Тинг Победитель (fb2)


Настройки текста:



Никитин Дмитрий Николаевич Тинг Победитель




  БРОНЕНОСЕЦ "ДИН-ЮАНЬ"



   В обычно пустынной бухте Тайянг близ устья реки Ялуцзян, что отделяет Китай от Кореи, утро понедельника 17 сентября 1894 года по христианскому летоисчислению выдалось необычайно шумным. Вся бухта и впадающая в нее река были запружены скоплением разнообразных судов. С пяти пароходов шла спешная высадка на берег военных отрядов. Около транспортов слабо дымили трубами шесть кургузых канонерок и четыре низких остроносых миноносца. Рядом с ними стоял и небольшой броненосный корабль, вооруженный устрашающим крупнокалиберным орудием в котлообразной башне. Тут же было и изящное трехмачтовое судно - патрульный крейсер таможенной охраны. В море на внешнем рейде расположилась еще более внушительная эскадра - два приземистых броненосца и восемь крейсеров, больше похожих на канонерки. Нет, этот грозный флот не был прислан сюда нечестивыми европейцами, как только и можно было подумать еще лет десять назад. Слабый восточный ветер шевелил на мачтах желтые флаги, на которых извивался, будто живой, синий дракон Поднебесной империи.

   Великий преобразователь Китая, наместник северных провинций и канцлер Ли Хун Чжан вернул стране почти утраченное в прошлом величие. Создал вооруженную и обученную по-европейски северную Бэйянскую армию. Создал Фонд морской обороны, в который двадцать лет шла половина таможенных пошлин - чтобы у Китая появился собственный броненосный флот, не уступающий ни в чем эскадрам западных дьяволов! Хватит им безнаказанно хозяйничать в китайских водах! Но тревожно на душах солдат, высаженных с транспортов на берегу. Мрачно переглядываются матросы на палубах кораблей. Уже второй месяц идет война с лежащей через море Японией, где тоже недавно создали современную армию и флот. Алчные японцы покусились на соседнюю Корею. Китаю пришлось вступиться за своего вассала. Пока боевые действия в Корее шли неудачно. Малочисленные китайские отряды отступали перед превосходящими силами японцев. Суда, которые везли через Желтое море подкрепления, были перехвачены и безжалостно потоплены японцами. Тысячи китайских солдат упокоились на морском дне. Немногие спасшиеся твердили о дикой свирепости японцев, нечеловеческой меткости их орудий. Следующий, самый большой конвой китайский адмирал Тинг Жу Чан сопровождал со всем северным Бэйянским флотом - сильнейшей из всех китайских эскадр. На этот раз суда с десантом дошли благополучно, неприятеля не было видно. Но высаживаться пришлось уже на границе Кореи. Война подступала к рубежам самого Китая. Было от чего пасть духом.

   Несмотря на мрачные предчувствия эскадра жила обычной жизнью. С камбузов уже доносились ароматные запахи готовящегося обеда, а на палубах шли артиллерийские учения, матросы щелкали затворами, вставляли и вынимали снаряды, поворачивали в разные стороны стволы орудий. Большинство из них было завербовано уже после начала войны, поэтому занятия шли ежедневно, при любой возможности. Неожиданно наблюдатели на марсовых площадках сразу нескольких судов закричали, что на море с юга поднимается в небо огромное дымное облако. Над флагманским броненосцем "Дин-Юань" взвились сигнальные флаги - адмирал Тинг Жу Чанг приказывал срочно готовиться к выходу в море. В топках кораблей был заранее загребен жар, поэтому пар в котлах подняли достаточно быстро. Из труб повалили густые клубы черного дыма. Через час корабли один за другим стали сниматься с якорей. Первым, как всегда, развел пары "Чжи-Юань" - быстроходный бронепалубный крейсер недавней английской постройки, с укрытыми щитами тяжелыми орудиями на носу и корме. Его капитан Ден Ши Чан был родом из южного Гуандуна, а южанам на северном флоте приходилось нелегко. Только благодаря неуемной энергии Ден смог стать командиром корабля, где он навел блестящий порядок и дисциплину. На флоте Дена ценили за ум и смелость, но недолюбливали за прямоту, доходящую до упрямства. "Чжи-Юань" первым выбрал якоря и выдвинуться в дозор в открытое море. Следом пришли в движение "Дин-" и "Чин-Юани" - два одинаковых двухтрубных броненосца старой немецкой постройки с низкими цилиндрическими башнями посередине широкого корпуса. К броненосцам пристраивались двойник "Чжи" "Чинг-Юань" - и два длинных узких броненосных крейсера с квадратными двухорудийными башнями на полубаке - систершипы с немецких верфей "Лай-" и "Дзин-Юани".

   Остальные задерживались с выходом. Никак не могли развести пары в своих прогоревших котлах два первых малых крейсера, заказанных Китаем в Англии, - низкобортные "Ян-Вей" и "Чао-Юн", похожие своими коробчатыми надстройками на речные пароходы. Поднял сигнал о неполадках в машине и крейсер "Цзи-Юань" с большой двухорудийной башней на носу и малой однопушечной на корме. Этим устаревшим бронепалубником немецкой постройки командовал капитан Фонг Бо Кан - полная противоположность прямодушному и смелому капитану Дену. В отличие от Дена, который выбился из простолюдинов собственным умом и усердием, Фонг, происходивший из знатной семьи маньчжурских вельмож, пробивал путь наверх при помощи высокого покровительства и интриг. Однако пока Фонг был единственный из капитанов, уже имевший боевой опыт. Полтора месяца назад его крейсер был послан в Корею для прикрытия китайского экспедиционного отряда. Близ Азана "Цзи-Юань" выдержал бой с тремя японскими крейсерами - первое сражение войны. Тогда Фонг сумел ускользнуть от врагов на своем совершенно избитом снарядами крейсере, хотя и бросил доверенный ему конвой. За трусость, за гибель потопленного японцами войскового транспорта Фонга приговорили к смерти, однако потом оправдали. Всё же "Цзи-Юань" сумел повредить преследовавший его японский крейсер. Эта была первая и пока единственная удача китайцев. Ну а на "Цзи" только недавно исправили полученные им в бою тяжелые повреждения.

   Наконец "Цзи-Юань" вместе с "Ян-Веем" и "Чао-Юном" взяли курс на юг, догоняя успевшую уйти вперед эскадру. Отставшие корабли сопровождал легкий таможенный крейсер "Гуан-Кай", построенный пару лет назад в самом Китае, также задержавшийся с запуском машины. Позади, в бухте разводили пары на броненосном "Пин-Юане" и крейсере-таможеннике "Гуан-Пине". Их выход в море требовал дополнительного времени, однако адмирал Тинг не собирался ждать. Он спешил на юг, не обращая внимания на то, что половина его кораблей остались позади.



   КОРАБЛИ БЭЙЯНСКОГО (СЕВЕРНОГО) ФЛОТА КИТАЙСКОЙ ИМПЕРИИ


   В полдень на китайской эскадре увидели двигавшихся навстречу врагов - уходящую за горизонт кильватерную колонну высокобортных кораблей, выкрашенных в ярко-белый цвет. Они так отличались от серо-черных броненосцев и крейсеров китайцев. Нет, это не был, как наделся поначалу Тинг, обычный отряд охотников за транспортами. Сразиться предстояло со всеми главными силами японского флота. Численный состав сходящихся эскадр был примерно равен - по двенадцати боевых судов, если подоспеют отставшие. Однако из этой дюжины у китайцев было только два действительно сильных корабля - построенные 15 лет назад в Германии броненосцы "Дин-" и "Чин-Юани". Для броненосцев они уже не могли считаться особо крупными - по семь с половиной тысяч тонн водоизмещения, но у японцев вообще не было кораблей такого тоннажа. "Дин" и "Чин", конечно, устарели, являясь сейчас, по существу, лишь броненосцами береговой обороны. Но, всё же, они представляли собой весьма грозные корабли, превосходя тоннажем, защищенностью и вооружением любого из вражеской эскадры.

   Что касается остальных китайских кораблей - это были заказанные по дешевке в Англии и Германии или построенные самостоятельно малые крейсера 3-го или 4-го ранга - с водоизмещением от полутора до двух с половиной тысяч тонн. Фактически они являлись канонерскими лодками, способными оборонять подходы к портам или поддерживать с моря сухопутные войска, но плохо подходившими для эскадренного сражения. Японские крейсера были намного крупнее и сильнее вооружены - и тяжелой, и многочисленной средней артиллерией. На китайских судах орудий средних калибров почти не было - только по нескольку тяжелых устаревших пушек, которые стреляли в три-четыре раза реже, чем скорострельная японская артиллерия. Несопоставимо хуже было и качество китайских снарядов, во многих из них вместо взрывчатки оказывался цемент или угольная пыль. Быстроходные японские корабли легко обгоняли китайских тихоходов.

   Но самым главным преимуществом японцев являлась их отличная подготовка, натренированности экипажей, чего и в помине не было у китайцев. Да, китайские матросы, придирчиво набранные из жителей приморских провинций, не уступали врагу в храбрости и отваге, а многие китайские офицеры прошли хорошую школу на английском и американском флотах. Но слишком долго чиновники Поднебесной обкрадывали флот. Сама императрица опустошила Фонд морской обороны, когда понадобились деньги на строительство нового летнего двораца. В результате за последние семь лет за границей не куплено ни одного нового корабля. Даже старые корабли не получили необходимого ремонта. Не нашлось средств даже на закупку качественных снарядов! Не было толком и учений - только парадные маневры с выстраиванием кораблями геометрических фигур.



  АДМИРАЛ ТИНГ ЖУ ЧАН


   Вот почему адмирал Тинг Жу Чан шел в бой с фатальностью обреченного, заранее поставив в известность своих капитанов, что не будет давать в бою каких-то распоряжений, каждому предстоит действовать по собственному усмотрению. Тем не менее, китайский адмирал попытался использовать опыт первого сражения, узучив его по пробоинам, полученным под Азаном "Цзи-Юанем". Японцы засыпали его градом осколочно-фугасных снарядов, которые вызвали многочисленные пожары. Тинг распорядился заливать палубы водой из постоянно работающих помп. Все шлюпки, способные дать огню пищу, также было приказано оставить на берегу - если китайцам суждена победа, шлюпки им не понадобятся, если же их корабли обречены на гибель - нет смысла в спасении! Японские снаряды пробивали тонкую башенную броню, вырывая из нее новые осколки. Поэтому легкие щиты орудий и крыши на броневых башнях были сняты. Вокруг них, а также на палубе и около надстроек выложили брустверы из мешков с песком. Над машинами растянули металлические сетки - от падающих сверху обломков.

   Китайский флот шел навстречу японской эскадре на скорости всего лишь в семь узлов. Но даже на таком тихом ходе корабли не держали строй, образовав что-то вроде вытянутой к противнику дуги. Адмирал Тинг сердито расхаживал по мостику "Дин-Юаня", огороженному теперь железными поручнями вместо привычных деревянных. Позади, за кормой, были видны "Ян-Вей" и "Чао-Юн", изо всех сил старавшиеся нагнать эскадру. Ну а впереди, по правой раковине, всё ясней вырисовывалась идущая навстречу колонна японцев. Первыми, в авангарде, шли четыре быстроходных крейсера - "Иосино", "Акицусима", "Такачихо", "Нанива"; за ними три еще больших - "Мацусима", "Ицукусима" и "Хасидате", каждый со сверхтяжелой 12,5-дюймовой пушкой, способной поразить даже броненосец. Потом небольшой бронепоясный крейсер 3-ранга "Чиода" и совсем позади, в арьергарде, просматривались броненосные старички - "Фусо" и "Конго" (или однотипный с ним "Хией"), а также два каких-то совсем маленьких судна.

   Тинг отдал приказ о готовности к бою. Пронзительно зазвенели бронзовые гонги. Вверх по стеньгам поползли желтые боевые флаги. Как будто в ответ над далекими еще японскими кораблями тоже заплескались бело-красные пятнышки. Самый большой флаг с Восходящим Солнце взвился над японским флагманом - "Мацусимой" с водоизмещением в четыре с половиной тысячи тонн. Тинг был слегка удивлен, что его противник - адмирал Ито выбрал для себя самый, наверное, нелепый "перевернутый" корабль, Казалось, что он идет как бы кормою вперед - в отличие от двух других кораблей этой серии, на "Мацусиме" главное тяжелое орудие размещалось не на носу, а на корме.

   На "Дин-Юане" вовсю шли приготовления к сражению. Матросы в платках, закрывавших обмотанные вокруг голов косы, спешно занимали места около своих орудий. Палуба была заранее посыпана песком, чтобы потом не скользить на крови. Впрочем, палубные доски уже были мокрыми - маленькими фонтанами на них лилась вода из раскинутых пожарных рукавов. Молодой офицер на дальномере с боевого марса громко выкрикивал расстояние, оставшееся до врага. Чуть ниже мостика грозно ворочались башни главного калибра, отслеживая передовой японский корабль дулами своих 12-дюймовок. Японцы пока не стреляли. Тогда Тинг сам отдал приказ открыть огонь и направился на правое крыло мостика, чтобы лучше видеть, куда полетят снаряды.

   К адмиралу пытались обратиться испуганные подчиненные. Главным калибром на броненосце стреляли редко, и Тинг не знал, что в таком положении, когда огромные орудия направлены прямо вперед, выброс дульных газов при выстреле заденет мостик. Предупреждения опоздали. Не сообразили об опасности стрельбы и неопытные канониры. В последний момент офицеры отшатнулись гурьбой на противоположный борт. Престарелый адмирал остался один, не замечая, как прямо за его спиной поднялись два коротких толстых ствола орудий правой башни. С громоподобным залпом на мостик обрушился огненный шквал, после которого всё затянуло плотным белым облаком от сгоревшего дымного пороха. С верхних надстроек и марсов затрещали малокалиберные пушечки, но после чудовищных выстрелов главным калибром казалось, что скорострелки стреляют бесшумно.

   Когда пороховая гарь рассеялась, полуоглушенные офицеры рванулись к лежавшему адмиралу. Он был без сознания, с окровавленной головой, в прорехах изорванной одежды виднелось обожженное тело. Тинга спешно понесли вниз. Китайских флот лишился своего командующего в самом начале сражения! Командование принял на себя капитан Лин Пу Чин. Он распорядился прекратить бесполезный огонь - крупнокалиберные орудия стреляли по японцам неприцельно, а малокалиберные на такой дистанции просто не доставали до цели. Японская эскадра не отвечала, постепенно меняя курс, забирая все более на запад. Крейсера авангарда заметно прибавили ход и стали уходить вперед от флагманской "Мацусимы"

   Прежде чем адмирала снесли вниз, Тинг пришел в сознание. На протяжении нескольких секунд, казалось, что он не понимал, где находится, и что происходит вокруг. В это время перед его мысленным взором стремительно мелькали воспоминания всей прошлой жизни, будто их просматривал вместе с ним кто-то посторонний. Вот еле живой от голода пятнадцатилетний Тинг покидает родное село, вымершее в страшную засуху. Вот он уже в рядах повстанцев-тайпинов, командует отрядом вооруженных пиками воинов с растрепанными волосами. Вот он вновь с аккуратной косой, офицер правительственных войск, вместе с иностранными советниками обучает своих солдат владению европейским оружием. Далее, Тинг - капитан сил морской обороны северных провинций Китая, принимает в Англии выстроенные на знаменитых эльзвикских верфях первые крейсера китайского флота. Вот он уже адмирал, его броненосцы грозно стоят на рейде Иокагамы, формально дружеский визит в Японию с вполне прозрачным предупреждением. Тинг вспомнил всё.

   И еще кое-что. Он знал, как должна закончиться эта битва. Сейчас японцы нанесут ему непоправимый ущерб, а еще через полгода полностью уничтожат Бэйянский флот в гавани Вейхавэя. Китай проиграет эту войну, после чего на полвека провалится в бездну анархии и распада. Он изучал это. Когда учился в Пекинском университете, потом работал в Институте практической истории. Однако нет времени на долгие раздумья. Надо делать то, зачем его сюда послали!

   Тинг быстро вскочил на ноги, боль от свежих ожогов перехватила дыхание, бросился по трапу обратно на мостик. Там адмирал немедленно стал давать указания, ничего общего не имеющие с прежними инструкциями. Немецкий советник, начальник штаба фон Ганнекен пытался возражать адмиралу, но тот распорядился выпроводить иностранца с мостика. В непосредственной близости от неприятеля китайский строй полностью менял своё построение. Это казалось невозможным, но, похоже, корабли начали перестраиваться даже до того, как получили приказы, будто предугадывая их.

   Вместо прежнего широкого строя фронтом эскадра выстроилась в две кильватерные колонны. Правую составили броненосцы "Дин-" и "Чин-Юани", в кильватер за которыми встали броненосные крейсера "Лай" и "Дзин-Юани". Все четыре корабля были немецкой постройки и отличались хорошей защитой при посредственном ходе. В левой колонне шли сделанные в Англии быстроходные бронепалубные крейсеры "Чжи-" и "Чинг-Юани", а также легкий патрульный крейсер "Гуан-Кай". Два самых старых китайских крейсера - "Ян-Вэй" и "Чао-Юн" - по приказу Тинга повернули обратно к бухте. Назад, уже без всякого приказа, уходил и "Цзи-Юань". На палубах броненосцев и крейсеров слали проклятья в адрес трусливого капитана Фонга.



  ЯПОНСКИЙ ФЛОТ В СТРОЮ, КОН. 19 В.


  В это время японский авангард окончательно оторвался от основной эскадры. Этот передовой отряд под командованием контр-адмирала Козо Цубоя не случайно называли "летучим". Флагман Цубоя "Иосина" - новейший боевой корабль более 4 тысяч тонн водоизмещения, считался самым быстроходным крейсером в мире. Остальные три "летучих" крейсера - "Такачихо", "Нанива" и "Акицусима" - были поменьше, но и они превосходили по тоннажу, скорости и вооружению любой из китайских крейсеров. Целью Цубоя было обойти главные силы адмирала Тинга и уничтожить стоящие у берега транспорты, которые, как надеялись японцы, еще не закончили высадку десанта.

  Самим Тингом должен был заняться непосредственно вице-адмирал Ито. Его главные силы составляли три большие бронепалубных крейсера, построенные по одному французскому проекту - "Мацусима", "Ицукусима" и "Хасидате" - с сильным вооружением, но проблемами в машинах. Между этих громоздких крейсеров терялась небольшая "Чиода". За новыми кораблями Ито шел арьергард: два старых броненосных судна "Фусо" и "Хией", маленькая канонерка "Акаги" и пароход "Сайкио-мару", на котором недавно прибыл с инспекцией начальник морского штаба Японии адмирал Кабаяма.

   Неожиданное перестроение китайского флота вызвало у адмирала Ито некоторое удивление. Он познакомился с адмиралом Тингом три года назад, когда китайцы были с визитом в Иокагаме. Тогда японский и китайский адмирал сблизились, между ними завязалась даже дружба, переписку они поддерживали до самой войны. Ито считал, что хорошо разузнал Тинга. Это был человек выдающейся храбрости и решимости, у него была неплохая практическая смекалка, но достоинств флотоводца китаец был полностью лишен. Не лучше были и его иностранные советники - колониальные офицеры нижшего звена. Тинг вел свои корабли в бой по старому тегетгофовскому шаблону - построив корабли бронированным клином, чтобы рассечь японский строй и устроить общую свалку, в которой японцы потеряют свое преимущество в подготовке личного состава. Но ведь при превосходстве в скорости японцы смогут легко уйти из-под таранного удара, окружить противника, сбить в кучу и беспощадно расстрелять с безопасной для себя дистанции. Но Тинг внезапно сменил фронтальный строй на колонну - так же, как у японцев.

   Эскадры сближались. Ито отдал приказ открыть огонь. Противник немедленно ответил. Японцы привыкли считать, что китайская артиллерия никуда не годиться - и из-за своей устарелости, и плохой подготовки расчетов. Но на этот раз китайцы стреляли как надо. Бой шел колоннами на встречных курсах, поэтому пока в перестрелке могли участвовать только головные корабли - крейсер "Мацусима" у японцев, у китайцев - броненосец "Дин-Юань" и крейсер "Чжи-Юань". Броненосец не рискнул вновь ударить вдоль собственного корпуса из главного калибра, поэтому огнь с него вела лишь одна 6-дюймовка из маленькой носовой башни, а вот "Чжи" палил из сдвоенной баковой 8-дюймовой установки и 6-дюймовки на спонсоне правого борта. "Мацусима" в данной ситуации могла бить только из двух носовых 4,7-дюймовых орудий. Остальная многочисленная артиллерия крейсера, включая кормовую сверхтяжелую 12,5-люймовку, была пока бесполезна. Конечно, японские орудия были более скорострельны и скоро фонтаны от их выстрелов стали ложиться рядом с китайским флагманом.

   Хотя сокращение дистанции сбивало прицел (снаряды то и дело улетали в сторону задних мателотов) китайцы быстро нащупывали цель. Японский крейсер раскачивался из стороны в сторону, когда поблизости от его неустойчивого, отягощенного крупнокалиберным орудием корпуса падал очередной вражеский снаряд. Наконец китайцы добились первого попадания. Снаряд попал в легкое орудие, стоявшее на мостике, и, хотя не взорвался, его осколки вместе с кусками разбитой скорострелки ранили нескольких человек. Когда до противника осталось не более до пятнадцати кабельтовых, адмирал Ито дал по эскадре приказ к повороту, чтобы оставить противника на траверзе. Теперь в дело можно было пустить всю артиллерию правой батареи, а затем и главный калибр. Обходя китайский строй, следом за "Мацусимой" беглый огонь открыли "Чиода" и "Ицукусима". Японцы сосредоточили огонь на броненосцах, стремясь сразу вывести из строя самые сильные вражеские корабли. "Дин-" и "Чин-Юани" исчезли среди красочных водяных фонтанов с дымно-огненными цветками разрывов. Китайский флагман был поражен в боевой марс фок-мачты, было видно, как оттуда летят вниз горящие сигнальные флажки и тела сигнальчиков; на надстройках броненосцев задымили пожары. Впрочем, 4,7-дюймовые снаряды японских крейсеров не могли пробить толстую броню "Юаней", ну а тяжелые 12,5-дюймовые орудия не успели пока сделать ни одного выстрела. Китайцы снова ударили из главного калибра. Каждый броненосец вел огонь из всех своих четырех 12-дюймовок, стреляли даже башни противоположного борта, рискуя поджечь собственную палубу. Броненосцев поддержал и идущие позади "Лай-" и "Дзинь-Юани", развернув на японцев свои носовые башни с двумя 8-дюймовыми орудиями в каждой.

   Откуда у китайцев такая меткость? Кипящие фонтаны взметнулись у самого борта "Мацусимы", окатив палубу потоками воды. Внезапно в амбразуру правого носового орудия влетел крупнокалиберный снаряд и с оглушительным грохотом взорвался. Из люков батарейной палубы повалил наверх густой дым. Через мгновение раздался второй взрыв - это сдетонировал сложенный около орудий боезапас. Батарея оказалась охваченной пожаром, тем более опасным, что взрыв расколол броневой свод над крюйт-камерой. Команда пыталась спасти горящий корабль, матросы засовывали сорванную с себя мокрую одежду в трещины брони, но в этот момент крейсер был поражен еще одним крупнокалиберным снарядом, который пробил его насквозь, вскрыв по пути масляную цистерну. Пожар разгорелся с новой силой. Растекающиеся потоки горящая жидкость хлынули вниз. Оттуда вырвалось ослепительное пламя, столб дыма поднялся выше мачты. Раскаты чудовищного взрыва заглушили все остальные звуки. На идущей за флагманом "Чиоде" успели заметить, как поднялась, задираясь вверх, корма "Мацусимы", а потом большой корабль ушел носом вниз в морскую пучину, унеся с собой адмирала Ито и всю команду... Над водой расползалась дымная туча, из нее продолжали падать обломки.



   КРЕЙСЕР "МАЦУСИМА" (ГРАВЮРА)


   По кораблям адмирала Тинга пронеслось громогласное "ваньсуй!" Сам Тинг, который тщетно рассмотреть картину гибели флагмана Ито из боевой рубки "Дин-Юаня", практически лишенной бокового обзора, не выражал радости. Погибший японский адмирал, не смотря ни на что, был другом китайского флотоводца, и в памяти Тинга даже после перевоплощения остались картины их бесед о судьбах восточных цивилизаций, каллиграфический почерк писем о будущем Японии и Китая. Было и другое знание - как в той прошлой реальности, где победа досталась японцам, адмирал Ито устроил в конце войны достойную встречу покончившему с собой Тингу - японская эскадра приспустила флаги перед проходившим мимо катером с телом китайского адмирала.

   Пока преисполненные торжеством китайцы кричали, японцы были охвачены молчаливой скорбью. Оказавшаяся теперь первой в колонне маленькая "Чиода" обменивалась сигналами с наседавшими сзади большими "Ицукусимой" и "Хасидате" - однотипными с погибшей "Мацусимой", но с тяжелыми орудиями уже на носу. Они послали в сторону китайцев по 12,5-дюймовому снаряду, но не добились попадания. В ответ на сгрудившийся японский строй обрушился очередной китайский залп. Совсем рядом взметнулись вверх высокие белые столбы от падения тяжелых снарядов. Сражение началось совсем не так, как ожидали японцы, еще недавно уверенные в быстрой победе. Не прошло и несколько минут, а их эскадра лишилась флагманского корабля и адмирала. Руководство эскадрой временно взял на себя капитан Иоко, командир "Ицукусимы". Его корабль обогнул успевшую потерять верх грот-мачты "Чиоду" и встал во главе кильватерной колонны. Капитан Иоко передал приказ следовать распоряжениям, отданным погибшим адмиралом Ито перед боем, - пользуясь превосходством в скорости расстреливать противника с циркуляции. Набирая ход, японские крейсера двинулись по большой дуге, чтобы отрубить хвост китайскому строю.

   Однако китайцы сами устремились на проходившую прямо перед ними длинную кильватерную линию противника. Догнать современные японские крейсера Тинг, конечно, не мог, но отрезать от основной вражеской эскадры арьергард из старых тихоходных судов китайскому адмиралу было вполне по силам. Арьергард японцев возглавлял малый броненосец (броненосный фрегат) "Фусо', спущенный в Англии на воду еще в 1877 году. Сравнительно не так давно этот корабль в 3,8 тыс. тонн был гордостью императорского флота. Теперь же, задыхаясь изношенной машиной, "Фусо" тщетно старался угнаться за идущими впереди современными кораблями. Внезапно с правого борта, в непосредственной близости от старого корабля появилась вся китайская эскадра. То, что бой обещал происходить на ближней дистанции, для "Фусо" было скорее на руку. Он не имел броневой палубы, и любое попадание издалека перелетом через борт стало бы для него роковым. А вот от огня прямой наводкой должна была защитить довольно толстая бортовая броня.



  БРОНЕНОСНЫЙ ФРЕГАТ "ФУСО"


   Обнаружив приближение китайцев, командир "Фусо" капитан Араи дал указание капитану Сакареи на броненосном корвете "Хией" продолжать держаться в кильватере, а слабозащищенным канонерке "Акаги" и штабному пароходу "Сайкио-мару" - уходить с места боя. Араи ожидал, что вначале столкнется с левой китайской колонной из легких бронепалубных крейсеров. Неожиданно эти крейсера изменили курс и, набирая ход, устремились в погоню за канонеркой и пароходом. Прямо впереди "Фусо" показались два китайских броненосца, каждый из которых был вдвое больше японского. Конечно, "Юани" не были современными кораблями, размещение их короткоствольных 12-дюймовок в центральных башнях казалось теперь архаичным. Но "Фусо" представлял собой еще более устаревший тип броненосца с совсем только недавно снятым парусным рангоутом и железной броней, уже не защищающей от новых снарядов. Четыре 9,5-дюймовых орудия "Фусо" размещались низко над водой по углам центрального бронированного каземата, так что в каждую сторону могло стрелять максимум два из них. Современными были только две 6-дюймовки в спонсонах, вынесенных над старыми пушками, по одному на каждый борт.

   "Дин" и "Чин" вели огонь всем бортом из двух 12-дюймовых и двух 6-дюймовых орудий каждый. Чтобы ввести свою артиллерию, "Фусо" начал циркуляцию влево, однако стрелять могли только одно 9,5-дюймовое и одно 6-дюймовое орудие. Чуть позже к обстрелу китайцев присоединилось носовое 7-дюймовое орудие на "Хией". Противники сближались, теперь японцы могли использовать уже всю артиллерию правого борта. В дело вступили и скорострелки на марсах и мостиках кораблей, посылая друг в друга десятки малокалиберных снарядов. Они стучали, как град, по казематной броне "Фусо". Потом на японский корабль обрушился главный китайский калибр. Один из 12-дюймовых снарядов заставил старый фрегат покачнуться от удара в высокий полубак. Второе попадание пришлось прямо в правобортный спонсон, в результате чего было уничтожено 6-дюймовое орудие. После этого "Фусо" остался практически безоружным, так как редкие выстрелы из неповоротливых 9,5-дюймовок не давали никакого результата. Когда японский корабль оказался всего в нескольких кабельтовых на траверзе "Дин-Юаня", тот снова дал залп главным калибром. Китайский снаряд, проломив бортовую броню, влетел в каземат и разлетелся от удара о кран подъемника бомбового погреба. К счастью, снаряд не взорвался, так как вместо пороха был набит угольной пылью. Это спасло "Фусо" от детонации боезапаса, но его 9,5-дюймовые пушки, сделав последний залп, не могли стрелять - из-за поломки крана подавать к ним снаряды было уже невозможно.

   После обмена залпами из стрелявших дымным порохом устаревших крупнокалиберных пушек, пространство между противниками заволокло плотной пеленой. Капитан Араи дал команду применить последнее имеющееся у него оружие. С правого борта в дымное облако была выпущена торпеда из минного аппарата на жилой палубе. Взрыва не последовало. Араи ожидал нового вражеского залпа, на который уже не мог ответить, однако, когда дым над морем рассеялся, оказалось, что китайская броненосная колонна разворачивается на север, вслед за японскими крейсерами. Тогда капитан "Фусо" приказал продолжать циркуляцию, чтобы идти на юг на помощь слабым "Акаги" и "Сайкио-мару", которых преследовали легкие китайские крейсера.

   Идущий позади "Хией" еще продолжал на расхождении бой с замыкавшими кильватерную колонну адмирала Тинга броненосными крейсерами. Короткоствольные 6-дюймовки правой бортовой батареи "Хией" могли помочь, разве что, создавая дымовую завесу. Когда старый корвет, меняя курс вслед за "Фусо", оказался к противнику кормой, "Лай" и "Дзин-Юани" накрыли его своим залпом. Один снаряд свалил взрывом бизань-мачту, засыпал осколками верхнюю палубу; другое попадание пришлось в кают-компанию, где был уничтожен лазарет со всем персоналом. "Хией" горел, пламя охватило завалившие корабля обломки мачты, подбиралось к батарейной палубе. К счастью для японцев, враг прекратил стрельбу. Следуя за своими броненосцами, "Лай-" и "Дзин-Юани" уходили на север, тогда как горящий "Хией" ковылял на юг. Поскольку всё тяжелое вооружение китайских броненосных крейсеров находилось на носу, они не могли добить поврежденный японский корабль. А тот умудрился, отплатить за свои тяжелые разрушения, послав напоследок 7-дюймовый снаряд из длинноствольного кормового орудия прямо в заднюю трубу "Дзин-Юаня".



   БРОНЕПАЛУБНЫЙ КРЕЙСЕР "ЧЖИ-ЮАНЬ"


   Тем временем легкие китайские крейсера атаковали втроем два малых японских корабля, из которых только канонерку "Акаги", имевшую при 600 тоннах водоизмещения четыре 4,7-дюймовых орудия, можно было назвать боевым судном. Что же касается штабного парохода "Сайкио-мару", то его вооружение ограничивалось несколькими малокалиберками. Скорость китайских крейсеров, особенно новых быстроходных "Чжи" и "Чинг-Юаней" также не давала японцам шансов уйти. Тем не менее, японцы храбро приняли бой, старясь маневрировать так, чтобы один китайский корабль заслонял их от других. Китайский крейсерский отряд капитана Ден Ши Чена обстреливал "Акаги" и "Сайкио" бортовым залпом из шести 8-дюймовых, двух 6-дюймовых и двух 4,7-дюймовых орудий. Японские корабли оказались в тяжелом положении, которое стало бы совсем безнадежным, окажись китайские снаряды разрывными, а выпускающие их пушки - скорострельными. Однако и так японцам пришлось несладко. На "Сайкио" вражеские снаряды дважды пронизывали деревянный корпус насквозь, едва не задев машину. Прямое попадание в рубку разбило штурвал, и пароход перешел на управление машинами. На канонерке "Акаги" был разрушен мостик, сбита мачта, повреждены паропроводы, так что боеприпасы из трюма пришлось подавать сквозь обжигающий пар. Однако, хотя командир и большая часть офицеров канонерской лодки погибли, она отважно продолжала бой. Ее три стреляющие на борт скорострельных орудия дружно слали 4,7-дюймовые разрывные снаряды в незащищенных борта китайских крейсеров, и вскоре вызвали на головном "Чжи-Юане" пожар на кормовом мостике.




  КАНОНЕРКА "АКАГИ"


   Капитан Ден, лично руководивший у носовых орудий обстрелом противника, был вынужден бросить все силы на тушение пожара на своем корабле. Воспользовавшись заминкой среди китайцев, "Акаги" и "Сайкио" оторвалисьи двинулись в сторону уже спешивших им на помощь "Фусо" и "Хией". Те, несмотря на полученные ранее повреждения, смотрелись всё еще достаточно грозно. На "Фусо" в бешеном темпе шел ремонт крана-подъемника, пока же некоторое количество 9,5-дюймовых снарядов подняли из погреба наскоро установленными ручными лебедками. Когда потушивший пожар "Чжи-Юань" возобновил преследование "Акаги", подошедший "Фусо" использовал последнее оставшееся у него современно 6-дюймовое орудие - в спонсоне на левом борту. В сторону "Чжи" ударил и "Хией" - из двух носовых 7-дюймовок.

   На этот раз счастье было на стороне японцев. Один из их снарядов угодил "Чжи-Юаню" в орудийный щит сдвоенных баковых 8-дюймовых орудий и разбил его. Осколки от разбитого щита, разлетаясь широким веером, поразили расчеты обоих орудий, у которых, к тому же, были повреждены системы наведения. Среди раненых оказался и капитан Ден, унесенный в лазарет с окровавленной головой. Для исправления повреждений, лишивших его большей части тяжелого вооружения, "Чжи-Юань" вышел из боя, взяв курс на запад. Идущий следом "Чинг-Юани" открыл огонь по "Фусо", а легкий "Гуан-Кай" пошел в атаку на "Хией", вбивая в высокий борт старого корабля 4,7-дюймовые снаряды своих трех орудий. Японский броненосный корвет отвечал редкими выстрелами устаревших 5- и 7-дюймовок, которые всё же не дали китайскому патрульному судну, считавшегося, между прочим, минным крейсером, приблизиться на дистанцию торпедного пуска. Что касается "Фусо", то даже очередное попадание 8-дюймового снаряда, казалось, не причинили ему серьезного вреда.

   Пока китайские легкие крейсера сражались с японским арьергардом, адмирал Тинг со своим броненосным отрядом пытался переиграть в маневрировании основную группировку противника - два больших и один малый крейсер. Броненосцы и броненосные крейсера Тинга совершали циркуляцию вслед за японцами, но по меньшему радиусу, постепенно нагоняя хвостовой "Хасидате" - первый большой военный корабль, построенный в Японии перед самой войной, он вышел в море с одним недействующим котлом и не мог развить положенной скорости. Носовая башня броненосца "Дин-Юань" послала в сторону "Хасидате" несколько 6-дюймовых снарядов, один из которых разорвался на куполе бронированной рубки, уничтожив дальномерную станцию вместе с двумя офицерами-дальномерщиками. "Хасидате" отвечал из кормовой 4,7-дюймовки, кладя снаряды перед носом китайского броненосца.

   Описав круг, противники вернулись на место первого столкновения, обнаружив там два легких китайских крейсера, которые обстреливали японских канонерку и штабной пароход, защищавшиеся старыми броненосными фрегатом и корветом. Капитан Иоко поспешил прийти на помощь своему арьергарду, предполагая, что "Ицукусима" и "Хасидате" без труда справятся с заметно уступавшим им по тоннажу и вооружению "Чинг-Юанем" и "Гуан-Каем". Но на выручку своим легким крейсерам уже спешили китайские броненосные корабли. Две эскадры попали в замкнутый круг позиционного маневрирования. Китайским броненосцам приходилось защищать свои крейсера от более мощных японских, а тем, в свою очередь, надо было прикрывать слабые суда арьергарда от нападений легких китайских крейсеров. Однако японцы имели все основания предполагать, что всё переменится, когда вернется их "летучий" отряд.



  КРЕЙСЕР "ИОСИНО"


  У четырех "летучих" крейсеров контр-адмирала Цубоя был в это время собственный непростой бой. Вначале они, будто выпущенные из лука стрелы, летели в погоню за тихоходными "Ян-Веем" и "Чао-Юном", а также обгонявшим их в бегстве "Цзи-Юанем" - с последним кораблям Цубоя уже доводилось встречаться. Не желая дать китайцам скрыться в бухте Тайянг, головной "Иосино" с предельной дистанции открыл огонь из трех носовых 6-дюймовок и скоро добился накрытия концевого китайского корабля. "Чао-Юн" вспыхнул как соломенная хижина, ведь за долгое время службы его коробчатые деревянные надстройки неоднократно покрывались толстым слоем лака, столь любимого китайцами. Отчаявшись добраться до бухты, китайские корабли повернули на восток - к ближайшему берегу. Отряд Цубоя обходил их с кормы, теперь огонь по "Ян-Вею" и заметно накренившемуся "Чао-Юну" вели уже все четыре японских корабля.

   Козо Цубой, совсем недавно еще руководивший японской морской академией, задумчиво следил с мостика "Иосино", как его эскадра расстреливает обреченных китайцев. А ведь эти нелепые "Вэй" и "Юн" были изготовлены на тех же британских верфях, что и великолепные японские крейсера, только на пару лет раньше. Зримое развитие английской конструкторской мысли, оплаченной китайцами и японцами! На их деньги знаменитые кораблестроители Рид и Рендел шли путем создания максимально легкого корабля с максимально мощным вооружением. Вначале для Китая выстроили десяток крошечных тихоходных канонерок с 11-дюймовыми орудием на носу, названных по буквам греческого алфавита. Потом тот же Китай заказал в Англии "Ян-Вей" и "Чао-Юн", парочку "ренделовских крейсеров" - как если бы две прежние канонерки соединили кормами, прибавив чуть скорости. Небольшой тоннаж, броневая палуба, два 10-дюймовых орудия - на носу и корме и еще четыре короткоствольных 5-дюймовок по бортам. Похоже, даже китайцы не были в восторге от них, поскольку вместо запланированных следующих кораблей такого типа заказали у немцев два броненосца. Но Рид и Рендел пошли дальше, и вот уже, вслед за чилийцами, японцы получили первые "эльзвикские крейсера" - "Наниву" и "Такачихо" - стремительные, хотя и низкобортные бронепалубные корабли втрое большего тоннажа, чем предшествующие "ренделовские". Полная противоположность канонерскому предку. От наследия канонерок остались лишь два тяжелых 10-дюймовых орудия на носу и корме. Но главное оружие уже не они, а бортовая батарея из шести среднекалиберных 6-дюймовок. И, наконец, завершение эволюции - крейсера последней постройки "Иосино" и "Акицусима". Скорость стала еще выше, а крупнокалиберные пушки, малопригодные на легких судах, полностью заменены на скорострельную среднекалиберную артиллерию.

   Исход встречи двух "ренделовских" крейсеров с четырьмя их "эльсвикскими" потомками был вполне предсказуем, тем более что японцы получили великолепную возможность расстреливать противника с кормы полными бортовыми залпами - всеми своими 23 орудиями. Уже оба китайских старичка окутались густыми клубами дыма, из которого вырывались языки пламени, слышался фейерверочный треск рвущихся боеприпасов. Однако быстро потопить защищенные 2-дюймовой бронепалубой корабли японская артиллерия оказалась всё же не в состоянии. Китайцы сами сумели сделать со своих охваченных пожаром старых крейсеров несколько ответных выстрелов из тяжелых кормовых орудий. Один прилетевший от китайцев 10-дюймовый снаряд плюхнулся справа от "Нанивы", отрикошетил от воды и ударил железной чушкой в борт над ватерлинией, выбивая заклепки и вдавливая внутрь листы обшивки сразу в двух отсеках.



  КРЕЙСЕР "НАНИВА"


   Отсеки-коффердамы наполняла кокосовая целлюлоза, которая должна была, разбухая, затянуть дыру. Однако "Нанива" был уже немолодым кораблем, и целлюлоза успела слежаться. От сотрясения при ударе крупнокалиберного снаряда открылась течь в перегородках, вода хлынула во внутренние коридоры, затопление продолжало распространяться по ярусам корабля. Командовавший "Нанивой" капитан 1-го ранга Хэйхатиро Того принял решение на время сбавить скорость, чтобы справиться с течью. Крейсер выкатился вправо, пропуская вперед концевую "Акицусиму".

   Между тем, адмирал Цубой отдал приказ перенести огонь на успевший удалиться "Цзи-Юань". Бить на большую дистанцию оказалось трудным делом, но скоро японские снаряды стали ложиться рядом с отчаянно маневрирующим китайским кораблем. Наконец "Цзи" получил великолепное прямое попадание в корму, прямо в заднюю башенку с 6-дюймовым орудием. На "Ян-Вее" и "Чао-Юне" всё более разгорались пожары, их уже не было видно за плотным дымом, который восточный ветер гнал над водой прямо на японские корабли. Дымовая завеса закрыла и "Цзи-Юань", трусливому китайцу, чудом спасшемуся у Азана, снова повезло. Японцы прекратили огонь, потеряв цель из вида. Искать в этой пелене, чтобы добить, китайских старичков - у контр-адмирала Цубоя было гораздо более важное дело - отыскать гавань, где укрылись оставшиеся без защиты транспорты. Следуя дальше на север, флагманский "Иосино", наконец, вырвался из дымной тучи. Прямо впереди открывался вход в бухту Тайдонг, там над низменными берегами торчал лес мачт китайских судов.

   Отставших от своих крейсер "Нанива" шел малым ходом, когда из стены дыма перед ним выплыл, дрейфуя словно призрак, накренившийся "Чао-Юн", видимо, покинутый командой. Капитан Того скомандовал еще сбавить ход и взять право руля, чтобы, огибая, осмотреть эту плавающую руину. Однако когда японский крейсер проходил мимо "Юна", позади него неожиданно обнаружился другой корабль. Это был "Цзи-Юань", по которому "Нанива" так лихо отстрелялась у Азана в июле. Китайцы, не подозревавшие о том, что война уже началась, подпустили тогда "Наниву" почти вплотную. Тогда казалось, что матросов на палубе "Цзи" разрывают на куски даже не снаряды, а пороховые газы из стволов японских орудий. Даже дымовая труба была забрызгана кровью, на ограждении мостика застряла чья-то оторванная голова. И вот теперь коварный капитан Фонг устроил засаду, чтобы отплатить храброму капитану Того.

   На японском крейсере спешно разворачивали тяжелую 10-дюймовку. Но орудия носовой башни "Цзи-Юаня" уже смотрели на "Наниву" сдвоенными 8-дюймовыми жерлами. Двойной залп слился в ревущий гром. Промахнуться на такой дистанции было невозможно. Первый китайский снаряд сбил носовую 10-дюймовку, разметав по палубе остатки расчета, второй ушел в надстройку ниже мостика. Казалось, этим полученный ущерб и ограничился, но через секунду капитан Того с ужасом обнаружил, что его корабль потерял управление.



   КРЕЙСЕР "ЦЗИ-ЮАНЬ"


   Неожиданно признаки жизни обнаружил "Чао-Юн". На его палубу вдруг высыпали китайские матросы, открывшие по "Наниве" шквальный огонь из скорострелок, пулеметов, винтовок. Капитан Того пытался наладить управление машинами, но "Цзи-Юань" бы уже совсем рядом. Его 3-дюймовые орудия били по "Наниве" частым огнем. Японцы ответили из трех левобортных 6-дюймовок. Плотный огонь с "Чао-Юна" выбивал расчеты, не давая толком прицелиться. Единственное попадание разбило "Цзи" марс на грот-мачте. Новый залп устаревшие нескорострельные орудия сделать не успели. "Цзи-Юань" выпустил из переднего аппарата торпеду. Она стремительно скользнула под водой к "Наниве". Грянул страшный взрыв, поднявший в воздух каскад желтой от ила воды. "Нанива" застонала рвущимся металлом, с ее перекошенной палубы сыпались за борт люди. Не удовлетворившись торпедным пуском, "Цзи", гулко работая машиной, пошел вперед, со скрежещущим треском вонзил свой таран в японское судно и тут же дал задний ход, отходя от гибнущей "Нанивы". Сквозь огромную пробоину хлестала вода, врываясь в трюм. Оглушительно взорвались котлы, упала на бок труба, вырвались наверх фонтаны из затопленных внутренних отсеков. Искалеченный крейсер лег на дно. От гордой "Нанивы" остались лишь торчащие из воды мачты, да обломки, плавающие на поверхности моря.

   Исчезновение в дымной пелене "Нанивы" не слишком беспокоило контр-адмирала Цубоя. Наверное, думал он, замыкающий крейсер встретил и добивает кого-то из слишком живучих китайцев. Оставшихся у адмирала сил вполне хватало для уничтожения транспортов. Вставший впереди водяной столб от падения крупнокалиберного снаряда заметно охладил воинственный пыл Цубоя. Неужели китайцы успели развернуть береговые батареи? А, вот в чем дело! За небольшим островком Талутао к западу от входа в бухту спешно уходил в протоку маленький кораблик. Так адмирал Тинг привел сюда одну из своих старых "алфавитных" канонерок! Цубой повернул "Иосино" к Талутао, чтобы успеть расправиться с канонеркой прежде чем та подготовит к новому выстрелу свое старое дульнозарядное орудие. Однако оказавшись у островка Цубой обнаружил, что из-за Тулатао выходит более серьезный враг - малый броненосный крейсер "Пин-Юань". Над ним вспухло белое облачко дымного пороха, а через несколько секунд 10-дюймовый снаряд влетел в полубак "Иосино" и разбился в подшкиперской, запорошив ее руины цементной пылью, которой был начинен.

   Капитан Камимура с "Акицусимы", попытавшейся пройти восточнее, доложил по семафору, что попал под обстрел - в протоке за островком Татункон также таились канонерки. Конечно, сами по себе старенькие алфавитные канонерки - "бабушки" японских крейсеров - не могли тягаться со своими могучими потомками. Не слишком бы им помог и маленький "Пин" - первый построенный в Китае броненосный корабль. Однако, следует признать, что "Пин" и канонерки сейчас находились в наиболее благоприятных для них условиях - укрываясь за островками у входа в мелководную бухту. Они вполне могли поразить из своих тяжелых орудий маневрирующие в поисках фарватера крейсера. Еще более обеспокоили японского адмирала переданные Камимурой сообщение о замеченных китайских миноносцах.

   Транспорты в Тайянге, похоже, уже разгрузились, кроме того, Цубоя начинало всерьез беспокоить затянувшееся отсутствие "Нанивы". Вряд ли капитан Того так увлекся преследованием какого-то недобитка, что удалился с места боя? Не морские же демоны, в конце концов, утащили на дно современный крейсер! С юга доносилась канонада. Цубой дал команду на возвращение. Пора выяснить - как дела у основной эскадры, "летучий" отряд надеялся еще успеть на окончательный разгром главных сил Тинга. Осторожно развернувшись перед входом в бухту и послав вслепую несколько снарядов в сторону охранявших его канонерок, три крейсера Цубоя направились в открытое море. Внезапно закричал сигнальщик на марсе. Цубой минуту глядел в бинокль и дал сигнал идти к видневшимся на мелководье следам кораблекрушения. Спущенные на воду шлюпки сняли с мачты затонувшей "Нанивы" капитана Того и несколько уцелевших матросов. Полные жажды мести "Иосино", "Такачихо", "Акицусима" понеслись на юг, откуда продолжала греметь канонада.




   КРЕЙСЕР "ДЗИН-ЮАНЬ"


   "Летучему" отряду повезло. Ветер гнал над морем густой дым от маневрировавших японской и китайской эскадр. В этом дыму корабли Цубоя подошли, незамеченными, к хвосту китайской броненосной колонны. Ее замыкал, сильно подотстав, броненосный крейсер "Дзин-Юань", уже лишившийся ранее одной из труб. Когда из дымной завесы позади вдруг показался нос "Иосино", положение "Дзина" с единственной носовой башней стало совсем скверным, на три 6-дюймовки японского крейсера китайцы могли отвечать только из малокалиберных орудий. Узкое вертикальное бронирование давало китайскому кораблю слабую защиту. Борт выше пояса брони был полностью уязвим для японских снарядов и даже от их осколков . Скоро весь ют "Дзин-Юаня", охватил жаркий пожар.

   Китайский крейсер совсем потерял ход, отваливая вправо, и адмирал Цубой решил атаковать остальные корабли Тинга. "Иосино" нагнал горящий "Дзин-Юань" и, открыв по нему беглый огонь правобортными 4,7-дюймовыми орудиями, стал обходить с носа, прорезая строй китайской колонны. На дальномерном посту уже выкрикивали дистанцию до следующей цели - однотипного с "Дзином" "Лай-Юань". Внезапно на объятом пламенем "Дзин-Юане", который Цубой уже списал со счета, зашевелилась прямоугольная носовая башня. Стволы двух 8-дюймовых орудий повернулись, выцеливая проходящий впереди японский крейсер. Вырвавшиеся из стволов языки пламени почти достали до "Иосино". В который раз следовала поблагодарить богов, что вражеские снаряды взрывались так редко. Но и без того повреждения "Иосино" оказались весьма серьезными. Один 8-дюймовый снаряд поразил крейсер в правый борт между бизань-мачтой и кормовой надстройки, другой снес со спонсона заднее правое 4,7-дюймовое орудие.

   Повторить залп из своих 8-дюймовок "Дзин-Юаню" не дали. На "Дзине" сосредоточили огонь все три "летучих" крейсера. Потерявший мачту и последнюю трубу длинный низкий китайский корабль, похожий теперь на грузовую баржу, почти скрылся за лесом встающих вокруг него разрывов. Мостики и покрытая толстым слоем лака деревянная палуба "Дзина" жарко пылали. Китайцы попытались, было, повернуть свой обреченный корабль на "Иосино", который, потеряв ход, маневрировал, чтобы уйти от наседающей сзади "Акицусимы". Очередное попадание пришлось в румпельный отсек "Дзин-Юаня", намертво заклинив руль. Корабль накренился и закружил на месте. Когда он появлялся из рисуемого им над морем дымного круга, было видно, что он весь охвачен огнем. Однако крейсер всё еще держался на плаву и даже изредка отвечал из одной-двух уцелевших малокалиберок. Японские снаряды до неузнаваемости изувечили "Дзин", но пока не могли поразить его в жизненно важные центры. Точку в судьбе китайского броненосного корабля поставил "Такатихо", после нескольких промахов всё же пристрелявшись из тяжелого носового орудия. Бронебойный 10-дюймовый снаряд ударил "Дзин-Юаню" под его низкую комодоподобную башню. Через мгновение с ослепительной вспышкой грянул страшный взрыв. Вся передняя часть крейсера исчезла в густом облаке дыма. Видимо, взорвался зарядный погреб. Когда дым чуть рассеялся, "Дзин-Юань" уже лежал на боку, так что была видна подводная часть, потом стал переворачиваться вверх килем. Японцы не прекращали огонь, даже когда на взбаламученной воде оставалась лишь кучка людей, барахтавшихся среди обломков. Над японской эскадрой гремели победные крики "банзай!". "Мацусима" и "Нанива" были отомщены!

   Если подумать, радоваться особо было нечему. Размен двух отличных крейсеров экспериментальной французской и великолепной английской постройки на одну кое-как склепанную немцами канонерку, пусть большую и броненосную, был совершенно неравноценен. Но контр-адмирал Цубой, конечно, не собирался останавливаться. После потопления "Дзин-Юаня" его крейсера начали заходить в корму систершипу пущенному на дно - "Лай-Юаню", но тот ушел вперед, укрывшись за тушами своих броненосцев. "Дин" и "Чин-Юани" не казались Цубою особенно большими. "Иосино" был заметно длиннее их, хотя и уступал вдвое в водоизмещении. Однако состояние собственного корабля всё более внушало Цубою беспокойство, крейсер получил три попадания крупным калибром и заметно осел в воду. Для и без того низкобортного корабля это было вдвойне неприятно. Цубой дал на задние мателоты сигнал к повороту на юг. Прежде чем вступить в решающую схватку, эскадру следовало перестроить.

   Поврежденный "Иосино" переместился в конец кильватерной колонны. Чуть погодя к "летучему" отряду подошли "Ицукусима", "Хасидате" и "Чиода", под прикрытием которых медленно двигались избитые корабли арьергарда - "Фусо", "Хией", "Акаги" и штабной пароход "Сайкио-мару". Командир "Ицукусимы" капитан Иоко коротко отсемафорил обстоятельства гибели вице-адмирала Ито, предложив контр-адмиралу Цубою принять на себя командование эскадрой. Это подтвердил и формально более старший вице-адмирал Кабаяма с "Сайкио". Цубой, не тратя время на реверансы, поднял сигнал: "Принимаю командование!" Немедленно арьергарду, начальствовать которым продолжал командир "Фусо" капитан Араи, было предложено идти для исправления повреждений на временную базу, а при необходимости - прямо в Японию. Остальные корабли должны были обрушиться на Тинга соединенными силами - "летучий" отряд Цубоя и отряд капитана Иоко. Цубой не сомневался, что шесть современных кораблей справятся с парой старых китайских броненосцев, особенно если подойдут поближе и возьмут противника под сосредоточенный обстрел. Панцирь этих плавающих черепах не устоит перед массированным огнем скорострельных армстронговских орудий! А с китайскими крейсерами можно будет быстро покончить потом.

   Выстроившись в нестройную колонну, "Фусо", "Хией", "Сайкио" и "Акаги" направились на юг. "Ицукусима" и "Хасидате", два больших крейсера-француза, вместе с маленькой англичанкой "Чиодой" встали в кильватер "летучей" колонны. Цубой с "Иосино", оказавшегося в центре соединенного строя, обговаривал по сигнальной связи с Иоко на "Ицукусиме" тактические детали атаки китайской эскадры. Однако адмирал Тинг не собирался пассивно ждать нападения. С некоторым удивлением Цубой обнаружил, что оба китайских броненосца, сопровождаемые крейсерами, полным ходом идут на юг. Конечно, тихоходным броненосцам было бессмысленно пытаться атаковать скоростныее японские крейсера, но вот догнать тихоходные и поврежденные корабли арьергарда - на это тяжелым кораблям Тинга хватает скорости. Но Цубой, конечно, не даст китайскому адмиралу такого шанса.

   Длинная змея идущих друг за другом белоснежных японских крейсеров грациозно изогнулась, разворачиваясь для стрельбы бортовыми залпами. Тинг, как и раньше, отправил свои легкие крейсера за броненосцы и единственный теперь броненосный крейсер. Впрочем, не единственный. Поодаль от главной эскадры Тинга, шел выбравшийся, наконец, из бухты, маленький "Пин-Юань", возле которого можно было заметить ненавистный "Цзи-Юань", трехмачтовый патрульный крейсер и несколько крошечных миноносцев. Как видно, китайцы намеревались добраться до японского арьергарда в любом случае - если не главными силами, так броненосцем-недомерком и минной флотилией. Но от миноносцев арьергард как-нибудь отобьется, а "Пина" с "Цзи" и "Гуаном" успеют перехватить японские крейсера - когда покончат с большими броненосцами Тинга.

   Эскадра Цубоя огибала флот Тинга с востока по большому радиусу циркуляции. Китайский адмирал тоже повернул на восток, повторяя циркуляцию по меньшему радиусу, так, чтобы прикрыть своими броненосными кораблями двигавшиеся левее менее защищенные бронепалубные крейсера. Но это значительно уменьшало бортовой залп китайцев. Вести огонь по японцам могли лишь броненосцы "Дин-" и "Чин-Юани" и броненосный "Лай-Юань" - три корабля против шести; 15 китайских устаревших орудий против 37 японских, в большинстве - новейших скорострельных. Сквозь непрекращающуюся канонаду скорострельных японских пушек изредка пробивался тяжелый грохот выстрелов китайской крупнокалиберной артиллерии. Над морем плыл белый пороховой дым, смешиваясь с черным дымом из труб кораблей и чадом разгорающихся на китайских судах пожаров, так что канонирам приходилось наводить, ориентируясь по видневшимся над дымным слоем верхушкам мачтам и посылать в плотную мглу снаряд за снарядом. Идущие впереди длинной японской колонны "Акицусима" и "Такачихо" сосредоточили огонь на флагманском броненосце Тинга "Дин-Юане", "Иосино" расстреливал "Чин-Юань", а "Ицукусима" и "Хасидате" посылали снаряды в замыкающий китайскую броненосную колонну крейсер "Лай-Юань", которому, в результате, досталось больше всего. Скоро охваченный пожарами "Лай" уже не отвечал на обстрел, но не покидал строй своей эскадры. Командир "Чиода" капитан Учида оценил, что его участие в уничтожении "Лая" будет излишним и повел свой быстроходный корабль по хорде к центру циркуляции эскадр, чтобы выйти на китайские легкие крейсера.



  БРОНЕНОСЕЦ "ЧИН-ЮАНЬ"


   Безжалостный японский обстрел, казалось, не оставил на броненосцах живого места. В зажатой между башен главного калибра тесной рубке "Дин-Юаня" то и дело глохли от близкого выстрела тяжелого орудия и задыхались от пороховой гари, а снаружи частым железным дождем барабанили осколки вражеских снарядов. На палубе, где бушевал огненный вихрь, матросы прятались от смертоносных осколков, ложась за мешками с песком. По приказу Тинга, чтобы избежать лишних жертв, были оставлены бесполезные на такой дистанции малокалиберные скорострелки на марсах и мостиках. Потери были в основном среди пожарных дивизионов, самоотверженно бросавшихся на тушение вспыхивавших то здесь, то там пожаров. Но смерть не обходила стороной и канониров в башнях главного калибра, которые сноровисто вели неспешную работу, каждые шесть-семь минут делая по выстрелу из своих 12-дюймовых орудий. Японские среднекалиберные снаряды не могли пробить защищавшую 12-дюймовки башенную броню, но их осколки то и дело врывались сквозь амбразуры. При одной из разрывов погиб командир башни, наблюдавший за боем с мостика , будучи привязанным, для надежности, к боковой стойке над верхним краем брони. Случайный осколок срезал ему голову, фонтанирующее кровью тело повисло на ремнях. Тотчас другой офицер перерезал ремни, передал погибшего вниз и занял его место, направляя орудия на цель. Под палубой, в раскалившемся от жара трюме в бешеном темпе шла работа в котельном и машинном отделениях, хотя температура приближалась к ста градусам.

   Прямые попадания разносили брустверы из мешков с песком, защищавшие матросов на палубе и мостиках. Осколки перебили пожарные рукава, на корабле задымили разгоравшиеся пожары. Прежде чем под сильным обстрелом протянули новые шланги, пожар охватил полубак "Дин-Юаня". Потушить огонь вовремя помешало то, что артиллеристы левой башни продолжали стрелять на противоположный борт через всю палубу. Потом разгоревшееся пламя загудело в тесных проходах между боевой рубкой и башнями, страшный жар и дым гнал людей оттуда. Адмирал Тинг с офицерами перешел из раскалившейся от огня рубки на полуразрушенный кормовой мостик. Пока не потушили пожар, стрельбу главным калибром пришлось прекратить. На броненосце продолжали вести огонь лишь малые носовая и кормовая башни с 6-дюймовыми орудиями.

   Видя, что флагман прекратил стрельбу главным калибром и окутался дымом, следовавший в кильватере "Чин-Юань" пошел на выручку, прикрывая "Дин" собственным корпусом. Этот маневр внес беспорядок в китайский строй. Тяжело пострадавший от обстрела, с палубой, объятой пламенем крейсер "Лай-Юань" далеко отстал от броненосцев. Линия броненосных кораблей Тинга была разорвана, и шедшие ранее под их прикрытием "Гуан-Кай" и "Чинг-Юань" открылись для обстрела главными японскими силами, а с другого борта по ним продолжала вести огонь "Чиода".

   Впрочем, ее командир капитан Учида успел уже пожалеть, что опрометчиво напал в одиночку на два китайских корабля. Конечно, бортовой залп "Чиоды" составлял шесть 4,7-дюймовых орудий, которым "Чинг-Юань" и "Гуан-Кай" могли противопоставить тоже лишь шесть пушек, меньшей скорострельности. К тому же "Чиоду" защищал бронепояс, оказавшийся, впрочем, малоэффективным против тяжелых китайских снарядов. "Чиода" успела нахватать попаданий (вдобавок к потерянной ранее мачте) и сейчас думала, как бы выйти из боя, вовсю паря пробитым котлом. К счастью для "Чиоды", китайским крейсерам стало теперь не до нее. Они пытались уйти из-под шквального обстрела, который обрушили на них "Ицукусима" и "Хасидате", вскоре, впрочем, переключившиеся на более желанную цель - тесно сошедшиеся друг с другом китайские броненосцы. 12,5-дюймовый снаряд ударил в "Чин-Юань", пробил бортовую броню и взорвался внутри корпуса. Броненосец стал заметно крениться на нос. На японских судах царило радостное оживление. Казалось, победа в сражении клонилась в их сторону.



  КРЕЙСЕР "ЧЖИ-ЮАНЬ"



   И вдруг, совершенно неожиданно сзади, пересекая строй японской эскадры, из летящих над водой клубов дыма появился серо-черный силуэт китайского крейсера. Быстроходный "Чжи-Юань", исправив носовые орудия, спешил вернуться в бой. Капитан Ден Ши Чен быстро оценил ситуацию - длинная, плюющаяся огнем японская линия, которая смертоносной петлей стянулась вокруг сгрудившихся в кучу, охваченных пожарами китайских судов. Надо немедленно разорвать, рассечь пополам охватившую флот Тинга японскую эскадру! "Чжи-Юань" ринулся на двигавшийся в середине вражеского строя крейсер "Иосино". Приближающийся с правого борта китайский корабль заметили там не сразу. Не успел контр-адмирал Цубой отдать по эскадре приказ сосредоточить огонь на новом противнике, как "Чжи-Юаня" рявкнул обоими носовыми 8-дюймовыми стволами. Длинный японский крейсер содрогнулся от тяжелого двойного удара. Из трюма сообщали о сильной течи, одна из кочегарок мгновенно заполнилась перегретым паром из разорванной магистрали. Но теперь слово было за японцами! Пока на китайском корабле долго перезаряжали свои 8-дюймовые орудия, японские скорострельные 6- и 4,7-дюймовки превращали надстройки "Чжи" в пылающие обломки!

   Китайский крейсер шел вперед, не меняя курса, прямо на "Иосино". Другие японские корабли были вынуждены прекратить огонь, опасаясь попасть в своего флагмана, по стремительно надвигающемуся китайскому крейсеру теперь стреляли только орудия с "Иосино". Там уже поняли намерения китайского капитана - он шел на таран. Капитан Кавара пытался увести свой корабль из-под удара. Ранее это не составило бы труда - скорость самого быстроходного на китайском флоте "Чжи-Юаня" составляла всего 18 узлов, тогда как "Иосино" с ее 23 узлами считалась самым быстрым крейсером в мире. Но флагман Цубоя - быстроходный крейсер-разведчик, не предназначенный для эскадренного боя, успел получить уже слишком много попаданий, лишивших корабль прежней стремительности. Тем не менее, казалось, что "Иосино" всё же успевает уйти из-под удара. Общий крик ужаса вырвался из сотен уст японских моряков, когда они заметили торпеду, выброшенную из носового аппарата "Чжи". Торпеда шла прямо в корму, но была отброшена в сторону винтами "Иосино". Тогда, используя свое последнее оружие, капитан Ден бросил свой корабль, настигая уходящего вперед японца.



  КАПИТАН ДЕН ШИ ЧЕН


   Корабли, казалось, лишь чуть задели друг друга. Форштевень "Чжи-Юаня" скользнул по корме "Иосино", отсёкая часть ее выступающей нижней части, после чего крейсера стали расходиться. Баковая 8-дюймовка "Чжи" развернулась, но тут же исчезла в огненной вспышке от прямого попадания японской кормовой 6-дюймовки. Сбитые с ног таранным ударом моряки на "Иосино", не отойдя еще от шока, бросились к своим орудиям, посылая снаряд за снарядом во вражеский корабль, который горел, отползая в сторону своей эскадры. Как видно, "Чжи" сам нанес себе при таране смертельное повреждение. Его носовые отсеки быстро затоплялись, поврежденные переборки не выдерживали напора..

   Но его жертва не была напрасной. "Иосино" лишился при ударе руля и получил большую подводную пробоину в кормовой части. Запас живучести крейсера слишком обремененного при его стремительных параметрах многочисленной артиллерий, уже давно подошел к критическому пределу. Залп "Чжи-Юаня" и, главное, повреждения при таране, оказались для "Иосино" роковыми. Капитан Кавара еще надеялся спасти свой корабль, запросив помощи у спешивших к нему других японских кораблей. Но спешили не только они. Китайская эскадра меняла курс в сторону поврежденного японского флагмана. Японский строй распадался. Передние мателоты - "Такатихо" и "Акицусимы" разворачивались назад, к своему флагману. Шедшие сзади "Ицукусима" и "Хасидате" взяли лево руля и двинулись навстречу броненосцам Тинга.



  КРЕЙСЕР "ХАСИДАТЕ"


   Для начала они решили добить уползающий к своим "Чжи-Юань", его нос глубоко погрузился в воду, корма была охвачена пожаром. Над гибнущим китайским крейсером встали высокие фонтаны разрывов, сметая с палубы спасавшихся из затопленного трюма матросов. Китайцы отвечали из нескольких уцелевших скорострелок, их 2-дюймовые снаряды дырявили борта и надстройки больших японских крейсеров. Наконец, чтобы прекратить агонию "Чжи", носовой минный аппарат с "Ицукусимы" выбросил торпеду, которая сбилась с курса и прошла мимо китайского корабля. Тогда к выстрелу - уже из траверзного аппарата - изготовилась поравнявшийся с "Чжи-Юанем" "Хасидате". Там была поднята крышка торпедного отсека, во вращающееся гнездо выдвинулась труба аппарата.

   Над "Хасидате" внезапно взметнулся высокий язык пламени. Минный выстрел выглядел бы совсем иначе... Китайцы умудрились поразить из своей 2-дюймовой пушчонки снаряженный торпедный аппарат! Прямо через открытый порт! Взрыв готовой к пуску торпеды не только уничтожил минный аппарат вместе с расчетом. Осколки издырявили расположенные ниже стеллажи с неснаряженными торпедами. Их зарядные части хранились под защитой брони в боевых погребах, но и взрыв сжатого воздуха неснаряженных торпед вызвал большие разрушения на жилой палубе, вдобавок выбив наружу огромный кусок обшивки над ватерлинией. В этот момент "Чжи-Юань", наконец, стал быстро погружаться - вперед носом, задирая корму с остановившимися винтами. С его палубы прыгали в воду матросы. Но японцам было не до того, чтобы любоваться радостным зрелищем гибели врага.

   Под угрозой гибели был их собственный большой крейсер. "Ицукусима" разворачивался, идя на помощь своему систершипу. Между тем китайский флот приближался. Впереди шел обгоревший, но такой же грозный "Дин-Юань". Флагман Тинга уже справился с пожаром, его главный калибр снова был готов к бою. И он дал залп по двум стоявшим рядом японским крейсерам. Следом громыхнули орудия "Чин-Юаня". "Ицукусима" отделалась достаточно легко, 12-дюймовый снаряд пробил ее корпус насквозь и вылетел, не разорвавшись, из противоположного борта. Гораздо хуже пришлось "Хасидате". Крейсер был поражен в правую раковину, рядом с зияющей пробоиной от взрыва минного аппарата. Болванка тяжелого снаряда разрушила несколько водонепроницаемых перегородок и, главное, пробила броневую палубу.

   Неустойчивый из-за своего слишком тяжелого для бронепалубного крейсера 12,5-дюймового орудия "Хасидате" накренился, забирая воду разорванным бортом, потом стал стремительно крениться, опрокидываясь на правый борт. В вспененных волнах мелькнул киль, будто горб какого-то чудовища, а через несколько минут первый построенный в Японии большой бронепалубный корабль ушел на дно. Немногие спасшиеся плыли к "Ицукусиме", но та набирала ход, чтобы побыстрее уйти от страшных китайских броненосцев. Флот Тинга прошел мимо места гибели "Чжи-Юаня". Для спасения уцелевших там задержалось патрульное судно "Гуан-Кай". Среди поднятых из воды оказался и командир "Чжи" Ден Ши Чен. Кое-кто выражал громкое удивление, что капитан Ден, как известно, не умевший плавать, вдруг научился этому и не только спасся сам, но и помогал держаться другим. Заметив приближающуюся "Чиоду", "Гуан-Кай" сигналами предложил японскому крейсеру заняться спасением людей с "Хасидате". Огонь по спустившей шлюпки "Чиоде" не стали открывать и проходившие мимо "Пин" и "Цзи-Юани" вместе с "Гуан-Пином" и миноносцами. Спасенные с "Хасидате" сообщили, что капитан Хидаке отказался уйти с мостика их уходящего на дно корабля.



   КРЕЙСЕР "ГУАН-КАЙ"


   Адмирал Тинг вел свою эскадру прямо на полузатопленный и лишенный хода "Иосино". Адмирал Цубой отослал "Акицусиму" и "Такатихо", чтобы они из-за обреченного флагмана не попали под удар главных сил китайского флота. "Иосино" готовился принять последний бой. На мачтах были подняты все флаги. На корме выстроился корабельный оркестр. Козо Цубой обменялся рукопожатием с капитаном Каварой, потом - с другими находившимися на мостике офицерами. Сильно накренившаяся палуба делала стрельбу из орудий практически бесполезной, однако японцы спешно расстреливали снаряды, которые успели поднять из полузатопленных погребов. Несколько раз по обреченному крейсера прокатывалось "банзай!" - когда казалось, что на надвигающихся китайских броненосцах мелькнула вспышка разрыва. "Дин" и "Чин-Юань" выпустили торпеды. Взрыв котлов разорвал 'Иосино' пополам, окутав место ее гибели тучей пара и дыма. Сквозь мглу проступил силуэт задранной вверх носовой части, потом и он исчез под водой.

   Японские крейсера, пользуясь превосходством хода, оторвались от эскадры Тинга и нагнали свой уходивший на юг арьергард. Командование эскадрой вновь перешло к капитану Иоко на "Ицукусиме". Следом за его кораблем шли "Акицусима", "Такачихо", их и догоняющая их "Чиода" - всё, что осталось от японских крейсерских сил. Китайский флот упорно шел следом. В его центре двигалась броненосная колонна, где за сильно пострадавшим "Лай-Юанем", который выгорел сверху практически целиком, пристроился маленький "Пин", а на флангах броненосных сил двигались легкие крейсера и миноносцы. Это означало, что нового боя было не избежать.



  КИТАЙСКИЕ МАТРОСЫ


   Пользуясь минутами передышки, команды занялись неотложными делами - откачкой воды, заделкой пробоин, тушением пожаров. Адмирал Тинг Жу Чан обходил свой корабль, приветствуя полуголых, покрытых сажей матросов. Несмотря на усталость, на не смытую с палубы кровь товарищей и царящее вокруг опустошение, закопченные лица китайских моряков освещало предвкушение победы. Другим было настроение на японских кораблях. У многих там возникло ощущение безнадежности. Они проиграли! В это трудно было поверить, если сравнивать вид китайских и японских кораблей. Броненосцы и крейсера Тинга смотрелись дымящимися руинами, каким-то чудом державшимися на плаву. Повреждения японских кораблей, напротив, казались незначительными - следы китайских снарядов выглядели как небольшие, аккуратные пробоины. Однако, как оказалось, японский крейсер мог быть уничтожен единственным удачным попаданием, тогда как китайские броненосцы сохраняли живучесть даже под долгим обстрелом, изуродованные до неузнаваемости. Конечно, можно было продолжать атаки этих бронированных гигантов и даже пустить, наконец, одного из них на дно. Только во что это обойдется японцам, и так потерявшим уже половину своих крейсеров?



  ЯПОНСКИЕ МАТРОСЫ


  По настоящему положение японской эскадры было еще более тяжелым, чем это представлялось на первый взгляд. Она не могла позволить себе не только атаку, но и отступление. Да, конечно, четверка оставшихся в строю, хотя и порядком избитых снарядами крейсеров легко бы ушла, оставив за кормой тихоходные китайские броненосцы. Но что было делать с поврежденными судами арьергарда? Допустим, крейсера могли прикрывать их отход, как-то сдерживая главный отряд Тинга. Но к месту сражения подходили китайские крейсера - бронепалубные "Чинг" и "Цзи-Юани", патрульные "Гуан-Кай" и "Гуан-Пин", да еще миноносцы. Для охраны от них тихоходов можно было выделить один-два крейсера, но это означало бы вновь разделить силы японской эскадры. А справится ли капитан Иоко с двумя-тремя крейсерами, если на них вновь навалятся бронированные махины Тинга?

   Прикрывая арьергард, Иоко бросался со своими крейсерами то против неотвязно следовавших за ним броненосцев Тинга, то против китайского крейсерского отряда, то против миноносцев. Впрочем, от легких миноносцев судам арьергарда пока удавалось отбиваться самим, не подпуская их на дистанцию прицельного торпедного выстрела заградительным огнем скорострельных орудий. Потом на японских кораблях стали кончаться снаряды. Большая скорострельность имела и свои недостатки. Обнаружив, что японцы почти прекратили огонь, китайцы возобновили преследование, прежде всего - легкими крейсерами. Капитан Иоко передал с "Ицукусимы" на "Сайкио-мару" предложение адмиралу Кабаяме перейти на один из быстроходных крейсеров. Начальник японского морштаба отказался оставить "Сайкио" и дал приказ крейсерам уходить, предоставив арьергард своей судьбе. Преступно было бы жертвовать ради слабых тихоходных судов оставшимися современными крейсерами. "Ицукусима", "Акицусима", "Такатихо" и "Чиода" стали удаляться, покидая медленно бредущие по морской глади "Фусо", "Хией", "Акаги" и "Сайкио". Сзади, осененный черной тучей из дымовых труб, приближался китайский флот.

   Командовавший арьергардом капитан Араи пытался повторить тактику Тинга, прикрывая слабые корабли своим "Фусо". Старый броненосец в меру сил поддерживали сильно поврежденные "Хией" и "Акаги". Штабная "Сайкио" могла участвовать в сражении только несколькими малокалиберными орудиями. 12-дюймовый снаряд с "Чин-Юаня" разорвался внутри батарейного каземата "Фусо", повалив расположенную в его центре дымовую трубу. Корабль потерял ход, его цитадель наполнилась удушающим дымом, который заставил расчеты покинуть свои орудия. Еще одно попадание пробило борт на уровне ватерлинии. Капитан Араи дал приказ идти к ближайшему берегу, чтобы выброситься и спасти команду. Тинг остановил преследование, опасаясь, что его корабли попадут на мель. Уже в сумерках китайский миноносец "Фу-Лунг" подошел ближе и выпустил торпеды по высокому силуэту старого японского корабля. Подорванный "Фусо" затонул на мелководье. Второй китайский миноносец "Чао-Ти" подорвал застрявший на рифах "Хией", уже покинутый командой. "Акаги" пыталась таранить один из больших китайских кораблей, но при попытке приблизиться канонерка взлетела на воздух от взрыва погреба с боеприпасами. Только штабной пароход "Сайкио-мару" сумел, воспользовавшись темнотой, ускользнуть и уйти в Японию.




  ЗАТОНУВШИЙ "ФУСО" (реальная история, 1898)



   Четыре японские крейсера прибыли под утро на свою временную базу, устроенную на маленьком острове Гайянтонг напротив устья Тайдонг. Слабым утешением для японских моряков после проигранного сражения стало сообщение, доставленное пришедшим из Цинампо миноносцем. Сухопутные японские войска одержали полную победу над китайской армией генерала Чжи Чао, форсировали Тайдонг и взяли хорошо укрепленный Пхеньян. Преследуя спешно отступающих китайцев, дивизия генерала Нодзу продвигалась к северной границе Кореи. Однако наступление должно было быть обеспечено регулярным сообщением с метрополией, а после гибели лучших кораблей завоевание господства на море для японского флота становилось весьма проблематичным. Оставалось надеяться, что и флот Тинга серьезно пострадал в сражении и в ближайшее время не сможет помешать доставке из Японию в Корею новых войск и снаряжений.

   Капитан Иоко отослал миноносец с сообщением о произошедшем для капитана Хабоямы. Тот командовал устаревшими корветами и канонерками, выделенными ранее для поддержки сухопутных войск. Хабояме было предложено немедленно идти на соединение с остатками основной эскадры. Пока же на Гайянтонге приступили к исправлению повреждений, используя стоявшие у острова инженерные транспорты с их универсальными ремонтными мастерскими. Следующим утром рядом с бухтой показались корабли. В них распознали японский отряд канонерок - старый ренделовский крейсер "Цукуси", однотипный с китайскими "Ян-Веем" и "Чао-Юном', канонерки "Майя", "Чокай" и "Атаго", а также три миноносца. Эти малые корабли с мелкой осадкой были посланы покойным адмиралом Ито по Тайдонгу до самого Пхеньяна и поддерживали там огнем солдат генерала Нодзу.

   Похоже, морякам на Тайдонге пришлось несладко. У "Цукуси" разрушенные надстройки носили следы пожара. Дежурные катера поспешили развести заградительные боны и противоминные сети, чтобы пропустить прибывшие корабли в защищенную бухту. Первыми туда скользнули маленькие низкие миноносцы и, почему-то, сразу разделились. Каждый взял курс к одному из стоящих у берега крейсеров. Над тихой этим ранним утром бухтой зазвучали тревожные голоса вахтенных офицеров. Первым догадался капитан Того, который командовал теперь минным катером с крейсера "Такатихо". Того заметил, что все три прошедших в бухту миноносца были немецкой постройки, но ведь у японского флота, предпочитавшего заказывать корабли у англичан и французов, имелось всего два таких корабля! А вот у китайцев почти все миноносцы были из Германии. Потом Того обратил внимание на силуэты однотрубных канонерок. Это не "Майя", это китайские алфавитные канонерки! А ренделовский крейсер - это вовсе не "Цукуси", а "Ян-Вей", систершип "Чао-Юна", погубившего его "Наниву"!!!



  РЕНДЕЛОВСКИЙ КРЕЙСЕР


   Того поднял тревогу ракетами и приказал опустить по носу шестовую мину, чтобы атаковать шедший малым ходом по бухте "Ян-Вей". Однако прежде чем катер добрался до китайского корабля, миноносцы успели разрядили почти в упор свои минные аппараты. Три оглушительных взрыва прокатились грохотом по сонной еще недавно бухте. У бортов "Ицукусимы", "Такатихо", "Акицусимы" опадали высокие водяные столбы, расходились в воздухе облака желтоватого дыма. Не была подорвана одна "Чиода", но по ней ударил бортовым залпом из двух 10- и двух 5-дюймовых орудий "Ян-Вей". В тот же миг, войдя в окружившую китайские корабль тучу порохового дыма, катер капитана Того, наконец, добрался до "Ян-Вея" и поразил его в борт шестовой миной. Бухту вновь потряс взрыв.

   Поднятые по тревоги команды крейсеров бросились к орудиям и открыли огонь по всему, что казалось им подозрительным. Минный катер капитана Того был изрешечен снарядами и тонул. Но рядом погружался на дно бухты и взорванным им "Ян-Вей". Китайские миноносцы успели уйти из бухты. Прикрывая отход миноносцев, канонерки у входа в бухту по очереди разрядили носовые 11-дюймовки в сторону поврежденных крейсеров. Один из снарядов достался и инженерному транспорту. Потом китайская флотилия отошла в море. Японцы жаждали расправиться с коварным врагом, но ни один из их кораблей не мог выйти в море. Торпедированные крейсера, несмотря на все усилия команд, быстро наполнялись водой, вот-вот они должны были затонуть на мелководье. На "Чиоде" китайские крупнокалиберные снаряды повредили рулевое управление.

   Это было печальное утро. Каким дьявольским образом китайцы узнали о месте стоянки японской эскадры?! Теперь у японцев не осталось ни одного боеспособного корабля. Через несколько часов на море показались дымы. Оставалось надеяться, что на этот раз - это точно корветы или канонерки капитана Хабоямы. Увы, по мере приближения всё более узнаваемыми становились хорошо знакомые по недавнему бою китайские броненосцы и крейсера. Вместо того чтобы ремонтироваться в Порт-Артуре, флот Тинга пожаловал к Гайятонгу. Боевые корабли сопровождали два парохода, на палубах которых толпились китайские солдаты. Прикрывая высадку своего десанта, броненосцы открыли огонь из 12-дюймовых орудий главного калибра, быстро подавив береговые батареи. Одни японцы бросились к катерам, чтобы попытаться под носом у китайцев проскочить к корейскому берегу; другие, вооруженные винтовками, шли к развалинам береговых укреплений, чтобы с честью принять там последний бой. К вечеру на Гайятонге всё было кончено. Над усеянном мертвым телами холмом победно реяло желтое знамя с драконом. Адмирал Тинг, казавшийся скособоченным от полученных в битве у Ялу ожогов, удовлетворенно осматривал свои трофеи в бухте - четыре полузатопленных крейсера.




  КИТАЙСКИЙ ЗНАМЕНОСЕЦ




   - Вот ведь пекинские коллеги наворотили! - пробормотал один из сидевших у монитора. Там демонстрировались картины пошедшей по альтернативному сценарию японо-китайской войны 1894-1895 гг. - Только, по-моему, как-то всё-таки натянуто. Читал я про состояния их флота перед войной. И особенно - о подготовке кадрового состава.

   - Так ты думаешь, они одного Тинга своим подменили? - мрачно усмехнулся второй, наливая кофе. - Это самая массовая разовая замена сознаний в параллельном прошлом! Кроме адмирала - практически все командиры кораблей, офицеры, наводчики. Почему, думаешь, они стреляли так метко? Поговаривают, настоящих, из девятнадцати века, там вообще не осталось! Одни внедренные, с особой подготовкой...

   - И что в тамошней параллельности после всего этого будет?

   - Ясно что. Региональной державой на Дальнем Востоке становится не Япония, а Китай. В остальном примерно то же, что и у нас в реальной истории.

   - Подожди, а как же "Варяг"?

   - Может, как и был - потонет лет через десять в Чемульпо. Только потом наши будут оборонять не Артур, а Нагасаки. После разгрома Китаем Японией Россия попытается утвердиться на Японских островах, а заодно - и в Корее. Китаю это не понравится.

   - Ну, а дальше?

   - Дальше завтра посмотрим. Знаешь, что я после всего этого думаю...

   - ???

   - Запретят нам скоро все эти любительские вмешательства в историю морских войн. За одним, может, исключениям...

   - Каким?

   - Сражение у Лиссы. Итало-австрийская война 1866 года. Первое морское сражение броненосных эскадр.

   - А почему именно это не запретят?

   - Потому, что при любом исходе сражения у Лиссы итоги войны оставались бы неизменными. Австрийцы так и так капитулировали перед Пруссией, а итальянцы получали Венецию. В общем, воевали у Лиссы, по большому счету, из чистого интереса. Прямо как мы!




  ФЛАГ КИТАЙСКОГО ИМПЕРАТОРСКОГО ФЛОТА


   'Ныне мы удостоились любви Неба! На сердце у Нас царит радость. Борьба с японскими варварами всегда была трудным делом. Японцы неоднократно беспокоили Нас, намеревались захватить корейские земли, близкие от мест возникновения Нашей династии. Если бы эта опасность не была устранена, спокойствие Поднебесной могло быть нарушено. Мы постоянно уделяли этому вопросу серьезное внимание. Мы тщательно подготовились к войне, снарядили боевые корабли и военные части. После этого по точному расчету было начато решительное наступление, подняты в поход войска и использована благоприятная обстановка. Так как войско Наше было отборным и сильным, имело надежное и превосходное оружие, то японцы не могли противостоять Нам и вынуждены были молить о пощаде'.

   В восточном зале дворца Илуандянь, где собрались многочисленные военные и гражданские чиновники, адмирал Тинг коленопреклонно слушал указ по случаю своей победы. Впереди, спиной к украшенным тонкой резьбой широким окнам сидели на своих яшмовых тронах император Гуан Сюй и вдовствующая императрицы Цы Си в парадных раззолоченных одеждах. Плечи Тинга также покрывал теперь золототканый кафтан, а голову бархатная шапочка с драгоценным павлиньим пером - знак высшей императорской миссии. Рядом находились отличившиеся морские офицеры и иностранные советники - фон Ганнекен, Тейлор, Мак-Гиффин, еще не отошедшие от удивления от произошедшего. Вот кому Тинг сейчас завидовал - не орденам Двойного Дракона, полученным иностранцами, конечно, а то, что им позволили сидеть на специально поданных стульях. В отличие от привычных к придворному ритуалу чиновников, адмиралу было страшно тяжело так долго стоять на коленях с застывшей радостной улыбкой. Радоваться, по большому счету, тоже было нечему.

  Гладкие торжественные фразы о закономерной победе Поднебесной над варварами противно было слушать. Выигранное сражение Китаю принесли несколько кораблей с экипажами из перерожденных. Война же в целом складывалась далеко не лучшим образом. Сосредоточенная на границе с Кореей 100-тысячная китайская армия еле-еле сдерживала натиск 30-тысячного японского корпуса. Да и то - перейти пограничный Ялуцзян японцам помешали в основном канонерки, вовремя посланные туда Тингом. Конечно, японцы не смогли бы действовать на материке так успешно, если бы удалось перерезать их коммуникации с островами метрополии, лишить подвоза боеприпасов, снаряжения, продовольствия. Прокормится самим в разоренной гражданскими войнами, жестоко голодающей Корее было весьма трудно. А потом пришла бы зима, к которой японцы с их легким снаряжением совсем не готовы. Но после сражения близ устья Ялуцзяна корабли Тинга вынуждены были встать в Порт-Артуре, ожидая своей очереди на единственный на севере Китая судоремонтный завод. Вдобавок надо было еще ремонтировать трофейные японские крейсера, с большим трудом отбуксированные с Гайятонга

   Первым делом Тинг привел в порядок наименее пострадавшие крейсера "Чинг-Юань", "Цзи-Юань", "Гуан-Кай" и "Гуан-Ши", сформировав из них рейдерский отряд с базированием на Вейхавэй. Особенно большие надежды возлагались на 18-узловой "Чинг-Юань" (остальные ходили на 15 узлах). Увы, успехи крейсеров были более чем скромные и сводились, в основном, к нескольким минным поставкам на подходах к корейским портам. У рейдеров Тинга не хватало сил, чтобы успешно атаковать конвои, которые японцы теперь отправляли под сильной охраной. Как-то раз три их безбронных корвета обратили в бегство парочку китайских патрульных крейсеров, которые попытались приблизиться к идущим в Чемульпо пароходам. При равном тоннаже и чуть меньшей скорости хода корветы типа "Кацураги" значительно превосходили "Гуанов" в артиллерии - пять 4,7-дюймовых и два 7-дюймовых орудия против трех 4,7-дюймовок. Наиболее результативным, как ни странно, стал отправленный на охоту самый большой у китайцев миноносец "Фу-Лунг". Водоизмещение в 120 тонн делало его вполне мореходным, угля хватало на три тысячи миль экономным ходом, к тому же его мачты были приспособлены для парусного вооружения. "Фу-Лунг" под командованием молодого капитана Цай Тин Кана действовал у самого побережья Японии, потопив несколько каботажных пароходов и джонок. Самым большим успехом "Фу-Лунга" было торпедирование у острова Цусима старого деревянного корвета "Цукуба". Против вредного миноносца японцы направили свой самый быстроходный корабль - 20-узловую авизо "Яйеяма", чьи три 4,7-дюймовые орудия не оставили бы никаких шансов двум 1,5-дюймовым пушконкам миноносца. Но "Фу-Лунг", где заменили старые прогоревшие котлы на новые, смог уйти от авизо, развив положенные ему 24 узла.



   МИНОНОСЕЦ "ФУ-ЛУНГ"


   В целом, на море продолжали, по существу, господствовать японцы. Дошло до их попытки взять полный реванш и покончить с Бэйянским флотом. Октябрьской ночью к Порт-Артуру были посланы пароходы-брандеры для затопления на узком фарватере, чтобы запереть тем самим флот Тинга в артурской бухте. Одновременно поблизости готовился к высадке 20-тысячный десантный корпус под личным командованием военного министра маршал Оямы - чтобы с ходу взять слабоукрепленный с суши Артур вместе с находившимися там кораблями, то есть повторить Гайятонг в большем мастштабе.

   Однако Тинг оказался готов к появлению брандеров. Появившиеся ночью близ Артура японские пароходы перехватили и потопили дежурившие на внешнем рейде "Пин-Юань", канонерки и миноносцы, внесли свой вклад и береговые батареи. Когда же наблюдатели сообщили о появлении у Бидзыбо японской десантной флотилии под охраной пяти корветов и четырех канонерок, Тинг вывел в море "Дин" и "Чин-Юань", на палубах и в трюмах которых еще шли вовсю ремонтные работы. Заметив броненосцы, дежурившая у Артура стремительная "Яйеяма" тут же понеслась на север, и маршал Ойяма немедленно отменил высадку, дав указание уходить к Корее.



   АВИЗО "ЯЙЕЯМА"


   Северный Бэйянский флот был пока не в состоянии препятствовать действиям японцев, Положение могла бы исправить переброска на север части сил трех остальных, южных, китайских флотов. Сейчас, когда японцы лишились своих самых сильных крейсеров, южнокитайские эскадры, состоящие из легких патрульных судов, вполне могли бы справиться с задачей блокады Кореи. Увы, флоты в южных Шанхае, Фучжоу и Кантоне подчинялись местным губернаторам, которые дали понять, что не имеют никакого отношения к войне, идущей у северных границ Китая. Наконец, после неоднократных распоряжений из Пекина, на юге была собрана эскадра для действий против Японии. Эскадрой командовал престарелый адмирал Чжан Пей Лун. Однако вместо того, чтобы идти на помощь Тингу, адмирал Чжан отправился завоевывать Ликейские острова, которые японцы называли Рюкю.

   В плавание из Фучжоу вышли шесть самых сильных крейсеров тамошнего флота: заказанные в начале 1880-х в Германии "Нань-Дин" и "Нан-Цзин" и построенные позднее на местных верфях по их образцу "Хуан-Таи", "Цы-Син", "Фу-Чжин", "Ян-Бао" и "Кан-Чи". Все эти корабли имели водоизмещение в 2,5 тысячи тонн, скорость в 15 узлов и были вооружены каждый двумя или тремя 8-дюймовыми и семью-восемью 4,7-дюймовыми орудиями. Кроме того в южную эскадру были включены меньшие корабли "Хуан-Таи", "Хын-Хай" и "Фу-Чжоу". "Хуан" и "Хын" имели по два 6-дюймовых и пять 4,7-дюймовых орудия, "Фу-Чжоу" же был кабельным судном - китайцы планировали проложить на Ликеи собственную телеграфную линию. Наконец, было зафрахтовано пять пароходов для перевозки отряда войск 'нового строя'.

   Некоторое время китайская флотилия простояла у южных Ликейских островов - Яйеямы и Мияко, захватив несколько рыбацких джонок. Потом адмирал Чжан отправился к Окинаве, где его корабли вступили в перестрелку с береговыми укреплениями порта Нахо. Подавив вооруженные устаревшими пушками батареи, китайцы высади десант, который не без труда, но справился с немногочисленным японским гарнизоном и двинулся затем в сторону замка Сюри. Там китайский командующий провозгласил возрождение аннексированного Японией в 1875 году Ликейского королевства, пребывающего, как и столетия раньше, под покровительством Поднебесной империи. С Окинавы китайская эскадра отправилась в сторону Японии и встала на рейде Кагосимы. Против адмирала Чжана японцы выставили свой последний резерв - деревянные винтовые корветы "Тенрю" и "Каймон" и, вдобавок, древнюю броненосную батарею "Рюдзё" (1866 года постройки, 1,5 тысячи тонн водоизмещения, 9 узлов хода и два дульнозарядных 7-дюймовых орудия). Японцы обманным отступлением заманили китайскую флотилию в пролив, изобиловавший рифами. Потеряв там крейсер "Фу-Чжин", разбившиеся о подводные скалы, адмирал Чжан спешно вернулся на Окинаву. Героическая "Рюдзё" затонула во время шторма на обратном пути в Йокосуку.

   К концу ноября, благодаря ударным темпам ремонтных работ, основные силы северного - Бэйянского флота были вновь готовы выйти в море. Вернувшийся из Пекина с наградами и новыми полномочиями Тинг провел свои корабли из Порт-Артура к устью Тайдонга и далее до Пусана, блокируя все западное и южное побережье Кореи. Японцам оставалось перенаправлять свои транспорты в Гензан, откуда груз ыс огромным трудом перевозили вьюками через горы к Пхеньяну. Но и Гензанский порт оказался небезопасным, когда в Японском море появился крейсер "Чио-Юань", бывшая "Чиода", первый из введенных китайцами в строй трофейных кораблей. Японская армия в Корее оказалась в тяжелом положении. За зиму почти двадцать тысяч солдат умерли от голода, холода и болезней. Япония пыталась закупить новые боевые корабли, но ее казна была пуста. Войну японцы самонадеянно начали даже без военного займа - на одних бюджетных остатках. А теперь кредитов им уже не давали.

   Для лучшей организации морской блокады Тинг решил устроить временную базу в корейском архипелаге. Под стоянку был выбраны острова Комундо (европейцы называли его Порт-Гамильтоном) против юго-западной оконечности Корейского полуострова, с прекрасной гаванью, образованной тремя стоящими кругом скалистыми островками. Бэйянский флот намеревался там расположиться еще в 1886 году, но тогда этому воспротивились англичане. На Комундо построили склады, казармы, мастерские. Проходы во внутреннюю гавань защищали минные и сетевые заграждения, а также береговые батареи с прожекторными станциями. Сюда даже протянули телеграф до Вейхавэя.

   Положение японских экспедиционных войск на материке становилось всё более тяжелым. Однако, когда один из китайский корпусов - генерала Не Ши Чена, не поддержанный другими генералами, попытался вторгнуться из Маньчжурии в Корею, то был отброшен назад в сражении у Сукчена. Преследуя генерала Не, маршал Ямагато сам перешел пограничный Ялуцзян. Так как река замерзла, канонерки Тинга уже не могли оказывать поддержки китайским войскам. После взятия Тюренчена маршал Ямагато прикрылся дивизией генерала Нодзу от отступившей к Симучену основной китайской армии наместника Лю Куна, а сам, с главными силами, продолжил движение на Дагушань и Бинзыбо, создавая сухопутную угрозу Порт-Артуру.




   ЯПОНСКАЯ АРМИЯ В МАНЬЧЖУРИИ ЗИМОЙ 1894-95


   Наступление японской армии происходили в тяжелейших зимних условиях по заснеженному горному бездорожью. Японцы несли большие потери больными и обмороженными. Недостаток в боевых припасах они могли восполнят только за счет трофеев - многочисленных, но зачастую неприменимых из-за чрезвычайного разнообразия систем вооружений, которым страдала китайская армия. Попытки генерала Не Ши Чена остановить продвижение японцев фланговыми ударами, не приводили к успеху. Сражение у Сюяня закончилось очередной победой японцев, действовавших чаще всего холодным оружием. Более удавались китайцам рейды их маньчжурской и монгольской конницы по японским тылам, которые окончательно дезорганизовали вражескую систему снабжения. Когда солдаты маршала Ямагато дошли, наконец, до перешейка Цзичжоу, за которым лежал уже Квантунский полуостров и столь желанный Порт-Артур, у них уже не хватало сил преодолеть мощнейшую систему укреплений, которые успели там возвести китайцы.

   В Токио верили, что исход войны может решить всего один конвой, который доставит боеприпасы и снаряжение армии Ямагато в Маньчжурии. Но, пока на пути транспортов стоял Бэйянский флот Тинга, экспедиционные войска были почти полностью отрезаны от метрополии. Тогда назначенный командующим всеми оставшимися военно-морскими силами Японии вице-адмирал Кабаяма решил сыграть последней козырной картой - имевшейся еще у японцев значительной минной флотилией. Она должна была атаковать Тинга на стоянке в Комундо. Если основные китайские корабли получили бы тяжелые повреждения, японцы смогли бы провести к Цзичжоу несколько десятков транспортов под прикрытием корветов и канонерок.



   ЯПОНСКИЙ МИНОНОСЕЦ


   При том что в японском флоте насчитывалось три десятка миноносцев и миноносок, выдержать зимний переход через штормовой Цусимский пролив из них могла лишь половина. Самый большой и единственный носивший собственное имя 1-классный миноносец "Котака" можно было назвать минным крейсером. Корабль английской постройки имел 200 тонн водоизмещения, шесть торпедных аппаратов, шесть 1,5-дюймовых орудий и даже броневую защиту палубы и бортов. Четыре корабля относились к миноносцам 2-го класса: два англичанина и два немца - миноносцы с номерами 21, 22, 23 и 24 - водоизмещение в 80 тонн и три торпедных аппарата, Остальные десять миноносцев (французы) относились к 3-му классу - 50 тонн водоизмещения и два торпедных аппарата. Скорость всех миноносцев составляла 19-20 узлов, наиболее мореходными были корабли 2-го класса.

   Команды миноносцев, которыми командовал капитан Мочибара, не рассчитывали вернуться живыми из своего похода. Накануне днем экипажи веселились и гуляли в порту Сасебо, вечером им был устроен общий прощальный обед. Матросы и офицеры попрощались со своими товарищами, передали им свои личные вещи и разошлись по кораблям, уже подготовленным к выходу. Путь к Порт-Гамильтону занял почти целую ночь. В четыре утра, когда взошла луна, миноносцы двумя отрядами ринулись в атаку - пять больших через северный проход, десять маленьких - через южный.

   Крошечные 3-классные миноносцы были сразу освещенны прожекторами и попали под обстрел береговых батаре. Укомплектованные неопытными командами кораблики гибли один за другим. Первый из них подорвался на мине, второй застрял на боновом заграждении, два попытались обойти бон и вылетели на рифы у берега. Уцелевшие японцы выбирались вплавь на заливаемые волнами скалы, но к утру замерзли насмерть, так как стоял страшный холод. Один миноносец повернул назад из-за лопнувшего рулевого троса. В Японии на членов его команды и их семьи легло неизгладимое пятно позора. Таким образом, с юга в бухту прорвалось всего пять миноносцев 3-го класса, бросившиеся в атаку на китайские корабли, которые встретили их плотным огнем из скорострельных орудий.

   Главной целью японцев был флагман Тинга - броненосец "Дин-Юань", который атаковало сразу три миноносца. Два других попытались отыскать в темноте второй броненосец - "Чин-Юань", но вместо этого вышли на броненосный крейсер "Лай-Юань", который снялся с якоря и двигался навстречу врагу. Японцам не удалось выпустить торпеды из носовых аппаратов, так как те обледенели из-за 18-градусного мороза. Чтобы использовать бортовые аппараты миноносцам приходилось разворачиваться под огнем китайских кораблей, дырявивших их 1,5- и 2-дюймовыми снарядами скорострелок. При повороте один из миноносцев, шедших на "Дин-Юань", задел кормой торчащую из аппарата торпеду на носу другого. Грянул взрыв, разнесший на куски оба кораблика. Еще один миноносец, оказавшийся на пути "Лай-Юаня", тот разрубил напополам своим форштевнем. Зато второй почти в упор отправил торпеду в борт крейсеру.

   Команда "Лая" была предупреждена, что их корабль склонен к опрокидыванию (в неизмененной истории так погибли оба систершипа - и "Дзин", и "Лай"). Немедленно после подрыва были контзатоплены отсеки противоположного борта. "Лай-Юань" устоял на киле и доковылял до берега. Торпедировавший крейсер миноносец повернул обратно в море. Не менее драматично развивались события на "Дин-Юане". Рядом с ним разворачивался для пуска последней торпеды последний японский миноносец. Вокруг "Дина" было установлено сетевое заграждение, но торпеда прошла там, где часть сети была отброшена предыдущим взрывом, уничтожившим два японских миноносца. У носовой части "Дин-Юаня" глухо ударил подводный взрыв, белый столб вознесся высоко над палубой. Адмирал Тинг распорядился подвести подорванный броненосец ближе к берегу. Экипаж боролся за живучесть корабля, спешно задраивая двери в водонепроницаемых перегородках. С близкого японского миноносца звучали крики "банзай!", заглушенные трескотней скорострельных орудий с броненосца. Получив множество попаданий, миноносец номер 11 затонул.



   ЯПОНСКИЙ МИНОНОСЕЦ


   Пока малые миноносцы прорывались с боем через широкий южный проход, оттянув туда всё внимание китайцев, опытные команды "Котаки" и четырех 2-классных миноносцев осторожно, убрав все огни, шли через узкий северный проход. Им удалось оставаться незамеченными, пока их не осветили прожекторы с учебного корабля "Вэй-Юань". Через минуту "Вэй" был торпедирован и затонул на мелководье. Капитан Мочибара просигналил с флагманского 24-го не тратить торпеды на малоценные суда, а искать броненосцы. Японцы маневрировали среди китайских кораблей под обстрелом из малокалиберных орудий, пулеметов и даже винтовок. Обнаружив, что "Дин-Юань" уже поражен, капитан Мочибара повел свои корабли в атаку на второй броненосец - "Чин-Юань". Выпущенные торпеды попали в расставленные вокруг корабля противоминные сети. Одна взорвалась вблизи броненосца, вызвав трещины в его обшивке, что привело к затоплению рулевого отделения. Решив, что с броненосцем покончено, японцы решили использовать оставшиеся торпеды против "Чиоды", однако накануне Тинг отправил трофейный крейсер в очередной рейд к Гензану. Тогда торпеды были пущены в другой крейсер - "Чинг-Юань". Огонь китайцев был удивительно меткий для ночного времени. Один из миноносцев немецкой постройки встал с разбитой машиной вблизи "Чин-Иена" и был уничтожен несколькими выстрелами его 6-дюймовго орудия. Еще два - англичанин и немец - затонули на обратном пути от многочисленных пробоин. Малый миноносец номер 16 - из южного отряда - также не дошел до базы, перевернувшись от налетевшего шквала. В Японию, не считая миноносца-дезертира, из минной флотилии вернулись лишь двое - "Котака" и 24-й миноносец. Капитан Мочибара сообщил адмиралу Катаяме о подрыве пяти китайских судов, в том числе - обоих броненосцев. Японский флот спешно заканчивал последние приготовления к своей экспедиции.

   Адмирал Тинг на Комундо оценивал свои потери. В ледяную воду уже спустились водолазы, определяя тяжесть повреждений подорванных кораблей и способы их скорейшего исправления. Два крейсера стояли на мели, приткнувшись к берегу, но броненосцы остались на плаву, их тяжелая артиллерия была готова к бою, но если только враг сам явится к Порт-Гамильтону. Самим выходить в море "Дину" и "Чину" не придется в течении ближайших недель. На второй день посланный на разведку миноносец "Фу-Лунг" принес нерадостные вести. Со стороны Японии, мимо Комундо, двигался большой транспортный конвой, который сопровождали все наличные силы японского флота: старый броненосный корвет "Конго" (2,2 тыс. тонн водоизмещения, три 7- и шесть 6-дюймовых орудий, 14 узлов хода), корветы "Ямато", "Мусаи", "Кацураги" (1,5 тыс. тонн, два 7- и пять 4,7-дюймовых орудий, 13 узлов), малые крейсера "Цукуси" (1,5 тыс. тонн, два 10- т четыре 4,7-дюймовых орудия, 15 узлов) и "Такао" (1,8 тыс. тонн, четыре 6- и одно 4,7-дюймовое орудие, 15 узлов), быстроходный авизо "Яйеяма" (1,6 тыс. тонн, три 4,7-дюймовых орудия, 20 узлов), 600-тонная 16-узловая канонерка "Осима" (четыре 4,7-дюймовых орудия) и четыре 12-узловых: "Чокай" и "Бандзё" (по одному 8- и одно 4,7-дюймовому орудиям), "Майя" (два 6-дюймовых) и "Иваки" (по одному 6- и 4,7-дюймовым).



  БРОНЕНОСНЫЙ КОРВЕТ "КОНГО"


   После ночной атаки адмирал Тинг мог отправить в море всего четыре корабля - броненосный крейсер "Пин-Юань" (2,1 тыс. тонн водоизмещения, одно 10-дюймовое и два 6-дюймовых орудия, 10 узлов), бронепалубный "Цзи-Юань" (2,3 тыс. тонн, два 8-дюймовых, одно 6-дюймовое орудие, 15 узлов), патрульные "Гуан-Ши" и "Гуан-Кай" (1,4 тыс. тонн, три 4,7-дюймовых орудия, 14 узлов). Дав командирам броненосцев Лин Пу Чину и Лю Тай Цзену указания по скорейшему исправлению повреждений, адмирал Тинг отправился со своей маленькой флотилией в бой - более важный, чем достославное сражение у устья Ялуцзяна. Впереди двигались легкие суда под командованием капитана Фонга. Они должны были любой ценой задержать конвой, пока не подоспеет тихоходный бронированный "Пин".

   Адмирал Кабаяма сам не ожидал такого успеха ночной атаки миноносцев. Правда, японской минной флотилии фактически больше не существует, однако и китайский флот надолго выведен из игры. За это время японская армия вполне может успеть завершить, наконец, затянувшуюся войну. Когда от Комундо вернулась дозорная "Яйеяма", Кабаяма не смог сдержать восхищения своим противником. Тинг всё же пошел на перехват японской эскадры с оставшимися у него четырьмя малыми судами. Видимо, китайский адмирал желал погибнуть в бою. Что же, Кабаяма был готов оказать ему эту услугу. Оставив конвой под охраной канонерок, остальные японские корабли стали разворачиваться навстречу противнику - семь против четырех. Даже против трех, так как отставший "Пин" пока не мог принять участия в сражении. Впрочем, схожие проблемы были и у японцев, чьи тихоходные суда никак не могли собраться вместе. Пока перед тремя кораблями капитана Фонга оказалось всего два японских, прикрывавших концевые транспорты, - старый рендоловский крейсер "Цукуси" и первый безбронный крейсер собственно японской постройки "Такао". В крупном и среднем калибре два этих пожилых корабля вполне могли бы постоять против трех китайцев - две 10-дюймовки "Цукуси" против двух 8-дюймовок "Цзи" и девять японских 4,7- и 6-дюймовок против семи на трех кораблях Фонга.



   БЕЗБРОННЫЙ КРЕЙСЕР "ТАКАО"


   "Цзи-Юань" начал стрелять еще с дальней дистанции новыми 8-дюймовыми фугасами. Большинство разрывов произошло на воде, но и этого было достаточно, чтобы осколки изрешетили незащищенные борта японцев. На "Цукуси" вспыхнул пожар, осколки выкосили расчеты и повредили оба левобортных 4,7-дюймовых орудия - новых и скорострельных, зачем-то поставленных открыто на палубу старого корабля. По "Такао" вели огонь средним калибром оба "Гуана". При равенстве в числе бьющих на борт стволов китайцы стреляли гораздо метче - Тинг распорядился поставить к орудиям идущих в море крейсеров лучших наводчиков с торпедированных кораблей. Через несколько минут "Такао" запарил пробитыми паропроводами и стал заметно оседать, зачерпывая воду издырявленным осколками бортом. Оба поврежденных японца отвернули на север, в сторону корейского берега. Возможно, у них была надежда оттянуть за собой от конвоя какой-то из китайских кораблей. Но Фонг продолжал держать курс вслед за японскими транспортами, перед которыми уже разворачивались в линию корветы прикрытия во главе с броненосным "Конгом" под флагом вице-адмирала Кабаямы.

   Четыре корвета били общим бортовым залпом из семнадцати орудий средних калибров против семи орудий трех кораблей китайцев, которые, к тому же, успели получить повреждения в предыдущей схватке с "Такао" и "Цукуси". Первоначально Фонг, используя большую дальнобойность 8-дюймовок своего "Цзи-Юаня" сумел добиться результативных попаданий во вражеский флагман. На "Конге" разгорался пожар, грозивший кораблю с деревянной обшивкой верной гибелью. Однако затем уже японцы сосредоточили свой огонь на "Цзи-Юане" и сумели нанести ему тяжелые повреждения. Сам капитан Фонг был ранен при попадании в боевую рубку. Другой снаряд угодил прямо в ствол правовой носовой 8-дюймовки, перерубив его почти пополам, был погнут и ствол левого орудия, таким образом "Цзи" лишился основного вооружения. Избитый крейсер терял ход и управление, он выкатился из боевой линии, которую возглавлял теперь "Гуан-Пин" капитана Чэн Би Гуана. Легкому патрульному кораблю таможенной охраны под безжалостным обстрелом японских корветов пришлось еще хуже. Капитан Чэн попытался сблизиться с противником до дистанции торпедного пуска, "Гуаны" всё же числились минными крейсерами, но адмирал Тинг с подошедшего "Пин-Юаня" просигналил легким кораблям отойти под прикрытие броненосного крейсера.



  БРОНЕНОСНЫЙ КРЕЙСЕР "ПИН-ЮАНЬ"


   Японцы сразу же сосредоточили огонь на скромном по размерам "Пине", имевшем, тем не менее, хорошее бронирование и мощное вооружение. Это противнику предстояло почувствовать на собственной шкуре. Два прицельных выстрела из 10-дюймового орудия в носовой башне "Пина" привели концевой "Муцаи" в самое жалкое состояние, корвет покинул линию с развороченной кормой и сбитой за борт бизань-мачтой. Однако и японцы не остались в долгу, засыпав китайский крейсер-монитор градом снарядов. Один из них, разорвавшись на башенной броне, на время вывел грозную 10-дюймовку из строя, "Пин" продолжал вести огонь лишь одной правобортной 6-дюймовкой.

   Адмирал Кабаяма был склонен считать дело сделанным. Оба китайских корабля с тяжелой артиллерией уже лишились таковой, превратившись в теряющие ход железные коробки. Еще менее опасны два легких судна, избитые снарядами так, что едва держатся на плаву. Собственно, адмирал Тинг сделал всё, что мог - вывел из строя три японских корабля, серьезно потрепал остальные, но теперь его положение кажется совершенно безнадежным. На "Конге" потушили пожары, с палубы были убраны обломки такелажа и тела убитых и раненых. Места у уцелевших орудий заняли новые расчеты. Высокобортный броненосный корвет дал по приземистому монитору полноценный залп, разом сбив у того трубу и мачту. Корветы "Ямато" и "Кацураги" стали обходить окутанный дымом малый китайский броненосец, чтобы атаковать прикрываемых тем "Гуанов" и ковылявший в отдалении "Цзи-Юань".

   Внезапно кто-то на мостике "Конго" заметил черные дымы среди низких серых туч. В сильный бинокль распознавались уже и очертания кораблей - слишком хорошо знакомых для всех японских морских офицеров. Три крейсера, еще недавно - гордость флота - бронепалубные "Такатихо", "Ицукусима", "Акицусима", теперь захваченные китайцами, которые, оказывается, оказались, всё-таки в силах вернуть их в строй. Появление крейсеров-ренегатов полностью меняло расстановку сил. Схватка с такими совершенными машинами для устаревших корветов и канонерок может иметь лишь один финал - быстрое путешествие на морское дно. Кабояма с сожалением посмотрел на слабо дымивший "Пин-Юань". Если бы еще полчаса... Но времени на добивание корабля Тинга уже не было. Необходимо было срочно уводить конвой в ближайший корейский порт, жертвуя собой, прикрывать транспорты от атак бывших японских кораблей.

   Флотилией трофейных крейсеров командовал капитан Ден Ши Чен. "Таки-Юань", "Ицу-Юань" и "Аки-Юань", на которых спешно заканчивали последний ремонта, стояли в Вейхавэе и вышли в море сразу по получению телеграммы от Тинга, переданной по подводному кабелю. Трофейные крейсера имели множество мелких недоделок и некомплект боевых снарядов, но капитан Ден не без оснований рассчитывал, что они одним своим появлением приведут противника в состояние паники. Японцы, впрочем, отходили организованно, идущие впереди транспортные суда прикрывал заслон из трех корветов (одного броненосного) и четырех маленьких канонерок. Китайские крейсера стремились обойти прикрытие и атаковать транспорты, отрезая их от близкого уже берега - на северо-западе уже показался проход в бухту Мокпо.

   "Таки-Юань" сблизился с броненосным корветом "Конго" и накрыл его уже третьим залпом. Устаревшая железная броня "Конга" была плохой защитой от крупнокалиберных снарядов. После нескольких попаданий в центр корпуса на старом корвете рухнула за борт высокая грот-мачта. Чуть в стороне "Аки-Юань" залпировал по полузатопленному корвету "Муцаи", которому не оставалось ничего другого, как выкинуться на изобиловавший рифами берег, где корвет и затонул, разломившись на части. Отставшая от своих маленькая деревянная канонерка "Ивати" приняла неравный бой с "Ики-Юанем" и была потоплена всего за несколько минут. Крейсера приблизились к транспортам, открыв по ним ураганный огонь. На мобилизованном пароходе "Кобэ-мару", гордости японского коммерческого флота, с горящей палубы прыгали в воду так и не добравшиеся до Маньчжурии солдаты. Однако оставшиеся корабли конвоя, сменив курс, стали прижимать китайцев к берегу, отсекая их от транспортов. Из-за сильно избитых корветов выдвинулись канонерки которые, не обращая внимание на обрушившиеся на них снаряды, отважно двинулись на крейсера. Капитан Ден просигналил поворачивать назад. Продолжать бой с малыми судами в сужении бухты было небезопасно. Атака трофейных крейсеров была, по большому счету, импровизацией. Раз японцев удалось не пустить на север, не следовало больше рисковать кораблями, едва лишь возвращенными к жизни.Японцы и так успели нанести им кое-какие повреждения, правда, в основном несерьезные, из малокалиберных скорострелок.

   Транспорты прошли в Мокпо. Там также укрылись уцелевшие боевые корабли - кроме новых "Яйеямы" и "Осимы", которые, пользуясь быстроходностью, прорвались-таки в Нагасаки. Адмирала Кабояма всё еще имел в своем распоряжении сильно избитые снарядами броненосный корвет, два малых безбронных крейсера, два винтовых корвета и три канонерки. Чтобы организовать оборону, Кабояма распорядился затопить в боковых проходах наименее ценные и сильно поврежденные корабли - "Чокай", "Майю", "Бандзё" и "Цукуси". Снятые с них орудия были установлены на батареях у основного прохода, загражденного бонами и сетями. Можно было считать, что операция достигла относительного успеха. Оставалось только доставить снаряжение из необорудованного порта Мокхпо до армии маршала Ямагато.



   КИТАЙСКИЙ МИНОНОСЕЦ


   Вблизи от Мокпо у острова Чжиньдо стоял отряд капитана Дена из трех бронепалубных крейсеров, а также дюжина миноносцев. Командир минной флотилии капитан Цай Тин Кан горел желанием устроить японцам жаркий ночной визит в Мокпо, однако адмирал Тинг не давал на это добро. Китайские миноносцы, кроме одного-двух, были много хуже японских - малотоннажные, с 14-узловым ходом и, главное, они не имели поворотных торпедных аппаратов, только неподвижные носовые. Это создавало серьезные трудности для прицеливания на ограниченной акватории бухты, кроме того, в зимнее время носовые аппараты могли просто обледенеть и выйти из строя. Помня об огромных потерях, которые понесла японская минная флотилия, адмирал Тинг предполагал, что его корабли постигнет та же участь.



   КАПИТАН ЦАЙ ТИ КАН


   Однако капитан Цай всё же решился на атаку. Ночью шесть малых миноносцев подошли к восточному проходу в Мокпо, выпустили по заграждениям несколько торпед и обстреляли из скорострелок. В это же время к западному проходу скрытно подошли два самых больших китайских миноносца - 120-тонный германец "Фу-Лунг" и 90-тонный англичанин "Цзо-И", буксируя специальный понтон, который был затем поставлен поверх бонового заграждения. По понтону в бухту перетащили через бон две малых миноноски (16-тонн водоизмещения), которые подкрались к стоявшим на якоре японским судам. Подорванные торпедами "Конго" и "Такао" затонули у берега. Уничтожение двух остававшихся у них сильнейших судов полностью деморализовало японцев. Днем у главного входа в бухту появились китайские броненосные суда - отремонтированные "Чин-" и "Пин-Юань", открывшие огонь главным калибром по акватории порта и береговым укреплениям. Броненосцы поддержал из своей 12,5-дюймовки ренегат "Ицукусима", добившийся попадания в корвет "Ямато". Ночью китайцы провели в бухту уже пять малых миноносцев. Сопротивления им практически не оказывалось. Японские корабли были оставлены командами, влившимися в десантный отряд генерала Ноги. Последний оставшийся у Кабаямы корвет "Кацураги" был самозатоплен. При попытке китайцев вывести на буксире из бухты нескольких остававшихся на плаву судов, японцы все же открыли огонь с берега, после чего транспорты были подорваны.

   Снаряжение, что успели выгрузить в Мокпо, так и не дошло до маршала Ямагато, находившегося далеко в Маньчжурии. Японская экспедиционная армия оказалась перед лицом полной катастрофы, она уже потеряла половину своего состава от холода, голода и болезней. Поставленный во главе китайского сухопутного командования нанкинский наместник Лю Кун сумел, наконец, организовать общее наступления в Южной Маньчжурии. Корпус Ма Ю Куна начал продвижение от Гайпина по западному берегу Ляодуна, чтобы деблокировать Порт-Артур, а генерал Сун Цин овладел Фынхуанченом на корейском тракте, грозя полностью отрезать японцев от их баз. Остановить продвижение многочисленных, хотя и слабоорганизованных китайских войск у японцев уже не было сил.

   Но самым тяжелым ударом для них стала устроенная Ли Хун Чжаном десантной операции в Корее. Отборные войска Бэйянской армии под командованием генерала Не Ши Чена были отправлены под прикрытием канонерок в Чемульпо, откуда двинулся к Сеулу. Китайская кавалерия с налета захватила загородный дворец, где находилась под японской охраной корейская королевская семья. Освобожденный корейский король Коджон заявил, что объявление им войны Китаю было вызвано исключительно японским давлением. Теперь же, наоборот, Корея является союзником Поднебесной. Пользы от корейцев, как союзников, было немного. Стоявший в Мокпо отряд генерала Ноги прошел маршем до Азана и заставил генерала Не очистить Сеул. Не Ши Чен отошел, прихватив корейского короля, обратно к Чемульпо. Однако сбросить китайцев в море Ноги не удалось. Он с удивлением обнаружил, что это уже другие китайские войска,которые дерутся не хуже японцев. К тому же с моря адмирала Не поддерживали огнем "алфавитные" канонерки. Сам Ноги с коро почувствовал недостаток боеприпасов и продовольствия, в то время как Не Ши Чен продолжал получать по морю всё необходимое и в начале марта 1895 года вновь перешел в наступление на Сеул и Азан, отрезая север Кореи от юга. Китайцы обозначили продвижение и на Пхеньян - прямо в тыл армии маршала Ямомото.





   Японское правительство попросило посредничества Северо-Американских Соединенных Штатов, чтобы обсудить с императорским двором Китая вопрос о перемирии. К посредничеству также активно подключилась и Российская империя. Еще 1 февраля 1895 года в Петербурге состоялось заседание специального комитета под председательством великого князя Алексея Александровича, чтобы определить позицию России в свете явной победы Китая в войне с японцами. Комитет высказался за немедленное усиление российских военных сил на Дальнем Востоке, чтобы оказать на Китай давление и не допустить его чрезмерного усиления за счет ослабления Японии. Русская эскадра, находящаяся на зимовке в японских портах, получила приказ быть готовыми в случае необходимости к их защите от нападений китайцев. Практически ультимативным стало требование новоназначенного министра иностранных дел Лобанова-Ростовского к Китаю не препятствовать эвакуации японской армии из Кореи. Россия проявляла в этом вопросе особую заинтересованность, так как окруженные и с севера, и с юга японские войска стали продвигаться на северо-восток, чтобы, в крайнем случае, перейти российскую границу и интернироваться. Прокормить тысячи японцев в пустынном Уссурийском крае для русских властей было невозможно или, в лучшем случае, чрезвычайно затратно.

   Вежливо, но настойчиво предлагал помощь в достижении немедленного мира британский адмирал Фримендаль, прибывший со своей эскадрой в Вейхавэй. Осторожный канцлер Ли Хун Чжан, опасавшийся напряженности во взаимоотношениях с европейскими державами, передал согласие заключить перемирие и принять японских представителей. Переговоры немедленно начались в китайском Чифу, куда прибыл на американском пароходе японский министр иностранных дел Муцсу. Обсуждалась в основном сумма репарации, которую Китай должен был получить от Японии. Американские и британские банки предлагали в этом свои услуги. Одновременно шла эвакуация японских войск из Маньчжурии и Кореи. Транспорты сопровождали военные корабли европейских держав.

   Последняя вспышкой почти угасшей войны стала попытка японцев к конце марта вернуть себе Ликейские острова (Рюкю). При этом японское правительство заявляло, что заключило перемирие для Северного Китая и Кореи, но не для южных островов. Наиболее боеспособный из вернувшихся из Кореи войск отряд генерала Ноги на нескольких пароходах под прикрытием оставшихся у японцев авизо "Яйеяма" и старых корветов "Тенрю" и "Каймон" высадился на Окинаве и разгромил расквартированный там китайский гарнизон. Адмирал Тинг немедленно отреагировал походом Бэйянского флота к острову Цусима. Остров был подвергнут бомбардировке и занят корабельным десантом. Японцы сразу запросили мира. По его условиям восстанавливалось Королевство Рюкю, которое охватывало все Ликейские острова (кроме оставшихся за японцами северных Амами и Осима) и находилось под общим протекторатом императоров Китая и Японии. Остров Цусима переходил во владения Китаю. Все исключительные права японских подданных в Королевстве Корея отменялись. Япония обязывалась выплатить Китаю контрибуцию в 200 миллионов лан серебром.



   ЯПОНО-КИТАЙСКИЕ МИРНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ. 1895


   Адмирал Тинг задумчиво просматривал свежеотпечатанный текст Декларации о заключении мира. Фактически в измененной реальности повторился сценарий той войны, что разгорелась между Китаем и Японией ровно триста лет назад. Тогда, в конце XVI века, японцы тоже с легкостью одерживали победы, захватили всю Корею и собирались покорять Китай. Но адмирал Ли Сун Син с флотилией лишь одной из провинций потопил весь японский флот и обрек оставшуюся на материке армию великого Хидэеси на поражение. Может, так вовремя появившийся Ли Сун Син, как и Тинг Жу Чан, был перерожденным, засланцем из будущего?

   Помогло ли это Китаю? После той победы над Японией Поднебесная впала в благодушное самоуспокоение, и вскоре была завоевана новым врагом - маньчжурами, ставшими основателями нынешней императорской династии. Героически погибший в последнем бою адмирал Ли Сун Син победил в своей войне, но не смог изменить судьбу страны. Наверное, чтобы повернуть историю, мало одних талантов флотоводца.



  ФИЛО МАК-ГИФФИН ПОСЛЕ БИТВЫ ПРИ ЯЛУ


   По набережной Вэйхавея прогуливался отставной офицер-инструктор Бэйянского флота Фило Мак-Гиффин, удивленно разглядывая стоявшие в бухте новые корабли. Еще полгода назад он видел их под японскими флагами, готовыми отправить беднягу Фило прямиком на дно морское. Тогда, в устье Ялу Мак-Гиффин получил тяжелые ожоги - бросился с брандспойтом тушить пожар на полубаке броненосца "Чин-Юань". Из-за своих ожогов он провалялся прошлую осень и зиму в американском госпитале в Тяньцзине, пропустил всю войну, только что завершившуюся самым необычным образом. Уж он-то, хорошо представлявший состояние китайского флота, никогда бы не поверил, что его ученики способны побить японцев, потопить или захватить их лучшие корабли. Впрочем, Фило Мак-Гиффину следует возблагодарить Господа, что всё сложилось таким образом. Раньше он был военно-морским инструктором в третьеразрядной стране, над которым посмеивались за утверждения, что и китайские моряки чего-то стоят. Теперь же он один из создателей флота, только что одержавшего выдающуюся победу. Самое время выйти в отставку. Его и раньше ждали в Аннаполисе как первого американца, имевшего практический опыт войны на мореходных броненосцах. Теперь же он сможет ставить для жаждущих его консультаций любые условия!

   Неожиданно Мак-Гиффин увидел сцену, которая его безмерно удивила. Впереди стояли и спокойно разговаривали два хорошо знакомых Фило офицера - капитан Ден Ши Чен и капитан Фонг Бо Кан. Мак-Гиффину было, конечно, известно, в каких отношениях друг с другом находятся два капитана. Будь они американцы и беседуй так где-нибудь в Калифорнии или Неваде, столь дружеский разговор их мог бы касаться разве что условий перестрелки на револьверах. Но в Китае... Этого просто не могло быть! Да они бы просто не поняли друг друга - ведь один говорил на мандаринском, а другой - на кантонском наречии. А сейчас вот беседовали совсем как закадычные приятели. Заметив Мак-Гиффина, капитан Ден улыбнулся и взмахнул рукой, подзывая к себе

   - Как поживаете, Фило? Поправились? Жалко, что вас не было с нами у Гайятонга!

   Мак-Гиффину не оставалось ничего другого, как присоединиться к компании

   - Тоже рад вас видеть в добром здравии, господа. Мне повезло встретить вас перед отъездом. Завтра отплываю в Шанхай, а оттуда - во Фриско.

   Тогда сегодня мы должны устроить вам надлежащие проводы! - засмеялся капитан Ден. - Отказ не принимается! Начнем прямо сейчас.

   Как показалось Мак-Гиффину, в ресторан его позвали не только ради того, чтобы отметить отъезд. Действительно, когда, плотно отужинав, они закурили толстые гаванские сигары, отмалчивавшийся до той поры капитан Фонг вдруг заговорил на каком-то слишком безупречном английском, тогда как ранее еле на нем изъяснялся:

   - Мистер Мак-Гиффин! Мы знаем, что вам будет предложено консультировать северо-американские судостроительные фирмы. Я думаю, что вы можете им передать некоторые наши предложения. Получилось так, что у нас имеется некоторая техническая документация, которая наверняка многих заинтересует. Такого нет нигде, ни у кого в этом мире. У нас пока отсутствуют возможности воплотить такое в металле. Но вот, например, господину Крампу это вполне по силам. Помимо весьма щедрой оплаты он получает ценнейшую информацию.

   Мак-Гиффин откашлялся, размышляя, а не взялись ли его разыгрывать два уважаемых китайских джентльмена:

   - Позвольте узнать, откуда же у вас взялись эти документы? Наследство покойного изобретателя?

   - В этом году, мистер Мак-Гиффин будет издана книга пока еще неизвестного писателя, Герберта Уэллса. Обязательно почитайте. Она называется "Машина времени". Так вот, эти сведения, можно сказать, были доставлены сюда на машине времени. Только этой машиной стали наши собственные головы. В них - информация о будущем!

   - Китайские чудеса! - натужно засмеялся Мак-Гиффин. - Фокусы-покусы!

   - Наша победа в войне тоже фокусы? - глаза Фонга превратились в узенькие щелочки.

   И тут Мак-Гиффину вдруг вспомнился судоремонтный завод в Порт-Артуре, куда он заехал по дороге из Пекина. Завод было не узнать! Фило не очень разбирался в тонкостях кораблестроения, но китайцы явно применяли какие-то неизвестные ему новшества. Да и как иначе еще можно объяснить немыслимые темпы ввода в строй поврежденных кораблей во время этой войны? Здесь, в Вейхавее, маленькая механическая мастерская для сборки миноносцев тоже превратилась в отлаженное производство. Обо всём этом в любом случае надо рассказать в Штатах.

   - Пожалуйста, можете не верить, - продолжал Фонг. - Просто передайте наши слова господину Крампу! И кое-какие чертежи, пусть проверяет. От вас он их возьмет, а китайца, наверное, не воспримет всерьез. Вы не пожалеете, если станете нашим представителем в Штатах. У нас большие планы, большие заказы, широкие перспективы. Вот, лучше, возьмите задаток!

   Мак-Гиффин потянулся за толстой пачкой облигаций Американо-Шанхайского банка. Почему-то он чувствовал в этот момент, что продает душу дьяволу.




Оглавление

  • Никитин Дмитрий Николаевич Тинг Победитель