беседовали о детстве, как близко Делия знакома с Хамберсайдом и его жителями, как любит родной край.

— Да, это она, сомнений нет. Я давно знаю семью, да и саму леди видел еще девочкой. Детали складываются в подробную картину; обман просто невозможен.

— Ну и отлично. Значит, подозрения отметаются, — согласился Джервис. — Если она действительно та, кем должна быть, враг не мог знать ее раньше, а следовательно, не имел возможности растлить.

— По тому же признаку — по времени, в течение которого бандиты способны взять человека в оборот — следует сразу исключить всех, кто приехал сюда вместе с Кинстерами. — Он замолчал и вопросительно взглянул на Девила. — Но лишь в том случае, если Феррар не узнал заранее о решающей роли, которую Ройс отвел Сомершему, и не успел шантажировать кого-то из слуг. Что скажешь о таком повороте?

— Проще говоря, тебя интересует, насколько надежны и безопасны планы Вулверстона? — отозвался Девил. — Ответь сам: тебе это известно не хуже, чем мне.

Тони поморщился:

— Надежнее королевской сокровищницы.

— Заметьте, процесс организации всей этой операции проходил исподволь, совершенно незаметно. — Девил обвел взглядом товарищей. — Вулверстон приехал вместе с Минервой, словно нанес один из обычных визитов, которыми мы регулярно обмениваемся, когда они проводят время в Суффолке. Ничего такого, что могло бы вызвать подозрение, даже если бы враги наблюдали. Как же Черная Кобра мог догадаться, что происходило несколько месяцев назад?

Девил вопросительно посмотрел на Дела.

Полковник покачал головой:

— Срок давности не выдерживает критики. Вулверстон прислал мне письмо, но это произошло задолго до того, как Макфарлан обнаружил неопровержимое вещественное доказательство.

— А что касается надежности Ройса, — заметил Джер-вис, — то могу сказать вот что: герцог Вулверстон постоянно внушал нам, что нельзя рассчитывать и надеяться ни на кого, кроме себя. Но в то же время мы, оперативные сотрудники, постоянно зависим от него в вопросах секретности, и он ни разу нас не подвел. И вдруг несокрушимая стена разваливается перед противником жестоким и умным, но не способным сравниться с герцогом в опыте и проницательности. — Он растерянно покачал головой и серьезно взглянул на полковника. — Право, не понимаю. Придется искать вора в другом месте.

— Полностью согласен. — Тони тоже посмотрел на Дела. — К сожалению, под подозрение попадают ваши с Делией слуги. Давай сначала обсудим твоих. Ты уверен, что ни один из них не мог поддаться вражескому влиянию?

Очень хотелось отмахнуться от вопроса, однако ситуация сложилась слишком серьезная, а потому пришлось заставить себя обдумывать даже то, что изначально казалось немыслимым.

— Кобби поступил ко мне на службу давным-давно, задолго до Ватерлоо. Вряд ли можно представить, что его сбил с пути не просто враг, а заклятый враг родной страны.

Полковник снова начал беспокойно ходить по комнате.

— Помимо него со мной только Мустафа и его жена Амайя. Мустафа хранил футляр почти всю дорогу, так что у него была возможность открыть его, убедиться, что письмо — не оригинал, а умело изготовленная копия, и давным-давно сообщить об этом врагу. Сомневаюсь, что после этого Черная Кобра стал бы преследовать нас по дорогам Кембриджшира. То же самое относится и к Амайе: ничто не мешало ей действовать раньше. Какой смысл обоим дожидаться, пока снег запрет всех в доме? А что касается обычного метода запугивания и угроз расправиться с членами семьи, то стоит помнить: и Мустафа, и Амайя происходят из районов Индии, полностью свободных от влияния Черной Кобры.

Джервис кивнул:

— Значит, о них можно не беспокоиться. А девушка?

— Алия? — Дел помолчал, задумавшись. — Наверное, ее можно было бы заподозрить, но она сирота; из родных остались только Мустафа и Амайя. К тому же Амайя не спускает с племянницы глаз. Не каждая мать способна заботиться о дочери. У индийцев принято держать девушек в строгости и не отпускать от себя.

— Да, твои слуги вне подозрения, — сделал вывод Ричард. — А что скажешь о людях Делии? Знаешь что-нибудь об их прошлом?

Ответить Дел не успел. Дверь распахнулась, и на пороге показалась Онория. Строго прищурившись, хозяйка поместья оглядела мужскую компанию:

— Так вот где вы прячетесь.

За спиной герцогини стояли остальные леди. Девил улыбнулся:

— О, вы как раз вовремя. Присоединяйтесь. Произошли кое-какие события, и возникло множество вопросов. Мудрый совет будет весьма кстати.

Онория возмущенно хмыкнула, пронзила супруга стальным взглядом, однако согласилась войти.

— Мы вовсе и не думали прятаться.

Деймон подвинулся, чтобы жена могла сесть на диван рядом.

Флик шутливо стукнула его по плечу.

— Разумеется. Вот только кое-кто совсем забыл об обещании провести утро с детьми. Ничего страшного, поиграете с малышами после тихого часа.

Любящие папаши обменялись трагическими взглядами, однако предпочли смолчать.

— Итак, — Онория устроилась в кресле возле письменного стола Девила и устремила на Дела требовательный взор, — в чем же суть событий?

Габриэль перехватил инициативу.

— Позвольте мне.

Дел кивнул, и он кратко и деловито описал ситуацию. Леди пришли в ужас, а Делия ошеломленно воскликнула:

— Ты оставил улику в комоде?!

Дел пожал плечами:

— Не видел оснований для беспокойства.

Прежде чем Делия успела выразить отношение к опрометчивому поступку, в разговор вмешался Тони:

— Мы как раз обсуждали, мог ли кто-нибудь из слуг поддаться влиянию Черной Кобры.

Дел объяснил, какую жестокую тактику бандиты использовали для вербовки в свои ряды беззащитных индийцев, а потом обратился к Делии с вопросом:

— Способен ли кто-то из твоих слуг испугаться шантажа?

— Обработать их могли только в Саутгемптоне или позже, — пояснил Тони. — До этого Феррару не было известно, что вы путешествуете вместе с полковником Делборо.

Делия нахмурилась:

— Горничная Бесс — англичанка и прислуживает мне с детства. На Гавайях так скучала по родине! Вряд ли Черной Кобре удалось бы склонить убежденную патриотку к неблаговидному поступку: она наверняка сообщила бы мне, Делу или кому-то из вас. — Мисс Данканон посмотрела на Тони и Джервиса. — А другие… Кумулай поступил на службу телохранителем по рекомендации дяди, как только я приехала на Ямайку. — Новым знакомым она пояснила: — Дядя, сэр Гарольд Данканон, служит на острове губернатором; всеми уважаемый чиновник ни за что бы не посоветовал нанять сомнительного человека. — Она взглянула на Дела, который все еще стоял возле камина. — Джанай и Матара со мной всего лишь несколько последних лет, но до этого долго работали у дяди. Индию оба покинули давным-давно, и никого из близких у них там не осталось.

Дел покачал головой:

— Феррар создал банду спустя несколько лет после приезда в Индию, а нападения начались в 1819 году. Трудно проследить связь.

— Уверена, что связи нет и быть не может. — Делия постаралась не упустить ни единой подозрительной аналогии, пусть даже самой отдаленной, ведь украденное вещественное доказательство представляло огромную важность не только для миссии полковника Делборо, но и для Англии. — Девочки, Эсса и Муна — дочери Джаная и Матары — могли бы оказаться легкими жертвами, но я регулярно их вижу: они ничуть не изменились, все такие же веселые хохотушки. — Она обратилась к Делу, Тони и Джервису: — Да вы и сами встречали обеих и знаете, как они себя ведут. Малейшая неприятность тут же отражается и на настроении, и на поведении, так что хранить секрет, да еще такой важный, наивные создания просто не в состоянии. — Немного подумав, она сделала вывод: — Нет, не верю, что кто-то из моих слуг мог оказаться жертвой шантажа.

Дел посмотрел с недоумением:

— Подожди. А мальчик?

— Сангай? При чем здесь он?

— Что значит — при чем? Откуда он родом, как появился? Что тебе о нем известно?

Делия равнодушно пожала плечами:

— Ничего не известно. Вообще его не знаю. Он твой слуга, а не мой.

Дел застыл в изумлении, а спустя секунду решительно заявил:

— Он не мой. — Заметив, как удивилась Делия, пояснил: — И я сам, и все мои люди считали его твоим.

— А мы были уверены в обратном.

— Ага, вот оно! — Девил стремительно встал и подошел к колокольчику. — Кажется, вора удалось вычислить.

Уэбстер явился удивительно быстро.

— Пригласите сюда Слиго и Кобби, — распорядился хозяин.

— И Мустафу. — Дел выразительно посмотрел на друга. — Он наверняка знает больше остальных.

— Пожалуйста, попросите подняться и Джаная с Кумулаем, — добавила Делия и пояснила: — Они часто разговаривали с мальчиком.

Дворецкий поклонился и отправился исполнять поручение.

— Когда вы впервые его заметили? — поинтересовался Джайлс.

Гости переглянулись.

— В Лондоне он уже был с нами, — вспомнила Делия.

Дел кивнул:

— Не могу сказать с уверенностью, что видел паренька раньше, но скорее всего он появился в Саутгемптоне.

— Разумное предположение, — подтвердила Делия. — По дороге в Лондон наши люди успели познакомиться. А вот из Саутгемптона уезжали в суматохе, так что если Сангай незаметно присоединился, то мои домашние скорее всего приняли его за слугу Дела, и наоборот. Да, так и произошло.

Девил покачал головой:

— Ловко, ничего не скажешь.

В дверь постучали, и в комнату вошли все, кого вызывали господа. Возглавлял процессию Слиго.

— Ваши светлости, — поздоровался он и церемонно поклонился.

Остальные последовали его примеру.

— Полковник Делборо хочет задать несколько вопросов относительно мальчика Сангая, — пояснил Девил.

Дел сжато и точно обрисовал ситуацию: исчезновение деревянного цилиндра с письмом и недавнее открытие: оказывается, Сангай не принадлежал ни к одной из команд.

— Правда? — изумленно переспросил Кобби.

На лицах Мустафы, Джаная и Кумулая отразилось недоумение.

— Негодяй! — проворчал Слиго.

— Не спеши осуждать, — остановил Дел. — Скорее всего мальчик оказался жертвой жестокого шантажа. — Он обратился к Кобби и Мустафе: — Вам обоим отлично известно, какими методами действует Черная Кобра. Есть соображения?

Мустафа заговорил первым.

— Мне казалось, что Сангай выглядел… — он неопределенно взмахнул рукой, — странно тихим для ребенка его лет и воспитания.

Кумулай кивнул:

— А я сначала думал, что мальчик потерял семью и остался сиротой. Всегда такой сосредоточенный… можно сказать, печальный. Но потом услышал, как бедняга молится за свою маату. — Он обвел взглядом собравшихся и пояснил: — Это по-индийски мама.

Делия вопросительно посмотрела на Дела:

— А может случиться, что Феррар захватил его мать в заложницы и в качестве выкупа требует письмо?

Полковник нахмурился и, в свою очередь, повернулся к Кобби.

— Честно говоря, не понимаю, как это можно было сделать; только если он предвидел то, что предвидеть было невозможно, и привез мальчика с собой из Индии.

Ординарец категорично покачал головой:

— На корабле, на котором плыли Феррар и Ларкинс, не было ни одного индийского мальчика — ни среди пассажиров, ни среди команды.

— Значит, Феррар, а вероятнее всего, Ларкинс нашли несчастного в Саутгемптоне или даже в Лондоне. В доках полно выходцев из восточной Индии. — Дел помрачнел. — А то, что Черная Кобра завербовал его здесь, в Англии, не помешало парнишке поверить, что матери грозит смертельная опасность.

Кобби поддержал:

— Он же еще совсем маленький. К тому же очень впечатлителен и страшно одинок в чужой стране. Самая легкая добыча для тех, кто знает, на какие чувства давить.

— Точно. А уж Феррар-то наверняка знает. — Дел повернулся к Мустафе. — Где сейчас Сангай?

— Когда мы уходили сюда, оставался в общей комнате.

— Сейчас приведу, — вызвался Кобби.

Дел поблагодарил остальных, и слуги вышли.

Комната сразу наполнилась множеством голосов: леди начали расспрашивать, каким способом Черная Кобра запугивает несчастных, а выслушав рассказ, принялись выражать ужас громкими эмоциональными восклицаниями.

Дел нервно ходил перед камином.

Спустя некоторое время остановился и хмуро посмотрел на Девила:

— А что, если…

Кобби слишком долго не возвращался, и он собирался предложить позвонить и выяснить, что происходит, однако не успел. Раздался стук в дверь.

— Войдите! — нетерпеливо крикнул Девил.

На пороге показались мрачные Слиго и Кобби. Слиго хмуро посмотрел на хозяина:

— Вы оказались правы. Парень сбежал.

— Куда? — тут же отреагировал Дел.

— В том-то и вопрос, — ответил Кобби. — Из дома он, кажется, не выходил.

Глава 12

Все заговорили одновременно.

Не обращая внимания на вопросы, восклицания, предположения и рассуждения, Девил направил Вейна и Деймона в башню. Вместе с ними пошли Кобби и Слиго.

Кинстеры вернулись через десять минут и сообщили, что следов на снегу не видно.

— Никто не входил и не выходил. — Вейн упал в кресло. — Кобби и Слиго отважились выбраться на улицу, чтобы внимательно осмотреть двор.

Спустя пятнадцать минут смельчаки вернулись с докладом. К этому времени все предположения оказались исчерпаны, а вопросов возникло еще больше, чем раньше.

— Погода, надо сказать, ужасная, — сообщил Слиго. — Страшно нос высунуть. Сразу отмерзают и руки, и ноги. Сангай уж точно к такому не привык. Кухарки рассказали, что вчера рано утром застали его в кладовке: смотрел в окно. Окно выходит на задний двор. Мы проверили: там следов тоже нет.

— Мустафа обыскал его комнату на чердаке, — добавил Кобби. — Ничего не нашел. В прямом смысле ничего, кроме расчески, которую паренек попросил у Матары. Сказал, что свою потерял. Когда мы сюда приехали, Слиго раздобыл для него мундир пажа — бедняга дрожал от холода и признался, что в жизни не носил ничего теплее. Мундира тоже нет, как, разумеется, и самого Сангая.

— Он украл письмо и теперь боится попасться, — высказала предположение Делия. — Где-то спрятался.

Дел согласился:

— Парень сообразительный, иначе не сумел бы так долго оставаться среди нас, не вызывая подозрений. Скорее всего как только мы позвали старших наверх, понял, в чем дело, и бросился прятаться. — Он вопросительно повернулся к хозяину дома. — Главный вопрос, куда именно.

Девил пожал плечами:

— Не поверите, но, несмотря на вековую историю особняка, еще никто и никогда не пытался его обыскивать.

— Стоит ли удивляться? — отозвался Вейн. — Заблудиться здесь несложно.

— Что ж, все когда-то случается впервые, — мудро заметила Онория и обратилась к мужу: — Вызови Уэбстера. Необходима консультация.

Ближе всех к колокольчику сидел Ричард. Он встал и дернул за шнур.

Деймон опустился на диван рядом с Флик.

— На улице ветер, — рассказал он. — Снегопад прекратился и в ближайшее время вряд ли начнется снова, но поземка метет, как во время самой злой метели. Парнишка не выберется, даже отчаявшись. Может быть, попробует завтра, если ветер немного стихнет. А сейчас даже Голиаф не пройдет и двадцати ярдов.

— Обнадежил. — Девил одобрительно кивнул. — Значит, в нашем распоряжении целый день.

— И скорее всего его не хватит, — с циничным хладнокровием заметил Габриэль. Алатея укоризненно подняла брови, и он добавил: — Всего лишь смотрю на вещи трезво.

— Лучше бы попытался поддержать, — посоветовала супруга.

Пришел Уэбстер, и разговор зашел о том, как лучше разделить на сегменты огромный дом. Леди приняли заинтересованное участие в обсуждении, а джентльмены вдохновенно высказывали одно оригинальное предложение за другим.

В самом начале беседы Девил отправил Слиго проверить детские спальни. Вскоре тот вернулся и доложил, что там все спокойно.

— Ни няни, ни лакеи не видели и не слышали ничего подозрительного, а некоторые и вообще не знают, кто такой Сангай. Я предупредил всех, и теперь, конечно, они сразу сообщат, если воришка попытается спрятаться в их владениях.

Девил деловито кивнул в знак согласия. Он сидел за столом и записывал подробный план поисковой операции. В качестве главного консультанта выступал Уэбстер — он стоял за спиной хозяина. Джайлс примостился на краю стола слева, а Дел устроился справа. Слиго и Кобби топтались рядом. Вся эта компания наперебой предлагала эффективные варианты. Леди, в свою очередь, взволнованно обсуждали предстоящее приключение. Наконец Девил не выдержал, схватил тяжелое пресс-папье и ударил по столу.

— Тише!

Все мгновенно замолчали и испуганно обернулись.

— Спасибо. — Герцог посмотрел на Онорию и продолжил: — План получился вполне рациональным. Уэбстер и Слиго организуют поиски на нижних этажах и в подвале, в помещениях для слуг. Это будет сделано немедленно, в первую очередь. Как только осмотр закончится, у дверей в каждый коридор и возле лестниц поставим сторожей. С этой работой прекрасно справятся лакеи и конюхи. Путей к отступлению не очень много, так что народу хватит. Перекроем все лазейки и надежно преградим Сангаю дорогу. Улизнуть хитрец уже не сможет.

Девил обвел взглядом внимательные лица.

— Искать следует крайне методично. Как только подвал будет проверен и обеспечен надежной охраной, все, кто бывает в жилых помещениях и знает расположение комнат, продолжат поиски. Начнем снизу, а потом постепенно будем подниматься этаж за этажом. Если потребуется, осмотрим и чердак. На парадной лестнице тоже организуем дежурство, чтобы воришка не посмел сбежать.

Девил отложил заметки и встал.

— Таков единственный способ обыскать весь дом. Работа огромная. Не беспокойтесь, в стороне никто не останется.

— Мы готовы, — отозвалась Онория.

Возражений не последовало.

— Единственное дополнение, — продолжила герцогиня. — Что касается нас, — она показала на собравшееся в комнате общество, — то лучше действовать парами. Леди заглянет туда, куда джентльмен не догадается посмотреть, и наоборот.

— Супружескими парами? — уточнил Девил. Онория кивнула, и остальные леди дружно повторили движение. Герцог посмотрел на мужчин и едва заметно улыбнулся. — Что ж, звучит… вполне разумно.

Жена пронзила его острым взглядом, но он сделал вид, что не заметил.

Слуги начали осматривать подсобные помещения, а обитатели верхних этажей тем временем решили устроить ранний ленч. Поисками руководили Кобби и Слиго, а Уэбстер занялся сервировкой.

За стол сели не в обычном строгом порядке, а неформально, экспромтом. В результате дамы сгруппировались на одном конце стола, рядом с Онорией, а джентльмены — на другом, по обе стороны от Девила. И в той и в другой компании не смолкали разговоры. Леди обсуждали несчастную судьбу Сангая, условия жизни в Индии и в других колониях.

Во время десерта, когда возбуждение заметно возросло, в дверях показались Слиго и Кобби. Как и положено в боевых условиях, оба вытянулись по стойке «смирно».

— Внизу его нет, — с непоколебимой уверенностью заявил Слиго.

— Все чердаки тоже проверены. — Кобби уважительно поклонился сидящим за столом аристократам. — Сделать это оказалось совсем не трудно: понадобилось всего лишь открыть все двери по очереди и посмотреть на пол, нет ли следов на слое пыли. У входа на чердак поставили конюха: так, на всякий случай. Вдруг мальчишка услышит, что его ищут, и решит укрыться в безопасном месте.

— Отлично. — Девил откинулся на спинку стула. — Вы свою задачу выполнили, теперь можете отдыхать. Настала наша очередь. — Он обвел стол взглядом. — За дело!

На осмотр огромного дома времени требовалось много. Следовало успеть до сумерек, потому что искать при свечах было бы сложно. Действовать приходилось обстоятельно и при этом как можно быстрее.

Договорились переходить на следующий этаж только после того, как все закончат осмотр и соберутся возле лестницы. Дел отправился на поиски вместе с Делией. Она сразу бросилась в середину длинного коридора. Ричард и Катриона должны были осмотреть дальние комнаты, а Вейн и Пейшенс немедленно скрылись в ближайшей к холлу двери.

Остальные пары тоже рассеялись по первому этажу. Дом состоял из нескольких крыльев, объединенных большим холлом и широкой центральной лестницей. Те из слуг, кто знал расположение комнат, принимали в поисках активное участие. Лакеи, горничные, камердинеры осматривали маленькие комнаты, служебные помещения, кладовки и гардеробные, скрытые за обшивкой стен или спрятанные между жилыми апартаментами. Возницы и конюхи стояли на лестницах в качестве сторожей.

Дел дошел до назначенной точки отсчета, помахал Ричарду и Катрионе и вслед за Делией устремился в бильярдную. Она остановилась возле массивного стола, занимавшего середину большой комнаты, и внимательно осмотрелась.

— Здесь и спрятаться-то негде.

— В боковых стенах есть шкафы. — Дел показал на искусно скрытые в панелях двери. — Причем достаточно глубокие, чтобы укрыть тщедушного мапьчика.

— Ты смотри с той стороны, а я загляну сюда, — предложила Делия.

Дел прошел мимо бильярдного стола. Да, сейчас громоздкое сооружение занимало почетное место, но когда-то комната имела иное назначение: здесь собирались в плохую погоду и проводили время за различными играми. В шкафах хранились шахматные доски, колоды карт и прочие принадлежности для игр, популярных среди обитателей поместий на протяжении последней сотни лет, а может быть, и того больше. Пыли на полках оказалось немало.

В противоположном конце комнаты Делия чихнула и испуганно пробормотала:

— Ой, здесь пауки.

Тем не менее она методично осмотрела все шкафы по очереди. Выпрямилась и заметила на окнах тяжелые бархатные шторы. Каждая была подвязана толстым шнуром и вполне могла служить надежным убежищем.

Подойдя к первому окну, похлопала по одной шторе, потом по второй. Перешла дальше и повторила ту же процедуру.

— Пусто. — Она повернулась к Делу. — Пойдем дальше?

Дел на всякий случай заглянул даже под стол и только после этого выпрямился.

— Здесь его точно нет.

На первом этаже оставалось проверить всего лишь две комнаты. Первая оказалась гостиной, смежной с зимним садом. Относительно небольшое уютное помещение не таило сюрпризов. Просмотреть два серванта ничего не стоило, так же как заглянуть под кресла и за диван.

— Здесь тоже пусто. — Сквозь окно Делия видела, как Вейн и Пейшенс идут по аллее зимнего сада. Оба то и дело наклонялись, заглядывали под растения и за них. Вот Пейшенс выпрямилась и через плечо недовольно оглянулась на мужа. — Может быть, поможем искать в зимнем саду?

Дел подошел, встал рядом и посмотрел в просторную оранжерею со стеклянной крышей.

— Кажется, Вейн полностью владеет ситуацией.

Делия гордо отвернулась.

— В таком случае лучше подождать в коридоре.

Закончив поиски, пары возвращались в холл. В ответ на вопросительные взгляды все лишь качали головами. Вслед за Делией и Делом появились Ричард и Катриона — им тоже не повезло.

Мисс Данканон подняла, глаза к потолку и представила, сколько спален, гостиных, ванных и гардеробных предстоит осмотреть на верхних этажах.

— На месте Сангая я бы спряталась в каком-нибудь невероятном месте, куда никто не догадался бы заглянуть.

Дел кивнул:

— Уверен, что именно так парень и поступил, тем более что в огромном доме полно укромных уголков.

Из зимнего сада вышли Вейн и Пейшенс, Вейн пожал плечами, показывая, что поиски успеха не принесли. Пейшенс выглядела смущенной и, опустив взор, на ходу поправляла платье.

Издалека донесся голос Девила:

— Все в сборе?

Вейн громко ответил, что осмотр закончен. Из противоположного крыла то же самое прокричал Габриэль. На первом этаже Сангая не обнаружили.

— Отбой! — скомандовал хозяин. — Возвращайтесь в холл. Переходим, на второй этаж.

Все немедленно подчинились и, подобно хорошо организованному войску, направились к центральной лестнице.

Тщательный осмотр продвигался медленно. Уже в сумерках Дел и Делия вместе с остальными поднялись на третий этаж.

Мужчины заметно утомились: на лицах все чаще мелькало угрюмое выражение.

Делия вошла в первую комнату, которой оказалась просторная спальня, и взглянула на спутника.

— Онория мудро предложила ходить парами, — заметила она, останавливаясь возле огромной кровати под бархатным балдахином. — Во-первых, мы действительно иначе видим пространство, а во-вторых, рядом с каждым страшным мужчиной присутствует дама.

Не понимая, о чем речь, Дел хмуро обернулся: он как раз начал осматривать комод.

— Мы вовсе не страшные.

— Еще какие страшные! Даже ты. Во всяком случае, для мальчика, который знает, что провинился, и пытается спрятаться.

Она наклонилась, чтобы проверить под кроватью, а потом перебрала гору подушек в изголовье.

В этот момент Дел отошел от комода и перехватил красноречивый взгляд Делии. Вопросительно поднял брови.

— Что?

Делия беззаботно махнула рукой:

— Так, пустяки.

Чувствуя, что предательски краснеет, отвернулась и отошла к окну.

Дел наблюдал, как она перебирает подушки на широком подоконнике, как проводит ладонью по украшенным пышными фестонами шторам. От внимания не укрылась легкая дрожь в руках. Какой интересный, полный смысла взгляд…

Не важно, какие слова она произнесла. Изумрудные глаза говорили о важном.

О том, что она думает о нем, полковнике Дереке Делборо, каким его представляет.

Бесшумно шагая, он обошел вокруг кровати и встал рядом.

Делия закончила осматривать шторы, обернулась и неожиданно оказалась в объятиях.

Сначала испуганно напряглась и отпрянула, однако знакомые руки тут же успокоили.

Глаза тревожно устремились на дверь. Губы раскрылись, готовые произнести возражение, которого Дел не хотел слышать.

Он склонился и накрыл их долгим, жадным поцелуем.

Он целовал, убеждая.

Ласкал, чтобы объяснить, показать, соблазнить. Все чувства, мечты и надежды воплотились в объятии и поцелуе, передались прямо, непосредственно, не нуждаясь в словах.

От него к ней.

Все, в чем он хотел признаться, что мечтал подарить и получить в ответ. Нежность, невыразимая словами близость, безыскусная радость.

Делия знала, что поступает опрометчиво, однако ничего не могла с собой поделать. Почувствовав на губах горячие губы, ощутив во рту требовательный язык, погрузилась в поцелуй, уступила и забылась. Безоговорочно капитулировала. Отдалась простому и старому как мир единению двух любящих людей.

Ласка продолжалась и углублялась — теплая, живая. Они поднялись на новую вершину взаимопонимания и близости. Хотелось остаться рядом, побыть подольше, обосноваться. Но Дел собрался с духом, прервал поцелуй и отстранился.

Делия с сожалением вздохнула и не без труда вернулась к действительности. Открыла глаза, встретила темный, глубокий, выразительный взгляд.

Этот взгляд говорил, убеждал, напоминал о только что испытанной близости.

Она поняла все, в чем хотел признаться возлюбленный, осознала и сердцем услышала его чувства… Душа раскрылась навстречу: да, оказывается, ее любовь взаимна!

Они долго стояли неподвижно, разговаривая без слов, одними взглядами, и понимали друг друга так же безукоризненно, как понимали во время поцелуя.

Из забытья их вывел едва различимый шорох. Делия насторожилась, а Дел нахмурился. Предостерегающим жестом поднял палец, приложил сначала к своим губам, потом к ее. Делия не проронила ни слова. Оба продолжали стоять молча, неподвижно. До этого, слившись в поцелуе, они минут пять, а может быть, и больше провели в полной тишине. Время вполне достаточное, чтобы тот, кто прятался в комнате, решил, что опасность миновала.

Но где же он, черт возьми?

Делия медленно повернула голову в одну сторону, Дел, так же медленно, в другую.

Она не заметила ничего подозрительного, но вскоре раздался еще один легкий шорох. Внимание сосредоточилось на окне… точнее, на подоконнике.

Дел повернулся и внимательно осмотрел широкое деревянное сиденье.

Делия взглянула вопросительно, и он кивнул, подтверждая.

Осторожно, чтобы не скрипели половицы, оба направились к окну.

Оно было не простым, а представляло собой архитектурную деталь — эркер. Слегка наклонившись, Делия посмотрела в боковое стекло вдоль стены дома. Окно следующей спальни повторяло форму эркера и подсказало разгадку.

Делия схватила Дела за рукав и потянула. Показала на соседний выступ и отошла на шаг, чтобы не мешать.

Дел посмотрел, но, кажется, не понял, в чем дело.

Делия нарисовала в воздухе то, что сумела увидеть: выступ не заканчивался вместе с окном, а продолжался ниже, до самого пола, образуя пространство между полом и сиденьем подоконника.

Судя по всему, там находился тайник.

Поняв, Дел показал вниз.

Они осторожно убрали подушки. Дел провел пальцами возле стены и нащупал петли. Взялся за противоположный край подоконника.

Делия сделала то же самое.

Переглянувшись, они одновременно откинули широкую доску, оказавшуюся крышкой тайника, заглянули в глубокий ящик и встретили испуганный взгляд огромных темных глаз.

— Ай! — закричал Сангай и попытался выскочить из укрытия.

Дел схватил парнишку за воротник, но тот извивался и даже попробовал ударить, и тогда пришлось прижать худые руки к тщедушному телу, вытащить злоумышленника из укрытия и поставить на пол.

Оказавшись в ловушке спиной к полковнику, мальчик вырывался, извивался и даже попытался брыкаться.

— Сангай! — властно произнесла Делия. Удивительно, но тот сразу успокоился и осмысленно посмотрел в ее сторону. — Прекрати. Только сделаешь себе больно. Полковник не накажет тебя. Никто тебя не накажет, если будешь стоять спокойно.

Мальчик жалобно всхлипнул и сбивчиво забормотал:

— О нет, мисс. Вы не понимаете. Тот человек, злой сахиб, накажет мою маму, если я не… если я не сделаю все, что он приказал…

Не в силах произнести страшные слова, Сангай зарыдал.

— Этого не случится. — Дел выпустил мальчика и положил руку на плечо, чтобы тот не вздумал сбежать. — Злые сахибы не причинят твоей маме зла.

Бедняга очень медленно поднял голову и посмотрел со страхом и зарождающейся надеждой:

— Правда?

Дел покачал головой:

— Думаю, им не удастся это сделать. Но чтобы можно было узнать наверняка, тебе придется рассказать нам свою историю — откуда ты родом и как попал на службу к злым сахибам.

Не отводя испуганных глаз от лица Дела, Сангай с трудом сглотнул.

— Только один злой сахиб, полковник-сахиб. Я видел только одного.

Дел серьезно кивнул:

— Ясно.

— Я не хочу на него работать, — так же серьезно заявил мальчик.

— Верим, — ответила Делия. — Должно быть, он пригрозил, что если не украдешь у полковника письмо, то маме будет очень плохо? Так?

Сангай ошеломленно кивнул:

— Да, мисс. Именно так.

— А где ты был, когда злой сахиб тебя нашел? — уточнила она.

— В Лондоне, в доках. Мой капитан… я служил на корабле юнгой, пока… — Мальчик снова всхлипнул. — Капитан послал меня в ближайший магазин за табаком. А злой сахиб увидел. Схватил и утащил в темный переулок. Сказал, что его люди следят за мамой, и если я не исполню все, что он прикажет, ей грозит страшная смерть. — Глядя на Дела невыносимо печальными глазами, Сангай пожал плечами. — Мне пришлось пойти с ним. Он посадил в экипаж и повез в другой город, где тоже были корабли, а потом послал к вам в гостиницу, чтобы найти деревянную трубку. — Бедняга перевел дух и продолжил рассказ: — Потом послышался выстрел, началась паника. Мне надо было искать среди багажа, который, грузил Кобби, и поэтому я поехал вместе с ним. — Мальчик посмотрел сначала на Делию, а потом на Дела. — С вами. — Встретив пристальный взгляд полковника, совсем тихо спросил: — Если я расскажу все, что знаю о злом сахибе, вы меня отпустите? Разрешите отдать ему украденную вещь, чтобы он не убил маму? — Сангай поправил рукав пальто — того самого, которым его заботливо снабдил Слиго. — Знаю: вы не верите, что он сможет это сделать, но опасность слишком велика. — Мальчик собрался с духом и снова посмотрел в глаза полковнику. — Мне нужно знать точно.

Дел понял, какие чувства терзают душу несчастного. Склонился, чтобы оказаться лицом к лицу, и пообещал:

— Мы обязательно найдем способ уберечь тебя и очень-очень надежно защитим твою маму. Пока не знаю, как мы это сделаем, но непременно придумаем хороший план, и тогда все получится. — Дел на миг задумался и добавил: — Наверное, для начала было бы неплохо убить злого сахиба. Как считаешь?

Темные глаза ожили и засветились энергией, без которой трудно представить взгляд ребенка.

— Да-да, сахиб! Прекрасный план. Злого сахиба нужно быстрее убить!

— Ну и отлично. Тогда сделаем вот что. — Дел выпрямился, посмотрел на Делию, а потом снова обратился к мальчику: — Сейчас пойдем вниз, поговорим с герцогом, его кузенами и всеми остальными и вместе решим, как поступить.

Сангай слабо улыбнулся.

— Наверное, пора сообщить, что поиски можно прекратить, — заметила Делия.

Общество снова собралось в библиотеке. Кобби и Слиго тоже пришли.

— Может быть, стоит позвать наших домашних? — предложила Делия полковнику. — Всех, кроме девочек. Так слуги лучше поймут, что происходит.

Дел взглянул на Кобби.

— Сейчас приведу, — мгновенно отозвался ординарец.

Пока все рассаживались по диванам, креслам и стульям, два лакея быстро развели в камине жаркий огонь, а горничные задернули шторы. Миссис Халл привезла сервировочный столик, уставленный чашками, блюдцами, тарелками с печеньем и кусками пирога. Нашелся и стакан молока для Сангая. Мальчик, которого посадили на стул возле стола Девила, с благодарностью принял угощение.

Онория налила чай, а печенье или пирог каждый выбрал сам.

Делия обратила внимание, что ноги ловкого воришки не достают до пола. Мальчик сидел, сжав колени и наклонив голову, словно хотел исчезнуть. Она на миг задумалась и, решившись, взяла с блюда большой кусок пирога с джемом, фирменного блюда миссис Халл. Подошла к Сангаю и молча протянула.

Мальчик удивленно поднял глаза, неуверенно взял пирог и тихо, но внятно поблагодарил.

Не успела она сесть на место, как пирог бесследно исчез: судя по всему, бедняга весь день ничего не ел.

Вернулся Кобби, а вместе с ним пришли слуги. Матара и Амайя остановились рядом с мальчиком. Делия прислушалась: обе советовали вести себя хорошо и отвечать на все вопросы сахиба прямо, открыто и правдиво.

Как и следовало ожидать, присутствие соотечественников немного взбодрило Сангая. И все же… ребенок выглядел отчаянно одиноким и беспомощным.

Поддавшись сочувствию, Делия поставила чашку, поднялась и подошла к стене, возле которой стоял свободный стул. Хотела его взять, но едва успела протянуть руку, как Вейн тут же предложил помощь. Она попросила поставить стул рядом с Сангаем, и любезный джентльмен мгновенно исполнил просьбу. Делия с улыбкой поблагодарила и села рядом с мальчиком. Дотронулась до худенькой руки.

— Поступай так, как посоветовали Матара и Амайя, и все будет хорошо. Не бойся.

Сангай внимательно посмотрел и молча кивнул. Девил встал и громко призвал общество к порядку.

— Теперь, когда наш пропавший молодой человек наконец-то нашелся, пришла пора его выслушать.

Он дружелюбно улыбнулся, однако Сангай больше не мог доверять улыбкам могущественных людей, и заметно насторожился. Что ж, понять опасения было нетрудно.

Дел подошел к столу, присел на край и спокойно, серьезно посмотрел мальчику в глаза. Тот твердо выдержал взгляд; напряжение спало.

— Сангай, давай расскажем этим людям, откуда ты приехал и что знаешь о злом сахибе — том самом человеке, который заставил украсть футляр с письмом. — Дел помолчал и, словно между прочим, уточнил: — Да, кстати, где он?

— В большой кладовке, возле кухонной двери. В самой дальней бочке.

Сангай хотел слезть со стула, однако Дел остановил взмахом руки и повернулся к Кобби и Слиго.

— Это в буфетной, — пояснил Слиго.

— Сейчас принесу.

Кобби направился к двери. Дел снова обратился к Сангаю:

— Ну а мы пока поговорим.

Простыми вопросами он выведал нехитрую и печальную историю. Не торопился и не позволял сочувственным комментариям и возмущенным возгласам сбить с толку ни себя, ни мальчика. Поначалу ответы звучали неуверенно и сбивчиво, однако постепенно пойманный воришка пришел в себя и заговорил более точно и осмысленно. А когда Дел попросил описать, как выглядит злой сахиб, все услышали вполне внятный словесный портрет.

Полковник многозначительно кивнул сидевшему за столом Девилу.

— Ларкинс.

Хозяин дома нахмурился:

— Откуда такая уверенность?

— Бронзовый загар и коротко остриженные волосы. Мало кто из англичан соответствует этому описанию.

Девил задумчиво кивнул.

Дел повернулся к мальчику и увидел в глазах молчаливый вопрос.

— Мне кажется, что злого сахиба зовут Ларкинс, — пояснил он.

Сангай торжественно склонил голову, и беседа продолжилась.

Когда речь зашла о распоряжениях и инструкциях Лар-кинса, а также об описании того места, где была назначена решающая встреча, Девил и Деймон, прекрасно знавшие всю округу, ни на миг не усомнились.

— Большая церковь с высокой колокольней на северо-востоке может быть только собором в Илае, — убежденно заключил Девил. — Ларкинс предусмотрительно предупредил, что идти надо исключительно по дорогам: местность болотистая и очень опасная.

— Вывод напрашивается сам собой, — предположил полковник. — Пока не растает снег, появление Сангая, во всяком случае на дорогах, окажется для Ларкинса полной неожиданностью.

Девил и Деймон кивнули.

— Злодей наверняка знает, что Сангай не сможет туда добраться раньше чем послезавтра.

Дел спрятал улыбку.

— Точно. — Небольшая сцена была разыграна ради Сангая. Он уверенно посмотрел на испуганного воришку. — У нас достаточно времени, чтобы составить очень хороший план действий.

Сангай сидел молча, глядя в пол и прикусив губу. Полковник склонился, чтобы заглянуть ему в глаза:

— Сангай?

Мальчик чуть приподнял голову и едва слышно прошептал:

— Мне страшно, сахиб. Не за себя, а за маму. Вдруг злой сахиб рассердится из-за того, что я не приду, и решит, что меня поймали, а потом…

Леди дружно принялись успокаивать; кажется; им это удалось.

— Послушай меня, — заговорил Дел. — Злой сахиб служит другому, еще более жестокому человеку. Но он здесь, в Англии, а потому никак не сможет отдать приказ обидеть твою маму. Подумай сам: ни злой сахиб, ни его господин не знали, что заставят воровать именно тебя, а значит, не имели возможности заранее схватить твою маму. Ты же знаешь, как долго идут письма в Индию: сам много раз плавал туда и обратно. Верно?

Сангай кивнул, но в глазах застыло мучительное сомнение. Дел, однако, твердо знал, что участие мальчика в «очень хорошем плане» необходимо, и продолжал убеждать.

— Господин и хозяин злого сахиба пока не послал в Индию письмо, потому что ты выполняешь все приказы. Вот эти люди, — он показал на присутствующих, — и многие другие, кто помогает в нашем деле, обязательно устроят так, что самый главный злой сахиб вообще забудет о любых письмах, что бы с тобой ни произошло.

Темные глаза мальчика красноречивее всяких слов сообщили, что страх прошел не окончательно, и Дел заверил:

— Что бы ни случилось, я не дам твою маму в обиду. Я ведь полковник, знаешь?

Сангай кивнул.

— Так вот, как полковник я могу послать срочное сообщение генерал-губернатору Индии, на которого работаю, и попросить его защиты. — Дел положил руку на плечо мальчика. — Договорились?

Страх наконец-то уступил место надежде и облегчению.

— О да, полковник-сахиб. Пожалуйста! Это будет очень хорошо. — Он немного помялся, а потом набрался храбрости и пообещал: — Если сделаете это для нас с мамой, я обязательно помогу схватить и злого сахиба, и даже его очень злого хозяина.

Суровое лицо Дела смягчила улыбка. Он выпрямился.

— Хорошо. Очень хорошо. А теперь, — он быстро взглянул на стоявших у стены слуг, — нам с джентльменами предстоит заняться составлением плана. А ты вместе с остальными можешь спуститься в общую комнату. Проголодался, наверное?

— Очень проголодался, полковник-сахиб. Умираю с голоду.

Сангай широко улыбнулся и сполз со стула. Посмотрел на Матару, и та кивнула в сторону двери. Поклонившись полковнику и всем остальным красивым и нарядным людям, мальчик поспешил вслед за слугами.

Слиго вышел последним и закрыл дверь. Дел обратился к Девилу:

— Нетрудно представить, что следует делать.

Герцог задумчиво склонил голову.

— Если Черная Кобра или его приспешник ждут Сангая вместе с футляром в соборе, то почему бы не дать им возможность обрести желаемое? А может быть, и немного больше? — Лицо озарилось угрожающей улыбкой.

Дел так же хищно улыбнулся в ответ:

— Полностью согласен.

Послышался одобрительный гул мужских голосов. Даже леди, во главе с Делией и Онорией, разделяли воинственное настроение.

Хотя погода вносила собственные коррективы, сформулировать план оказалось совсем не сложно.

Чего нельзя было сказать об исполнении задуманного.

Глава 13

18 декабря

Сомершем-Плейс,

графство Кембриджшир


Весь следующий день прошел в приготовлениях.

На рассвете Деймон тепло оделся и выехал на самом сильном коне — любимом жеребце Девила по кличке Сулейман. Поездка никого не могла удивить: все в округе знали, что мистер Кинстер направляется в Ньюмаркет на свой конезавод. В этом заключалась официальная цель безрассудного путешествия.

Однако Деймон планировал убедиться в отсутствии преследователей и свернуть в Элведен-Гранж, чтобы сообщить Ройсу новости и изложить план действий. Если позволит погода, Деймон намеревался вернуться к вечеру и присоединиться к группе, которой предстояло отправиться в собор.

После раннего завтрака остальные мужчины собрались в библиотеке. Все Кинстеры отлично представляли собор в городке Илай, а вот Дел, Тони, Джервис и Джайлс понятия не имели о его внутренней планировке. В результате немало времени ушло на то, чтобы определить, где именно будет прятаться каждый из них, чтобы защитить Сангая и одновременно заблокировать многочисленные выходы. В конце концов Девилу все-таки удалось начертить подробную схему.

— Как видите, — он повернул рисунок так, чтобы все, кто стоял вокруг стола, смогли разобрать, — собор очень велик, а пространство организовано чрезвычайно сложно. Неф тянется с запада на восток. Он очень длинный — самый длинный в Англии, — а единственное место, с которого можно увидеть все основные двери, находится в центре восьмиугольной площадки под башней. Там расположен алтарь. Иными словами, единой точки обзора не существует. А что еще хуже, за трансептами скрываются небольшие помещения, и некоторые из них имеют собственные двери. Он ткнул карандашом в рисунок и пояснил: — Вот здесь, в восточном крыле, находятся две самостоятельные часовни. Здесь расположена пресвитерия. Места для певчих скрыты ширмой; они примыкают к четырем парам колонн, которые ограничивают восьмиугольное пространство под башней. В южном трансепте с одной стороны размещается библиотека собора, а с другой — ризницы. Северный трансепт вмещает две часовни в ближнем конце и еще одну — в дальнем. Восточный придел занимает часовня Святой Этелдреды. Дверь настоятеля спрятана в южном проходе нефа — один из примеров многочисленных скрытых от глаз выходов.

— Наш злой сахиб не промахнулся, — заметил Джайлс. — Должно быть, хорошо знает местность.

— Думаю, не раз сюда приезжал, — заметил Дел. — Камердинер Феррара наверняка останавливался в доме отца своего господина. По слухам, граф Шроутон предпочитает проводить зиму в поместье Уаймандхем, неподалеку от Норвичг.

— Значит, и сам Феррар знаком с особенностями собора? — поинтересовался Девил.

— Скорее всего. Что ни говори, а он родился в Уаймандхеме.

В библиотеку вошли дамы: они проснулись и позавтракали позже своих супругов. Посыпались вопросы. Обсуждение чертежа сменилось требованиями обеспечить безопасность Сангая. Наконец взволнованные подруги немного успокоились и рассеялись по просторной комнате. Многие принесли шитье, вязанье или вышивание, чтобы занять руки во время беседы.

Джентльмены прервали совещание и не скрывали растерянности.

Онория властно махнула рукой:

— Продолжайте.

Обменявшись понимающими взглядами, мужья вновь окружили стол и принялись мысленно передвигаться по собору, оценивая практичность и эффективность плана.

— Будет нелегко, — заключил Тони. — Заблокировать все выходы — задача сложная, а из-за восьмиугольника с алтарем в центре защита Сангая потребует не меньше трех человек в непосредственной близости — или внутри периметра, или в нескольких шагах от него.

Все снова склонились над чертежом.

— Восьмиугольник, без сомнения, лучше всего годится для засады, — заметил Девил. — Он позволит схватить любого, кто придет за трофеем, будь то Ларкинс, Феррар или оба вместе. В иных точках могут возникнуть проблемы.

— Верно, — подтвердил Ричард. — Но Тони прав: там нужны трое. Разве удастся спрятать троих рослых мужчин?

— Не надо прятать. Достаточно замаскироваться. — Джервис вопросительно посмотрел на Девила. — Монашеских одежд в этом доме, конечно, не найдется?

Девил на мгновение задумался, а потом переадресовал вопрос супруге:

— Монашеские сутаны у нас есть?

Онория ничуть не удивилась.

— Вообще-то есть. Думаю, лежат в сундуке с театральными костюмами. — Она встала. — Пойду поищу.

— Я помогу, — вызвалась Катриона.

— Хорошо бы три, — крикнул вслед Девил.

Онория кивнула и вышла.

Дел снова обратился к плану:

— Предположим, удастся разместить троих монахов. Где именно?

Пока мужчины рассуждали, Онория и Катриона вернулись с тремя вполне приличными рясами. Их тут же примерили и одобрили. Установив основные позиции, перешли к разработке остальных ключевых моментов боевой операции. Предстояло определить, кто какое место займет и какие функции будет выполнять.

Каждый из участников отличался особыми достоинствами. После долгого обсуждения решили, что монахами будут Тони, Джервис и Джайлс. Их основной задачей станет защита Сангая. Дел взглянул на дам и добавил:

— Любой ценой.

У всех остальных цель была одна.

— Мы должны задержать того, кто придет за письмом.

Габриэль нахмурился:

— А может случиться так, что Феррар или Ларкинс пришлют вместо себя кого-нибудь другого? В конце концов, требуется всего лишь забрать трофей. Какая необходимость рисковать самим? — Он вопросительно посмотрел на остальных. — Феррар наверняка уже сообразил, что часть плана Вулверстона состоит в том, чтобы спровоцировать и выманить из укрытия главаря банды, тем самым заставив его подтвердить свою причастность к футляру и спрятанному в нем письму.

Дел задумался, взвешивая шансы, но в итоге покачал головой:

— Нет. Придет Ларкинс. Он непременно появится собственной персоной. Насчет Феррара можно лишь гадать. Подумай сам. Ларкинс запугивал Сангая. Он же сказал, что встретит мальчика в соборе. Сдержит обещание хотя бы ради того, чтобы убедиться, что Сангай передаст находку, а не убежит, испугавшись незнакомого человека. Кроме того, Феррар отлично знает, что письмо для него — настоящее проклятие, а потому не рискнет оставить его в чужих руках. Нет, он или явится сам, или скорее всего пришлет того, кому безоговорочно доверяет, — верного камердинера Ларкинса.

Все долго молчали, осмысливая услышанное, а потом Вейн спросил:

— Возможно ли, что в случае ареста Ларкинс выдаст Феррара?

— Вполне возможно, — убежденно ответил Дел. — Ларкинс служит у Феррара много лет и, несомненно, предан Черной Кобре. Но выбор между виселицей и депортацией сделает свое дело: вряд ли он откажется сотрудничать со следствием.

Дел снова взглянул на чертеж: теперь он был испещрен крестиками, черточками и стрелочками, означающими местонахождение и передвижение каждого из участников операции.

— Если удастся схватить Черную Кобру прежде, чем остальным придется пробиваться с боем, я буду счастлив.

— Мы тоже, — заметил Девил.

Дамы выразили свое отношение негодующими возгласами, а джентльмены обменялись многозначительными взглядами. Да, они планировали опасную вылазку, а жены слушали и заранее начали волноваться. Назревала серьезная проблема, и только Тони и Джервис могли о ней не думать.

И все же планировать было необходимо, а скрывать что-то от дам не имело смысла.

Девил и Дел в очередной раз внимательно изучили чертеж.

— Даже если Деймон вернется вовремя, численность нашего отряда все равно останется критической: десять человек — это очень мало, — заметил Дел.

— К сожалению, пополнение взять негде, — согласился Девил. — Но немного успокаивает то обстоятельство, что в соборе множество укромных мест: будет где спрятаться после того, как отойдем от алтаря.

— Мы не обсудили серьезный вариант, — вступил в разговор Тони. — Что, если враг появится не один, а в сопровождении вооруженного отряда?

Дел задумался. Некоторое время он стоял молча, постукивая пальцами по столу, а когда заговорил, в голосе послышалась обычная уверенность.

— Нет, это маловероятно. Готов поспорить, что придет кто-то один, в крайнем случае двое или трое. Чем больше народу, тем выше риск привлечь внимание.

— Точно замечено, — одобрил Девил и выразительно посмотрел на Дела. — Что ж, предположим, придется иметь дело всего лишь с парой-тройкой англичан.

Дел кивнул. План действий внутри собора казался четким и надежным. Оставалось решить, как добраться до места действия, не вспугнув противника.

— Ночной бросок. — Девил сдержанно вздохнул. — А я-то надеялся, что подобные испытания остались в прошлом.

— Утешайся тем, что после ночного броска не предвидится кровавой битвы, — успокоил Габриэль.

В результате обсуждения пришли к выводу, что выехать из дома придется в четыре утра. Несмотря на ранний час, выбрали самый дальний, окружной путь, чтобы ненароком не наткнуться на убежище бандитов.

Девил разложил на столе карту местности.

— Нельзя забывать и о болотах, — предупредил он. — Здесь неподалеку расположены три очень опасные топи: Чаттерис, Хорсли и Лэнгвуд-Фенс. Объезжать будем по дорогам: сначала в деревню Чаттерис, а оттуда в Саттон. Свернем на проселок, ведущий к городку Илай, и с севера подойдем к собору.

— А как же Сангай? — с тревогой спросила Онория. — Неужели мальчик пойдет пешком в такую даль, да еще по холоду и глубокому снегу?

— На верную смерть, — заключила Катриона.

Никто не возразил.

— Я об этом подумал, — ответил Дел, повернувшись к дамам. — Слиго и Кобби оденутся крестьянами, выедут из поместья в повозке и отправятся в Илай, на базар. Сангай спрячется в дальнем углу под одеялом, как будто залез тайком. Они выберут самый простой маршрут: через Иарит, Саттон и по основной дороге на восток, прямиком в Илай. На главную улицу попадут с юга и увидят гостиницу, в которой смогут остановиться. Кобби и Слиго зайдут, чтобы позавтракать, а Сангай тем временем выберется из повозки и побежит к собору.

— С футляром, — уточнил Джервис.

Дел кивнул:

— Разумеется. Если Ларкинс действительно наблюдает за ним, как и обещал, то непременно увидит и войдет следом.

— Отличный план. Должен сработать, — одобрил Девил. — Гостиница расположена очень удачно: от собора ее отделяет открытое пространство, так что заметить бегущего мальчонку будет несложно, особенно одетого так, как Сангай.

Джентльмены ждали реакции дам. Те по достоинству оценили изобретательность и согласно закивали.

— А в соборе за ним будут пристально следить трое? — спросила Делия.

— Ни на секунду не оставим парня без присмотра, — подтвердил Дел, — и он будет об этом знать.

Делия успокоилась и сосредоточилась на пряже, которую старательно сматывала в клубок.

Деймон появился в столовой в тот самый момент, когда подали основное блюдо. Улыбнулся присутствующим, поцеловал жену в подставленную щеку и опустился на соседний стул. Уэбстер тут же поднес ростбиф; он положил себе изрядную порцию и только после этого заговорил:

— Поездка выдалась невероятно хлопотной и грязной, но сейчас небо ясное и стало заметно теплее. Думаю, завтра дороги очистятся, и движение войдет в обычный ритм.

— Прекрасно. — Девил удовлетворенно потер руки. — Значит, нашему плану ничто не помешает.

— A что сказал Вулверстон? — поинтересовался Дел.

Деймон усмехнулся:

— Что сказал? Распорядился коротко и ясно: непременно продолжать, а добычу доставить в Элведен. Он ждет.

Дел почувствовал, как в душе расцветает знакомое предвкушение действия — то самое, которое он неизменно ощущал накануне боя.

— А насчет трех остальных курьеров что-нибудь слышно?

— И да, и нет, — уклончиво ответил Деймон. — В Элведен ты попадешь первым, но один из твоих товарищей, Гамильтон, уже сошел на английский берег. Он в графстве Суррей, в надежном убежище.

— Скорее всего в поместье Трентама, — уточнил Джервис.

— Да, именно это имя он и назвал. — Деймон кивнул, подтверждая, и обратился к Делу: — Как только Ройс узнал, что скоро ты появишься у него, сразу отправил к Гамильтону посыльного с приказом продолжать путь. По словам Трентама, майора сопровождает некая мисс Энсуорт.

Дел закашлялся, а едва отдышавшись, недоверчиво уточнил:

— Племянница губернатора Бомбея? Где же, черт возьми, он ее подцепил?

Деймон пожал плечами:

— Подробностей Ройс не знает. Рассказал в общих чертах, но история прелюбопытная. Молодая леди едет вместе с Гаретом из Адена. Путь лежал через Александрию и Марсель в Булонь. Там обоим пришлось пережить немало приключений, но они все-таки сумели добраться до Дувра, где двое ваших людей, — Деймон кивнул Тони и Джервису, — взяли их под свою опеку и доставили в безопасное место.

— Гамильтон — отличный парень, — заключил Дел. — А об остальных что известно?

— Ройс ничего не сказал, и я решил, что сообщений не поступало, — ответил Деймон.

После обеда джентльмены собрались в бильярдной. Вейн вошел последним и плотно закрыл за собой дверь.

— Доложи обстановку, — потребовал Девил.

Вейн понимающе усмехнулся:

— Пока все тихо. Дамы собрались в кружок и что-то увлеченно обсуждают. Скорее всего задумали раннюю прогулку.

Дел ничуть не удивился: зная Делию, он заранее опасался, что именно так она и поступит, а потому с ужасом воскликнул:

— Что, все вместе?!

Девил лишь молча взглянул, а остальные подтвердили:

— Все до единой. Теперь основная задача — придумать, как их остановить.

— Достаточно будет задержать на пару часов, чтобы они приехали к собору, когда операция уже закончится.

— Можно запереть их в комнатах, — предложил Девил.

— Алатея умеет вскрывать замки, — грустно отозвался Габриэль.

— И Франческа, кажется, тоже, — добавил Джайлс. — Необходимо задержать всех, причем надежно: если хоть одна вылезет, то сразу освободит остальных.

— А что, если перекрыть путь к лошадям? — подал голос Люцифер. — Например, приказать конюхам спать дольше обычного. Если некому будет седлать, то леди останутся дома.

— Как бы не так! — воскликнул Деймон. — Флик запросто оседлает все, что передвигается на четырех ногах. И не задумываясь организует остальных. Все вместе они и экипаж подготовят.

— Катриона тоже с этим справится, — заметил Ричард, — так что забудь.

Наступила напряженная тишина. Мужчины глубоко задумались. Потом последовали новые предложения, причем некоторые звучали поистине фантастически. Впрочем, все смелые варианты оказались непрактичными и были решительно отвергнуты.

Девил нервно забарабанил пальцами по бильярдному столу.

— Нужно их задержать, чтобы они не появились в Илае до операции или в ответственный момент. Пусть приедут позже, часам к десяти. Очень удобно: можно будет всем вместе отправиться в Элведен. Общие впечатления лишь укрепят счастливую семейную жизнь.

Некоторое время все молчали, а потом Вейн рассудительно произнес:

— Мудрое решение. Имеет ли смысл вызывать недовольство, лишая спутниц жизни участия в триумфе?

— Таким образом, — заключил Джайлс, многозначительно взглянув на Девила, — главная задача заключается в том, чтобы дамы не проснулись слишком рано.

Люцифер поднял брови.

— Это нам вполне под силу.

Габриэль покачал головой:

— Ошибаешься. Твердая решимость — великая сила. Нельзя возлагать излишнюю надежду на сладостную усталость. Необходимо принять более надежные меры.

— Вот это точно, — согласился Девил и решительно добавил: — Как мы только что доказали, существует один надежный путь.

Глава 14

18 декабря

Сомершем-Плейс,

графство Кембриджшир


Поздно вечером Дел явился в спальню мисс Данканон, чтобы воплотить в жизнь мудрый план Девила: предстояло воспрепятствовать дамам принять участие в боевой операции.

Что и говорить, предложение носило скандальный характер, однако вполне могло сработать; особенно если учесть, что ничего лучше придумать так и не удалось.

Каждый из мужчин поклялся справиться со своей женщиной. Свободными от ответственного поручения остались только Тони и Джервис. И все же остальные, пребывая под сенью супружества, имели вполне убедительные шансы выжить в неминуемой буре, а вот его положение оказалось шатким.

Если заранее, до осуществления плана Девила, не принять меры к укреплению занимаемых позиций, то можно потерять все. Потерять Делию. Этот вариант не хотелось даже рассматривать в силу его полной нелепости и абсолютной неприемлемости.

Следовательно, первым делом предстояло перешагнуть черту и произнести единственные слова, способные подарить безраздельное обладание, а вместе с ним и право защищать любой ценой. Если она согласится принадлежать ему, то уже не сможет запретить делать все, что необходимо для полной безопасности. А если попытается спорить, то сама окажется на скользкой почве.

Подойдя к двери, Дел остановился. В глубине души он ясно осознавал судьбоносную важность момента. Да, сейчас было жизненно необходимо понимать, что любимая принадлежит ему безоговорочно. Только она могла наполнить жизнь смыслом и подарить ощущение полноты бытия.

Будущее могло существовать только рядом с Делией, и он не мог больше жить, не получив немедленного согласия разделить все, что готовит судьба.

Прежде чем выйти на открытое столкновение с Черной Коброй, требовалось заручиться уверенностью в том, что мисс Данканон будет принадлежать ему и дождется его возвращения.

Укрепившись в решении, Дел повернул ручку и открыл дверь.

Неярко горел камин. На столике возле кровати мерцала свеча. Комната тонула в полумраке.

Делия ждала в ночной рубашке и накинутой на плечи теплой шали. Сложив руки на груди, она стояла возле камина и смотрела в огонь. Когда полковник вошел, обернулась и улыбнулась.

В этой улыбке сконцентрировалось все, о чем он мечтал и в чем видел счастье.

Дел улыбнулся в ответ, подошел и встал рядом. Заглянул в глаза, заключил в объятия.

Делия не отвела взгляд, а внимательно смотрела, словно пытаясь прочитать мысли.

Да, она поняла и его решимость, и ту цель, с которой он пришел. Чуть склонила голову набок и приоткрыла губы… Возможные слова Дел предотвратил поцелуем. Преодолев мгновенное удивление, Делия ответила, как всегда, пылко, готовая без колебаний и сомнений последовать за ним в огненную пучину.

Страсть разгоралась быстро, подобно пламени на ветру. Меньше всего сейчас Делу хотелось отвечать на вопросы, и он целовал, чтобы отвлечь.

А потом целовал, чтобы убедить, уговорить, соблазнить. Делия податливо обмякла в объятиях, отдаваясь и в то же время требуя. Подняла руки, обвила его шею и пылко поцеловала в ответ. Прижалась всем телом, и мир Дела мгновенно замкнулся. Сосредоточился на той единственной, которая прильнула доверчиво и откровенно…

Закрыв глаза и откинув голову, Делия с каждым ударом сердца впитывала только что познанную силу, чувствовала, как дерзкие руки исследуют линии и изгибы фигуры, возбуждая, но не принуждая.

Любовная игра обогатилась доселе невиданными красками, приобрела яркие оттенки, получила энергию недавно осознанного чувства, которое переполняло естество Дела и изливалось на любимую.

Блаженство сияло новым светом. Оно вобрало в себя желание и страсть, голод и жажду, позолотило их, заставило мерцать в отсветах нового смысла, новой цели.

Делия впитывала наслаждение, принимала каждую ласку, откликалась на каждый откровенный призыв, получала удовольствие от горячих волн чувственности.

С усилием подняв отяжелевшие веки, сквозь ресницы она посмотрела в лицо лучшего на свете мужчины. Черты заострились от страсти, губы сжались в твердую, категоричную линию, но в глазах, опущенных к груди, светилось… благоговение.

Дел подвел ее к кровати, но прежде чем успел освободить от шали, Делия остановила его, прижав руку к груди. Он замер, но не прервал поцелуя.

Делия медленно сняла с широких плеч Дела сюртук, развязала шейный платок, расстегнула жилет, сняла и бросила на пол. Провела ладонями по тонкому полотну белоснежной сорочки, развязала тесемки у ворота, потянула за концы пояса и проникла к горячей коже, чтобы гладить и ласкать.

Дел прервал поцелуй и быстро снял сорочку. Жадный взгляд Делии сосредоточился на его груди. Дел заметил блеск желания в ее глазах, женственный голод и откровенное предвкушение.

Общими усилиями они освободили его от оставшейся одежды, и вот наконец Дел предстал перед возлюбленной в первозданной красоте.

Он простер руки, чтобы привлечь Делию и ощутить многообещающее тепло восхитительного тела. Она послушалась и шагнула навстречу, однако уперлась ладонью в грудь и сохранила небольшое расстояние. Посмотрела вниз, положила руку на готовый к бою клинок.

Пальцы легко скользили по разгоряченной коже, смело ласкали и с интересом познавали:

Дел вздрогнул.

Она подняла голову; взгляды встретились. В тусклом мерцании свечи темные озера его глаз затягивали, не оставляя надежды на спасение. Даже сейчас, в минуты самой интимной из ласк, он держал ее в объятиях. Потянул конец шали, и Делия позволила снять ее с плеч, так же как секунду спустя позволила снять ночную сорочку, откинуть покрывало, поднять себя на руки и положить на постель.

Дел лег рядом и натянул одеяло. Оба оказались в уютном теплом коконе. На стенах плясали отсветы огня, и в эту минуту весь мир замкнулся в небольшой комнате. Делия ожидала, что возлюбленный не станет откладывать момент единения, однако он не спешил: приподнялся на локте и снова накрыл губы долгим поцелуем, подчинив и разум, и чувства. Руки тем временем неустанно ласкали и дразнили. Однако в прикосновениях появилось и новое качество. В объятиях возлюбленного Делия всегда ощущала себя желанной, однако сейчас потребовались иные, еще более высокие слова… Любимая. Обожаемая. Желанная.

Признание звучало в каждом ударе сердца, эхом отдавалось в ускоренном биении пульса.

Желание захватило с новой, всепоглощающей силой. Страсть диктовала свои условия: Дел внезапно оказался сверху, раздвинул ноги любимой и наполнил собой ее тело.

Она приняла его с радостью и благодарностью. Он не пытался сдерживать порыв. Уступил необузданному вожделению, поддался мощной силе любви.

Да, он точно знал, почему им необходимо оставаться вместе, почему невозможно расстаться даже надень.

Кровь бешено мчалась по венам, а впереди манило сияющее блаженство.

Желание вознесло на волну горячих, изощренных, способных лишить рассудка переживаний.

Экстаз разрастался, с каждой секундой становился ярче и ослепительнее и, наконец, взорвался.

Делия выкрикнула имя возлюбленного, прильнула к его груди и забылась.

На землю они возвращались медленно, сквозь постепенно бледнеющую синеву, и опускались в невозмутимое спокойствие уже знакомого золотого моря, в насыщенную, удовлетворенную полноту бытия.

А еще, как надеялся и верил Дел, в глубокое взаимопонимание.

Никогда прежде он не испытывал столь изощренного удовольствия.

Никогда близость не приносила ощущения ничем не омраченного, безоговорочного счастья.

Никогда не доводилось чувствовать себя открытым и доверчивым до безрассудства, словно и сердце, и душа только что оказались в ладонях любимой.

Делия не сразу погрузилась в счастливый сон. Да, она чувствовала себя удовлетворенной до изнеможения, и все же… любопытство не дремало. Что изменилось? А главное — почему?

Сегодня Дел забыл о сдержанности, оставил в стороне все и всяческие заслоны и предстал таким, каким она еще ни разу его не видела: эмоционально честным, с искренней и открытой душой. С подкупающей прямотой показал все чувства; не стал скрывать ни трепетного восторга, ни нежной признательности.

Но почему? И почему именно сейчас?

Из глубины сознания всплыла мысль: завтра миссия может закончиться. А если Дел решит задержаться в Кембриджшире и дождаться, пока друзья благополучно доберутся до безопасного Элведена, то, возможно, на север ей придется ехать в гордом одиночестве, в сопровождении небольшого эскорта.

Как только задание будет выполнено, опасности не останется, а вместе с ней исчезнет и необходимость в постоянной защите.

Так, значит, сегодняшняя ночь — последняя из бурной череды проведенных вместе?

В душе неожиданно вспыхнула паника; губительный черный страх сжал горло. В эту секунду Дел прикоснулся к ней, провел пальцами полбу, виску, щеке.

Делия открыла глаза и утонула в темном бездонном взгляде.

Она пыталась прочитать мысли; с замиранием сердца ждала, когда он скажет, что время их встреч подошло к концу.

Дел смотрел твердо, уверенно и серьезно.

— Хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Делия открыла рот, чтобы что-то сказать, однако в этот миг смысл слов достиг сознания. Мир перевернулся и закружился. Она неуверенно переспросила:

— Что?

Дел нахмурился и не слишком ловко попытался пояснить, что имел в виду.

— Ты меня слышала. Стоит ли удивляться?

По мере того как Дел смотрел в глаза возлюбленной, лицо его приобретало все более решительное выражение. Губы твердо сжались.

— Хочу предложить руку и сердце; если считаешь, что слова выбраны неверно, сама придумай другие.

Делия продолжала ошеломленно смотреть. Дел не выдержал:

— Что тебя так удивило?

В изумрудных глазах застыло крайнее изумление.

— Ах… — Делия с трудом нашла слова. — Просто не ожидала, что ты можешь сделать предложение, вот и все.

— Вот и все? — теперь уже удивился Дел. Если она не ожидала… он нахмурился, приподнялся и сурово посмотрел сверху вниз. — Вот уже почти неделю мы каждую ночь проводим вместе. Какой же я, по-твоему, после этого джентльмен?

— Обычный.

Дел обиженно хмыкнул, но Делия тут же взмахнула рукой, словно стирая слова.

— Нет, подожди. Позволь объяснить.

— Да уж, пожалуйста, — проворчал он почти оскорблено, а Делия приподнялась на подушке, чтобы посмотреть в глаза, и, успокаивая, слегка похлопала по груди.

Она задумалась на несколько секунд, а потом взглянула так неуверенно, что сердце дрогнуло: захотелось прижать ее к груди, пожалеть и успокоить.

Однако сначала надо было выслушать все, что она собиралась сказать, понять суть объяснений и получить ответ на предложение.

Убедиться в том, что она согласна стать его женой.

— Так что же? — спросил Дел.

Делия прикусила губу с совсем не свойственным ей растерянным и смущенным выражением лица.

— Ты действительно готов… действительно хочешь на мне жениться?

Дел чувствовал, что существует какая-то невысказанная проблема, и настороженно кивнул:

— В ином случае зачем было бы произносить такие слова? В чем же дело?

Делия глубоко вздохнула и снова спросила:

— И нисколько не сомневаешься в принятом решении?

— Делия… — Он с трудом скрыл глубокое разочарование и снова кивнул. — Ничуть не сомневаюсь.

— О!

Делия смотрела озадаченно, и пришлось призвать на помощь терпение и снисходительность.

— Ты только что назвала меня обычным джентльменом, явно подразумевая, что обычный джентльмен не захочет на тебе жениться. Откуда такие мысли?

— Так заведено в жизни. Обычные джентльмены никогда не женятся на таких, как я. Это мне твердили постоянно, с детских лет.

— Кто твердил? Родители?

Дел смутно помнил, что мистер и миссис Данканон отличались чрезвычайной строгостью и крайней консервативностью. Своевольная дочка стала настоящим проклятием их жизни.

— Родители, тетушки, кузины… все.

— Короче говоря, все население крошечного городка к северу от реки Хамбер. — Дел посмотрел ей в глаза. — Знаешь, это очень маленький, изолированный и в некотором отношении далеко не самый прогрессивный уголок земли.

Делия слегка покраснела и отвернулась.

— Это еще не все.

В голове Дела пролетели фантастические варианты продолжения истории. Она уже замужем. Она осуждена за убийство и скрывается. Она… Он взял себя в руки и уточнил:

— Так что же?

Делия смущенно теребила одеяло.

— Тебе, конечно, известно, что я не девственница.

Да, это обстоятельство он, разумеется, отметил и мысленно возблагодарил судьбу за то, что она освободила его от лишних сложностей и не заставила обуздывать страсть, чтобы благополучно перейти Рубикон.

— Сколько тебе лет? Двадцать девять? Странно было бы, если бы удалось до сих пор сохранить неприкосновенность.

Делия бросила хмурый взгляд.

— Это случилось всего несколько раз с одним молодым джентльменом. Мне тогда только что исполнился двадцать один год. — Она снова потупилась. — Он был младшим сыном виконта и арендовал дом с оплатой ремонта. Правда, об этом я узнала позже. Живой, энергичный, очаровательный… мне показалось, что…

— Что он любит?

Делия кивнула:

— Да. И что я тоже его люблю. Теперь понимаю, что ошибалась, но в ту пору молодость и наивность твердили свое. И случилось так, что когда он захотел меня, я согласилась. Решила, что это путь к свадьбе.

— А оказалось, что ошиблась?

— Да. Спустя неделю, когда наступил срок квартальных платежей, жених объявил, что уезжает, возвращается на юг. — Делия нервно вздохнула. — На вопрос, что же будет с нашими отношениями, лишь рассмеялся. — Она заговорила тише: — Объяснил, что я просто дурочка: ни один здравомыслящий человек никогда на мне не женится. Я была слишком высокой, слишком острой на язык, слишком независимой, слишком упрямой. Все «слишком», такая никому не нужна.

— Он ошибался, — безапелляционно заключил Дел.

Оказывается, долгих восемь лет мисс Данканон жила под гнетом жестокого и несправедливого приговора. В душе вскипела ярость.

— И как же зовут этого бессовестного младшего сына виконта?

— Достопочтенный Мелвин Гриффитс. Но он уже мертв, погиб в битве при Ватерлоо.

Чем избавил Дела от необходимости свести с ним счеты.

— Судьба справедлива.

Делйя едва заметно улыбнулась:

— Мне тоже так кажется.

Больше она ничего не добавила, и Дел спросил:

— Так это все?

Делия взглянула с удивлением:

— А разве не достаточно?

— Для того чтобы передумать на тебе жениться? — Дел покачал головой. — Конечно, нет. Итак, согласна ли ты выйти за меня замуж, Делия Данканон?

В изумрудных глазах надежда сражалась с неуверенностью. Наконец Делия совсем тихо спросила:

— Почему ты делаешь мне предложение?

Дел чувствовал, что в изобретательной голове роятся всевозможные теории, и каждая ожидает подтверждения. Например, что он чувствует себя обязанным, потому что делил с ней постель в доме друзей, и тем самым поставил под вопрос репутацию. Что считает необходимым вернуть возлюбленной честное имя в глазах ее родителей и его тетушек. Что… десятки причин сейчас показались бы более правдоподобными, чем простая истина.

Признание далось нелегко, однако Дел без колебания раскрыл сердце.

— Делаю предложение потому, что люблю тебя. — Он нежно провел ладонью по ее волнистым волосам. — Люблю и хочу, чтобы ты, только ты, стала моей женой — особенная, яркая, ни на кого не похожая красавица. В тебе воплотилось все, в чем я нуждаюсь; все, чего я хочу; все, без чего невозможно построить будущее. Кстати, до нашей встречи я даже не мог его представить.

Он помолчал, с радостью наблюдая, как в глазах разгорается свет доверия.

— Нам суждено быть рядом. Вместе мы сможем начать новую интересную жизнь — насыщенную событиями и впечатлениями, полную чувств и радостных переживаний.

Делия погладила возлюбленного по щеке.

— Говоришь так складно, что недолго и поверить.

— А все потому, что сам искренне верю в нашу любовь и знаю: я люблю тебя, а ты любишь меня.

Неоспоримые факты не требовали ни подтверждения, ни проверки. Они просто существовали в глубине сердца.

— Итак, готова ли ты? Осмелишься ли бросить жребий вместе со мной и посмотреть, что удастся сделать вдвоем?

К его ужасу, в прекрасных глазах Делии блеснули слезы. И все же она улыбалась.

— Да. — Она заморгала, промокнула мокрые щеки концом одеяла, а потом заглянула в испуганное лицо Дела и рассмеялась: — Я сказала, что не любила Гриффитса. Знаю это потому, что могу сравнить чувство к нему с тем, что испытываю к тебе. — Она тихонько всхлипнула и посмотрела сквозь слезы. — Вот мой ответ: да, я выйду за тебя замуж. Вложу свою руку в твою и посмотрю, куда заведет жизнь.

Некоторое время Дел молчал, стараясь свыкнуться с новой удивительной реальностью.

— Слава Богу, — наконец произнес он и благодарно поцеловал любимую.

Делия рассмеялась, обвила руками его шею и поцеловала в ответ.


19 декабря

Сомершем-Плейс,

графство Кембриджшир


Ранним темным утром, в тусклом свете заходящей луны, ни на миг не переставая благодарить всех милосердных богов сразу, Дел вытащил руку из-под одеяла и поднял с пола сюртук. Делия крепко спала, по-детски положив ладони под щеку. Пошарив в карманах, он достал два шелковых шарфа, которые заранее туда положил.

Бросил сюртук и повернулся к любимой.

Привязал один из шарфов к спинке кровати над ее головой. Делия что-то невнятно пробормотала во сне. Он поцеловал ее в висок и в обнаженное плечо.

Чтобы закрепить второй шарф над своей подушкой, потребовалось устроиться в развилке ее бедер. Ноги с готовностью раздвинулись, словно приглашая.

Дел надежно затянул узел и инстинктивно прильнул, отыскал эрекцией горячую влажную глубину и, завязывая концы шарфа, одновременно слегка проник внутрь.

А в следующее мгновение наполнил Делию собой и почувствовал, как любимая постепенно просыпается. Мягко уступает натиску и принимает все, что он готов дать.

Склонив голову, Дел накрыл поцелуем нежные губы. Завладел безвольным, беспомощным ртом.

В ночной тьме он доказывал свою любовь и право на безраздельное обладание.

Медленно, молчаливо Делия поднялась на вершину блаженства. Стоны и крики он гасил глубокими поцелуями. Чувствовал, как интимные мышцы с силой сжимают полную энергии плоть, однако не поддался на призыв.

Дождался, пока Делия расслабилась и безвольно сникла.

В этот момент он оставил лоно блаженства.

Всего лишь несколько мгновений потребовалось, чтобы связать шарфами тонкие запястья. Приоткрыв глаза, Делия сонно смотрела, как он закрепляет второй конец, а потом с немым вопросом перевела взгляд налицо.

Дел осторожно отстранился, дотянулся до изголовья кровати, чтобы проверить, надежно ли держатся петли, укрыл Делию одеялом и встал с постели.

Некоторое время она молча смотрела, как Дел торопливо собирает одежду. А когда увидела, что он начал одеваться, нахмурилась:

— Куда ты? — Взгляд ее прояснился. — Что, уже пора выезжать?

Дел достал из жилетного кармана часы и открыл золотую крышку.

— Почти четыре утра.

Делия попыталась сесть, однако шарфы не позволили. Она недовольно дернула руками.

— Ты забыл меня развязать.

Ни слова не говоря, Дел обулся.

Делия медленно повернула голову и посмотрела на него с подозрением. Нетерпение заметно нарастало.

— Ничего иного не оставалось, кроме как привязать всех вас или запереть в комнатах. Мы решили, что такой способ ареста гуманнее: горничные придут и освободят, так что вполне сможете успеть в Илай к завершению операции, а потом разделите с нами радость победы. — Ощущая напряжение, Дел поспешил добавить в оправдание: — Ведь вам наверняка захочется увидеть результат и вместе отправиться в Элведен?

— Конечно, захочется, но… — Делия снова дернулась, словно попавшая в сеть птица. — Вы прекрасно знаете, что мы собирались поехать к собору вместе с вами.

— Это невозможно.

Дел шагнул к двери. Пленница сгорала от негодования.

— Но не сможешь же ты бросить меня связанной!

— Не волнуйся, ты не одинока; все остальные леди в таком же положении.

Делия замерла в изумлении:

— Все?

Прощаясь, Дел поднял руку и отступил еще на шаг.

— Все до единой. Кричать и звать на помощь бессмысленно. На всем этаже не осталось никого, кроме связанных жен.

Дел повернулся и взялся за ручку двери, однако услышал в спину:

— Делборо, если немедленно не освободишь, я… я…

Он тихо выругался и вернулся в комнату. Склонился над кроватью и нежно поцеловал невесту.

— Будь умницей.

Пока пленница не опомнилась, вернулся к двери.

— Увидимся в Илае, — сказал он, решительно открыл дверь и вышел в коридор.

Плотно закрыв за собой дверь, он прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука.

Оставалось надеяться лишь на твердое согласие выйти замуж.

Дел быстро зашагал по коридору.

Вернулся к себе в комнату, поспешно переоделся в дорожный костюм, надел высокие сапоги и, как было условлено, спустился в холл, где уже собрались участники боевой вылазки.

История повторялась. Как и много раз прежде, испытанные воины энергичной походкой направились в конюшню и начали седлать лошадей. Дел и Девил выступали во главе сплоченного отряда, крепкий костяк которого составляли Кинстеры.

Вновь предстоял бой.

Товарищи вывели лошадей во двор и словно по команде легко вскочили в седла. Сейчас они не замечали ни ледяного ветра, ни глубокого снега под ногами, ни поземки.

Показались Кобби и Слиго: верные ординарцы тоже собирались в путь.

Дел посмотрел на окно, за которым оставил привязанную невесту.

Интересно, она все еще бесится или усталость ночных утех взяла свое?

А может быть, замышляет страшную месть?

Впрочем, с этими проблемами можно будет разобраться потом.

Осмотрев отряд, Девил решительно повернулся:

— Веди, полковник.

Уверенно улыбнувшись в ответ, Дел тронул поводья, и сильный застоявшийся конь нетерпеливо рванулся вперед.


19 декабря

Илай,

графство Кембриджшир


Отряд приехал в Илай, когда долгая зимняя ночь уже подходила к концу. Безжалостный ветер принес оттепель, а вместе с ней начался унылый мелкий дождь.

Товарищи оставили лошадей за городом и в соответствии с планом небольшими группами подобрались к собору с севера.

Главный вход всегда оставался открытым, но рисковать не хотелось. Габриэль мгновенно вскрыл замок на одной из боковых дверей, и все бесшумно вошли.

Делу довелось побывать в соборе только однажды, да и то в школьные годы, а потому он с интересом осматривался: массивные стены, внушительные арки производили впечатление вечного, непоколебимого спокойствия.

Товарищи медленно продвигались по сумрачным коридорам, то и дело сверяясь с планом и ориентируясь в сложном пространстве. В первую очередь требовалось найти все двери, которыми можно было бы воспользоваться в случае необходимости.

Наконец, определившись, каждый неслышно направился к своему посту.

А вскоре в соборе снова воцарилась полная тишина.

Предстояло долгое ожидание.

Глава 15

19 декабря

Сомершем-Плейс,

графство Кембриджшир


Делия очнулась от тяжелого, нервного сна и увидела, что Бесс придирчиво наблюдает, как одна из горничных разводит в камине огонь. В узкую щель между шторами пробивался серый свет; утро только занималось.

Упорные попытки развязать шелковые путы успеха не принесли, зато подушки в результате борьбы сбились и закрыли собой шарфы. Со стороны можно было подумать, что нимфа просто уснула, закинув руки за голову. Собственно, так оно и случилось: измученную и взбешенную, Делию действительно сморил сон.

Она притворялась спящей до тех пор, пока горничная не вышла, но едва дверь закрылась, тут же окликнула Бесс.

— Не задавай вопросов: развяжи скорее.

— Развязать?

Бесс изумленно поспешила к кровати. Делия подняла руки и показала опутанные шарфами запястья.

— О Господи! — пораженно воскликнула наперсница.

— Только ни о чем не спрашивай.

Делия помахала рукой.

Дел так хитро разместил шарфы, что дотянуться одной рукой до запястья другой никак не удавалось, а потому и развязать их самой оказалось не под силу. Бесплодные попытки лишь утомили и еще больше рассердили. Бесс распутала узлы, и Делия с достоинством кивнула:

— Спасибо. — Села в постели и потерла запястья, но в этот момент заметила на лице верной служанки крайне недовольное выражение. — В чем дело?

Бесс положила шарфы на комод.

— Не берусь судить, хорошо или плохо привязывать леди к кровати. Не знаю, зачем полковник это сделал; всегда считала его настоящим джентльменом.

Горничная была намного старше госпожи и порой, в случае необходимости, позволяла себе читать нотации. Делия знаком попросила подать халат.

— Дел привязал меня, чтобы я не вздумала поехать следом за ним в собор, хотя бы до тех пор, пока не закончится военная операция. А вот потом Можно будет отправиться в Илай. Представляешь?

— О! — Бесс подала халат. — Значит, полковник привязал вас, потому что защищал? Если так, то винить его не в чем.

Завязывая пояс халата, Делия раздраженно взглянула на горничную.

— А тебе и незачем его винить. Моей злости вполне хватит на двоих. — Она направилась к умывальнику. — Кстати, этой ночью привязали не только меня. Можешь спуститься вниз и убедиться, что всем горничным пришлось развязывать своих хозяек.

Бесс выглядела заинтригованной.

— Да, мисс. Если не возражаете, спущусь на минутку, разузнаю новости.

Делия высокомерно кивнула.

Оставшись в одиночестве, она умылась и подошла к гардеробу, размышляя, что надеть, и пытаясь понять собственные чувства.

Постепенно стало ясно, что чувств накопилось слишком много.

Главное место в душе занимал, конечно, восторг. Они с Делом поженятся! Он любит ее, по-настоящему любит! И даже готов не замечать многочисленные недостатки, которые должны были бы отпугнуть.

Но, наверное, в этом и заключается сила любви, разве не так? Любовь учит не замечать изъяны характера… впрочем, нет. Он сказал, что любит благодаря, а не вопреки своеобразию личности.

Хитрец.

Полковник Делборо полюбил и заставил полюбить в ответ — открыто и свободно. Да, она влюбилась почти с первого взгляда, но теперь… Теперь чувство не знало границ. Теперь она волновалась, беспокоилась и умирала от страха.

За него. За этого несносного человека, который бросился в пекло и не позволил прикрыть с тыла. На этот раз не удастся в нужный момент выскочить из экипажа с длинным ножом в руках. Кто же отвлечет врага, если придется туго?

Делия сняла с вешалки изумрудную пелерину, украшенную золотым шитьем, которую не надевала еще ни разу. Дел заплатил за нее огромную сумму, и данное обстоятельство, конечно, делало джентльмену честь. Бросив пелерину на кровать, принялась выбирать платье, а попутно напомнила себе, что будущий супруг отправился в бой не один, а в составе сплоченного отряда единомышленников.

Девил и все остальные наверняка не бросят товарища в трудную минуту, так же как он сам не оставит в беде никого из них.

И все же… новое сочетание свободной любви и неизбежной ответственности казалось странным.

Страх за того, кто отныне так много значил в жизни, появился впервые, и Делия вовсе не была уверена, что рада приобретению.

— Так, значит, он сделал тебе предложение, а потом связал? Поздравляю! — радостно воскликнула Алатея. — С предложением, конечно. А что касается остального, — она обвела сидящих за столом очаровательных молодых дам хитрым взглядом, — то добро пожаловать в клуб.

Делия посмотрела на подруг. Не оставалось сомнений, что все безоговорочно разделяли мнение самой опытной из супруг.

— Неужели и вас связали?

Все дружно закивали в ответ. Оказалось, однако, что джентльмены проявили завидную изобретательность в средствах: в ход пошли шелковые шарфы, галстуки, шелковые шнуры для штор и даже шелковые чулки.

— А главное, — возмущенно заявила Онория, которая, как и положено хозяйке, сидела во главе стола, — ни одной из нас не удалось освободиться. Вот за это они заплатят.

Раздался одобрительный гул голосов.

Едва ощутив аппетитный запах еды, Делия поняла, что умирает с голоду, и сосредоточилась на содержимом тарелки, не забывая, впрочем, внимательно прислушиваться к разговору. В конце концов она просто уточнила:

— Каким же образом им придется заплатить?

В прекрасных серых глазах Онории сверкнули озорные искры.

— Проявив откровенный деспотизм, мужья наверняка будут ждать нашей реакции, какой бы она ни оказалась. Разумеется, мы их не разочаруем и найдем достойный ответ, хотя бы для того, чтобы самоуверенные хулиганы не думали, что мы смирились или, не дай Бог, перестали злиться.

— Но все вы почему-то выглядите не столько рассерженными, сколько покорными, — недоуменно заметила Делия. — А у меня возникли совсем иные чувства: когда Дел ушел, я едва не лопнула от ярости.

— Это потому, что ты совсем недавно вступила в эту… эмоциональную игру. — Филлида торжественно подняла чашку, словно произносила тост.

— В эмоциональную игру, которая заключается в брачном союзе с сильным, властным, решительным и заботливым мужчиной, — пояснила Флик. — К сожалению, достоинства порой пересекают критическую черту и переходят в недостатки. Это неизбежная особенность цельных натур.

— Верно, — поддержала Алатея. — Если мы хотим видеть все присущие мужьям черты характера, то должны мириться и с излишней опекой. Ничего не поделаешь.

— Опека в крайних ее проявлениях, таких, например, как события нынешней ночи, всего лишь отражает степень любви, — вступила в разговор Катриона и с улыбкой добавила: — В этом отношении они очень просты и откровенны.

Делия задумчиво кивнула:

— Понятно.

— Так что особенно переживать не стоит, — сделала вывод Онория, — тем более что наши герои отправились на дело все вместе.

— Если бы рисковал только один или против неизвестного противника выступили двое, волнений было бы значительно больше, — добавила Филлида.

— Сегодня безопасности безрассудных вояк ничто не угрожает, — успокоила Онория. — Наше присутствие вряд ли смогло бы кардинально изменить ситуацию. Более того, я даже готова признать, что внезапное появление возле собора во время операции могло бы отвлечь и тем самым помешать: не забывай, что им предстоит защищать Сангая. А вот к победному концу вполне можно появиться.

— В таком случае выезжать надо как можно скорее, — рассудила Пейшенс.

— Ты, как всегда, права, — поддержала Флик и встала из-за стола. — Итак, сколько нам понадобится лошадей и сколько кабриолетов?

Дел сидел на хорах возле центральной восьмиугольной площадки — прямо на полу — и молился, чтобы не начались судороги. Хорошо еще, что пол здесь был не каменным, а деревянным. Зимой в огромном соборе стоял жестокий холод.

Ожидание во многом напоминало дежурство на сторожевой заставе. Не то чтобы полковнику часто приходилось стоять на посту, особенно в последнее время, но все же на войне неизменно присутствовал элемент непредвиденной опасности, который не позволял расслабиться и заскучать. А сейчас… все знали, что до появления Сангая ровным счетом ничего не случится. Оставалось лишь надеяться, что мальчик скоро придет.

Дел бесшумно повернулся и достал из кармана часы. Почти девять. Сквозь цветные витражи восьмиугольной башни проникал дневной свет, пусть и неяркий.

Убрав часы на место, Дел посмотрел на верный меч: в полной боевой готовности тот ждал своего часа. Рядом, на полу, лежал заряженный пистолет — на тот случай если Ларкинс применит огнестрельное оружие. Индийцы, к счастью, не признавали ничего, кроме длинных ножей — очевидно, по каким-то неведомым религиозным соображениям. Дел не сомневался: сколько бы бандитов ни появилось в соборе, победа окажется на его стороне.

Полковник был решительно настроен на победу. Согласие Делии вдохновило и окрылило: он и сам не предполагал, что так обрадуется. Да, он планировал сделать предложение, но только позже, после успешного завершения миссии. А этой ночью внезапно потребовались особые полномочия: следовало любыми средствами удержать авантюристку дома, и потому предложение руки и сердца последовало несколько раньше намеченного срока.

Хотелось с полной уверенностью объявить миру, что Делия принадлежит ему всей душой. Согласие вселило… уверенность, радость и абсолютную убежденность в том, что события развивались по воле судьбы — в единственно правильном направлении.

И все же оставалось крошечное темное пятно сомнения. Дел надеялся, что данное друг другу слово выдержит испытание насильственным ограничением свободы. Надеялся, что любимая сможет понять и простить: иного способа обеспечить безопасность просто не нашлось, и выбора не осталось.

Дел осторожно пошевелился, пытаясь сменить позу. Несмотря ни на что, он не раскаивался в грубом поступке. Невеста оказалась в полной безопасности, а в новой жизни, в том невероятном будущем, в которое он вступил сегодня ночью, это обстоятельство определяло все.

Внезапный скрип заставил насторожиться, поднять голову и прислушаться.

В полутьму проник луч света, а потом снова послышался скрип, и свет пропал: тяжелая дверь закрылась.

Неизвестный вошел в собор через главный вход в конце нефа. Сангай или кто-то другой?

Дел приподнялся, вытянул шею и со всеми возможными предосторожностями выглянул из укрытия. В поле зрения попали центральный восьмиугольник, алтарь и неф. Он увидел Джервиса: в монашеском одеянии, в глубоко надвинутом на лоб капюшоне тот сидел в середине скамейки в третьем ряду. Любой случайный свидетель сказал бы, что божий человек погружен в молитву. Повернув голову вправо, Дел заметил еще одного монаха: Тони молился по другую сторону восьмиугольника. Третьего монаха, Джайлса, увидеть не удалось, но Дел знал, что верный товарищ стоит на коленях за одной из колонн, обрамляющих центральную площадку.

Вошедший остановился в дальнем конце нефа. Дел подумал о том, что огромный собор, подавляющий даже взрослых, многое повидавших людей, способен внушить Сангаю ужас. Оставалось лишь надеяться, что мальчик не забудет, чему его учили во время долгого подробного инструктажа. Конечно, если вошел именно он.

Человек наконец неслышно зашагал по центральному проходу, и вскоре его удалось рассмотреть. Да, пришел Сангай.

Дел облегченно вздохнул. Сначала опасливо, а потом увереннее — очевидно, заметил телохранителей — мальчик направился ко второй скамейке и остановился.

Все шло по плану. Как ни старался Дел, он так и не смог услышать ни шороха, ни звука: засада, надежно спрятанная в темных углах, отлично знала свое дело. Даже монахи оставались неподвижными словно статуи. В полумраке серые балахоны терялись в пространстве, и заметить их удавалось, лишь пристально вглядевшись.

Сжимая в руке футляр, Сангай неуверенно осмотрелся. Не заметив ничего угрожающего, сел на скамью.

Долго ждать не пришлось. Как и предполагалось, Черная Кобра не рискнул заходить в закрытое пространство, которое могло бы оказаться ловушкой, и организовал наблюдение за собором с улицы. Не прошло и двух минут, как снова послышался скрип двери, а следом раздались уверенные, быстрые шаги: они приближались со стороны южного трансепта, через ризницы.

Тот, кто явился за письмом, должен был выйти из массивной арки слева. Дел пригнулся: к счастью, в деревянной стенке хоров обнаружилась небольшая щель.

Собственное дыхание казалось чересчур громким.

В центральный восьмиугольник вошел высокий плотный человек с коротко остриженными темными волосами. Ларкинс!

Дел проверил реакцию Сангая. Мальчик испуганно смотрел на своего мучителя. К счастью, он не сделал ошибки, которая могла бы мгновенно выдать заговор: не взглянул ни на одного из своих телохранителей.

Вместо этого, дрожа от страха, бедняга покорно встал, вышел в центральный проход и замер в ожидании. Он стоял одинокий и беспомощный посреди безжалостно давящего собора и держал в вытянутой руке деревянный цилиндр.

Ларкинс, естественно, без опасения направился к Сангаю — настолько жалким и испуганным тот выглядел. Шел, почти не замедляя шага, и остановился внезапно, едва не сбив свою жертву с ног.

Дел наблюдал за бандитом со спины, однако мог с уверенностью сказать, что тот ни разу не повернул голову; должно быть, монахов просто не заметил, поскольку ни один из них не попадал в поле зрения.

Ларкинс целиком сосредоточился на Сангае.

— Ну?

В резком голосе звучала открытая угроза. Мальчик уважительно склонил голову и протянул добычу:

— Я принес то, что вы приказывали, сахиб.

Тони тем временем незаметно выскользнул из своего угла и, подняв меч, прокрался к алтарю. Справа из-за колонны также неслышно появился Джайлс. Джервис продолжал сидеть, как и было задумано: он находился ближе всех и должен был оставаться в неподвижности вплоть до последнего мгновения.

— Молодец.

Ларкинс взял деревянный цилиндр. Повертел в руках, изучая. Поняв систему рычагов, без особого труда по очереди открыл все шесть замков. Снял крышку и достал один-единственный лист бумаги.

Не обращая внимания на стоявшего рядом мальчика, развернул письмо. Увидел, что держит в руках не оригинал, а копию. Повернулся так, чтобы свет из башни падал на листок, и быстро прочитал. На лице возникла сдержанная улыбка.

Дел отметил откровенное удовлетворение и в то же время не мог не увидеть в облике злодея мрачного предвкушения. Что же, оставалось лишь крепче сжать рукоять меча и приготовиться к броску.

Все еще стоя к Сангаю боком, Ларкинс свернул письмо в трубочку и засунул обратно в футляр. Закрыл крышку, запер замки и спрятал в карман тяжелого теплого пальто.

Сосредоточившись на письме и футляре, Ларкинс не заметил, что монахи остановились неподалеку.

Дел, в свою очередь, не пропустил того зловещего мига, когда в руке негодяя сверкнул нож: приспешник Черной Кобры вынул его из того самого кармана, куда положил улику.

— Беги, Сангай!

Приказ прозвучал одновременно со всех сторон — в тот самый момент, когда убийца поднял руку. Ловкий мальчонка увернулся и бросился наутек.

Злодей потерял равновесие и покачнулся, а Сангай с воплем обежал вокруг алтаря и спрятался за спиной Тони.

Ларкинс с рычанием обернулся и застыл от неожиданности: откинув монашеский клобук и угрожающе подняв меч, на него неумолимо надвигался Тони Блейк, виконт Торрингтон.

Злодей повернулся влево, к северному трансепту, и увидел, как из-за колонны выступил Джайлс Ролингс.

Оставался один путь — вдоль нефа.

Однако в середине прохода поджидал вооруженный Джервис Трегар, граф Кроухерст, а за его спиной маячил Вейн Кинстер.

Ларкинс отступил и повернулся на юг, к тому коридору, по которому пришел. Сделал шаг и только сейчас заметил, что путь преграждает полковник Делборо, которого надежно поддерживает Деймон Кинстер.

Взгляды скрестились, и Дел с мрачным удовлетворением увидел в глазах врага страх и растерянность.

Но вдруг тот обернулся и побежал.

Тони воспользовался заминкой и увлек Сангая в безопасное место, за ширму для певчих. Ларкинс решил, что восточный коридор свободен, и жестоко ошибся.

Он бросился туда и сразу наткнулся на Габриэля и Люцифера — ангелов мести с мечами в руках. Впрочем, увидел он их за несколько шагов до точки безысходности, а потому успел повернуться и бросился обратно к алтарю.

К несчастью, по северному коридору стремительно приближались Ричард и Девил.

Ларкинс вытащил из-под пальто длинную шпагу, повернулся спиной к алтарю и угрожающе оскалился.

Никто не испугался.

— Героизм излишен.

Дел подошел ближе. Они захватили преступника там, где планировали: в ловушке центрального восьмиугольного пространства. Опасного врага предполагалось взять живым, чтобы получить сведения о хозяине. Более того, никто не собирался проливать кровь у алтаря. Вот только понимал ли все это сам Ларкинс?

Бандит стоял, положив руку на алтарь, и в упор смотрел на Дела. Он вполне мог запрыгнуть наверх и получить значительное преимущество. Впрочем, исход схватки от этого все равно бы не изменился.

Чтобы не дать врагу опомниться и сообразить, что к чему, полковник переложил меч в левую руку и вытащил пистолет.

Ларкинс заметил движение и тут же совершил ответный ход. Высоко поднял шпагу, замахнулся…

— Боже милостивый! Что здесь происходит?

Все замерли, а потом медленно обернулись на голос. Из-за спин Девила и Ричарда показались две леди средних лет. Каждая держала в руках большую вазу с цветами. Между ними, отстав на шаг, шел пожилой викарий. Он остановился и близоруко прищурился:

— Святая Дева! Неужто оружие?

Дверь, в которую вошла троица, осталась открытой.

Дальнейшие события развивались со скоростью света, однако для Дела время практически остановилось.

Ларкинс тоже повернулся на голос и увидел распахнутую дверь.

Дел заметил движение и понял, что именно замыслил злодей. С проклятием снова перехватил меч в правую руку и бросился в атаку.

Ларкинс не стал отступать, а замахнулся и с диким воплем бросился на вошедших.

У Девила и Ричарда выбора не осталось: каждый повернулся и схватил ближайшую из женщин. Под испуганные крики и звон стекла несчастных потащили в безопасное место по тому самому коридору, из которого они так неосторожно появились.

Джайлс бросился к викарию и, прикрыв собой, успел отразить предназначавшийся тому смертельный удар.

Преступник тем временем побежал к открытой двери. Дел попытался его догнать, однако не успел. Ларкинс выскочил на улицу и с силой захлопнул дверь.

А в следующий миг в замке щелкнул ключ.

Как и сам собор, массивная дверь была сделана на совесть, а тяжелые железные петли выдержали бы натиск любого тарана.

Дел и Габриэль налегли плечами, однако усилие оказалось напрасным.

— Подождите, подождите! У меня есть ключ! — Викарий спешил на помощь, на ходу дрожащими руками снимая с пояса тяжелую связку. На кольце висело не меньше двадцати ключей. — Сейчас, сейчас. Какой же из них?

Он принялся со звоном перебирать все по очереди. Дел нетерпеливо взглянул на товарищей:

— Быстрее на улицу и бегом вокруг собора.

Часового они не поставили, чтобы не привлекать внимания.

Джервис, Вейн, Люцифер и Деймон поспешили самым коротким путем: через центральную восьмиугольную площадку и вдоль нефа.

Подошел Девил с мечом в руке.

— Ваше преподобие, а дверь на улицу в следующей комнате есть?

Викарий прищурился и улыбнулся:

— О, так это же сам Сент-Ивз!

— Да, — коротко подтвердил Девил и повторил: — Здесь есть дверь на улицу?

Вопрос удивил викария.

— Конечно, есть. Через нее мы и вошли.

Кто-то тихо выругался, а Ричард и Габриэль бросились вслед за товарищами.

Священник недоуменно посмотрел вслед.

— О, зачем спешить? Внешнюю дверь я за собой запер. Понятия не имел, что вы ловите какого-то ненормального: просто сработала привычка. Но отсюда он на улицу не выйдет.

Ричард и Габриэль остановились, а потом медленно пошли обратно.

— Всегда запираю эту дверь, — пояснил викарий, возвращаясь к своим ключам. — Дело в том, что в той комнате хранятся приходские книги, и мне вовсе не хочется, чтобы кто-то совал нос не в свое дело. Ну наконец-то! — Он радостно показал находку. — Вот он!

— Позвольте мне.

Девил взял громоздкий ключ, вставил в замок и с усилием повернул. Раздался громкий щелчок.

Викарий испуганно попятился.

Герцог Сент-Ивз бросил быстрый взгляд на полковника, и тот мгновенно оказался рядом, плечом к плечу.

— Как в доброе старое время, — с улыбкой заметил Девил.

Крепко сжав рукоять меча, он рывком распахнул дверь. Дел вошел первым, а Девил следом за ним. Оба встали у порога, заслонив спинами дверной проем.

Сначала Делу показалось, что комната пуста. Бросилось в глаза, что рядом с запертой дверью открыто окно.

Да, большое двустворчатое окно оказалось распахнутым, и сквозь него вполне мог пролезть человек, даже такой крупный, как Ларкинс.

Однако, опустив глаза, Дел понял, что уйти злодею не удалось.

То, что в первую секунду показалось лишь тенью перед окном, на самом деле было недвижимым телом.

Ларкинс лежал на спине в неестественной позе.

И Делу, и Девилу пришлось повидать немало смертей, а потому, даже не успев подойти, они поняли, что произошло.

А как только приблизились, с улицы в окно заглянул Вейн. Увидел, что произошло, и не смог сдержать проклятия.

— Поищите вокруг собора, — распорядился Дел. — Тот, кто это сделал, не успел далеко уйти.

Вейн покачал головой:

— Мы уже видели, что окно открыто. Ребята следят за окрестностями. Сейчас передам команду, но пока никого не видно и не слышно.

Вейн ушел, а Дел задумчиво посмотрел на торчащий из груди убитого кинжал с рукояткой из слоновой кости.

— Убийца отлично знал, что и зачем делает, — заметил Девил.

Переступив через ноги Ларкинса, он подошел к окну.

— О, разумеется! — Дел нагнулся, чтобы рассмотреть оружие, и отложил в сторону меч. — Во всем, что касается смерти, Черная Кобра чрезвычайно искусен и изобретателен.

— Считаешь, дело рук самого Феррара? — осведомился Девил, рассматривая подоконник.

— Почти уверен.

Дел методично исследовал карманы пальто и сюртука.

Девил хмыкнул:

— Что же, цепочку событий восстановить несложно. Феррар, если это действительно был он, наблюдал за развитием событий. Увидел, что Ларкинс подошел к этому окну. Прежде чем камердинер успел выскочить, господин оказался здесь.

Дел встал.

— Скорее всего Феррар следил с улицы: в витражах немало прозрачных сегментов. На улице так сумрачно, что мы не смогли его заметить, да и не смотрели в окна, не до того было. А негодяй отлично видел все, что происходит внутри.

Он посмотрел на убитого.

— Черная Кобра наблюдал, как Ларкинс взял письмо и попытался на наших глазах убить Сангая. Все мы оказались свидетелями: видели, что Ларкинс собирался уничтожить того, кто принес ему письмо с личной печатью господина.

Дел обошел вокруг тела и посмотрел в грубое лицо убитого.

— Возможно ли, чтобы Ларкинс, выбирая между виселицей и высылкой в Австралию в обмен на показания, выдал Феррара?

— Вполне возможно, — подтвердил Девил и отошел от окна. — Он же преступник.

— Скорее всего Феррар рассудил так же. — Дел наклонился и поднял с пола меч. — А потому решил убить верного камердинера, чтобы спасти собственную шкуру.

В окно заглянул Джервис. Вейн и Деймон стояли за его спиной.

— Упустили, — мрачно сообщил Джервис. — Промахнулись совсем немного.

Словно ожидая поддержки, он посмотрел на Деймона.

— Ускакал на юг от западного фасада, — пояснил тот. — Все, что удалось услышать, это стук копыт, да и то слишком далеко — не догнать. И следов не останется, дорога в том направлении превратилась в кашу.

Девил печально покачал головой:

— Итак, Черная Кобра ускользнул, а нам достался его верный слуга.

Дел обвел внимательным взглядом комнату, посмотрел на товарищей и заключил:

— А самое главное, исчез футляр с письмом.

Глава 16

19 декабря

Элведен-Гранж,

графство Суффолк


— Ваше письмо — всего-навсего копия, так что решение оказалось правильным: в обмен на приманку мы получили жизнь главного помощника Черной Кобры, да и на его след напали.

Ройс Вариси, герцог Вулверстон, прежде возглавлявший в правительстве департамент разведки, воплощал образ богатого образованного аристократа из старинного норманнского рода: черные волосы, темные глаза, резкие выразительные черты лица и внушительная осанка. Сейчас опытный агент внимательно смотрел на полковника Делборо.

Большая компания, к которой присоединились и дамы, собралась в поместье Элведен-Гранж, в просторной гостиной огромного дома, построенного еще в XVII веке, во времена короля Якова I. Особняк расположился в старинном парке, неподалеку от деревни с тем же названием. Типично английский пейзаж производил впечатление спокойствия и задумчивости.

Снаружи серые каменные стены двухэтажного дома были густо увиты плетистыми розами. Сейчас, в разгар зимы, ветки создавали на сером фоне причудливый графический узор, но нетрудно было представить их роскошную летнюю красоту, когда тугие бутоны раскрывались в пышные ароматные цветки. Комнаты тоже производили впечатление изысканной чувственности благодаря многочисленным картинам и сложным орнаментам на стенах, бархату и атласу в обивке глубоких кресел и мягких диванов.

В доме царила обстановка безмятежности, наслаждения жизнью и нерушимого, многовекового порядка.

Ройс стоял возле камина, рядом с креслом, в котором расположилась его супруга, герцогиня Минерва — спокойная, элегантная, умная красавица блондинка.

Дел занимал точно такое же положение по другую сторону камина, у кресла Делии.

Как и следовало ожидать, обе дамы с огромным интересом следили за беседой.

Дел покачал головой:

— Ужасно сознавать, что Феррара упустили всего лишь из-за нескольких минут промедления. Подумать только: почти удалось спровоцировать открытое нападение.

— Одно лишь сознание того, что неуловимый налетчик вступил в активное взаимодействие, радует и вдохновляет. — Ройс сдержанно улыбнулся. — Честно говоря, не ожидал, что удастся достичь столь ярких результатов. Сокращение банды на четырнадцать человек само по себе делает миссию необычайно успешной. Но Феррар совершил ошибку: использовав мальчика в качестве вора, он дал нам в руки оружие, а вместе с ним и возможность достичь результатов, на которые я, например, даже не надеялся.

— Но ведь он скрылся.

Дел никак не мог смириться с неудачей. Надо же было так близко подойти к заветной черте и упустить шанс!

— Верно. Однако предводитель бандитов успел приложить руку и лично вмешался вход противостояния. Чтобы убить Ларкинса практически на глазах у противника, требовалось немало мужества и выдержки. Из вашего рассказа я сделал вывод, что нападение было вполне характерным с точки зрения дерзости, но нехарактерным с точки зрения риска. Поверьте, бандит не на шутку испуган. Мы продолжим его дразнить и нервировать действиями других курьеров и в конце концов так или иначе поймаем.

— Кстати о «поймаем». — Девил подошёл в сопровождении Вейна. — Что делать с телом Ларкинса?

Они доставили тело в магистратуру города Илай с рекомендацией дождаться распоряжения Вулверстона. Поскольку рекомендация исходила от самого герцога Сент-Ивза, в магистратуре с готовностью согласились проявить терпение.

К искреннему восторгу джентльменов, леди приехали к собору вскоре после окончания боевой вылазки. Им без особого труда удалось призвать к порядку двух истеричных местных особ, выбравших для посещения собора столь неподходящее время. Да и викария пришлось успокаивать с их помощью.

Дел с готовностью признал, что спутницы жизни внесли ощутимый вклад в успех операции.

Сангай восторженно переживал события, особенно после того, как увидел мучителя поверженным. Когда приехали Кобби и Слиго, мальчик с удовольствием поведал о каждой секунде испытания и каждой замеченной подробности. По пути в Элведен он все еще что-то возбужденно лопотал, однако в момент знакомства с герцогом смутился и благоговейно умолк. Низко поклонился и со скромной благодарностью принял комплименты собственной смелости и изобретательности. Несмотря на добрые слова и милые улыбки дам, мальчик с радостью отправился на кухню вслед за Кобби и Слиго.

— Да, леди без дела не сидели, — заметил Джервис, присоединившись к обществу под руку с супругой Мэдлин.

Они с Тони с удивлением обнаружили в Элведен-Гранже собственных жен вместе с семьями: младшими братьями и детьми. Судя по всему, Минерва тоже кое-что организовала.

— Может случиться, что тело Ларкинса еще принесет пользу и станет своего рода оружием, — предположил виконт Торрингтон.

Он подошел вместе е изящной женой Алисией.

— Возможно, — согласился Ройс, — только немного позже.

— Говорят, Шроутон, отец Феррара, как всегда, проводит зиму в Уаймандхеме, — послышался голос Деймона. — Поместье расположено не так уж и далеко, не доезжая Норвича. Полагаю, это обстоятельство повлияло на выбор места общего сбора.

Ройс улыбнулся:

— Не спорю. Также как и возможность вызвать на помощь Спинстеров.

— Нам еще предстоит встретить трех остальных курьеров, — заметил Дел.

— Поэтому, полагаю, следует подождать развития событий и только после этого решать, что делать с телом Ларкинса. — Ройс посмотрел сначала на Девила, а потом на Вейна и Деймона. — Если кто-то вдруг не понял, объясняю: ваша игра еще не закончена. Все курьеры должны приехать сюда, а лучше вас территорию не знает никто.

Кинстеры даже не пытались скрыть радость. В этот момент в дверях показался дворецкий, и хозяйка дома встала.

— Дальнейшее обсуждение дел предлагаю продолжить после обеда. Сейчас пора садиться за стол, да и вообще сегодня у нас праздник.

Никому и в голову не пришло перечить герцогине Вулверстон, в том числе и могущественному супругу. Общество чинно построилось парами, причем вопреки традиции мужья сопровождали жен и проявляли трогательное внимание. Большинству еще только предстояло узнать о возмездии за ночную проделку, и ни один из джентльменов не забыл о грядущем испытании.

Дел предложил руку Делии, и вместе со всеми, с удовольствием участвуя в общей дружеской беседе, они направились в столовую. В доме царило приподнятое настроение: все радовались благополучному завершению дня. Пусть сегодняшний сложный маневр и не принес долгожданной окончательной победы — ее еще предстояло завоевать, тем не менее удар оказался решающим, и при этом никто из своих не пострадал.

Как только наполнились бокалы, герцог Вулверстон встал, чтобы произнести тост. Разговоры мгновенно угасли, и за столом наступила напряженная тишина. Ройс обвел взглядом тех, кого считал лучшими людьми страны.

— Сегодня мы поднялись на новую ступень. В последние дни удалось одержать верх в нескольких серьезных столкновениях с врагом, а утром наконец состоялась первая решительная битва. Войну мы пока не выиграли, но сделали решительный шаг к победе. — Герцог посмотрел на сидящего в середине стола Дела. — Предлагаю поднять бокалы за полковника Делборо и за успешное завершение его ответственной миссии.

Гости поддержали хозяина радостными возгласами, а Дел улыбнулся и склонил голову в знак благодарности.

— Скоро состоится новая встреча, — продолжил Вулверстон. — Если удача не отвернется, то уже завтра приедет майор Гарет Гамильтон.

Новость вызвала одобрение мужской части общества, а хозяин вновь посмотрел на Дела.

— И все же в эту минуту мы празднуем сегодняшнюю победу. Хочу выпить за уже достигнутые успехи и будущие свершения. Пусть признание придет ко всем, кто его заслуживает. Ну а Черную Кобру ждет неминуемая и справедливая кара.

— Правильно! Верно! — послышались возгласы.

Джентльмены торжественно встали. Леди продолжали сидеть, но единодушно присоединились к тосту. Никто не остался в стороне.

Наконец бокалы опустели, и обед продолжился своим чередом…

Поздно вечером, когда общество вернулось в Сомершем-Плейс, Дел поднимался вслед за Делией в ее комнату. Остальные джентльмены безропотно сопровождали своих супруг. Каждому предстояло узнать, какое наказание ему уготовано. И каждый с трудом сдерживал улыбку.

Единственное, что мешало Делу наслаждаться безоблачным счастьем, — это бегство Феррара. Но с другой стороны, никто даже не ожидал его появления, так стоило ли чрезмерно переживать? Завтра будет новый день, который принесет новые события и продолжение истории.

В целом же в тот момент, когда Делия остановилась перед дверью своей комнаты, а Дел взялся за ручку, он чувствовал себя… расслабленным. Ощущение оказалось настолько непривычным и странным, что нужное слово нашлось не сразу.

Делия вошла. Дел последовал за ней. Закрыл дверь, повернул в замке ключ. Она расстегнула пелерину, и он подошел, чтобы помочь снять тяжелое бархатное одеяние.

Светло-зеленое платье, очередное произведение мадам Латур, выгодно подчеркивало выразительную фигуру — весь вечер Дел не переставал им восхищаться.

Делия оглянулась через плечо и удалилась в глубину большой комнаты.

— Сегодня ночью…

Она не договорила и подошла к комоду, на котором лежали те самые яркие шарфы, которые Дел избрал в качестве средства ограничения свободы. Делия взяла их, медленно пропустила тонкий шелк сквозь пальцы и только сейчас повернулась лицом. Посмотрела, склонив голову.

— …ты меня привязал, — веско закончила она.

Несмотря на твердое убеждение, что все между ними решено окончательно и бесповоротно, отстраненный холодный тон лишил Дела самообладания. Однако он мужественно кивнул:

— Пришлось. Если бы ты появилась в соборе, когда там шел бой, то…

Даже сейчас мысль заставила вздрогнуть. Бархатные брови высокомерно изогнулись.

— То отвлекла бы тебя?

Дел кивнул.

— Я бы постоянно думал о тебе, а не о том, что делаю.

— Хм… то же самое сказали и остальные.

— Остальные леди?

— Да.

Дел с облегчением вздохнул и, осмелев, подошел. Делия внимательно посмотрела ему в лицо.

— А еще они сказали, что твоя… суета вокруг моей персоны доказывает, что я очень много для тебя значу. Это тоже правда?

Дел сдержанно кивнул:

— Да.

Делия улыбнулась:

— В таком случае все сказанное далее, очевидно, тоже соответствует истине.

Она натянула шарфы.

Дел не на шутку встревожился.

— И что же именно было сказано?

— Да так… Минерва порекомендовала… одну процедуру. Не секрет, что некоторое время после обеда мы провели, обсуждая самую подходящую компенсацию за грубое вмешательство в личную жизнь. Разумеется, никто из нас не в состоянии закрыть глаза на столь примитивное проявление мужского деспотизма. Соответственно произвол не может остаться без противодействия и достойной мести.

Делу вовсе не хотелось слышать ответ, и все же он спросил:

— И в чем же заключается процедура?

— Все очень просто. — Ослепительная улыбка означала, что час расплаты пробил. — Как гласит пословица, «долг платежом красен».

— А… — Дел с опаской взглянул на шелковые путы, которыми она продолжала изящно играть. — Понятно…

Дел обнял возлюбленную и, склонив голову, страстно поцеловал. Заглянув в изумрудные глаза, уже слегка затуманенные разгорающимся желанием, он сказал:

— Сделаю все, что угодно, все, о чем попросишь. Только будь моей.

Делия твердо выдержала взгляд и пообещала:

— Буду твоей навсегда. — Нежно улыбнувшись, она погладила его по щеке. — Навеки. — Постояла молча, а потом деловито скомандовала: — А теперь раздевайся и ложись.

Дел послушно выполнил приказ и отдал собственное тело на волю любимой. Приготовился все отдать и все получить взамен.

Ночь медленно перетекала в серый зимний рассвет. Вожделение нарастало, достигало пика и, получив удовлетворение, медленно спадало. Проходило время, и накатывала новая волна: все повторялось, окрашиваясь в неведомые прежде цвета.

Они открыли очаровательные игры с шарфами, пробовали и смеялись, а потом смолкали, уступая страсти и радости любви.

И наконец, лежали, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу, и шепотом делились надеждами и планами на будущее. Будущее могло наступить только после уничтожения Черной Кобры.

Сон спустился на мягких крыльях, и шепот затих. Напоследок Делия успела подумать, что награда за участие в миссии оказалась такой щедрой, что предсказать ее не смогла бы даже самая опытная и искусная гадалка. В награду досталась любовь благородного, мужественного, красивого и страстного мужчины. Свершилось чудо: она получила то, чего не надеялась получить никогда.

Дел был с ней и безраздельно ей принадлежал, а она так же безраздельно принадлежала ему.

Закрыв глаза, она крепче обняла свое сокровище и уступила сладкой истоме.

Дел вслушивался в ровное дыхание любимой, с наслаждением ощущал тепло ее тела и понимал, что уже получил за свою миссию величайшее на свете воздаяние: право создать будущее — общее будущее с обожаемой женщиной.

Будущее лежало впереди, словно прямая дорога, и обещало жизнь, в которой Делия станет для него женой, любовницей, помощницей, сердечным другом. Ну а он в долгу не останется.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке